Литературная Газета 6489 ( № 47 2014)

Если же говорить об отдельных отраслях производства, то, на мой взгляд, наиболее отстали мы в сфере электроники. Почти вся информационная сфера держится у нас на импортных компьютерах. А, видно, не зря специалисты предупреждали, что иностранные производители компьютеров и программного обеспечения могли закладывать туда такие секретные элементы, которые позволят им либо считывать информацию с компьютера пользователя, либо даже вывести его из строя. Представим себе картину: страна становится беззащитной потому, что её мощные армия и флот вдруг стали небоеспособными из-за того, что противник вывел из строя компьютеры системы управления войсками.

Подчёркиваю: речь идёт не только о предприятиях оборонно-промышленного комплекса, но и о той промышленности, которая призвана поставлять им высококачественные материалы и комплектующие. Не счесть примеров того, как при проведении приватизации предприятия уничтожались, уникальные станки отправлялись на металлолом, а цеха либо сносились, чтобы высвободить место для возведения офисов и элитного жилья, либо превращались в склады для импортного ширпотреба. Предприниматели часто закрывали цеха, производящие продукцию для ОПК, мотивируя это соображениями рентабельности. Дескать, потребность в такой продукции небольшая, а цех для её производства надо содержать круглый год.

На смену «красным директорам» и технологам, при всех их недостатках, всё же знавших до тонкостей производство, пришли олигархи и «эффективные менеджеры», зачастую малокомпетентные в технологии производства и думающие больше всего о прибыли и личном обогащении. В прогрессе своих предприятий, требующем капиталовложений, они не заинтересованы. К тому же почти вся крупная промышленность России находится в иностранной юрисдикции и фактически нашей стране не принадлежит.

То, что нужна именно всеобъемлющая индустриализация, не означает, что она коснётся буквально каждого предприятия. Некоторые из них настолько разрушены или устарели, что восстановлению не подлежат, другие на сферу ОПК не работают. Просто надо будет обеспечить функционирование всех технологических цепочек для производства новейшего вооружения – от сырья до готовой продукции, и именно в нужных объёмах. Ясно, что такую работу сможет координировать орган, отчасти аналогичный советскому Госплану. Вряд ли сейчас России понадобится переходить на полную автаркию.

Даже если Запад пойдёт на самые строгие санкции и опустит «железный занавес», полной блокады нашей страны он не достигнет. В современном мире найдутся деловые круги, готовые поставить нам любые нужные товары по хорошей цене. Но и в этом случае нельзя допускать стопроцентной зависимости от поставок извне, ибо в подобных ситуациях у поставщиков может возникнуть соблазн сыграть на этом – взвинтить цены и пр. Всё-таки нам необходимо обеспечить возможность самостоятельно производить хотя бы какой-то минимум закупаемого вовне товара. С другой стороны, индустриализация будет всеобъемлющей потому, что охватит не только собственно производство, но и другие сферы жизни страны.

Скажем, не менее важная сторона дела, чем материальная база производства, – наличие кадров, особенно высококвалифицированных. Работники, доставшиеся России от советской эпохи, либо ушли из жизни, либо вышли на пенсию, либо эмигрировали, либо перешли на более хлебное поприще. Немногие оставшиеся на производстве отстали от жизни. Ведь они четверть века не имели доступа к данным (как правило, секретным) о достижениях в сфере новых технологий. Пришедшим на предприятия немногим молодым работникам не у кого было учиться. В целом уровень квалификации кадров (кроме как на упомянутых выше «островках») крайне низкий.

Это, в сочетании с укоренившейся за долгие годы безответственностью, – причина многих техногенных катастроф. Сказанное относится не только к рабочим, но и к проектировщикам, инженерам, конструкторам, учёным.

Но, может быть, больше всего тормозит развитие ОПК система коррупционных связей, приводящая к тому, что чиновничий аппарат в значительной мере превращается в организацию саботажников указаний президента.

И вот итог: для того чтобы всё, что нужно ОПК, производилось в России, потребуется не только реконструкция многих предприятий самого комплекса, но и подлинная новая индустриализация страны.

