Оборона Одессы. 73 дня героической обороны города

Особенно упорные бои велись в районе Жеребково – Кошары – Раздельная на рубеже обороны 95-й стрелковой дивизии, против которой действовали две вражеские дивизии. 7-я рота 241-го стрелкового полка встретила противника штыковой контратакой; в бою только один взвод этой роты уничтожил около ста захватчиков. Так же стойко держались и другие стрелковые подразделения дивизии. Пехоту надежно поддерживала дивизионная артиллерия; 57-й артполк под командованием майора A.B. Филипповича уничтожил до трех вражеских батальонов. В течение многих часов дивизия отражала непрерывные атаки врага[131].

Решительно и смело действовали артиллеристы подвижных батарей военно-морской базы, которые были направлены на поддержку частей 25-й стрелковой дивизии. 36-я подвижная батарея вступила в единоборство с дивизионом тяжелой артиллерии противника. Не успели вражеские артиллеристы изготовиться к открытию огня, как на них обрушились снаряды из советских орудий. В течение нескольких минут огнем подвижной батареи были выведены из строя 12 тяжелых пушек противника. За этот бой командир батареи лейтенант Д.П. Бойко был награжден орденом Ленина.

Однако к концу дня противнику на северо-восточном участке обороны удалось потеснить наши подразделения, овладеть районом Сербка – Белка и создать угрозу выхода своих частей в тыл Приморской армии. 4-й пехотный полк «Доробанць» разгромил советские войска в районе Бакалово, в то время как 30-й пехотный полк захватил деревню Понятовка. 7-я румынская пехотная дивизия заняла станцию Раздельную и плоскогорье в 6 км к югу от станции.

9 августа румынские части, захватив Любопыль, пытались продвинуться из захваченного ими накануне района Сербка – Белка дальше на юго-восток и прорваться к Черноморскому побережью. Части 72-й пехотной немецкой и 15-й пехотной румынской дивизий переправились через Тилигульский лиман по мосту в районе села Калиновка. Другая группа пошла по правому берегу лимана по участку, где не было советских войск, в результате чего создалась угроза выхода противника в тыл советским частям, занимавшим Александровку[132].

Отступая к одесским рубежам, 134-й гаубично-артиллерийский полк, открыв огонь по наседавшему противнику, остановил его продвижение у Севериновки. Ночью, пользуясь темнотой, войска группы комбрига Монахова оторвались от врага и отошли на новый рубеж, отведенный им приказом командования Приморской армии.

Летчики советского 69-го истребительного авиаполка за день произвели 68 самолето-вылетов, сбили 7 вражеских самолетов, обстреляли пулеметным огнем и реактивными снарядами пехоту, мотомехчасти и артиллерию противника на участке Сербка – Белка, где накануне прорвались вражеские войска.

Учитывая огромный перевес вражеских сил, а также то обстоятельство, что намеченный ранее рубеж обороны Одессы по линии Березовка – Катаржино – Раздельная и Кучурганский лиман был в инженерном отношении слабо оборудован, командование Приморской армии приняло решение с утра 10 августа отвести войска на новую линию и приказало: «Сводной группе комбрига Монахова занять рубеж Коблево – Визирка – Ильинка; 95-й Молдавской стрелковой дивизии – Старая Вандалиновка – Новоселовка – станция Карпово; 25-й Чапаевской стрелковой дивизии – Красная Вакуловка – Мангейм – Кагарлык – озеро Попово; восточный берег Днестровского лимана оборонять силами четырех рот 287-го полка 25-й дивизии и двух истребительных батальонов – Овидиопольского и Роксолянского»[133].

10 августа в секторе 3-го румынского корпуса основные силы 7-й румынской пехотной дивизии достигли Эльзаса (ныне с. Щербанка – 18 км к югу от станции Раздельной), в то время как гвардейская дивизия достигла линии Страсбург (ныне село Кучурган) – Петро-Евдокеевка (возле села Новоукраинка). В секторе 5-го румынского корпуса 1-я броневая дивизия, быстро продвигаясь вперед, разбила дезорганизованные советские части в Большом Буялыке, на первой линии обороны Одессы. У сел Черногорка и Буялык произошло два ожесточенных боя, в ходе которых краснофлотцами (с помощью бутылок с зажигательной смесью) были подбиты три румынских танка[134].

Войска группы комбрига Монахова – 1-й полк морской пехоты, 26-й полк НКВД и 54-й стрелковый полк – до исхода дня сдерживали натиск частей противника, наступавших из района Сербка – Белка на юго-восток в направлении Буялык – Павлинка – Мариновка[135].

Группе комбрига Монахова не хватило сил удержаться на линии, включавшей в себя Тилигульский лиман – самый большой и глубокий из одесских лиманов после Днестровского. К 11 августа оборона опиралась уже на более западный Аджалыкский лиман, а дальше проходила через Булдинку, Свердлово, Ильинку, Чеботаревку и потом, удаляясь от города, через Александровку, Бриновку, Карпово, Беляевку к Днестровскому лиману.

В сложных условиях оказался 26-й полк НКВД, которому приказали держать фронт обороны протяженностью в 14 км. 3-й батальон полка, в составе которого было 800 человек, держал оборону 6 км фронта! Полк держался на беззаветном героизме и несгибаемой воле его бойцов. Когда пять танков вплотную подошли к окопу, где оборонялся взвод лейтенанта Вихмянина, пограничники взялись за гранаты и бутылки с горючей смесью: четыре танка из пяти были подорваны или сгорели. У полка, в большинстве своем состоящего из бывших пограничников, была особая гордость за свою воинскую часть – многие сохранили и носили зеленые фуражки пограничников, которыми гордились не меньше, чем моряки своими бескозырками. У пограничников даже было соревнование с соседним полком моряков – кто больше подобьет танков… Командир полка майор A.A. Маловский был молод и, как вспоминает Н. Крылов, был «живой, веселый, задорный. За год до войны окончил академию имени М.В. Фрунзе. Полк принял немногим больше недели назад, но уже вполне освоился»[136].

