Прекрасная Юнона

Одного взгляда на дворецкого Мартина ей хватило, чтобы понять, что он не меньше ее потрясен грубостью своего хозяина. Только, в отличие от Хелен, он понятия не имел, что могло вызвать такое нехарактерное для графа поведение.

– Вы не принесете мое пальто и шляпку?

Ее тихий вопрос мигом вывел Хилторпа из состояния шока.

– Да, конечно, миледи.

Никогда за все годы службы Хилторп не видел хозяина в таком гневе. Хилторп решил, что, судя по тому, как он попрощался с леди Уолфорд и спешно приказал отослать ее, все это чертовски досадно. Когда Мартин стал наследником, слуги были очень довольны. Из всех четырех сыновей они всегда отдавали ему предпочтение. Он был строгим, но справедливым хозяином, и они испытали облегчение, когда состояние снова оказалось в его умелых руках. Никогда со времен его отца они не чувствовали себя так спокойно. И, как всякие слуги, они знали о его намерении обзавестись графиней. Новость о том, что Мартин выбрал на эту роль леди Уолфорд, они встретили с определенным облегчением. Во многих случаях мужчины вроде его светлости женились на юных девицах, которых занимали только танцы, а хозяйственные дела они пускали на самотек. Но о леди Уолфорд все отзывались хорошо, как об истинной леди.

Подавая ее светлости пальто, Хилторп нахмурился. Она выглядела расстроенной и, несомненно, имела на это полное право. О чем только думает хозяин? Извозчик? Он мог бы приказать подать ей карету без герба. Когда леди Уолфорд, застегивая ротонду, повернулась к Хилторпу лицом, он низко поклонился:

– Если вы посидите в гостиной, мадам, я сейчас же подготовлю для вас карету.

Благодарная за то, что дворецкий так деликатно подошел к делу, Хелен пошла за ним, стараясь не выдавать своих чувств, пока не окажется в безопасности, где сможет дать им волю.

С площадки винтовой лестницы двумя этажами выше Дэмиан Уиллисден наблюдал, как она исчезла в другом конце холла. Он вытаращил глаза от удивления и осторожно прокрался на ступеньки, чтобы получше разобраться в том, что только что видел.

Значит, Мартин повел себя как обычно и соблазнил красавицу леди Уолфорд? Эта мысль бесконечно обрадовала Дэмиана. Присвистнув от удовольствия, он возблагодарил дурные наклонности своего брата. Леди Уолфорд может быть его любовницей, но она не станет его женой. Ее светлость можно вычеркнуть из списка претенденток на роль графини Мертон.

Или нет?

Дэмиан успокоился и задумался об этом деле более серьезно. Он не мог себе представить, чтобы такой человек, как его брат, захотел жениться на женщине, которую мог иметь своей любовницей. Однако неприятная правда состояла в том, что подобные истории случались. И даже слишком часто. Особенно с неженатыми пэрами.

Парадная дверь открылась и снова закрылась. Леди Уолфорд исчезла.

Но Дэмиан все еще не мог считать себя вне опасности. Он нахмурился и принялся барабанить пальцами по колену. Дэмиан не мог поверить, что Мартин захочет жениться на этой даме теперь, в особенности после того, как грубо выставил ее. Но это не означало, что она не попытается снова заполучить его. Дэмиан глубоко задумался. В конце концов, он решил, что и для Мартина, и для него самого будет лучше, если леди Уолфорд окажется в ситуации, когда не сможет требовать, чтобы Мартин женился на ней.

А она не сможет этого сделать, если на ее репутации обнаружатся пятна.

Помимо всего прочего, вдовствующая графиня не допустит этого. Дэмиан был совершенно уверен в силе своей матери. И ее денег.

