Оборона Одессы. 73 дня героической обороны города

17 августа произошел серьезный конфликт между командованием Приморской армии и морскими начальниками Одесской военной базы. Командир 2-го дивизиона эскадренных миноносцев, находившийся на эсминце «Беспощадный» в конвое транспортов, вышедшем 16 августа из Одессы, донес командующему Черноморским флотом, что он считает необходимым задержать транспорты «Армения» и «Кубань» и учебное судно «Днепр» из-за наличия на них более 100 бойцов, «сбежавших с фронта». Командующий ЧФ приказал: транспорты ввести в Казачью бухту Севастополя, задержать суда и, организовав немедленное обследование этих транспортов, снять дезертиров.

К полуночи командир Одесской военно-морской базы (ВМБ) Г.В. Жуков доложил командующему ЧФ, что Военный совет Приморской армии «преступно» спланировал эвакуацию из осажденной Одессы 2563 младших командиров и рядовых, 437 винтовок и 11 станковых пулеметов, а фактически оружия вывозилось больше. По инициативе Г.В. Жукова вооруженные бойцы, погруженные на учебное судно «Днепр», были задержаны.

На эти действия «моряков» посыпались резкие протесты командарма Г.П. Софронова. Члены Военного совета Приморской армии посчитали действия Г.В. Жукова ошибочными, создающими двоевластие в обороне, однако при личном объезде порта с командиром базы командарм убедился сам, что у снятых с учебного судна «Днепр» командиров и красноармейцев было много оружия. Также с винтовками и гранатами отправлялись из Одессы в Новороссийск и некоторые работники милиции, НКВД и армейский начсостав.

Все это происходило при острой недостаче стрелкового оружия в войсках на фронте. Тогда, когда каждый боец в обороне города был на вес золота, а от отсутствия на фронте всего одного батальона могла решиться судьба обороны Одессы…

Но Г.П. Софронов уверял, что никаких приказов об эвакуации целых армейских подразделений не было, а из Одессы отправлялись только специальные тылы 9-й армии, «заблудившейся» в Одессе, – «специалисты из других армий, которые нужнее будут на других фронтах» и тяжелораненые бойцы… Командарм заявлял, что «пароходов с дезертирами» не было, а осуществлялась плановая эвакуация личного состава, не нужного для обороны города.

По воспоминаниям командарма Приморской, Г.В. Жуков «в довольно резкой форме» заявил тогда командарму: «Люди сняты по моему приказу, и я буду делать так и впредь». Г.П. Софронов потом признался, что подумал, что Г.В. Жукову «нужно вправить мозги»[156].

Командир Одесской ВМБ сообщил руководству флотом, что он неоднократно докладывал Военному совету Приморской армии о наличии снарядов, патронов, гранат и винтовок в вагонах на станции в Одесском порту. Однако решительных мер по разгрузке этого боезапаса армейским командованием принято не было, и в результате бомбежки неприятельских самолетов боезапас был уничтожен. Командир базы просил принять меры к тому, чтобы принудить Военный совет Приморской армии прекратить эвакуацию из Одессы каких-либо военнообязанных.

С целью ликвидации образовавшегося прорыва командование Приморской армии 16 августа отдало приказ с утра 17 августа провести локальное контрнаступление. Для этого была создана ударная группа в составе правофланговых частей 25-й стрелковой, двух кавполков 1-й кавалерийской дивизии и 90-го полка 95-й стрелковой дивизии, усиленная пятью танками. Она должна была сосредоточиться в районе хутора Дар Природы – село Зисарево и оттуда атаковать противника в направлении Кагарлык – Граденицы. Командование группой возлагалось на командира 95-й стрелковой дивизии генерал-майора В.Ф. Воробьева.

25-я стрелковая дивизия получила задачу: удерживая занимаемый рубеж, контратаковать противника в направлении западной окраины Кагарлыка. В подкрепление ей были направлены из состава войск Восточного сектора танковый взвод, один дивизион 69-го артполка и одна батарея 134-го гаубичного полка. На позиции Южного сектора был направлен и 136-й запасной стрелковый полк. Он получил приказ к 6 часам 17 августа занять и оборонять промежуточный рубеж на линии Карсталь – Фрейденталь, не допуская прорыва противника в направлении Вакаржаны – Дальник. Были спланированы действия артиллеристов и летчиков – истребители с утра начинали штурмовку прорвавшегося противника.

