Знамение

– Свет включи. – Крячко достал из кармана блокнот и авторучку. – Я сейчас напишу адрес и контактный телефон тоже Паши, только Хорольского, это как бы председатель их клуба… У тебя несомненный талант, и зарывать его было бы большим грехом.

Он подошел к фаре, но в этот момент дал о себе знать его сотовый. Это был звонок Льва… Указав знаком Павлу, чтобы тот держал телефон у его уха, в свете фары он записал «код сейфа», который продиктовал Гуров, после чего достаточно жестко поговорил с главарьком.

– Станислав Васильевич, что-то случилось? – встревоженно спросил Павел.

– Мой друг в Жукове попал в серьезную переделку. Ему требуется срочная помощь… – Стас стоял в луче света, внимательно изучая записанное им под диктовку. – Паш, у вас тут есть кто-нибудь владеющий английским языком?

– Ну так, школьная учительница, Светлана Александровна. – Павел пожал плечами. – Давайте доедем до нее. Она сейчас должна быть дома.

Мотоцикл сорвался с места и снова полетел по улицам Трофимовки. Остановившись у небольшого деревянного домика с красивыми резными наличниками, Павел заглушил мотор и, войдя во двор, постучал в окно. На крыльцо вышла девушка в светлом платье, с жакетом, накинутым на плечи.

– А, Паша! – В ее голосе чувствовалась нескрываемая радость. – Заходи, заходи…

– Свет, тут такое дело… – озабоченно заговорил Павел. – Требуется помощь. Тут… – Он перешел на полушепот, о чем-то быстро ей рассказав.

– Ну понятно, понятно, это не вопрос… Станислав Васильевич, заходите в дом! – позвала Светлана.

Шагнув в небольшую чистенькую прихожую, обставленную сугубо по-деревенски, Стас протянул девушке раскрытый блокнот. Она внимательно просмотрела запись и, по всей видимости, разобрав его каракули, с некоторой долей сомнения пояснила:

– Ну если фонетика записана правильно, то это можно было бы понять как «Октябрьская стрит», то есть улица.

– А в Жукове такая улица есть? – Станислав внимательно посмотрел на Светлану и Павла.

– Ну да, конечно, есть, – энергично кивнул Павел. – Я ее хорошо знаю.

– Та-ак… День рождения Левы – шестнадцатое число. Это, скорее всего, номер дома. Чертову дюжину на два – двадцать шесть. Это номер квартиры. Дом шестнадцать по Октябрьской… Знаешь, где находится?

– А то! – усмехнулся Павел. – Трехэтажка, стоит рядом с улицей Котовского.

– Тогда быстро на Октябрьскую! – Крячко решительно направился к мотоциклу.

Выходя из прихожей, он уловил краем уха что-то похожее на «…ну я тебя жду!..», брошенное шепотом.

«Ого! – мысленно отметил Стас. – А Паша-то время даром не теряет – ишь, какую кралю отхватил!» Подбежавший следом Павел лихо запрыгнул на седло, мотор взревел, и они помчались в уже сгустившуюся вечернюю тьму.

– Невеста? – не удержавшись, поинтересовался Крячко, перекрикивая рокот мотора.

– Да, можно сказать, что так… Предложения еще не сделал, но уже собираюсь, – безудержно улыбаясь, сообщил Павел. – Пора уже – под тридцать подкатило. Наши-то девчата поразъехались, и я потихоньку спиваться начал – никакого толку в этой жизни не видел. А тут она появилась. Ну и все сразу стало налаживаться. Употребляю, правда, иногда… Но с запоями – все, покончил…

В этот момент летевшая им навстречу навороченная иномарка внезапно включила дальний свет, слепя пронзительными лучами мощных галогенок. Павел резко ударил по тормозам, мотоцикл, скрежеща колесами по асфальту, быстро сбавил скорость.

– Козел! Урод! Мразь! – яростно крикнул он вслед исчезающим в темноте задним фонарям ослепившей его машины. – Специально ж, сука, врубил дальний! Чтоб ты, сволочь, перевернулся!