Самодовольно улыбаясь, он спустился вниз по лестнице. Это будет так просто, совсем просто – обеспечить ему мир и покой. Дэмиан потребовал у дворецкого свою шляпу и трость и, вооружившись этими непременными аксессуарами, вышел из дома своего отца с уверенностью, что в один прекрасный день он будет принадлежать ему. Он направил свои стопы в сторону Сент-Джеймс.

Глава 9

Этим вечером в Бэрхем-Хаус давали бал.

Хелен устало подумала, что у нее нет ни малейшей возможности пропустить это событие. Уже многие годы Бэрхемы числились среди ее друзей. Оставалось надеяться, что Мартин, не так стесненный обязательствами перед ними, не придет.

Печально шмыгнув носом, Хелен покинула мягкий уют своей постели и последний раз промокнула глаза мокрым носовым платком. Слезы всего лишь немного успокоили ее обиду, более глубокая боль никуда не делась, и никакое внешнее проявление страдания не могло ее унять. Хелен с усилием встала и, пройдя в другой конец спальни, позвонила в колокольчик. Потом подошла к гардеробу.

Черное, вот что ей хотелось надеть. Но в данных обстоятельствах могло сгодиться темно-синее. Тяжелый шелк был оторочен золотыми лентами. Другие ленты поддерживали завышенную талию. Хелен знала, что в этом платье будет выглядеть строго и немного отстраненно. Как раз то, что нужно для сегодняшнего вечера. Если повезет, темный цвет скроет ее бледность.

Ванна вернула Хелен некоторое подобие живости. Джэнет волновалась, спорила и уговаривала ее съесть немного слегка поджаренного цыпленка. Кухарка старалась, как могла, но с таким же успехом она могла подать Хелен угли.

А потом Хелен оказалась в карете, катившейся по улицам в сторону Бэрхем-Хаус. Как ей поступить, если Мартин придет? Хелен сделала глубокий вдох и постаралась об этом не думать. В теперешнем состоянии эти мысли могли слишком взволновать ее.

Бэрхемы приняли ее тепло. Войдя в бальный зал, она увидела, что Доротея и леди Мэрион уже здесь. Оказавшись в привычном дружеском кругу, Хелен немного расслабилась, позволив призрачному спокойствию окутать ее израненное сердце.

Но когда бал был в самом разгаре, эта пелена соскользнула, сменившись тревогой. Она вальсировала с виконтом Элвенли, когда увидела, что Мартин все-таки пришел. Он с мрачным, задумчивым видом стоял у стены, прислонившись к ней спиной. Его взгляд неотрывно следил за ней.

Даже такой неутомимый болтун, как Элвенли, заметил, как Хелен вздрогнула.

– Что такое? – спросил он, глядя на нее поверх своего невероятного шейного платка.

– Э-э… ничего. Вы что-то говорили про леди Хейвлок?

Элвенли нахмурился.

– Не Хейвлок, – обиженно поправил он ее, – а Хэтчем.

– О да, – согласилась Хелен, моля Бога, чтобы Элвенли продолжил рассказывать анекдот, которым развлекал ее. Она уставилась на виконта, стараясь успокоить участившееся дыхание и сбивчивый стук сердца. К счастью, Элвенли с радостью продолжил свой рассказ.

Хелен старалась не обращать внимания на взгляд серых глаз, сверливший ее с противоположной стороны зала. Она боялась, что, стоит ей встретиться с Мартином глазами, и ее хрупкое самообладание не выдержит. Она не могла этого допустить. Только не здесь, не посреди бального зала Бэрхемов. Помимо всего прочего, Мартин в его нынешнем настроении мог воспользоваться ее слабостью, чтобы заставить ее либо все объяснить, либо, если она совсем ослабеет, принять его предложение. Так или иначе, но Хелен слишком поздно вспомнила, о чем ее предупреждал Ферди. Ее старый друг оказался прав – ловеласы опасны в любых обстоятельствах.