17 августа в 8 часов утра, после короткой артиллерийской и авиационной подготовки, ударная группа советских войск контратаковала противника в направлении Кагарлыка. Одновременно 31-й стрелковый полк 25-й стрелковой дивизии перешел в наступление в направлении юго-западной окраины Кагарлыка.

Наступление вначале имело некоторый успех, однако вскоре сказалось отсутствие у наших войск необходимого количества полевой артиллерии и опыта наступательных операций. Из доставленных накануне в Одессу снарядов успели подвезти лишь незначительную часть. Огневые точки противника не были подавлены, и они наносили советским частям и подразделениям большие потери. Активно действовала вражеская авиация. В результате этого темп наступления снизился, войскам противника удалось задержать наши части и перейти в контрнаступление.

«Спешка, в которой удар готовился, давала себя знать… Два кавалерийских полка – они действовали в пешем строю – не поспели к исходному рубежу в срок и включились в контрудар позже. Встречая сильное сопротивление, части продвигались медленно… При этом противник вклинился в нашу оборону южнее, и там начались бои за Беляевку. В тот день атаки в направлении Беляевки удалось отбить. Ее стойко защищали чапаевцы и подразделение пограничников (они были и в этом секторе). Контратаки наших бойцов поддерживал взвод танков», – вспоминал те бои генерал Н.И. Крылов.

На протяжении дня Кагарлык переходил из рук в руки, пока к 23 часам румынские войска окончательно не захватили село. Прорвав советскую оборону южнее Кагарлыка, румынские части начали продвигаться к Беляевке.

17 августа румынские войска сумели прорвать оборону 1-го батальона морского полка, начали теснить его к морю, углубившись в тыл на 700 м. На помощь полку морской пехоты, истекающему кровью в многодневных боях, были направлены 3-й батальон морской пехоты, батальон связи Тираспольского укрепленного района и караульный батальон.

В Восточном секторе в зоне действия румынской 1-й кавбригады советские части, по румынским оценкам, силами до трех батальонов при поддержке танков захватили Булдынку, но были остановлены артиллерийским заградительным огнем. 1-й румынский полк «Рошиорь» контратаковал советские войска вечером 17-го и снова занял село, продвинувшись на 4 км к югу.

Подразделения неприятеля, прорвавшиеся накануне в Шицли, с рассвета пытались продвинуться дальше на юг, но безуспешно. После этого румынское командование перебросило в этот район еще некоторые подразделения. Моряки, подпустив неприятельскую пехоту на близкое расстояние, обрушили на нее шквал огня и заставили залечь на открытом месте. Тогда враг решил атаковать наши позиции с фланга конницей и танками. Завязался упорный бой…

Контратакой советских войск во фланг 15-й пехотной дивизии румынские части были отброшены на 2,5 км к юго-востоку от Малого Буялыка.

16 августа советская воздушная разведка обнаружила переброску неприятельской танковой бригады с восточного направления в район Раздельной. Как потом стало известно, 15 августа враг сосредоточил в районе Калантаевки, вблизи железнодорожной линии Раздельная – Одесса, части 11-й румынской пехотной дивизии, переброшенные из района Бендер. В то же время 95-я стрелковая дивизия, державшая оборону в Западном секторе, была к этому времени сильно ослаблена: два батальона одного из трех ее полков – 90-го – находились в Южном секторе, куда они были направлены в составе ударной группы, а вернуть их назад не представлялось возможным, так как положение в Южном секторе оставалось очень напряженным. Для поддержки 95-й стрелковой дивизии командование Приморской армии могло направить только несколько сот бойцов, только что выписанных из госпиталей, и небольшой отряд моряков из резерва Одесской военно-морской базы.

В Западном секторе 16–17 августа стояло относительное затишье после кровопролитных боев. Здесь в предыдущие дни понесла большие потери 3-я пехотная дивизия неприятеля. Перед фронтом наших войск скопилось много трупов неприятельских солдат и офицеров, от которых шел невыносимый смрад. Командир 95-й стрелковой дивизии генерал В.Ф. Воробьев приказал выставить ночью фанерный щит с надписью: «Командиру 3-й пехотной дивизии. Советское командование предлагает вам 16 августа с 12 до 16 часов убрать трупы и своих раненых солдат и офицеров. В это время наши войска не будут вести огонь». Четыре часа прошли на этом участке фронта без единого выстрела. Обе стороны молчали. Тихо было и в последующие часы. Однако противник не ответил на предложение нашего командования и не воспользовался им. Ночью советские санитары забросали гашеной известью вражеские трупы, ликвидировав очаг зловония.