До вечера 10 августа румынская дивизия достигла второй линии обороны на линии Благодатная – Малый Аджалык. 1-я румынская кавбригада захватила Севериновку и присоединилась к 1-й бронетанковой дивизии. 10-й пехотный полк разбил незначительные советские части под Лозовой.

Подразделения советской 1-й кавалерийской дивизии вступили в бой с наступающим противником, остановили его на линии Кайры – Ираклиевка, а затем отбили у него село Иповка. 5-й кавполк выбил румынский гарнизон из Любополя и отошел на Сычавку. Кавалерийской дивизии была поставлена задача: не допустить продвижения частей противника к морю и оборонять: 5-му кавполку – Сычавку и Григорьевку с востока; 7-му кавполку – Кошары и Беляры; резервным частям 3-го кавалерийского полка – сосредоточиться в Визирке. В ходе двухдневных боев кавалеристы подбили два танка, захватили 30 пленных, два орудия и другие трофеи[137].

Утром 10 августа из Одессы вышла и успешно добралась до Николаева последняя машина с работниками политуправления Южного фронта. Уже через несколько часов после этого все дороги на восток от Одессы были блокированы немецкими и румынскими войсками. Тогда же противник захватил Сычавку и вышел к берегу моря.

На левом фланге, где оборону держала 25-я стрелковая Чапаевская дивизия, противник упорно пытался с ходу захватить поселок Беляевка. Этот населенный пункт имел чрезвычайно важное значение, так как там находилась насосная станция, обеспечивавшая Одессу водой из Днестра. Атаки врага были успешно отбиты 287-м стрелковым полком, которым командовал подполковник С.И. Султан-Галиев. Противник (по советским данным) потерял девять танков и около батальона пехоты убитыми и ранеными. На этом же участке один из батальонов 31-го стрелкового полка, отбивая вражеские атаки в районе села Михайловка, уничтожил свыше 350 солдат и офицеров противника.

Тогда же случился «конфуз» с системой ПВО Одесского района. Неожиданно на гражданском аэродроме в Одессе приземлился немецкий самолет. Из него выскочили 17 немецких автоматчиков и, подняв стрельбу, пытались захватить аэродром для приема нового крупного десанта. Бойцы истребительного батальона Ильичевского района, охранявшие аэродром, смогли быстро уничтожить группу диверсантов и захватить вражеский самолет.

Войска 95-й и 25-й стрелковых дивизий закреплялись на новых позициях. В связи с большой растянутостью фронта (протяженность передового рубежа превышала 100 км) при совершенно недостаточной численности войск командованию Приморской армии пришлось строить боевые порядки линейно, в один эшелон. Только так можно было создать сплошную, без разрывов, линию обороны. При этом, конечно, требовались исключительное упорство и стойкость войск, чтобы не допустить прорыва противника через линии обороны.

В таких условиях особое значение приобрела артиллерия. В начале обороны Одессы Приморская армия танков не имела, самолетов в ее распоряжении было мало. Основной силой, которая могла поддерживать пехоту на наиболее угрожаемых участках, была артиллерия, хотя и ее не хватало. К тому времени в распоряжении Приморской армии, не считая ротных минометов, имелось 375 орудий и минометов. Артиллерийские полки и отдельные артдивизионы были почти полностью укомплектованы материальной частью и сохраняли высокую боеготовность.

Из общего количества 375 орудий и минометов около 212 орудий, или 18 артдивизионов, входивших в состав частей и соединений Приморской армии, являлись маневренным огневым средством в руках начальников артиллерийских секторов. Одесская военно-морская база располагала двумя стационарными артдивизионами в составе 15 орудий (130-, 152-, 180-, 203-мм), одним подвижным артдивизионом – 12 орудий и двумя отдельными подвижными батареями – 8 орудий (152-мм). Это увеличивало общую численность артиллерийской обороны на 35 орудий и повышало дальность стрельбы систем до 40 км. Таким образом, в начальный период обороны Одессы, вместе с орудиями береговой обороны, в распоряжении обороняющихся оказалось 409 орудий, не считая артиллерии ЧФ. Средняя плотность всей артиллерии составляла от 3 до 10 орудий на километр фронта, что было недостаточно для создания сплошной завесы огня. Чтобы наиболее эффективно использовать эту мощную силу, вся артиллерия войск, оборонявших Одессу, была подчинена единому руководству. Это давало возможность маневрировать огнем артиллерии всех видов, быстро сосредоточивать его на том или ином участке фронта для поддержки пехоты там, где завязывались решающие бои.

К 11 августа в ходе боев и общей перегруппировки войск в каждом секторе обороны были созданы:

– артгруппы поддержки пехоты (ПП), в состав которых входили артиллерийские полки стрелковых дивизий, подвижные батареи береговой артиллерии (преимущественно среднего калибра);

– группы дальнего действия (ДД) – из артиллерийских дивизионов армейской артиллерии, подвижных батарей 152-мм калибра и, частично, стационарных батарей береговой артиллерии;

– группы корабельной артиллерии и артиллерийские противотанковые резервы.