Глядя поверх моря голов, разделявшего их, Мартин наконец уловил беспокойство Хелен, почувствовал ее смятение. Сквозь пелену гнева, еще туманившего его разум, он догадался, что она не хочет, чтобы он приближался к ней. Он чуть было не поддался соблазну вопреки ее желанию пригласить Хелен на вальс. Только собственная неуверенность в том, что будет, если он это сделает, заставила его отказаться от этого. Он даже не мог бы ответить на вопрос, зачем пришел сюда. Но каждый вечер видеться с Хелен вошло у него в привычку, от которой он не желал отказываться. И будь он проклят, если откажется от нее. После того, что произошло, Мартин оставался в полном недоумении и даже более того. Злость по-прежнему бурлила в нем, лишая его возможности мыслить трезво. Мартин по опыту знал, что его разум не сможет работать нормально до тех пор, пока не избавится от этих мыслей. Однако до сих пор все его попытки достичь этой похвальной цели терпели неудачу.

Глядя на то, как он смотрит на Хелен, некоторые гости уже начали перешептываться, но Мартин не мог отвести взгляда. Все его мысли были поглощены ею. Он заметил Хедли Суэйна и на мгновение остановил на нем сердитый взгляд. Тот испуганно растворился в толпе.

– Мартин! Как приятно видеть вас снова.

Кто-то коснулся его руки, и Мартин опустил глаза.

Увидев Серену Монктон – нет, теперь она леди Рочестер, – улыбавшуюся ему, он с трудом подавил желание сбросить ее руку. Небрежно кивнув ей, он отошел от стены.

– Серена.

Леди Рочестер гордилась собой. Впервые после того, как он вернулся в свет в качестве графа Мертона, ей удалось добиться, чтобы он назвал ее по имени. Может быть, для нее еще не все потеряно?

Заметив ее реакцию, Мартин чертыхнулся про себя. Зная, какой навязчивой она умеет быть, он старался держать дистанцию. К тому же он не доверял ей, на что имел полное право. Поглощенный мыслями о Хелен, Мартин ослабил оборону. Теперь настало время восполнить этот пробел.

– Я так люблю вальс. – Леди Рочестер кокетливо улыбнулась ему. – Но в наши дни не многие мужчины умеют танцевать его, как положено. Однако вы ведь были с Веллингтоном под Ватерлоо, верно?

Мартин мысленно выругался. Серена Монктон ничуть не изменилась. Она не испытывала ни малейшего стыда, предлагая себя подобным образом. Он уже открыл рот, чтобы поставить ее на место, когда его вдруг осенило, что, возможно, это шанс показать другой женщине, каково это – чувствовать себя отвергнутым. Той самой женщине, которая без зазрения совести легла с ним в постель, а потом отвергла его предложение. Бросив взгляд поверх толпы, Мартин увидел, что Хелен не танцует. Она сидела у стены на диване рядом с Доротеей. Опустив глаза, Мартин увидел жаждущее лицо Серены, и на его лице появилась наигранная улыбка.

– Если не ошибаюсь, вальс как раз начинается. Не желаете ли?

Ему не пришлось спрашивать дважды. Но в тот же миг, когда они закружились в танце, Мартин пожалел, что не подумал как следует. Танцуя с Сереной, он чувствовал себя не в своей тарелке. Не эту женщину ему хотелось держать в своих объятиях. Внезапно его охватило дурное предчувствие. Мартин взглянул поверх голов танцующих. Хелен еще не заметила их. Но многие уже заметили. Он взял за правило танцевать только с Хелен Уолфорд, и его внезапное появление с другой женщиной, да к тому же с Сереной Монктон, в то время как Хелен сидела в зале и не танцевала, выглядело явным оскорблением для последней. Когда Мартин снова посмотрел в сторону Хелен, он осознал, какую большую ошибку совершил. Теперь они оказались значительно ближе к ней. Хелен заметила их, и взгляд ее огромных зеленых глаз пронзил его до самой глубины души. Она быстро опустила глаза, потом посмотрела в сторону и сказала что-то Доротее, стараясь отвлечь подругу, уставившуюся на них с неприкрытым возмущением.