– И номер-то хрен увидишь!.. – Стас зло стукнул кулаком по борту люльки.

– Да знаю я, что это за гнида… – Павел сердито плюнул. – Хозяин крупной жуковской оптовки. Про него давно уже слухи ходят, что любит вот так покуражиться.

– Ну так сдали бы его гаишникам!

– Толку? Он свояк нашего главы района… «Священная корова» – кто ж на такую сволочь посмеет покуситься? – Павел сердито рассмеялся.

Некоторое время постояв на обочине, пока глаза не привыкли к не очень яркому свету мотоциклетной фары, он снова решительно стартовал в знобкую темноту августовского вечера.

– Завтра же сменю электрику на двенадцативольтовую, поставлю галогенку помощнее. – По голосу Павла чувствовалось, что эта идиотская выходка зажравшегося буржуйчика его задела очень болезненно. – Перетолкую с жуковскими ребятами… Ничего, найдем, как проучить эту паскуду. Уже, говорят, пять ДТП было из-за этого скота. Ничего…

– Смотри, Паша, сам-то не вляпайся, – предостерег Станислав. – Давай-ка лучше я возьму это дело на заметку и через наш главк нажму на нужные рычаги. Это будет вернее. А то, чего доброго, из-за этой шкуры поганой себе всю жизнь искалечишь…

На въезде в Жуково Павел скорость снизил, но тем не менее гаишник, стоявший под уличным фонарем рядом с машиной, увенчанной мигалками, указал ему жезлом на обочину. Однако, опережая события, Крячко быстро выпрыгнул из люльки и, не дав гаишнику договорить его маловразумительную дежурную «речовку», достал свое служебное удостоверение.

– У нас спецзадание, дорога каждая минута, – жестко уведомил он.

Тот, ошарашенный его «корочкой», тут же дал задний ход, и мотоцикл побежал по городу, лавируя в каких-то переулках. Чувствовалось, что Павел свой райцентр знает хорошо.

– Вот мы и на Октябрьской, – вылетев на более-менее освещенную улицу, сообщил он. – А вон и дом номер шестнадцать.

Десантировавшись из люльки, Стас остановился в раздумье.

– Квартира, как я понял на верхнем, третьем этаже. Но в каком подъезде?

– Дома тут двухподъездные, нумерация слева направо, – оперативно пояснил Павел. – Идемте, я постучу в дверь, скажу, что пришел в двадцать пятую, а там никого нет…

– Не пойдет… – Стас с ходу вынес свой вердикт. – Во-первых, могут не поверить, во-вторых, рисковать твоей жизнью я не имею права – а риск там немалый. И в-третьих, бандиты могут запаниковать и тогда… лучше не говорить, что тогда. Как говорил классик, мы пойдем другим путем. Тут, я смотрю, все квартиры с балконами. Проще с крыши спуститься и действовать оттуда наверняка… Лестницы-то пожарные, надеюсь, здесь имеются?

– Да, должна быть здесь на глухой стене. – Павел направился к дому. – Вот и лестница! Правда, до нее не допрыгнуть. Станислав Васильевич, а может, лучше вызвать наряд из райотдела?

– Времени в обрез, да, боюсь, и профессионализм местных коллег на уровне кладбищенских сторожей. Будь здесь, я пошел смотреть двадцать шестую…

Быстро взбежав по лестнице на третий этаж, он пробежал по довольно длинному коридору здания, построенного по типу общежития, и увидел, что дверь с табличкой «26» по коридору крайняя со стороны улицы. Это упрощало задачу – пожарная лестница была именно с той стороны. Он почти вприпрыжку спустился вниз и подбежал к пожарной лестнице. Стас решил добраться до нижней ступеньки, подпрыгнув с разбега, но подошедший Павел его остановил:

– Станислав Васильевич, давайте так: я сажусь, вы становитесь мне на плечи, и я вас поднимаю.

– Да у меня вес под девяносто, если не девяносто с гаком… – Крячко с сомнением поглядел на Павла.

– Ничего, я в армии по штанге занимал первые места… – приседая, уверенно уведомил тот.