В сводной группе комбрига Монахова были созданы:

– группа ПП 54-го стрелкового полка (СП): 1-й и 2-й дивизионы 134-го гаубично-артиллерийского полка (ГАП);

– группа ПП полка НКВД – 3-й дивизион 134 ГАП;

– группа ПП запасного полка – 2-й дивизион 69-го артиллерийского полка (АП) и батарея 134 ГАП;

– группа ДД – 1-й и 3-й дивизионы 265-го корпусного артиллерийского полка (КАП) и 2 подвижные батареи береговой обороны;

– группа корабельной артиллерии: 1 миноносец и 1 канонерская лодка.

В Западном секторе, который обороняла 95-я стрелковая дивизия, в группы ПП входили артиллерийские полки этой же дивизии, группу ДД составлял 122-мм пушечный артиллерийский дивизион и группа корабельной артиллерии: 1 крейсер и 1 подводная лодка (57-й артиллерийский полк майора A.B. Филипповича, 397-й артиллерийский полк майора П.И. Полякова, 2-й артдивизион 266-го корпусного артполка капитана Салтанова, 97-й противотанковый артдивизион капитана В.И. Барковского, 175-й зенитный артдивизион старшего лейтенанта Кривохвостова. Всего – 87 пушек: 45-мм – 12, 76-мм – 32, 122-мм – 11, 122-мм гаубиц – 16, 152-мм – 12, 76-мм зенитных – 4)[138].

Аналогично этому была создана группировка артиллерии в Южном секторе обороны. Группа ПП 31-го стрелкового полка – 1-й дивизион 69 артиллерийского полка, 36-я и 724-я батареи береговой артиллерии; группа ПП 287-го стрелкового полка – 99-й гаубичный артполк; группа ДД – 2-й дивизион 265-го корпусного артиллерийского полка, БС-1, БС-39 и БС-411 береговой обороны.

Созданная группировка артиллерии и управление ею еще в ходе боев за передовой оборонительный рубеж обеспечивали возможность маневра огнем артиллерии в секторах за счет групп ПП и ДД, а в масштабе оборонительного района в целом за счет маневра огнем группы ДД и 180-мм орудий береговой артиллерии[139].

Один из самых сложных участков фронта к северо-западу от Одессы обороняла 95-я стрелковая дивизия. Здесь на пути противника к Одессе не было никаких естественных преград. Неудачи во время отступления 95-й стрелковой дивизии привели к кадровым ротациям. Майор А. Паладин был отстранен от командования 90-м стрелковым полком, в этом полку появился новый начштаба. Для улучшения руководства боевыми действиями на этом направлении командиром 95-й стрелковой дивизии был назначен генерал-майор В.Ф. Воробьев, до того занимавший должность начальника оперативного отдела штаба Приморской армии. Временно командовавший дивизией полковник М.С. Соколов вступил в командование 90-м стрелковым полком этой же дивизии. Начальником оперативного отдела штаба армии стал полковник Н.И. Крылов – бывший заместитель начальника этого отдела.

К 22 часам 11 августа советские части начали закрепляться на линии Александровка – станция Буялык – Павлинка– Старая Вандалиновка – Бриновка – хутор Новоселовка– Мангейм – Беляевка – Каролино-Бугаз. К этому времени стала реальностью и линия обороны между Хаджибеевским и Куяльницким лиманами (Чебатаревка – Ильинка).

С утра 11 августа части Приморской армии продолжали укреплять новые оборонительные рубежи и одновременно отражали атаки неприятельских войск по всей линии фронта. Противник, рассчитывая прорвать оборону с ходу, силами 3-й и 7-й пехотных дивизий и 1-й кавбригады по трем направлениям вел наступление на позиции, занимаемые 95-й стрелковой дивизией: из Елизаветовки – на Бриновку, из Штерна – на Калиновку, из Калонтаевки – по железнодорожной линии Раздельная – Одесса.

Несмотря на значительное численное превосходство врага, наши части упорно удерживали свои позиции. На участке обороны 161-го стрелкового полка ощутимую поддержку пехоте оказали подразделения 57-го артполка. Огнем своих батарей они расстроили боевые порядки противника, наступавшего из колонии Штерн, и уничтожили более роты пехоты.

На участке одного из батальонов 241-го стрелкового полка (занимал северные скаты плато от Хаджибеевского лимана до железной дороги Одесса – Раздельная) создалось крайне опасное положение. Огромное напряжение всех физических и моральных сил дало возможность советским бойцам отбить вражеские атаки.

На левом фланге обороны три полка вражеской пехоты, поддержанные авиацией, артиллерией и танками, пытались прорвать линию Красная Вакуловка – Мангейм – Кагарлык – озеро Попово, которую обороняли два полка 25-й Чапаевской стрелковой дивизии – 31-й и 287-й. Особо упорный бой шел в районе села Красная Вакуловка, где противник, стремясь овладеть линией железной дороги станция Раздельная – Одесса, предпринял подряд десять атак.

На правом фланге противник, предприняв ряд ожесточенных атак, пытался прорваться к Одессе с северо-востока. Сильной атаке подвергся 26-й полк НКВД, занявший рубеж обороны между Аджалыкским лиманом и железнодорожной линией Одесса – Вознесенск, а также батальон ополчения Ильичевского района Одессы, что окопался у железнодорожных путей на Вознесенск. На их позиции наступали несколько полков неприятельской пехоты, поддержанной десятью танками. Позже немецкие пленные укажут, что на этом участке в наступлении принимал участие и немецкий батальон (очевидно, 72-й пехотной дивизии вермахта), который почти полностью погиб в боях 11–14 августа. 26-й полк НКВД только за 11 августа отбил четыре вражеские атаки. Пушки полковой батареи подбили два танка, заставив восемь других танков повернуть. Постоянный дождь и размытая дорога не дали противнику форсировать наступление.

