Знамение

– Комбайнеров? Не слышал о таком… Мы комбайнеров не трогали. На хрен бы нам сдались эти пролетарии?

– На хрен… Они нашли что-то очень ценное и свою находку хотели продать. Ну а покупатели оказались убийцами. Кто тут этим промышляет?

– Об этом ничего не знаю. Матерью клянусь! Зуб даю! – Чумалин ногтем большого пальца правой руки ковырнул зуб и чиркнул по горлу.

Лев понял, что тот действительно говорит правду. Он положил на стол перед Кагором несколько листов бумаги и авторучку.

– Ладно… Пиши все, что мне только что рассказал, – распорядился он, выходя из комнаты.

Когда с протокольными формальностями было покончено и капитан с прапорщиком увели с собой задержанных, Стас решил немного, как он выразился, «наладить фронтовой быт». Дабы приостановить нахальное вторжение орд комаров, с ликованием ринувшихся в квартиру через выбитую балконную дверь, он вооружился обнаруженным в прихожей молотком и начал затягивать им же самим образованную «амбразуру», приколачивая к притолокам крупными, сотенными гвоздями шерстяное одеяло.

– И что же нам теперь остается? – орудуя молотком, философски вопросил Крячко. – Ловить ветра в поле? Реальных зацепок у нас пока что никаких.

– Конечно, досадно, что из-за этих отморозков наша операция, по сути, сорвалась. – Гуров выглядел олимпийски спокойно. – Местные «брателлы» на меня теперь уже гарантированно не клюнут. Но, как говорится, еще не вечер. Хотя уже и ночь настала. Завтра ознакомимся с тем, что наработали местные пинкертоны, а потом едем в областной центр, будем искать по твоим адресам. В принципе есть шанс кое-что найти и в областной картотеке.

– Что будем делать с нашими, так сказать, коллегами? Я имею в виду, здешнего участкового и Клобукова.

– Ну что будем делать? Поставим в известность собственную безопасность и областную прокуратуру. Им и карты в руки – пусть занимаются.

– Принято! – объявил Крячко, размашисто загибая последний гвоздь. – Так, Лева, на твою койку не претендую – лягу вон на том диванчике. Но одеяло заберу – не обессудь! Ну что, пойдем на кухню, перекусим?

– Нет, я уже поужинал в ресторане… – отмахнулся Гуров. – Кухня, конечно, не ахти, но, надеюсь, желудок с их стряпней все же справится.

Неожиданно в его кармане заурчал мобильник.

– Кто это там на ночь глядя? – Лев недоуменно достал телефон и мельком взглянул на монитор, на котором высветился незнакомый номер.

– Андрей Тимофеевич, это я, Жюли… – Голос недавней собеседницы Гурова был преисполнен беспокойства и даже тревоги. – У вас все в порядке?

– Да вроде бы… А что случилось?

– Один, скажем так, знакомый мне только что похвастал, что какие-то здешние крутые ребята собираются пощипать этого, как он назвал, «лорда с московской помойки». Поэтому будьте настороже… Мне очень не хочется, чтобы с вами случилось что-то плохое.

– Большое вам спасибо. Я обязательно это возьму на заметку. Было очень приятно услышать ваш голос…

– О-го-го! А вот это уже интересно!.. – Стас с хитрой ухмылкой воззрился на Гурова. – Это чей там голос тебе приятно было услышать? Про Марию можешь не говорить – я уже догадался, что это была не она.

– Ты догадался совершенно правильно. – Лев невозмутимо улыбнулся. – Это была не Мария. Это некая Жюли, девушка из ресторана «Хай форм». Когда я ужинал, она пришвартовалась к моему столику, и, согласно логике поведения того, кого я изображал, я был просто обязан ее «снять». Ну а потом мне удалось придумать удачный вариант побега, чтобы, не вызывая ненужных подозрений, свалить из этого кабака.

– Симпатичная? – С азартным блеском в глазах Крячко продолжил свои расспросы.