Он и впрямь, хоть и тяжело сопя, выпрямился, и Стас менее чем за минуту поднялся на плоскую крышу. Над балконом двадцать шестой квартиры, как и над соседними, нависал наклонный козырек. Стас почти бесшумно спустился на его край и, быстро перехватившись руками, повис над темной пустотой, ища ногами твердую опору. Оперевшись о перила, он аккуратно спрыгнул на балкон, заглянул внутрь квартиры. И сразу же увидел Льва, привязанного к стулу, и бандита, идущего к нему с ножом…

Глава 4

Теперь все было позади. Выйдя в прихожую, Стас набрал на допотопном телефоне 02 и, связавшись с дежурным райотдела, сообщил о случившемся. Затем он отправился на балкон и, глядя в темноту, громко окликнул:

– Паш, ты меня слышишь? Все в порядке, спасибо за помощь. Можешь быть свободен.

– Станислав Васильевич, адресок-то, может, дадите? – снизу, из темноты послышался голос Павла.

– А, блин! Вот память-то дырявая. Поднимайся сюда, я здесь напишу, – предложил Крячко.

Войдя в квартиру, Павел ошеломленно воззрился на оскаленную, недвижимую физиономию рябого. Похоже, это зрелище его основательно шокировало.

Представив Павла Гурову, Стас внезапно понял причины некоторой ошарашенности во взгляде парня. Он накрыл лицо убитого бандита газетой и извиняющимся тоном пояснил:

– Мать его!.. Не подумал вовремя, что парень-то необстрелянный, и не закрыл эту страхоглядину. Мы-то уже зачерствели, как прошлогодний сухарь, а ему это в диковину.

– А те двое? – Павел взглядом указал на подручных рябого, которые лежали лицом вниз, раскинув руки и ноги. – Они что, тоже…

– Не… Эти в общем и целом пока еще живы… Пока!.. – добавил он, прибавив громкости. – Ладно, сейчас напишем адресок… Ну этих, «Зубров», рокерского клуба, – пояснил он, поймав вопросительный взгляд Гурова. – Хочу его познакомить с Пашкой Хорольским.

Но в этот момент в коридоре раздался громкий топот, вслед за которым затирликал дверной звонок. Лев вышел в прихожую и открыл дверь. На пороге стояли милицейский капитан и прапорщик, в «брониках» и с автоматами.

– Капитан Смоленцев. Документы, пожалуйста, предъявите, – пробасил капитан, с изрядной долей подозрительности рассматривая Гурова.

Лев достал удостоверение, которое незадолго до этого вынул из тайника в дорожной сумке.

– Гм… Понял… – кивнул капитан. – Нам звонили вы?

– Нет, вам звонил мой товарищ, полковник Крячко, он тоже из главка. Идемте, он в той комнате.

Увидев труп рябого, капитан поднял газету и удивленно присвистнул.

– Ого! Да это же сам Корявый! – объявил он. – Та-а-ак… А это – его помощнички. Как вас там? Кагор и Шмоксель? Они что, совершили нападение на квартиру?

– В мое отсутствие они пробрались сюда и, внезапно оглушив, захватили меня как заложника, – пояснил Гуров. – Станислав Васильевич самостоятельно провел операцию по моему освобождению. Этот тип, как вы назвали его, Корявый, попытался применить оружие. Ну естественно, полковник Крячко вынужден был стрелять на поражение. Тем более что предупредительный выстрел им был уже сделан.

– Ясно… – деловито огляделся капитан. – А это свидетель? – указал он на Павла.

– Нет, это мой помощник, житель села Трофимовка Грустнов Павел, – сдержанно уведомил Стас. – Я был в том селе по служебным делам, а он меня сюда довез на своем мотоцикле, потому что машина, выделенная мне вашим райотделом, приказала долго жить.

– А!.. – Капитан безнадежно махнул рукой. – Нашу технику всю давно пора в утиль – по пять сроков выработала. Ну что, за трупом сейчас прибудет катафалк. А этих двоих пакуем – и в райотдел.