Танки 1-го танкового полка румынской танковой дивизии, наступая 11–12 августа севернее Гильдендорфа и в районе Булдынки, не смогли прорвать советскую оборону, но понесли значительные потери – 13 танков было выведено из строя. После подобного «конфуза» танковый полк противника был перекинут на другой участок – под станцию Карпово, а в районе Восточного сектора у румынских войск осталось только около десяти танкеток R-1.

По воспоминаниям начштаба 26-го полка майора М.Г. Кудряшева, участок, удерживавшийся полком (14 км), «был трудный для обороны из-за плохого обзора переднего края, который закрывали поля кукурузы и подсолнечника»[140].

Как вспоминал участник боя капитан А. Шейкин, на отдельных участках правого фланга фронта образовались прогалины в 700–800 м: «Путь к Одессе открыт, и некому преградить. Указаний и помощи от комполка почему-то нет, связные не возвращаются»[141].

11 августа батальон Ильичевского района, занимавший оборону у железной дороги на Вознесенск (между полком НКВД и 54-м стрелковым полком), выбил из окопов румынскую часть. Бойцы в сумерках подползли к неприятельским позициям по неубранному пшеничному полю и, внезапно появившись перед окопами, забросали врага гранатами[142]. В результате длительного ожесточенного боя правофланговые части Приморской армии (Восточный сектор обороны) вынуждены были отойти на новый рубеж: Григорьевка – Булдынка – южная окраина Свердлова – поселок Шевченко – Ильинка – Чеботаревка[143].

В ночь на 12-е на советские штабные линии связи начали поступать сбивчивые телефонные доклады о высадке в разных местах парашютных десантов. Были приняты меры, подняты истребительные батальоны, но парашютистов нигде не обнаружили. Так вражеские агенты, подключившись к линиям связи, пытались вызвать панику в войсках и городе.

12 августа румынский Генштаб издал приказ № 934, в котором определил задачи румынской армии по взятию Одессы «с ходу», согласно которому предписывалось создавать шутрмовые батальоны и мощные группировки тяжелой артиллерии в 3-м армейском корпусе на главных направлениях удара[144].

12 августа натиск румынских войск на оба фланга обороны Одессы и на центральном – западном – направлении не ослабевал. На правом фланге наиболее серьезные испытания выпали на долю 1-го полка морской пехоты, оборонявшего рубеж между Аджалыкским и Большим Аджалыкским лиманами. Его позиции в районе села Булдынка после артиллерийского и минометного обстрела атаковала вражеская пехота в сопровождении 6 танков. Морские пехотинцы встретили врага ружейно-пулеметным огнем и бутылками с горючей смесью. Их поддерживали артиллерийским огнем находившаяся неподалеку, в селе Чебанка, 412-я береговая батарея и канонерская лодка «Красная Армения»[145].

12–13 августа не прекращались ожесточенные бои на фронте 26-го полка НКВД. Румынские части несколько раз прорывали оборону полка, но штыковыми атаками фронт быстро восстанавливался. За первые дни боев, только на фронте этого полка, погибло до 400 советских солдат и офицеров. Бои начались и у села Гильдендорф на восточном берегу Куяльницкого лимана, который обороняли части 54-го стрелкового полка и артиллеристы 134-го артиллерийско-гаубичного полка[146].

Части 72-й немецкой пехотной дивизии после двухчасовой артиллерийской подготовки пытались прорваться в район Кошары – Сычавка к востоку от Одессы. На помощь нашим наземным частям, оборонявшим Одессу, пришла морская артиллерия. Впервые с начала войны (если не считать действий Дунайской военной флотилии) корабли непосредственно поддерживали своей артиллерией сухопутные войска. Крейсер «Красный Крым», эсминцы «Фрунзе», «Дзержинский», «Шаумян», «Незаможник» и канонерская лодка «Красный Аджаристан», выйдя в район Григорьевки, вместе с береговыми батареями открыли огонь по врагу, подбив 12 танков (по советским данным) и уничтожив до двух рот неприятельской пехоты. Вскоре 72-я немецкая пехотная дивизия была выведена во второй эшелон и непосредственно в боях под Одессой не участвовала.

Силы наступавших в три-четыре раза превосходили силы оборонявшихся, над фронтом нависла угроза прорыва… В критический момент на позиции батальона, где враг особенно наседал, прибыл старший политрук В.А. Мартынов с пятнадцатью матросами из резерва, и они смогли переломить ход боя.

Незадолго до начала боев морских пехотинцев посетил генерал Хренов. Он вспоминал: «У моряков не было навыков земляных работ, да они и не видели особого смысла в таких работах, полагая, что храброму незачем прятаться от пуль и снарядов. Штаб полка расположился в посадке, в неглубоком окопчике. Все его оборудование состояло из двух телефонных аппаратов. В батальонах было еще хуже. А между тем обстановка требовала срочно создавать ячейки, пулеметные и минометные позиции, ходы сообщения, заграждения… В полк Осипова были срочно направлены армейские командиры, которые в ходе боев организовали инженерную подготовку краснофлотцев»[147]. Взводами у моряков командовали корабельные старшины, которые были совершенно не знакомы с сухопутной тактикой и только учились этому в боях.

Надо добавить, что инженерные части срочно выделили для моряков шанцевый инструмент, колья, колючую проволоку… Бойцы морского полка в августе «щеголяли» в морском обмундировании, в бескозырках, не надевали касок и защитной формы. «Черные брюки краснофлотцев посерели от степной пыли. Морская форма – не для окопов. И вероятно, есть напрасные потери от этого: человек в темном отчетливо виден издалека», – вспоминал очевидец событий.