У Мартина мороз побежал по коже. Он механически продолжал вальсировать, не обращая никакого внимания на болтовню Серены. Когда движение танца снова привело их в ту сторону, где сидела Хелен, он увидел, что на диване никого нет. Во время их третьего круга Доротея вернулась назад одна, бросая на него острые, как кинжалы, взгляды.

Хелен уехала с бала.

Сердце Мартина застыло в каком-то странном оцепенении, голова отказывалась работать. Как только танец закончился, Мартин поклонился сначала Серене, оставив ее у стены, затем хозяйке дома, смотревшей на него с нескрываемым удивлением, и ушел.

Стоя позади большой пальмы в горшке, украшавшей зал, Дэмиан с удовольствием наблюдал, как уходил Мартин. Дела шли все лучше и лучше. После этой маленькой сценки, как ему казалось, не оставалось никаких шансов на то, что отношения между его братом и леди Уолфорд удастся восстановить. Конечно нет. Особенно после того, как семена, которые он посеял в благодатных умах светских сплетников, укоренятся и дадут плоды. Это займет день или два, но потом он будет жив-здоров и в полном порядке.

Дэмиан решил, что в данных обстоятельствах, пока опасность не окончательно миновала, ему не помешает посетить пару-тройку светских торжеств. Однако он не сомневался, что ему недолго придется мучиться на этих унылых собраниях. Сегодняшний инцидент заметил практически весь зал. Дэмиан мог поздравить себя. Он не представлял, что за причина могла сподвигнуть Мартина на такие резкие действия, но должен был признать, что, если брат хотел нанести удар леди Уолфорд, он сделал это очень умело. Леди Рочестер все еще стояла немного особняком, стараясь делать вид, будто Мартин Уиллисден действительно заинтересовался ею. Однако в это никто не верил. Ощутив неожиданное сочувствие к брату, Дэмиан решил оказать ему милость.

Он подошел к ее светлости, дождался, когда стареющая кокетка, склонившаяся у нее над ухом, отошла, и приветственно поклонился ей:

– Очень любезно с вашей стороны протянуть руку Мартину.

Серена бросила на него сердитый взгляд:

– Что вы имеете в виду, сэр?

Ее раздраженный тон пробудил в Дэмиане черта.

– О, я думал, вы в курсе. – Он смотрел, как багровеет лицо леди Рочестер. – Как знать? – продолжил он, не дожидаясь, когда она взорвется. – Возможно, теперь, когда Мартин порвал свою связь с леди Уолфорд и больше не собирается поддаваться ее чарам, он еще скажет вам спасибо.

Глаза Серены округлились.

– Вы хотите сказать… – Она перешла на многозначительный шепот.

Дэмиан сделал удивленный вид:

– Разве вы не знали? Я думал, уже все знают. Ну да ладно. – Он пожал плечами. – Все равно все станет известно, верно? – С этими словами он отошел в полной уверенности, что предупредил леди Рочестер. Уж если Мартин сумел соблазнить и погубить такую женщину, как леди Уолфорд, с такой, как леди Рочестер, он сможет расправиться без труда.

Оставшись в одиночестве, Серена предалась долгим размышлениям о том, как извлечь наибольшую пользу из того, что она только что услышала. Она прекрасно понимала, что Мартин пригласил ее на вальс только для того, чтобы задеть Хелен Уолфорд. Поскольку этот негодяй толком даже не взглянул на нее, она бросила попытки привлечь его внимание. Но она не могла поверить, что он окончательно порвал с этой красивой вдовой. С того места, где она стояла, было ясно видно, что он все еще увлечен леди Уолфорд. У Серены не возникало никаких конфликтов с Хелен Уолфорд, во всяком случае, пока та не вышла замуж за Мартина Уиллисдена. У нее самой не было никаких иллюзий по поводу того, что она может претендовать на это. Но ей претила мысль о том, что Мартин будет наслаждаться жизнью со своей женой. Пусть уж лучше это будет кто-нибудь другой, только не леди Уолфорд. Слух, который распространял Дэмиан, независимо от того, правду он говорил или нет, лишит леди Уолфорд этой возможности. А если Мартин действительно влюблен в Хелен Уолфорд, в чем Серена не сомневалась, такой исход сильно опечалит и его.