Для решения проблемы кадров необходима революция в сфере среднего и высшего образования, отказ от ЕГЭ и признания западных дипломов, выход из Болонской системы. Надо очистить учебные планы и программы от всего лишнего, что было привнесено в них погоней за модой или подражательством, и насытить их действительно жизненно важным. Давно назрел переход от выпуска преимущественно юристов и экономистов к подготовке многочисленных специалистов по естественно-научным и инженерным дисциплинам. Нужно восстановить систему профессионально-технического образования, повысить престиж рабочих профессий с соответствующим материальным его подкреплением.

Кстати сказать, в предвидении экстремальных ситуаций надо признать, что вообще чрезмерная концентрация населения, производства и оборонных объектов крайне нежелательна. С моей точки зрения, решение о расширении территории Москвы было непродуманным. Неужели наша цель в том, чтобы люди ездили на работу в Москву не только из Владимира и Курска, но и из Астрахани и Новосибирска, оставляя остающихся там жителей без работы и вообще без жизненных перспектив, обрекая огромные обез­людевшие пространства на всестороннюю деградацию?

В одном правительственном документе намечается признать почти 70 процентов территории страны непригодными к проживанию. Уму непостижимо! Сотни лет россияне осваивали эти земли, жили там, производя почти всё необходимое для себя и даже на продажу. И вдруг, вероятно, по решению чьёго-то помрачившегося рассудка, миллионам наших соотечественников будет отдана команда: «Чемодан – вокзал – Центральная Россия!» Все эти новации правительства находятся в вопиющем противоречии с политикой президента, которая направлена на обеспечение притока населения на Дальний Восток, на освоение Крайнего Севера, развитие экономики других, ныне депрессивных регионов и отечественного сельскохозяйственного производства.

Какую бы сферу жизни мы ни взяли, всюду переход к всеобъемлющей индустриализации вызовет потрясение самих основ прежней нашей жизни, пересмотр многих догм, утвердившихся как в правящих кругах, так и в общественном мнении. Это будет подлинная индустриальная и одновременно постиндустриальная революция, во многом представляющая собой контрнаступление после отступления 1985–1991 годов. Очевидно, что поставленная грандиозная задача не может быть решена разрозненными усилиями частных собственников. Ныне требуются серьёзные изменения в отношениях собственности и новые формы частногосударственного партнёрства при ведущей роли государства.

Это будет время острой борьбы с носителями отсталых либеральных концепций жизнеустройства в России. Речь идёт не только об олигархах или неисправимых либералах во власти. За годы лихолетья у нас выросли два поколения, в большой степени потерянные, – этакие русскоязычные иностранцы. Они ориентированы на «бабло» и на Запад, на то, что надо «валить из Рашки». Эти российские внутренние эмигранты так и не станут европейцами (ибо это по природе невозможно, даже при знании английского языка), но уже стали чуждыми (если не враждебными) России. А они уже вступили в жизнь общества и будут сильно влиять на неё.

Пока экономика России продолжает разваливаться, что естественно для этапа агонии бандитского капитализма. Даже при всех усилиях органов всё приукрашивающей официальной статистики экономический рост за год составит то ли один процент, то ли ноль, а возможен и спад. Но набирают силу и процессы восстановления, которые должны обеспечить скорый подъём не только экономики, но и социальной сферы, а также очистить духовно-нравственную обстановку в обществе. Судьба России зависит от того, какой из этих двух процессов будет происходить быстрее другого.

Жизнь заставит решать задачу спасения страны.

Теги: политика , экономика , развитие

Барыш или результат?

Сегодня в воздухе висит ожидание не просто перемен - радикального поворота. Против России идёт холодная война, да и горячая едва ли не на пороге. В таких условиях надо спешно переходить от ресурсной экономики, т.е. экономики проедания советского наследства, к производящему и по возможности самодостаточному народному хозяйству. 

Время, конечно, упущено, но, как говорится, лучше поздно[?]

Дело это архитрудное, и главные препятствия – в головах. Очень мешает прочно угнездившееся в сознании менеджеров, правителей, да и просто публики понятие эффективность. К любому действию, любому проекту, любому бизнесу, любой организации нынче полагается прикладывать этот критерий – эффективность. Эффективно – хорошо, не эффективно – отвергается.