Но самые большие опасения вызывал «снарядный голод». При налете вражеской авиации армия потеряла несколько десятков вагонов снарядов, стоявших под разгрузкой на станции Застава. К 16 августа были учтены все запасы и выяснилось, что снарядов хватит на лишь на два-три дня и то если резко ограничить расход боеприпасов. Ограничение на расходование боеприпасов действовало до конца августа, пока не наладилось регулярное снабжение армии судами ЧФ. Так же остро до конца августа 1941-го стоял вопрос с вооружением – у новобранцев и ополченцев не было даже винтовок…

В первые дни обороны выявились и другие серьезные проблемы. Среди некоторых солдат Приморской армии, еще с июльских боев, утвердилась «танкобоязнь»; многие солдаты не умели и боялись пользоваться минометами… Командованию пришлось срочно ввести практические занятия по борьбе с танками и занятия по основам минометной стрельбы.

Интересно, что во время кровопролитных августовских боев солдат 95-й стрелковой дивизии плохо снабжали продуктами и совсем не снабжали овощами. Чтобы пополнить свой рацион, солдаты обследовали нейтральную полосу, где были поля созревших помидоров, арбузов и кукурузы. Эти продукты разнообразили солдатский рацион не только в советских окопах, но и в румынских. Румынские солдаты в окопах под Одессой постоянно испытывали голод и съедали все, что оставалось неубранным на колхозных полях. Зная эту особенность, советские пропагандисты изготовили и с помощью авиации разбросали над румынскими окопами листовку от имени пленных солдат 11-й румынской дивизии, где были такие слова: «Дорогие румынские солдаты. Не воюйте против наших русских братьев. Мы, те, кто взяты в плен и находимся здесь, очень хорошо обеспечены, нас хорошо кормят… Бросайте оружие и сдавайтесь!»[148]

В центральной полосе, где оборону держала 95-я стрелковая дивизия, наиболее сильным атакам подвергся 161-й стрелковый полк полковника С.И. Сереброва. Ранним утром, после трехчасовой артиллерийской подготовки, на его позиции пошли в наступление до полутора полков румынской 3-й пехотной дивизии с 12 танками. Они пытались прорваться к железнодорожной линии Одесса – Раздельная в районе станции Карпово. Румынские танки два раза прорывали фронт, подходили вплотную к командному пункту полка на хуторе Виноградном.

Артиллерийским и пулеметным огнем вражеская пехота была остановлена, а затем 161-й стрелковый полк контратаковал ее и отбросил в исходное положение. В бою было подбито пять танков противника, и это при том, что в полку оставалось исправным только одно орудие.

Славой героя в боях за станцию Карпово покрыл себя командир 3-го батальона 161-го стрелкового полка лейтенант Яков Бреус (будущий Герой Советского Союза). Его батальон успел только окопаться, как подвергся атаке вражеских бомбардировщиков, а затем румынской пехоты и танков. Один вражеский танк прорвался на командный пункт батальона. Лейтенант Я. Бреус метнул в него бутылку с зажигательной смесью, что привело к возгоранию танка. Удачный пример командира стали повторять его бойцы…

В этот же день противник предпринял еще одну попытку овладеть станцией Карпово и снова потерпел поражение: он вынужден был отойти, оставив на поле боя около 150 убитых и раненых солдат и офицеров, три миномета. Но и у 161-го стрелкового полка были большие потери: так, в 5-й роте в живых осталось только 23 бойца, ротные командиры погибли. На пополнение 95-й стрелковой дивизии, в окопы у Гнилякова был направлен истребительный батальон одесского Ильичевского и Сталинского районов и небольшой отряд милиционеров из Львова, неизвестно как оказавшихся в Одессе.

11 августа в район станции Карпово были переброшены четыре исправных танка, имевшиеся в наличии у Приморской армии, которые приняли участие в боях, после чего их направили в район села Мангейм, где создалась сложная обстановка. Небольшой отряд советских танков выполнял роль маневренного резерва. С 7 августа он фактически прошел путь по всему периметру советской обороны. Наряду с танками советские войска использовали в боях бронированные тягачи, переоборудованные в легкие танки[149].

8–15 августа мелким группам румынских войск еще удавалось просачиваться на стыках советских подразделений в ближние советские тылы. Для ликвидации одной из таких групп к Гнилякову были перекинуты отдельные роты 3-го полка Одесской ополченческой дивизии. Во второй половине августа весь ополченческий полк был расформирован и его бойцы пополнили поредевшие части 95-й стрелковой дивизии на фронте под станцией Выгода.

Бои за станцию Карпово шли трое суток 11–13 августа и показали стойкость в обороне советских войск. 2-я и 7-я румынские пехотные дивизии попали под сосредоточенный огонь и понесли серьезные потери. На протяжении 12 августа были предприняты две безуспешные попытки захватить железнодорожную станцию.

13 августа наступление румынских частей было временно приостановлено для укрепления фронта к западу от Хаджибейского лимана несколькими новыми подразделениями (5-й пехотной, 1-й пограничной и 1-й броневой дивизией).

Особенно кровавыми бои были на участке Карповских каменоломен. Но все же обескровленный 161-й стрелковый полк, лишившись в боях более 20 % своего состава, вынужден был отходить от станции Карпово вдоль железной дороги на юг. Командарм Софронов вспоминал, что пулеметная рота, не выдержав давления противника, ушла с позиций у станции Карпово раньше срока. «Пришлось кое-кого из нее расстрелять и широко осветить части армии, что так будут поступать с паникерами». Так же поступили позднее и с некоторыми бойцами 5-й и 6-й роты 90-го стрелкового полка, которые под напором превосходящих сил врага самовольно бросили позиции и 18 августа без приказа отошли к станции Выгода[150].