Командование Западного сектора спешно принимало все меры к тому, чтобы в этих сложных условиях, несмотря на все трудности, должным образом подготовиться к отражению возможного наступления врага. Из показаний захваченных пленных удалось выяснить, когда можно ждать начала наступления противника, в каком направлении готовится главный удар, и соответственно этому расставить свои силы и средства.

Особое внимание уделялось эффективному использованию средств борьбы против танков. Крайне важно было создать наибольшую плотность артиллерийского огня на наиболее танкоопасных направлениях. Начальник дивизионной артиллерии полковник Д.И. Пискунов, как показал дальнейший ход событий, успешно выполнил эту задачу. Командование Приморской армии, зная о намерениях врага, выделило артиллеристам дивизии «двойную порцию» снарядов.

К исходу 17 августа 4-я румынская армия развернулась следующим порядком: на правом фланге 1-й корпус с гвардейской и пограничной дивизиями на первой линии и 21-й пехотной дивизией в резерве. В центре – 3-й корпус с 3, 7 и 11-й пехотными дивизиями на первой линии. Позднее на левом фланге к нему были присоединены подразделения 5-й пехотной дивизии. На левом фланге армии находился 5-й корпус с 15-й пехотной дивизией и 1-й кавалерийской бригадой в первой линии и 13-й пехотной дивизией в резерве. Резерв 4-й армии составляли 5-я пехотная дивизия, 9-я кавбригада и 1-я моторизованная дивизия. В ночь с 18 на 19 августа на фронт также прибыл 4-й корпус (8-я и 14-я пехотные дивизии). Авиационную поддержку осуществляла румынская Боевая авиационная группа, состоявшая из пяти бомбардировочных групп (1, 2, 4, 5 и 6-я) и четырех истребительных групп (4, 6, 7 и 8-я), а также семи разведывательных эскадрилий и нескольких эскадрилий дальней разведки. Эти силы были дополнены немецкими авиационными частями. Все было готово к наступлению.

Подводя итог боев на дальних подступах к Одессе, следует отметить, что план румынского командования удался лишь частично. Румынским и немецким дивизиям удалось отрезать оборонявшие Одессу части. Однако фронтальный удар, задачей которого был прорыв советской обороны и захват города к середине августа 1941-го, не достиг цели.

Глава 7

ОБОРОНИТЕЛЬНЫЕ БОИ (18–27 августа)

17 августа командование 4-й румынской армии издало приказ № 35 о начале общего наступления, в котором, в частности, говорилось:

«…2. Наступление будет проводиться 3-м и 1-м армейскими корпусами 18 августа 1941 г., согласно условиям, закрепленным приказами № 33 и 34 и уточненным на конференции командующих крупными подразделениями от 16 августа.

3. Пехотные части должны начать наступление в темное время суток с целью к 3.10 подавить основные точки сопротивления противника.

Время наступления будет определять каждое подразделение самостоятельно, в зависимости от расстояния, которое они должны преодолеть на каждом участке наступления.

4. Артподготовка не проводится. Артиллерия начнет обстрел противника только в том случае, если артиллерия противника начнет обстрел, а также по запросу пехотных частей.

5. Моторизованная бригада берет под свое руководство все боевые машины, которые были предоставлены 3-му армейскому корпусу. Бригада будет находиться в подчинении 3-го армейского корпуса, после того как пехотные части проникнут на позиции противника и возьмут под свой контроль противотанковую защиту…

6. 5-я пехотная дивизия предоставляет 3-му армейскому корпусу сводную группу в составе одного пехотного полка (два батальона) и одного артиллерийского полка (два дивизиона), который будет атаковать между Свиной долиной и Хаджибеевским лиманом с целью сковать силы противника для прикрытия левого крыла 3-й пехотной дивизии.

7. 9-я кавалерийская бригада должна быть готова вступить в бой на случай, если сводная группа «Хаджибей» будет отброшена.

8. 5-й армейский корпус придерживается инструкций приказов № 33 и 34, контролируя коммуникации по направлению северо-восточнее и восточнее Одессы.

9. 11-й армейский корпус сковывает противника на Нижнем Днестре.