– Более чем… Думаю, ты бы не устоял.

– А ты, великий наш однолюб, собрав все свои силы воедино, решительно отверг притязания сомнительной девицы, – с нарочитым одобрением изрек Станислав. – Это достойно восхищения и подражания.

– Во-первых, зря ерничаешь – меня этим не проймешь. – Лев загнул палец. – В этом смысле шкура у меня дубленая. Во-вторых, эта Жюли, надо отметить, не какая-то там примитивная путанка. Это особа непростая. В Японии таких называют гейшами. Как рассказал мне один таксист, она еще и не со всяким ляжет в постель, даже за очень большие деньги.

– А вот это уже интересно… – Стас подбоченился. – С чего бы это вдруг?

– Своей «профессиональной деятельностью» она мстит бывшему жениху, который ее бросил. Между прочим, этот олух снимался в каком-то нашумевшем сериале, в главной роли.

– Ух ты! Познакомиться бы с ней… Я с удовольствием помог бы этой Жюли провернуть настоящую корсиканскую вендетту под одеялом… – Крячко потряс вскинутыми кулаками. – М-да-а-а… Вот ты мне когда-то говорил, что мое жизненное амплуа – своим вниманием как бы высвечивать интересных женщин, которых почему-либо не замечали мужики. Типа, я кого-то заметил, и тут же все кидаются ухаживать за незаслуженно забытой. Ну что ж, может, так оно и есть. Но тогда, выходит, твое амплуа – бегать от красивых женщин, которые непонятно почему липнут к тебе как мухи. А ты, мухоловка, надо понимать, некондиционная – не имеющая липких свойств и потому не выполняющая своих функций. Господи, и что ж все так несправедливо устроено?!

– Если бы я имел склонность к глупым шуткам, я бы сказал: давай намажу тебя бээфом, авось все изменится к лучшему. Ну не знаю я, чем ответить на крик твоей истерзанной души… – Гуров развел руками. – Не знаю!

– Ладно уж… Пойду пожую чего-нибудь. Как говорят студенты, лучшее лекарство от всех болезней – хорошая еда и здоровый крепкий сон. Начинаю первый этап лечения от хандры! – провозгласил он, отбывая на кухню.

– Колонку газовую там зажги, хочу искупаться, – попросил Лев, направляясь к ванной.

– Порядок, можешь приступать, – откликнулся с кухни Станислав.

Лев открыл кран, из которого с шумом ударила струя воды. Неожиданно ему показалось, что раздалось тирликанье дверного звонка. Гуров вышел из ванной и прислушался. Оказалось, он не ошибся – звонок действительно был. Недоумевая – кого это снова принесло, он подошел к двери и негромко спросил:

– Кто там?

– Это я, Жюли, пришла потыкаться… Открой, красавчик, открой!

Голос, доносившийся из-за двери, был явно не женским и звучал ернически-фальшиво. Одновременно слышались чьи-то приглушенные смешки. «Ах, вон оно что! – догадался Лев. – Это те самые, о ком предупреждала Жюли. Ну ладно, ребята, пеняйте на себя…» Он открыл дверь и отступил в глубь прихожей. В квартиру тут же ввалились трое крупных, мордастых парней, явно основательно подпитых. Тот, что зашел первым, с оттопыренными мясистыми ушами, шутовски раскланялся.

– Жюли – это я!.. – фальцетом объявил он.

– Я уже догадался… – чуть заметно усмехнулся Гуров. – Вы – те самые девочки: Маруся, Роза, Рая, из одесского фольклора про пивную на Дерибасовской…

– О-о-о! Лорд с помойки изволят шютить? – кривляясь, заухмылялся лопоухий. – А у нас за такие шютки выбивают зубки!

Все трое дружно загоготали, словно было сказано что-то очень остроумное.

– Ладно… Заходите, располагайтесь, не стесняйтесь… В общем, будьте как дома. – Гуров спокойно направился в глубь квартиры.

– Чё, может, и выпить найдется? – заходя следом за ним в зал, вызывающе поинтересовался заводила.