Полной неудачей окончилась попытка неприятеля прорвать рубеж Старая Вандалиновка – Бриновка, обороняемый 241-м стрелковым полком 95-й стрелковой дивизии под командованием полковника П.Г. Новикова. Наступавшие на этом участке подразделения вражеской пехоты с большими для него потерями были отброшены на исходные позиции. На левом фланге враг, стремясь овладеть Беляевкой, атаковал позиции 287-го стрелкового полка 25-й стрелковой дивизии. Попытки прорвать линию обороны были предприняты противником и на другом участке этого фланга. При поддержке артиллерии, подбившей семь танков, чапаевцы отразили все атаки неприятеля. Враг снова и снова атаковал части 25-й стрелковой дивизии в районе Беляевка – Михайловка. В результате продолжавшегося весь день упорного боя с превосходящими силами противника наши подразделения вынуждены были оставить село Михайловка, но смогли удержать Беляевку.

Из показаний пленных, взятых в тот день, стало известно о больших потерях в частях 3-й румынской пехотной дивизии. В ротах, имевших ранее по 190 человек, осталось не более 60–70, а некоторые взводы насчитывали по четыре солдата. Всего 12 августа в боях под Одессой, по советским данным, было подбито и уничтожено 12 вражеских танков (некоторые источники называют цифру 14). Существует информация о том, что пять танков из подбитых в этот день ночью было отбуксировано в город и быстро отремонтировано, после чего советские танкисты использовали их против румынских войск[151].

Летчики 69-го истребительного авиаполка и 82-й эскадрильи морской авиации бомбили скопления неприятельских войск в районах Еремеевка – Свердлово. В боевых действиях против неприятеля под Одессой приняли участие также три эскадрильи самолетов Пе-2, прилетавших с флотских аэродромов в Крыму. В то же время 13–16 августа вражеская авиация нанесла тяжелый удар обороноспособности Приморской армии: под Карповом был разбомблен состав с боеприпасами и вооружением, то же произошло на 1-й Заставе, где от бомб врага взорвались вагоны со снарядами и цистерны с бензином. Эти потери привели к серьезному «снарядному голоду» в армии 16–26 августа.

13 августа С.М. Буденный позвонил адмиралу Ф. Октябрьскому и сообщил, что ожидает из Ставки разрешения перебросить в Одессу морем две стрелковые дивизии, а пока может выделить 20 вагонов с боеприпасами для соединений Приморской армии. В те же дни Ф. Октябрьский начал в Севастополе формирование частей морской пехоты для отправки в Одессу. На кораблях и в береговых частях построили личный состав и предложили добровольцам, желавшим отправиться в Одессу и воевать на суше, сделать два шага вперед. Как правило, вперед шагал весь строй. Но отпускали из экипажей и береговых частей только тех, без кого могли обойтись.

13 августа стороны произвели перегруппировку войск. Наступление румынских частей было временно приостановлено генералом И. Антонеску для укрепления фронта к западу от Хаджибейского лимана несколькими новыми подразделениями (5-й пехотной, 1-й пограничной и 1-й бронетанковой дивизиями). К востоку от Хаджибейского лимана 1-я румынская бронетанковая дивизия была заменена 15-й пехотной дивизией на линии южнее Кубанки и южнее Малого Буялыка. 1-я румынская кавбригада заняла Александровку одним полком, а Ранжевое – другим, завершив окружение города. В секторе 3-го румынского корпуса советские войска предприняли безуспешное контрнаступление к северо-востоку от Мангейма, которое закончилось большими и ненужными потерями.

С целью прорыва передовой линии советской обороны западнее Хаджибейского лимана генерал-лейтенант Н. Чуперкэ запланировал фронтальный удар в направлении Карпово – Выгода силами 3-го румынского корпуса (3, 7 и 11-я пехотные дивизии), в то время как 1-й румынский корпус (1-я гвардейская, 1-я пограничная и 21-я пехотная дивизии) должен был предпринять отвлекающий удар в направлении Кагарлык – Вакаржаны.

Расположенная в секторе 3-го румынского корпуса 1-я броневая дивизия должна была атаковать между Хаджибейским лиманом и Свиной балкой, с целью создания плацдарма в районах Отрадовка и Палиево и удара в тыл советских войск, противостоящих 3-му корпусу. К востоку от Хаджибейского лимана 5-й румынский корпус (1-я кавбригада, 15-й и 13-й пехотные полки и отряд «Хаджибей») должны были удерживать линию фронта и связать боями советские войска в этом районе.

В этот же день Военный совет Приморской армии принял важное решение, осуществление которого значительно помогло улучшить управление войсками и более эффективно использовать возможности для длительной обороны.

Местность, по которой проходила линия обороны, представляла собою безлесную, слегка всхолмленную равнину, пересекаемую по фронту большим количеством довольно глубоких балок и несколькими лиманами. Это позволяло сравнительно надежно прикрывать фланги наших частей, оборонявших те или иные участки между лиманами, но, с другой стороны, затрудняло связь, маневрирование, взаимодействие войск и управление ими. Такие условия подсказывали целесообразность построения гибкой системы обороны в виде отдельных секторов со своими начальниками и штабами, которые отвечали бы за определенные направления и пользовались достаточной самостоятельностью и автономностью в распоряжении подчиненными им силами и средствами.

Принимая во внимание вышеизложенное, командование Приморской армии приняло решение реорганизовать всю систему обороны и образовать секторы обороны Одессы, определив задачи каждому из них и состав войск, назначив ответственных начальников секторов. В 17 часов командующий армией издал соответствующий приказ, по которому фронт обороны Одессы был разделен на три сектора: Восточный, Западный и Южный.