Леди Рочестер холодно улыбнулась. Никто лучше ее не знал, что обвинение в изнасиловании против Мартина Уиллисдена не имело под собой никаких оснований. Никто лучше ее не знал, в какое бешенство привело ее то, что он все отрицал и предпочел изгнание женитьбе на ней. Время отчасти залечило раны, но Серена не видела никаких причин, чтобы не поспособствовать распространению слуха, пущенного Дэмианом.

Охваченная приятным чувством злобного озорства, она двинулась в гущу толпы, чтобы посмотреть, что ей удастся сделать.

Мартин с мрачным видом прошел в свою библиотеку. Решительно хлопнув дверью, он подошел к серванту и налил себе добрую порцию бренди. Потом резким движением опустился в кресло перед камином.

Как же так? Что могло заставить его совершить такую ужасную ошибку? Никогда прежде он не поступал так опрометчиво. Он позволил гневу взять над собой верх и тут же сбился с пути. Потеряв самообладание, он поплыл по течению.

Со стоном отчаяния он поставил бокал на стол перед собой и потер руками лицо. Он обидел Хелен. Да будь оно все проклято! Ведь он хотел сделать эту женщину счастливой. Вместо этого он сделал несчастными их обоих. Желание броситься на Хаф-Мун-стрит и стучать в ее двери до тех пор, пока она не впустит его, росло с каждой минутой.

Мартин с трудом подавил этот порыв и потянулся за бокалом.

Довольно истерик. Он и без того чувствовал себя хуже некуда. Он был достаточно взрослый, чтобы понимать это.

А если уж говорить о понимании, то неужели он на самом деле хочет жениться на женщине, которая позволила себе поддаться соблазну, заведомо не собираясь выходить замуж за своего соблазнителя? Трудный вопрос, учитывая, что он был этим соблазнителем и никогда прежде не был женат. Мартин поморщился и сделал большой глоток бренди. Несмотря на то, как это выглядело со стороны, несмотря на те слова, которые она говорила, он знал, как может знать только истинный ловелас, что Хелен Уолфорд не была легкодоступной женщиной. Тогда почему она отказала?

Мартин долго смотрел на огонь, слушая тиканье высоких напольных часов. Безотчетная ярость, охватившая его, когда он понял, что Хелен собирается снова отказать ему, когда он понял, что женщина, которую он хотел видеть у своего очага, может встать из его постели и уйти ни минуты не раздумывая, все еще бурлила в нем, вызывая сумятицу в мыслях.

Мартин в отчаянии тряхнул головой. Плохо. Эта сумятица лишала его способности ясно мыслить. Лучше всего уехать, убраться отсюда, пока не уляжется злость и он не сможет спокойно все обдумать. Сейчас Мартину казалось, что, кроме этого, ему ничего не нужно. И лучший способ – остаться одному. Поверенный прислал письмо из Мертона, прося его приехать. Ремонт дома шел полным ходом, превращая его мечту в реальность, и Мартину стоило взглянуть, как идут дела. Может быть, в Эрмитаже он сможет разобраться во всем, понять, что с ним и чего он хочет.

Приняв решение, Мартин встал и осушил бокал. Какое-то время он стоял неподвижно, глядя на догорающие в камине угли. Потом швырнул бокал в очаг. Бокал с нежным звоном разбился, разбрасывая в воздухе стеклянные брызги.