Авиация:

а) Начиная с 5.30 будут проводиться ежедневные бомбардировки:

– Егоровка – Отрадовка,

– Василевка – Доброжаны,

– Водохранилище – станция Выгода.

б) Перед этим массированным бомбардировкам подвергаются аэродромы противника.

в) По курсу атак – бомбардировка объектов, находящихся в поле зрения.

г) Будет проводиться прикрытие с воздуха, особенно действия моторизованной бригады.

д) Авиаразведка согласно приказам.

Командующий армией генерал Николае Чуперкэ начальник Генерального штаба генерал Н. Пеленджяну»[157].

На момент наступления 4-я румынская армия имела на своем правом фланге 1-й корпус с гвардейской и пограничной дивизиями в первом эшелоне и 21-й пехотной дивизией в резерве. В центре располагался 3-й корпус с 3, 7 и 11-й пехотными дивизиями в первом эшелоне. На левом фланге находился 5-й корпус с 15-й пехотной дивизией и 1-й кавалерийской бригадой в первой линии и 13-й пехотной дивизией в резерве. Резерв 4-й армии составляли 5-я пехотная дивизия (из состава которой, как мы видели, было изъято два пехотных батальона и два артиллерийских дивизиона), 9-я кавбригада и 1-я моторизованная бригада[158].

В ночь с 18 на 19 августа на позиции прибыл 4-й румынский корпус (8-я и 14-я пехотные дивизии). Авиационную поддержку осуществляла Gruparea Aeriana de Lupta (Боевая авиационная группа), состоявшая из пяти групп бомбардировщиков и четырех групп истребителей, семь эскадрилий наблюдателей и ряд эскадрилий дальней разведки[159].

Как видно из планов румынского командования, в качестве основной задачи ставился прорыв в центре советской обороны вдоль железной дороги, ведущей от Раздельной к Одессе, на позициях 161-го стрелкового полка 95-й стрелковой дивизии, оборонявшего участок Бриновка – Новоселовка – станция Карпово. Румынская армия имела очевидное преимущество в живой силе и технике, и ее командование рассчитывало на скорую победу.

18 августа в Западном секторе, на 25-километровом фронте обороны 95-й стрелковой дивизии, героизм советских солдат остановил подготовленное наступление врага. Фактически первой победой наших войск в боях за Одессу стало то, что они выстояли в неравной битве!

В 6.30 утра в бой вступил румынский танковый батальон 1-й моторизованной дивизии. Примерно 40 танков шли впереди, пехота наступала за ними, цепями и колоннами. Противник еще не бросал нигде в наступление одновременно на одном участке столько пехоты и танков. 95-я стрелковая сражалась в этот день только в составе двух полков (без полка Соколова, который закрывал разрыв фронта под Кагарлыком).

Начштаба Приморской вспоминал: «Танки шли впереди, пехота за ними, густыми цепями. А дальше виднелись уже не цепи, а колонны. То ли румынское командование очень уж верило в свой успех, то ли просто не берегло своих солдат, которых у него тут было много. Вслед за танками наступали, как потом выяснилось, полки двух пехотных дивизий – 3-й и 7-й. Наши бойцы были строго предупреждены: огня не открывать до особого сигнала. И красноармейцы, видевшие, как танки и целая лавина вражеской пехоты, беспорядочно стреляющей на ходу, приближаются к нашему переднему краю, проявили исключительную выдержку. Полковник Серебров дал сигнал, когда головные танки подошли к первой траншее на четверть километра. Артиллерия ударила прямой наводкой по танкам, пулеметчики и стрелки – по шеренгам пехоты. В бой вступили истребители танков, сидевшие с зажигательными бутылками и гранатами в ячейках впереди траншей. Эффект массированного огня с короткой дистанции получился большой. Стали останавливаться подбитые танки, другие загорались от метко брошенных бутылок. Пехота, не дойдя до наших окопов, залегла»[160].

Сильным ружейно-пулеметным огнем румынская пехота была прижата к земле, в результате чего румынские танки оказались без прикрытия. Командир 95-й стрелковой дивизии В.Ф. Воробьев и начальник артиллерии Д.И. Пискунов выдвинули в район станции основную часть своих огневых средств – 57-й артиллерийский полк майора A.B. Филипповича и 97-й отдельный противотанковый дивизион капитана В.И. Барковского[161]. На этот участок были переброшены большинство пулеметов, полученных дивизией от ТУРа (поставили по пулемету на каждые 50–100 м), и резерв дивизии – разведбатальон с легкими броневиками и танками Т-37.