На первый взгляд кажется: очень правильно. Но вот незадача: борьба за эффективность приводит к тому, что московский завод эффективнее превратить в склад, детский сад – в фитнес-центр, колхозное поле – в коттеджный посёлок. Дальше – больше: выясняется, что производить что-либо у нас – вообще неэффективно. И деревни, а теперь уже и малые города – неэффективны: достаточно несколько больших городских агломераций. И небольшие школы, и больницы – ну, неэффективны, и всё тут! При этом продолжают твердить: новые, чаемые проекты тоже должны быть… совершенно верно – эффективны.

Но если борьба за тотальную эффективность оставляет по себе разруху, то, вероятно, сто"ит разобраться: а что же значит – эффективность?

Означает она вещь простую и очевидную для всякого бизнесмена: на выходе ты должен получить денег больше, чем на входе. То есть заработать больше, чем вложил, и при этом в резонные сроки. (Ну и, понятно, больше, чем получишь, разместив деньги просто на банковском депозите, – иначе чего колготиться-то?). Именно так, с позиции денежной эффективности рассуждает любой частный игрок рынка, как у нас стали выражаться на англосаксонский манер.

Ещё Аристотель, с прямотой, свойственной седой старине, разделил хозяйственную деятельность на экономику и хрематистику. Экономика направлена на удовлетворение потребностей. А хрематистика – на извлечение прибыли. Современные люди столь прямо не мыслят и столь ясно не выражаются. Эффективность относится именно к хрематистике. Вернее, наилучшим образом это понятие "ложится" на хрематистику.

Но у нас считается: любая хозяйственная операция должна отвечать этому критерию – критерию денежной эффективности. Соответственно и любая деятельность, не приносящая живого сиюминутного барыша, объявляется неэффективной и отвергается. Эффективность стала понятием прямо-таки религиозно-идеологическим.

Но в жизни есть вещи и целые направления деятельности, в том числе хозяйственной, НЕ ЭФФЕКТИВНЫЕ ПРИНЦИПИАЛЬНО. Именно такие, не эффективные принципиально, проекты нам также и предстоит осуществлять. Они не окупятся вовсе или окупятся «не в этой жизни». А делать их всё равно нужно. Потому что они создают условия для жизни, в том числе и для эффективных, т.е. прибыльных проектов. Неэффективными оказываются самые большие, важные и сложные дела.

К нашей будущей (хочется верить) индустриализации критерий денежной эффективности приложить нельзя: она нужна, но… неэффективна. И к восстановлению сельского хозяйства – то же самое.

У нас такого рода проекты может осуществлять только государство. Частник слишком слаб, неумел. Ему ещё время требуется, чтобы дорасти до больших дел. Вообще распределение народного труда между государством и частником – один из самых важных и творческих вопросов государственной политики. Политики в аристотелевом смысле – искусства управления полисом.

Распространённое представление, что-де частник ВСЕГДА и ВЕЗДЕ работает лучше государства, – неверно. Далеко не всегда и не везде. Но дело даже не в этом. За многие важнейшие дела частник просто никогда не возьмётся: и по своей неспособности и ввиду их, важнейших дел, денежной неэффективности, невыгодности, попросту говоря.

Бред всеобщей эффективности возник из дурно переваренного учебника по экономике. Там рассматриваются случаи, когда задача состоит в получении максимальной прибыли на вложенный капитал. Есть такая задача? Безусловно! Но ею не ограничивается ВСЯ человеческая жизнь. Это лишь часть жизни, и – более того! – лишь часть ХОЗЯЙСТВЕННОЙ деятельности человека.

В перестройку как только ни стебались тогдашние креативные над советским выражением «планово-убыточный»: это-де выражение уродств плановой экономики вообще, но на самом деле – это абсолютно естественное и неизбежное дело – существование планово-убыточных предприятий.

Что же делать?

Прежде всего прекратить мыслить все жизненные процессы в координатах денежной эффективности. Это ложно и разрушительно. Насколько разрушительно – каждый может ознакомиться, взглянув «с печальным вниманьем вокруг».

На смену эффективности должен прийти критерий РЕЗ­УЛЬТАТИВНОСТИ.