Стиснув зубы, Мартин повернулся на каблуках и вышел из комнаты.

* * *

Первое ощущение, что все плохо, посетило Хелен спустя два дня, когда она наконец очнулась от своей летаргии и в компании Сесили Фэншоу поехала на прогулку в парк. Это был ее первый выезд после того кошмара, который случился на балу у Бэрхемов. К счастью, Сесили из-за нездоровья пропустила этот бал. Как всегда бурля энтузиазмом, она без конца болтала, предоставляя утомленному сознанию Хелен прекрасную возможность для отдыха.

Хелен чувствовала себя бесконечно усталой, подавленной, обиженной и разбитой. Видеть, как Мартин танцует вальс с леди Рочестер, оказалось гораздо больнее, чем она могла себе представить. Понимая, что это неизбежно, она думала, что со временем сможет вынести нечто подобное. Но в тот вечер она оказалась совершенно не готова. Хелен понимала, что его поведение, как и ее уход, вызовет пересуды. Поэтому, заметив их первые признаки, она не придала им значения.

Но к тому времени, когда они с Сесили проехали полкруга, Хелен поняла, что в воздухе витает нечто более серьезное. Ее окружала атмосфера холодности. Несколько матрон с незамужними дочерьми в ответ на ее улыбку отвернулись.

Ее подозрения подтвердил Ферди. Стоя на обочине в самом оживленном месте маршрута, он помахал им рукой. Когда карета остановилась, Ферди открыл дверь.

– Я хочу поговорить с вами, – сказал он Хелен. Поклонившись Сесили, с которой был хорошо знаком, он залез к ним в карету. – Мне кажется, вам пора отвезти Хелен домой. Я должен поговорить с ней наедине.

Сесили нахмурилась:

– Но мы же только что приехали.

– Это не важно. Позволю себе предположить, что у вас дома найдется масса неотложных дел, которыми можно заняться.

Сесили возмущенно уставилась на Ферди. Ферди ответил ей бесстрастным взглядом. Сесили не выдержала первой.

– Ну ладно! – Она наклонилась к кучеру, называя ему адрес.

Хелен не предполагала, что ее сердце может упасть еще ниже, но, пока Ферди развлекал их какой-то легкой беседой, она почувствовала, что свинцовая тяжесть, давившая ей на грудь, опустилась до самых пяток. Тем не менее она не собиралась выдавать своего волнения, по крайней мере до того, как услышит то, что собирался сказать Ферди.

Сесили доставила их на Хаф-Мун-стрит, беспечно отказавшись от предложения выпить чего-нибудь прохладительного.

– Надеюсь, я в состоянии понять, когда мое присутствие нежелательно, – сказала она, пристально глядя на Ферди.

Ферди усмехнулся:

– Думаю, вам еще рановато ворчать. То, что вы замужем, не делает вас старше.

Сесили вздернула носик и, надув губы, уехала.

В гостиной Хелен обнаружила, что ее дожидается еще один визитер. Перед пустым камином вышагивала Доротея.

– Слава богу! – воскликнула она. – Я надеялась, что мне не придется долго ждать.

Увидев вошедшего следом за Хелен Ферди, она с облегчением поздоровалась с ним:

– Вы именно тот человек, который нам нужен.

Ферди спокойно воспринял это неожиданное приветствие:

– Правда, мне пришлось отделаться от вашей сестры. Я сомневаюсь, что она сможет все правильно понять. Никогда не знаешь, что может прийти ей в голову.

– Вы совершенно правы, – сочувственно согласилась Доротея.

– Может быть, – сказала Хелен, опускаясь в кресло, – вы расскажете мне, в чем, собственно, дело? – У нее было самое неприятное предчувствие, но она хотела услышать все своими ушами.

Казалось, этот простой вопрос поставил обоих гостей в тупик. Они посмотрели на Хелен, а потом в некотором смущении уставились друг на друга.