– Найдется, парни, все тут найдется. – Лев обнадеживающе улыбнулся. – Извините за беспорядок – час назад тут мужика завалили. Вон даже еще кровь убрать не успели. Пришлось клеенкой накрыть…

– Чего?.. – Парни, разом начиная трезветь, переглянулись с тревожным недоумением.

Лопоухий осторожно приподнял край клеенки и испуганно отпрянул.

– Ни…я себе!!! – воскликнул он, озираясь по сторонам. – Кровь, пацаны! Ты чё, мужик, и вправду кого тут завалил?

– Нет, это я завалил, – с хрустом откусывая соленый огурец, объявил Стас, который вышел из кухни с пистолетом на изготовку. – Моему корешу давеча не досталось. Ну а теперь и ему есть кого мочить. Молитесь, орлы, мир вашему праху…

Напуганные бузотеры ринулись к выходу, но бежать было некуда – выход в прихожую загородил Гуров.

– Мужики… мы тут случайно… Просто пошутили… – побледнев как стенка и заикаясь, проблеял лопоухий.

– Да, мужики, вы нас извините… Мы больше не будем… – почти по-детсадовски заканючили его дружки.

– В общем, так, – решительно резюмировал Гуров. – Считайте, что влипли вы по самые помидоры. И теперь у вас есть только одна возможность спасти свою шкуру: жизнь в обмен на информацию.

– Все, все!.. Спрашивайте! Скажем все, что знаем… – угодливо зачастил лопоухий.

– Дело тут вот какое… – Гуров не спеша закурил. – У нас предполагалась сделка с колхозниками из Трофимовки, которые нашли что-то ценное. Но нас опередили другие… Мы их ищем. Они замочили тех мужиков и интересующий нас объект забрали себе. Кто мог это сделать?

– Ну то, что мочила не местная братва, – это точно. Клянусь! – Выпучив глаза, лопоухий судорожно задергал руками. – Если бы кто из наших, мы бы знали. Тут скорее кто-то со стороны.

– А кто мог приехать сюда со стороны? Кто-то из губернских деловых? Фамилии, погоняла, хазы?

– Неделю назад тут крутился чей-то черный джип, – уже увереннее начал излагать лопоухий. – Пацаны говорили, что это Джек просекал обстановку. Ну, типа, куда какие кости кинуть…

– Джек?! – Лев с сомнением покрутил головой. – Не думаю. У Джека, насколько я знаю, совсем другие интересы. Так что зря тень на плетень не наводи – мне правда нужна.

– Да правда, правда, он это был… Я точно знаю, – неожиданно вступил в разговор один из дружков лопоухого, с густыми брежневскими бровями. – Ты, Тош, извини, я тебе про это не стал говорить… В общем, встречался я с ним. Он у меня про здешнюю братву выспрашивал. Но я ему – гадом буду! – ничего такого серьезного расталдыкивать не стал. Так, вокруг да около…

– Охренеть! – Лопоухий ошалело покосился в его сторону. – А почему об этом я узнал только сейчас? Хорош дружбан! Слушай, а может, ты еще и куму пишешь на нас характеристики?

– Ты чё, Тош?! – испуганно отстранился густобровый. – Да я, в натуре, и в голове такого не держал, чтобы своих сдавать!..

– Ну хорош, хорош устраивать тут разборки! – Стас жестко прервал этот диалог. – Вам ща надо думать не о том, кто и с кем трендел, а как отсюда живыми выйти. Про что там еще базарили с Джеком? Он про антиквариат не спрашивал, про всякие такие редкие ценности?

– Нет… – испуганно мотнул головой густобровый. – Он допытывался только насчет того, кто тут кого крышует. И все…

– Допустим, Джек отпадает. – Гуров вальяжно пыхнул сигаретой. – Кто тогда еще?

– Ну, так-то всякими древностями Чабан промышляет… – робко предположил лопоухий.