– У меня есть встречное предложение. – Гуров знаком позвал капитана в прихожую. – Я думаю, сейчас их плотно допросить – самое время. Они изрядно обделались, готовы на откровенность, и этим грех не воспользоваться. Мы сейчас с полковником Крячко разводим их по разным комнатам и проводим перекрестный допрос.

– Ну давайте так, – кивнул Смоленцев. – Тогда сейчас с моим товарищем займусь понятыми, бумагами, а вы решайте свои вопросы.

Выкроив минуту, Стас наконец-то дал Павлу адрес рокерского клуба, и тот отбыл домой. Лев приказал Кагору подняться с пола и проводил его в соседнюю комнату. Приковав бандита наручником к трубе отопления, он достал из своего «дежурного» кейса диктофон.

– Имя, фамилия, отчество, год рождения, место жительства, род занятий, – строго потребовал Гуров.

– Чумалин Леонид Захарович, – уныло начал вещать Кагор, – семьдесят седьмого года рождения, проживаю в рабочем поселке Гольцово. Это соседний райцентр… Безработный…

– А откуда такое странное прозвище – Кагор? – с хмурой иронией поинтересовался Лев.

– Да к нам когда-то завозили молдавский кагор, а его название вроде бы было похоже на мою фамилию. Вот братва так и окрестила, – конфузливо морщась, признался Чумалин.

Как поведал Кагор, банда Корявого образовалась года три назад. Все трое отбывали сроки на одной зоне, где и познакомились. Там же и было принято решение объединиться в «бригаду», чтобы по выходе на свободу начать «работать». Все трое имели по нескольку сроков за кражи и грабежи. Выйдя из тюрьмы, бандиты обосновались в Гольцове, откуда и начали делать свои вылазки в соседние районы.

Обычно банда занималась грабежом состоятельных фермеров и коммерсантов. Напав ночью на спящих людей, бандиты в масках связывали их, избивали и отнимали только деньги или драгоценности – с вещами и электроникой не связывались, боясь засветиться. Проводили свои «операции» не реже двух раз в месяц. И хотя пострадавшие исчислялись десятками человек, банда оставалась неуловимой. Как-то раз от своей двоюродной сестры, проживавшей в Жукове, Корявый узнал о том, что в квартире, которую она сдавала внаем приезжим, иногда останавливаются небедные люди.

В городке находилась небольшая сувенирная фабрика, и за ее продукцией в Жуково частенько приезжали коммерсанты. Но если одни, завершив свои дела, тем же днем отбывали восвояси, то находились и желающие «оттянуться» вдали от семейных уз. Разумеется, такие не уведомляли жен о своем точном местонахождении. Для бандитов это было большим подспорьем. Оценив ситуацию, Корявый решил свой «бизнес» расширить и разнообразить. И если до этого, при всей низости криминального промысла, ограбления обходились без крови, то теперь наступил новый этап в деятельности банды – кровавый, устланный трупами жертв.

Наводчица, будучи по своей природе особой достаточно хитрой, умеющей войти в доверие, а также не лишенной врожденного таланта психолога, выясняла, кто из приезжих располагает большими суммами денег или же богатыми родственниками. Уточнив, что приезжий действительно не известил родных и близких о своем местонахождении, она немедленно звонила Корявому. Участь жертв банды оставалась незавидной. Они исчезали, а их родственники получали требование об уплате выкупа. При этом главное условие бандитов было – не обращаться в милицию. Сумму выкупа они назначали не запредельную, поэтому родственники легко соглашались на их условия. Но похищенных бандиты никогда не отпускали.

– Конспирация, батенька, – любил повторять Корявый, когда со своими подельниками где-нибудь на пустыре закапывал очередную жертву.

Как признался Кагор, чтобы увести от подозрений свою наводчицу, бандиты «прикармливали» местного участкового. Был у них свой человек и в местном уголовном розыске.

– Кто такой, фамилия? – сдвинув складку меж бровей, жестко спросил Гуров.

Когда он слышал о шкурниках из своей, милицейской среды, то воспринимал низость предателей как личное оскорбление.

– Замначальника угрозыска старший лейтенант Клобуков… – неохотно выдавил Кагор.