Но одна советская рота полка дрогнула, начала отходить, в образовавшуюся брешь просочились танки. Пропустив танки через свои траншеи, бойцы батальона продолжали отбивать атаки пехоты. Командир 3-го батальона 161-го стрелкового полка 22-летний лейтенант Яков Бреус вскочил на коня (командиру стрелкового батальона тогда полагался конь), прискакал под огнем на участок отступивший роты и сам повел ее в контратаку. В атаку пошел резерв 95-й стрелковой дивизии – разведбатальон на бронеавтомобилях. Поддерживать 95-ю было приказано авиационному полку…

Отвага и решительность молодого комбата Я. Бреуса (он принял батальон всего две недели назад в боях за Дубоссары), который сумел предотвратить прорыв вражеских войск, были по достоинству оценены Военным советом Приморской армии. Военный совет поддержал представление лейтенанта Бреуса к званию Героя Советского Союза. Он был удостоен этой награды в феврале 1942 г. вместе с группой других участников одесской обороны.

Лично водил своих бойцов в контратаки и командир батальона 90-го стрелкового полка майор В.А. Вруцкий. Его батальон был единственным из состава полка, который участвовал в бою 18 августа (два других оставались в Южном секторе) и, действуя слева от Сереброва, принял на себя удар значительной части вражеских сил. Батальон отразил все атаки, на его участке оказалось множество подбитых и сожженных неприятельских танков.

Более двадцати румынских танков R-2 прорвались вдоль железнодорожной ветки, через советские траншеи и, обогнув наблюдательный пункт 161-го полка и станцию, двинулись вдоль железной дороги в тыл дивизии. У штаба армии не было подвижного противотанкового резерва. Было решено снять с огневых позиций ближайший к району прорыва дивизион бригады зенитчиков.

В лощине вблизи поселка Виноградарь, между Карповом и Выгодой, румынские танки почему-то остановились. К этому времени полковник Пискунов успел перебросить туда несколько орудий дивизии, которые немедленно открыли огонь по танкам. Танки, маневрируя, подставили борта пушкам противотанкового дивизиона, который подошел к соседней лесопосадке. Три машины сразу же были подбиты. Остальные, не рискуя двигаться без пехоты, пошли через линию фронта обратно.

Командир дивизии выдвинул к месту вражеской атаки основную часть своих огневых средств – 57-й артиллерийский полк майора A.B. Филипповича. В боях особо отличились 97-й отдельный противотанковый дивизион капитана В.И. Барковского и 13-я батарея старшего лейтенанта М.Г. Долгого. Имя командира Василия Барковского стало популярным в Приморской армии: его сорокапятки, способные быстро менять огневые позиции, часто на галопе (орудия имели конную тягу), появлялись там, где был возможен прорыв танков и требовалось поддержать пехоту[162].

Н. Крылов вспоминал: «Во второй половине дня генерал Воробьев соединился с командармом с наблюдательного пункта полковника Сереброва. Командир дивизии доложил, что противник бежал с поля боя, оставив множество убитых и раненых, и что с НП он сам насчитал двадцать пять подбитых и сожженных танков»[163]. Потери румын были значительны – выведено из строя 25 танков (по другим данным, 32 танка), погибли три офицера и до роты солдат[164].

В румынскую историю этот эпизод вошел под названием «катастрофа под Карповом» (по-румынски – dezastrul de la Karpova). В полку 1-й румынской броневой дивизии остался только 21 танк. В результате было решено сформировать новое моторизованное подразделение, а остатки дивизии отправить на реорганизацию и ремонт за Днестр, в резерв 4-й армии. 21 августа 46 поврежденных танков (подбитых и неисправных) были отправлены в Кишинев. Остатки дивизии в составе 1-го румынского армейского корпуса принимали участие в захвате Фрейденталя, а затем из них была сформирована сводная группа (впоследствии переименована в 1-ю штурмовую группу) под командованием подполковника Иона Эфтимиу. Продолжал воевать под Одессой и 2-й броневой полк (состоявший из танков R-35), находившийся в непосредственном подчинении командования 4-й румынской армии.