Восточный сектор (протяженностью 40 км) включал правый фланг обороны от моря до Хаджибейского лимана. Начальник – комбриг С.Ф. Монахов. Состав войск: 1-й полк морской пехоты, 26-й полк НКВД, 54-й полк 25-й стрелковой дивизии, батальон 136-го запасного стрелкового полка, два истребительных батальона и другие мелкие подразделения. Задача – оборонять Одессу с востока и севера, удерживая рубеж Григорьевка – Аджалыкский лиман – Булдынка – южная окраина села Свердлово – Ильинка.

Западный сектор (протяженностью 25 км) имел задачи оборонять Одессу с северо-запада и запада по линии, идущей от Одессы в направлении Вакаржаны – Секретаревка. Начальник – командир 95-й стрелковой дивизии генерал-майор В.Ф. Воробьев. Состав войск: 95-я стрелковая дивизия и 1-й сводный пулеметный батальон Тираспольского укрепрайона. Передний край – по линии Бриновка – Новоселовка – Секретаревка.

Южный сектор (протяженностью 70 км, включая восточный берег Днестровского лимана) замыкал на левом фланге полукольцо рубежа обороны. Начальник – командир 25-й стрелковой дивизии полковник A.C. Захарченко. Состав войск: 31-й и 287-й стрелковые полки 25-й стрелковой дивизии, 2-й сводный пулеметный батальон 82-го Тираспольского укрепленного района. Задача – оборонять Одессу с юго-запада и юга, удерживая рубеж Секретаревка – Мангейм – Кагарлык – озеро Попово – Беляевка – Овидиополь – Каролино-Бугаз – Черное море.

Огневые средства были распределены между секторами с таким расчетом, чтобы иметь возможность создавать большую плотность артиллерии там, где можно было ожидать наиболее сильного нажима противника. В западном и южном секторах находились штатные артиллерийские полки 95-й и 25-й стрелковых дивизий, два дивизиона 265-го корпусного артиллерийского полка и группа флотских подвижных береговых батарей. Войска Восточного сектора поддерживали 134-й гаубичный полк и одна из самых мощных береговых батарей Одесской военно-морской базы – 412-я. На помощь пехоте здесь могла прийти артиллерия боевых кораблей, как это было 13 августа. За штабом артиллерии Приморской армии сохранялась возможность маневра огнем в масштабе всего плацдарма и организации взаимной поддержки секторов[152].

Приказ командующего Приморской армии требовал от войск всех секторов, совместно с инженерными частями, оборудовать оборонительные рубежи «для длительной и упорной обороны», построить новые противотанковые и противопехотные препятствия. Руководство обороной всего Черноморского побережья на участке Каролино-Бугаз – Очаков – Тендровская коса возлагалось на командира Одесской военно-морской базы контр-адмирала Г.В. Жукова.

1-я кавдивизия, сосредоточившаяся к утру 13 августа в поселке Застава, составляла главный резерв Приморской армии. В армейском резерве находились также 2-й полк морской пехоты, который стоял в порту, и 47-й отдельный понтонно-мостовой батальон.

14 августа в Восточном секторе крупные силы вражеских войск с утра начали новое наступление на Булдынку. Морские пехотинцы, поддержанные огнем 412-й береговой батареи, 3-го дивизиона 134-го гаубчного полка и артиллерии советских кораблей ЧФ, отбросили неприятеля, захватив в плен эскадрон кавалерии, уничтожив четыре танка и до роты солдат и офицеров. Однако вечером противнику удалось, подтянув резервы, овладеть Булдынкой, хотя и его новые попытки развить наступление дальше на юг были отражены. В тот же день противником были атакованы позиции 54-го стрелкового полка, который выдержал несколько танковых атак.

Ожесточенные бои шли в Южном секторе, в районе Кагарлыка. В 4 часа утра части 25-й стрелковой дивизии выбили неприятеля из занятого им накануне села Михайловка. Однако враг ввел в бой свежие силы и начал теснить советские подразделения. К полудню противнику удалось снова ворваться в село, но после четырехчасового боя он опять был вытеснен из села. Отбиты были также атаки румынских частей, наступавших на Беляевку с запада.

С переходом приморцев на новую линию обороны необходимо было форсировать инженерные работы на новых рубежах. По решению Военного совета Приморской армии в помощь специальным инженерным частям (восемь отдельных рабочих и пять строительных батальонов) были направлены части и подразделения военно-морской базы, тыловых учреждений. К участию в строительстве оборонительных сооружений широко привлекалось и гражданское население, главным образом женщины. Строительством руководил начальник инженерных войск армии полковник Г.П. Кедринский.

В связи с тем, что с 10 августа Одесса оказалась отрезаной от сети советских железных дорог, Военный совет армии решил сформировать из «вольных» путейцев железнодорожный батальон. В армию были призваны 1500 рабочих и служащих железной дороги: 400 путейцев, 400 эксплуатационников, 100 связистов, 400 вагонников и паровозников и 200 работников охраны. Батальону поручено было обеспечить доставку на фронт под Одессу вооружения, боеприпасов, горючего и продовольствия. Одновременно бойцы батальона несли вооруженную охрану, устраняли последствия бомбардировок, спасали эшелоны с ценными военными грузами. Из состава батальона были подобраны бригады машинистов бронепоездов.

Встретив в предыдущие дни сильный отпор со стороны 95-й стрелковой дивизии, находившейся в центре советской обороны, 15 августа противник, видя бесперспективность лобовых атак, направил основные румынские части на правый и левый фланги, рассчитывая прорваться к городу с северо-востока и северо-запада.