Как далее рассказал Чумалин, решение напасть на Гурова было их роковой ошибкой. Впрочем, и он, и Шмоксель вначале убеждали Корявого с этим приезжим не связываться, поскольку не были уверены, что им удастся справиться с нехилым москвичом. Но Корявый, ошалевший при мысли о возможности срубить «капусты» не менее чем на миллион (наводчица предположила, что приезжий очень богат), даже и слышать не хотел их возражений. И вот получилось как получилось…

– Кто из вас троих убивал потерпевших? – Голос Льва звучал как будто даже без эмоций, но в его глубине таилось для Кагора нечто очень пугающее.

– Корявый, он любил это делать, – не поднимая головы, сообщил тот. – Он же сам вам об этом говорил.

– Да-а-а?.. А кто же тогда меньше часа назад мне на шею собирался накинуть удавку? Дядя Федя с мыльной базы? И как же ваш бандитский обычай всех вязать кровью? – Гуров смотрел на Кагора с убийственной иронией. – На покойника валить легко. Ну а вы со Шмокселем пока что здесь. Так что выкладывай, голубок, без уверток и вранья.

– Да я просто попугать хотел, – скуксился Кагор. – Я никого не убивал. Ну а Шмоксель… ну… случалось…

– Где захоронили убитых, можешь показать?

– Могу, – еще ниже свесив голову, судорожно выдохнул Кагор.

– Кстати, контакты с местными криминальными группировками у вашей шайки были? У тебя есть шанс облегчить свою участь. Два месяца назад в леске у Трофимовки повесили парня. Кто мог это сделать?

– Да братва тут вовсе ни при чем! Это фраера долбаные от не фиг делать себе развлекуху устроили. Сынок Сиротина, зама тутошнего прокурора, с дружками возили на природу своих шлюх. А тут им этот пацан подвернулся – шел мимо. Ну они и решили посмотреть, как это – убить человека. Сзади скопом напали, скрутили и в петлю сунули.

– А ты откуда это узнал?

– Корявый рассказывал. Он говорил, что здешняя братва взяла Сиротина на хороший поводок, мол, теперь пусть только попробует рыпнуться…

– Да-а-а… Ситуация… – покачал головой Гуров, поражаясь тому, как далеко зашло разложение уездных элит.

В комнату заглянул Стас.

– Дела идут? – подмигнул он. – На пару слов тебя можно?

Они вышли в прихожую, проследовав мимо Шмокселя, прикованного наручниками к стулу, к которому совсем недавно был привязан Лев. Трупа Корявого уже не было. Капитан, строча авторучкой, сидел за столом. Рядом неспешно покуривал прапорщик. В нескольких словах обменявшись полученной информацией, опера вновь направились к своим подследственным.

– Так, говоришь, ты никого не убивал? – откинувшись на стуле, в упор рассматривая занервничавшего Кагора, сурово поинтересовался Гуров. – А вот Шмоксель утверждает, что убивали потерпевших только ты и Корявый, что оба куражились над людьми, перед тем как их убить. Он любил выкалывать глаза, а ты душил удавкой. И не сразу, а по нескольку раз приводя человека в чувство, чтобы насладиться его муками. Да еще, как он говорит, при этом глумливо пел: «Как прекрасен этот мир, посмотри…» Туды вашу!.. В сравнении с вами даже эсэсовцы выглядят гуманистами.

Кагор от услышанного задергался, позеленел и, захлебываясь от захлестывающей злобы, свободной рукой рванул ворот рубашки, словно ему было нечем дышать.

– О, сука!!! Сука!!! – выпучив глаза, прохрипел он. – Сам-то, гнида, если мы брали бабу, обязательно насиловал ее, перед тем как замочить. Шкура!!! Значит, он ни при чем? Ладно, я душил. А он… А он глотки резал! Он в прошлом году в Гольцове изнасиловал и изрезал пером малолетку. Его за это Корявый сам чуть не грохнул, потому что этот козел мог засветить нас по полной…

– Кто и почему неделю назад убил двух жителей села Трофимовка, комбайнеров Балова и Хомякова?