Преимущество румынской армии в танках было подорвано, что существенно ослабило ее наступательную мощь. Стало понятным, что Одессу с ходу взять не удастся. Более того, прочность советской обороны заставила командование 4-й румынской армии отказаться от лобового удара и перенести основное внимание на фланги, где впоследствии им удалось достичь существенных успехов. Бои на центральном направлении с этого момента носили вспомогательный характер.

Дала о себе знать неподготовленность румынской армии к масштабному использованию танков, отсутствие опыта взаимодействия танков и пехоты. К тому же и командир 1-й румынской броневой дивизии Иоан Сион не имел должного опыта командования, до своего назначения на должность он командовал зенитной частью. С другой стороны, сказалось и умелое руководство советскими частями.

За один день – 18 августа – потери советского 161-го стрелкового полка составили более 150 бойцов, 241-го стрелкового полка – 71 боец, 90-го стрелкового полка – 80 бойцов. В то же время 7-я румынская пехотная дивизия потеряла около трети своего состава, участвовавшего в наступлении. Подтянувшиеся румынские войска, ударив во фланги советских войск, сумели вытеснить их со станции Карпово. Несмотря на то что румынским частям ценой больших потерь удалось захватить Карпово, их дальнейшее продвижение вперед захлебнулось.

К вечеру 7-я румынская пехотная дивизия все же смогла проникнуть в глубь советской обороны на 1–1,5 км, в то время как 11-я и 3-я пехотные дивизии продвинулись на 800–1000 м. Но дальнейшее продвижение румынских войск вперед натолкнулось на ожесточенное сопротивление советских войск.

37-й румынский пехотный полк «Доробанць» с боями достиг северной окраины Михайловки, но не смог продвинуться далее. 14-й и 16-й пехотные полки попали под перекрестный огонь со стороны Михайловки и Карпова и понесли тяжелые потери. Командиры обоих полков были ранены.

Около 25 подбитых и сожженных танков остались за линией траншей и на нейтральной полосе. Несколько подбитых танков перетащили ночью тягачами в более удобное для осмотра место. Были организованы экскурсии для бойцов и журналистов, где «у вражеских танков, выведенных накануне из строя, делились с товарищами своим боевым опытом те, кто их поразил, – лучшие артиллеристы противотанкового дивизиона, пехотинцы, умело применявшие бутылки с зажигательной жидкостью и гранаты».

В телеграмме Военного совета Приморской армии командованию 95-й стрелковой дивизии говорилось: «Поздравляем с новым успехом. Объявить благодарность бойцам-героям, особенно артиллеристам противотанковых пушек и бойцам, уничтожающим танки бутылками с горючим. Отличившихся представьте к правительственной награде. Боевые подвиги защитников Одессы войдут в историю Отечественной войны как подвиг истинных героев, верных сынов великого советского народа»[165].

На усиление Западного сектора командованием было послано 700 бойцов, выписанных из госпиталей или только что призванных, и небольшой отряд моряков из резерва Одесской военно-морской базы.

19 августа в Западном секторе части 95-й стрелковой дивизии в упорных боях удерживали рубежи обороны, даже, местами, продвигаясь несколько вперед. Однако над войсками этого сектора нависла серьезная угроза удара с фланга в связи с тем, что была оставлена Беляевка и образовалась большая брешь в нашей обороне. В силу этих обстоятельств к исходу дня был отдан приказ об отходе войск Южного и Западного секторов на новые рубежи. Для пополнения потерь в дивизию было направлено 500 бойцов, но у них не было оружия… Не было оружия и у штаба обороны… 95-я стрелковая дивизия с приданным ей бронепоездом отводилась на линию Палиево – Выгода – хутор Петровский – перекресток дороги севернее Карсталя.

Более благоприятно для румынских частей складывалась ситуация на правом фланге (Южный сектор советской обороны), где наступали части 1-го румынского корпуса (гвардейская и пограничная дивизия). Им противостояли части 25-й стрелковой дивизии и 90-й полк 95-й стрелковой дивизии.

Румынским войскам удалось вклиниться в глубь советской обороны на 7 км и занять позиции к востоку от Толмачева. 5-й румынский пограничный полк занял усадьбу Кагарлык и отбросил советские войска к востоку от речки Барабой. Румынская гвардейская дивизия атаковала в направлении Кагарлыка и Мангейма, но не смогла прорваться в эти села. Под Блонским 9-й румынский полк, без артиллерийской подготовки, в 3.00 атаковал советские позиции и завязал ожесточенный бой с 241-м стрелковым полком за высоту 110.