В Восточном секторе продолжался ожесточенный бой в районе Булдынки. 1-й полк морской пехоты при поддержке артиллерии эсминца «Шаумян», 412-й и 21-й береговых батарей в течение дня одну за другой отбивал атаки превосходящих сил противника, пытавшегося прорваться к Черноморскому побережью. При этом морские пехотинцы понесли значительные потери: в 1-м и 2-м батальонах полка было убито и ранено до 40 % личного состава.

В Южном секторе с новой силой разгорелись завязавшиеся накануне бои в районе села Кагарлык. Неся большие потери, неприятель перебрасывал сюда все новые и новые подкрепления и предпринимал атаку за атакой. На позиции двух батальонов 31-го стрелкового полка наступала гвардейская дивизия противника. Во второй половине дня, после упорных боев ей удалось прорвать линию обороны в стыке 31-го и 287-го стрелковых полков и к концу дня захватить южную окраину Кагарлыка.

13 и 15 августа генерал И. Антонеску посетил румынские части на одесском фронте, встретился с командирами 1-го и 3-го корпусов генералами Т. Ионеску и В. Атанасиу. Вместе со своим командованием и германскими генералами он согласовал последние детали нового наступления румынских войск, которое началось 16 августа. 1-й корпус атаковал в направлении Кагарлык – Дальник, в то время как 3-й корпус напирал у Куяльницкого лимана. Румынские войска, преодолевая ожесточенное сопротивление советских войск, медленно, но упорно продвигались вперед[153].

В Восточном секторе продолжались ожесточенные бои в районе Булдынки, у Аджалыкского лимана. Румынское командование кинуло на прорыв девять танков, две роты пехоты и 1-ю кавбригаду, что с боями сумели продвинуться на 2 км в сторону Григорьевки.

1-му полку морской пехоты, понесшему накануне большие потери, с утра пришлось выдерживать новые атаки двух батальонов пехоты и нескольких кавалерийских эскадронов противника, которые при поддержке артиллерии, танков и бронетранспортеров наступали вдоль западного берега Аджалыкского лимана в направлении Шицли. Враг упорно рвался к этому небольшому селению, расположенному в широкой балке, по которой можно было легко продвинуться к приморскому селу Чебанка. А в Чебанке находилась 412-я береговая батарея, силу ударов которой не раз довелось испытать врагу[154].

На помощь 1-му морскому полку были направлены два батальона 2-го полка морской пехоты, находившегося в армейском резерве. При поддержке артиллерийского огня 412-й батареи и канонерской лодки «Красная Грузия» морские пехотинцы контратаковали вражеские подразделения и сумели их не только остановить, но и потеснить. Румынский кавалерийский эскадрон, прорвавшийся к Шицли, был почти полностью уничтожен, а 28 солдат – взяты в плен. Но через несколько часов началось новое румынское наступление… Румынские войска атаковали во весь рост (в советских источниках такая атака называется «психической»). Вражескую пехоту и кавалерию поддерживала рота танков и авиация, наносившая сильные удары по нашим войскам. Во второй половине дня неприятель снова захватил Шицли. Но на следующее утро контратакой 1-го и 2-го морских батальонов Шицли, а потом и Булдинка были вновь освобождены, моряки захватили 60 пленных, три танка, один бронеавтомобиль.

На этом же фланге, в районе села Беляры, заняла огневые позиции батарея тяжелой артиллерии противника, которая с этой позиции могла вести разрушительный огонь по важным объектам обороны Одессы. Наша воздушная разведка своевременно обнаружила ее расположение: координаты были переданы командиру 412-й береговой батареи капитану Н.В. Зиновьеву. Огнем артиллерии румынская батарея была уничтожена, не успев сделать ни одного выстрела[155].

16 августа противник, атаковав пехотой и танками позиции 287-го полка 25-й стрелковой дивизии, прорвал его оборону у села Кагарлык. Это означало непосредственную угрозу тылам Западного сектора. Прорыв был пока только на одном узком участке, но рассчитывать на то, что чапаевцы ликвидируют его своими силами, не приходилось.

К вечеру противник продвинулся еще на 3 км в юго-восточном направлении. Складывалась опасная ситуация: этот прорыв давал потенциальную возможность румынским войскам быстро продвигаться дальше на юг – в сторону Беляевки и на юго-восток – в направлении Одессы. Здесь подступы к городу были слабо укреплены и отсутствовали части второго эшелона и резервы.

Первые оборонные бои за Одессу показали ряд существенных недостатков в обороне, которая страдала от разобщенности армейского и флотского командования. Между генералом Г.П. Софроновым и контр-адмиралом Г.В. Жуковым в горячие дни обороны 7–17 августа возникали спонтанные стычки, перебранки, что вылилось в «перетягивание каната» и в конкуренцию двух военных структур. Г.В. Жуков подозревал, что сухопутное командование делает все, чтобы «провалить» оборону Одессы. Эти соображения подкреплялись «отступленческими» настроениями командарма Г.П. Софронова 5–7 августа и «странными» действиями армейского командования 16–17 августа, когда из Одессы морем стали вывозиться вооружение и бойцы. Как реакция на подобные действия прозвучала радиограмма, направленная в адрес Одесского обкома партии за подписью секретаря ЦК КП(б)У М.А. Бурмистенко, с требованием: «Одессу оборонять во что бы то ни стало».

Усложнилось управление Приморской армией со стороны Военных советов Южного фронта и Юго-Западного направления, а также организация их взаимодействия с Черноморским флотом. Исходя из этого главнокомандующий Юго-Западным направлением С.М. Буденный обратился 16 августа в Ставку Верховного главнокомандования с предложением: «Приморскую армию переподчинить командующему Черноморским флотом и назначить в помощь последнему командира по наземным войскам». Это предложение, как показал дальнейший ход событий, было принято Ставкой во внимание.