– Что за крендель? Не припомню такого… – Лев наморщил лоб, как бы что-то припоминая.

– По паспорту он Шагтаридзе, живет рядом с театром. Любит французский коньяк и русских баб…

В ходе дальнейшего разговора «гости» Гурова поведали достаточно много интересного о жизни местной и губернской криминальной «богемы». Когда, как бы сменив гнев на милость, Гуров с видимой неохотой освободил выход в прихожую, парни, судя по всему не веря своему счастью, едва ли не на цыпочках гуськом потянулись из комнаты. Запирая за ними дверь, Крячко, вышедший проводить «гостей», иронично посоветовал на прощание:

– Бросайте, пацаны, такие вот дела – плохо кончите. Из вас деловые – как из меня римский папа. Лучше вон на базар идите семечками да бабскими трусами торговать. Это вам больше подойдет.

Вспомнив про воду, бегущую из крана, Гуров опрометью кинулся туда. Успел он как раз в тот момент, когда из переполненной ванны на пол потянулись первые струйки, грозящие перерасти в настоящий потоп.

– Что стряслось? – озабоченно спросил Стас, возвращаясь в зал.

– Из-за этих раздолбаев чуть не залил соседей снизу, – сердито ответил Лев, отправляясь на кухню за ковшом, чтобы отчерпать воду. – Мы сегодня имели «счастье» познакомиться с бандой Корявого, с местными пьяными придурками. Нам не хватало еще познакомиться с соседями со второго этажа.

– Слышь, Лева, а ты что, про этого самого Джека уже от кого-то слышал? – остановившись посреди комнаты, поинтересовался Крячко.

– Ничего я не знал и эту кличку слышал в первый раз. Но надо же было создать эффект осведомленности?..

– Ну я бы сказал, эффект оказался самый полный. – Стас уважительно кивнул. – Все-таки хорошо иметь жену-актрису.

– Это почему же? – Гуров недоуменно пожал плечами.

– Ну вот, говорят ведь, что муж и жена с годами становятся похожи друг на друга? Наверное, и способности от одного к другому тоже передаются. От Марии к тебе – актерское дарование, от тебя к ней – сыщицкое… Скажешь, я не прав?

– От комментариев воздержусь. – Сдерживая смех, Лев скрылся в ванной.

Измотанный пережитыми тревогами, сразу после водных процедур Гуров лег спать. Завистливо повздыхав, Стас ограничился горячим душем. Но и это после пыльных полевых дорог было настоящим блаженством. Вскоре раздался его раскатистый храп.

Глава 5

На следующее утро спозаранку к ним примчался представитель районной прокуратуры. Он долго и дотошно расспрашивал о событиях минувшего дня. Заостренность его вопросов была столь специфичной, что Гуров в какой-то из моментов не выдержал их язвительной многозначительности и спросил напрямую:

– Уж не хотите ли вы сказать, что вчера не меня бандиты взяли заложником, а это я взял в заложники ни в чем не повинных людей? И полковник Крячко, применив табельное оружие, стрелял не потому, что ему угрожала реальная опасность, а потому, что ему очень хотелось убить невинную овечку в лице рецидивиста Корявого?

Тот, поняв, что уж очень перегнул по части «объективности», торопливо пояснил:

– Еще вчера вечером прокурор района поручил мне составить подробный отчет о данном происшествии, который бы учитывал все нюансы… В принципе мы могли бы вас официально вызвать для дачи показаний, но, как видите, сами идем вам навстречу и в прямом, и в переносном смысле.

– Это оч-чень радует! – Отхлебывая чай, из кухни выглянул Крячко. – Простите, я был занят завтраком и не слышал, как вы представились…

– Заместитель прокурора Жуковского района Сиротин Илья Владимирович… – с важной многозначительностью представился гость. – Вас что-то еще интересует?

– …Полковник Крячко Станислав Васильевич, – в тон Сиротину с некоторой напыщенностью аттестовался и Стас. – Да, меня интересует…

Лев незаметно для Сиротина быстро сделал ему упреждающий знак рукой. Но Стас и сам не собирался раскрывать все козыри. Ему хотелось лишь несколько сбить спесь с этого уездного индюка в мундире.