К востоку от Хаджибейского лимана румынское наступление началось в 10.00 после двадцатиминутной артиллерийской подготовки. Румынская тактическая группа «Полковник Поенару» (35-й пехотный полк при поддержке 25-го артиллерийского батальона и 3-го батальона 23-го артполка) прорвала оборону 1-го полка морской пехоты, разорвала полк на две части и наступала в направлении 2 км к востоку от Малого Буялыка, 2 км юго-восточнее Старой Дофиновки, а 1-я румынская кавбригада – в направлении Булдынка– Чебанка[166].

Часть бойцов еще недавно грозного полка Осипова была прижата к морю и к лиману у сел Старая и Новая Дофиновка, другая часть грудью закрыла поселок Чебанка, где находилась советская дальнобойная батарея. Командарм направил на поддержку поредевшего полка Осипова караульный батальон и батальон связи ТУРа, а также группу одесских коммунистов, собранных по партийной мобилизации.

В течение 16–18 августа натиск вражеских дивизий на флангах и в центре фронта Приморской армии усиливался. Особенно тяжелая обстановка сложилась в Западном секторе обороны. В Восточном секторе обороны немцы несколько раз врывались в деревню Булдынка, но каждый раз после артналета береговых батарей их выбивала оттуда морская пехота. 18 августа немецкие части под Одессой начали передавать позиции румынским войскам – 11-й немецкой армии предстояло совершить бросок через Днепр – к Крыму, Донбассу и Кавказу. Смена немецких дивизий румынскими облегчила положение обороняющихся на Одесском плацдарме советских войск.

После 17 августа обострился конфликт между командующим Приморской армией Г.П. Софроновым и командующим Одесской военно-морской базой Г.В. Жуковым, да и командованием всего Черноморского флота. 18 августа адмирал Ф.С. Октябрьский отдал приказ коменданту Одесской военно-морской базы:

«1. На все отходящие из Одессы и Очакова пароходы, как военные, так и гражданские, сажать только раненых, женщин, детей и стариков.

2. Категорически запрещено принимать на корабли и вывозить из Одессы и Очакова не только военных, но и гражданских лиц, способных носить оружие, от 18 до 55 лет.

3. Учитывая, что дезертирство идет под видом всяких командировок, никаких документов для данной категории лиц не признавать, за исключением тех, которые приезжают в Одесскую В МБ или Приморскую армию из высших штабов или центральных учреждений. Всех задержанных возвращать к месту своей службы.

4. Разрешить организованный выезд рабочим и служащим, эвакуируемым по решению Государственного комитета обороны вместе со своими предприятиями.

5. Для выполнения этих приказаний организовать в порту контрольно-комендантскую службу»[167].

Одновременно Военный совет ЧФ доложил командующему Южным фронтом (в копиях – маршалу Буденному, адмиралу Кузнецову, маршалу Шапошникову), что «Военный совет Приморской армии начал эвакуацию войск из Одессы с оружием на транспортах, предназначенных для перевозки женщин, детей и ценных грузов. 16 августа на транспортах «Днепр», «Пестель», «Азов» и «Восток» Военным советом армии было направлено больше двух тысяч человек бойцов и командиров. С огромными трудностями удалось высадить их с транспортов, но все же 600 человек начсостава и бойцов с пулеметами, винтовками, гранатами и боезапасом были задержаны в Севастополе.

В одесском порту царил хаос, был огромный наплыв войск. Они требовали посадки на транспорты, причем предъявляли документы, подписанные начальником тыла и прокурором армии, Военным советом. Военный совет Приморской армии не собирается защищать Одессу до послед – него бойца, так как большое количество оружия вывозилось. Имея это оружие, можно было сформировать новые части из местного населения и поставить их на защиту города»[168].

В заключение Военный совет ЧФ просил главкома Юго-Западным направлением С.М. Буденного принять решительные меры к нарушителям дисциплины и заставить Военный совет Приморской армии навести порядок в армии и городе или отстранить тех руководителей, которые не выполняют решений высшего командования.

Начальник штаба ЧФ от имени командующего ЧФ приказал старшим морским начальникам в Феодосии и Керчи, а также командиру Новороссийской ВМБ и командующему Азовской военной флотилией создать в портах заградительные отряды для осмотра пассажиров и арестовывать военнослужащих, прибывших из Одессы, как дезертиров независимо от наличия документов, а о задержанных «одесситах» доносить в штаб флота.

Впрочем, еще 16 августа С.М. Буденный в докладе Ставке о положении войск Юго-Западного и Южного фронтов отмечал, что в связи с тем, «что Приморская армия оставлена для обороны Одессы, возникли трудности с ее управлением, питанием и организацией взаимодействия с флотом, поэтому я прошу Приморскую армию переподчинить командующему ЧФ, назначив в помощь последнему грамотного командира по наземным войскам. Прошу Ставку Верховного Командования дать указание по затронутым вопросам»[169].

Противостояние флотских и армейских начальников закончилось передачей командования в руки военных моряков.

Утром 19 августа была получена директива Ставки Верховного главнокомандования о создании Одесского оборонительного района (OOP). В его состав включались силы Приморской армии, Одесской военно-морской базы и приданные ей корабли ЧФ. Одновременно все силы и средства OOP переподчинялись Военному совету ЧФ. Высшим и единым органом командования на Одесском плацдарме стал Военный совет Одесского оборонительного района. Командующим войсками оборонительного района был назначен командир Одесской военно-морской базы контр-адмирал Г.В. Жуков.

Командарм Г.П. Софронов еле сдерживал свое негодование. Он поначалу и не думал подчиняться «морячку» Г.В. Жукову, с которым часто конфликтовал. Позже он запишет в своем дневнике: «Ошибочно считают, что основным именинником героической защиты Одессы являются моряки, а армия где-то на задворках. Обидно за армию и ее пехоту. Оперативно все вопросы решал я лично, без всякого контроля… Внешне же получалось, что все делает тов. Жуков и он – герой»[170].

Генерал Н.И. Крылов так опишет героя Одессы, человека, от которого в полной мере зависел успех обороны: «У Жукова было обветренное, тронутое когда-то оспой лицо, несколько хмурое и очень волевое. Я знал, что он участник гражданской войны. Побывал и добровольцем в Испании, где заслужил два ордена. В Одессе контр-адмирал служил около трех лет и был известен в городе. Он являлся членом обкома партии, кандидатом в члены ЦК КП(б) Украины… Генерал-лейтенант Софронов и контр-адмирал Жуков – люди очень несхожие по складу характеров». К портрету этого героя он добавлял, что контр-адмирал был коренаст, широкоплеч, порывист…[171]

Перед Военным советом оборонительного района Ставка Верховного главнокомандования поставила следующие задачи:

«1. Одесский район оборонять на рубеже: Фонтанка – Кубанка – Ковалевка – Отрадовка – хутор Первомайск – Беляевка – Маяки – Каролино-Бугаз до последнего бойца.

2. При организации обороны уделять особое внимание созданию и развитию оборонительных сооружений. Создать оборонительные рубежи и привести в оборонительное состояние город.

3. Мобилизовать и использовать все трудоспособное население для обороны города и района, создать запасные части.

4. Изъять из базы, тыловых частей и учреждений весь излишний начальствующий и рядовой состав и использовать его в строю.

5. Установить в городе и районе порядок и соответствующий режим для гражданского населения.

6. Выявить в районе и городе наличие вооружения, военной техники и другого военного имущества; использовать его для обороны. Все ненужное для обороны эвакуировать. Эвакуацию проводить во всех случаях с разрешения контр-адмирала Жукова»[172].

Командующему OOP с 19 августа были подчинены «все части и учреждения бывшей Приморской группы», а о Приморской армии в директиве Ставки ничего не было сказано, она была просто забыта! Возникал вопрос: сохраняется ли вообще под Одессой армия как оперативное объединение? С 23 августа Одесский оборонительный участок перешел из подчинения Южного фронта в подчинение командующего ЧФ.

Приморская армия переходила под начало морского командования, что поначалу вызвало непонимание у армейских генералов и полковников. Нарком ВМФ Кузнецов предложил командующему ЧФ адмиралу Ф. Октябрьскому предупредить контр-адмирала Г. Жукова, что исходя из негативного опыта обороны Николаева он строго единолично должен командовать как военными частями, так и гражданскими учреждениями, а к нежелающим ему подчиняться – принимать меры на месте и, если потребуется, применять оружие.

Черноморский флот получил задачу: огнем артиллерии береговых батарей и кораблей поддерживать борьбу сухопутных войск, обеспечить подвоз пополнения, вооружения и снаряжения в Одессу, а также эвакуацию из города раненых, населения и ценного имущества.