– Так вот, меня интересует, как идет следствие по делу об убийстве механизаторов сельхозартели «Заречье»?

– Э-э-э… Так, сотрудниками угрозыска было совершенно достоверно установлено, что эти граждане после совместного распития спиртных напитков и возникшей вследствие этого ссоры, использовав имевшееся у них огнестрельное оружие, нанесли друг другу смертельные ранения. Поэтому уголовное дело было закрыто.

– Это просто блестящий образец здешней дедукции! Я восхищен… А что скажете об убийстве жителя Трофимовки, повешенного неизвестными в лесном массиве?

– Гхм… – Лицо Сиротина несколько перекосилось, его голос заметно осип. – Так… А почему, кстати, вас так заинтересовал этот случай? Это заурядный суицид… Э-э-э… Картина происшедшего была совершенно определенной.

– Согласно одному из положений нашей Конституции, человеческая жизнь определяется как высшая ценность. – Станислав выписал бокалом величественный жест. – А у вас тут… Что кошку машина задавила – и то, кстати, жалко! – что человека повесили. А вот интересно, новогодняя история в той же Трофимовке, когда на льду речки нашли труп девушки, она у вас сомнений не вызвала?

– Они и это сюда приплели! – Сиротин сокрушенно покачал головой. – Да не было там никакого убийства! Распутная девица, напившись до умопомрачения, до белой горячки, устроила стриптиз на льду. После чего свалилась без сознания и замерзла. Что вы собираете всякие небылицы?! Нужно следовать фактам, а не слухам. А факты, как вы знаете…

– …Вещь упрямая!.. – с нарочитой торжественностью провозгласил Крячко. – Ну давайте придерживаться фактов. Если эта «распутная девица» только лишь замерзла, то почему же у нее было перерезано горло и лежала она в луже собственной крови? Это, кстати, не слух. Это свидетельские показания человека, который лично видел убитую. И еще… Говорить гадости об умерших, особенно если те этого не заслуживают, грешно, уважаемый. Девочка та была скромной, непьющей и, как заверили деревенские парни, нецелованной. Зачем же ее посмертно обзывать шлюхой?

– А разве я ее так назвал? – Сиротин нервно дернулся, как бы желая встать.

– По сути – да. – Стас едко усмехнулся. – Вы, пожалуйста, осторожнее… А то клеенка, на которой покоятся подошвы ваших замечательных модельных штиблет, может ненароком юзануть по полу – под ней, знаете ли, еще не успевшая высохнуть кровь «несчастной овечки» Корявого. Не поскользнитесь уж…

– Ё-о-о!.. – Сиротин, позеленев, немедленно убрал ноги с клеенки и, поставив их на пол, вскочил со стула и торопливо направился к выходу. – Ч-черт знает что! – пропыхтел он напоследок, выметаясь из квартиры.

– Я не перестарался? – отхлебывая чай, с невинным видом поинтересовался Крячко.

Гуров, вместо ответа, показал ему поднятый большой палец – молодец!

После спешного ухода Сиротина опера обсудили свои планы на текущий день. Недолго подебатировав, они распределили роли. Лев взял на себя визит в местный райотдел и ознакомление со скоропалительно закрытым делом об убийстве жителей Трофимовки. Кроме того, взяв в картотеке адреса местных барыг (скупщиков краденого) и встретившись с ними, он собирался выяснить, кто и почему мог пойти на убийство селян. Стас же прямо с утра решил отправиться в губернский центр, чтобы объехать людей из списка, составленного Хомяковой, и, насколько это получится, проработать тамошнее криминальное сообщество.

Зайдя в местный райотдел милиции, Гуров навестил начальника уголовного розыска. По-негритянски курчавый майор с удивлением воспринял просьбу столичного гостя ознакомить его с уже, как ему казалось, навсегда закрытым делом.