Результативность – это соответствие результата поставленной задаче. Тогда получится, что денежная эффективность – это лишь частный случай результативности. Если ты завёл лавку, а она не даёт прибыли – значит, ты неумеха, плохой работник. Работа твоя неэффективна, значит, для данного случая и нерезультативна.

Но если ты завёл не лавку, а школу или академию наук, или, страх сказать, армию – тут применяются совершенно иные критерии результативности. Какие именно? А вот такие.

Есть задача – требуется результат. Он достигнут? Если нет – плохо. Если да, надо смотреть, какими силами и средствами он достигнут. Есть в жизни задачи, где цена вопроса – любая. Но, разумеется, в каждом случае надо стараться лишних ресурсов не тратить. Результативность не исключает общей прибыльности народной работы – роста богатства и мощи страны. Более того, результативность только и возможна, когда народное хозяйство растёт.

Но тут нас ждут огромные трудности. Нужно будет понять: как он выглядит – этот самый результат? Не денежный – жизненный. Нет ответа. Нет плана. Даже образа результата нет.

Татьяна ВЛАДИМИРОВА

Теги: политика , экономика , развитие

«Хозяева денег»

Валентин Катасонов. Бреттон-Вудс. Ключевое событие мировой финансовой истории. К 70-летию Бреттон-Вудской международной конференции. - М.: Изд. "Кислород", 2014. – 352 с. – 1000 экз.

Книга посвящена важнейшему событию новейшей финансовой истории – международной конференции в Бреттон-Вудсе (США) в 1944 году.

Вторая мировая война была ещё в разгаре, а решения конференции уже закрепляли её результаты в сфере мировых финансов. В Бреттон-Вудсе закладывались основы международного золотого и долларового стандарта. Этот валютно-финансовый порядок стал фундаментом, на котором в ходе ряда международных конференций уже позднее, в 1945 году, закладывался мировой политический порядок, который во многом существует и по сей день. Именно он вывел США в лидеры мира.

В книге рассказывается, как мировые банкиры, «хозяева денег», готовили этот проект мировой финансовой системы задолго до начала Второй мировой войны. По мнению автора, такая подготовка велась по крайней мере со времён наполеоновских войн. Раскрываются явные и тайные цели проекта, названы его главные инициаторы и участники, описаны механизмы подготовки и реализации.

Особое внимание уделяется той позиции, которую во всех этих процессах движения к мировому финансовому порядку, основанному на гегемонии доллара, занимала Российская империя, а позднее Советский Союз. Кстати, советскому руководству быстро стало ясно, что членство в МВФ и МБРР, созданных по результатам работы конференции, может нанести стране непоправимый урон, и в декабре 1945 года Москва отказалась от ратификации документов Бреттон-Вудса. Последующие мировые события, а также политика МВФ и МБРР, ставшая способом экономического и политического закабаления многих стран, подтвердили правильность решения Сталина, отказавшегося присоединяться к этим международным финансовым организациям.

Основываясь на скрупулёзном анализе процессов, происходящих в мире денег на протяжении последних двухсот лет, автор предлагает свои контуры грядущего мирового финансового порядка.

Теги: Валентин Катасонов , Бреттон-Вудс

Писателей в обиду не дадим

В России завершается Год культуры. Следующий год объявлен Годом литературы.

И, конечно же, вся наша страна готовится отметить в следующем году 70-летие Великой Победы над фашизмом.

Сегодня на вопросы "ЛГ" отвечает и.о. председателя Комитета по печати и взаимодействию со средствами массовой информации правительства Санкт-Петербурга Сергей СЕРЕЗЛЕЕВ.

- Сергей Григорьевич, каким был для вас этот год?

– Подводя предварительные итоги Года культуры, можно сказать, что наши писатели не были обойдены вниманием. Активно работал находящийся под патронатом правительства Санкт-Петербурга «Дом писателя», где созданы комфортные условия для нашего писательского сообщества. Мы вместе провели немало значимых культурных мероприятий. Мне, признаюсь, несколько неловко давать оценку работы комитета, но позволю себе привести некоторые факты.

Комитет по печати активно поддерживает многие книжные издательские проекты. В этом году на них выделено из бюджета города более 20 миллионов рублей. При этом решение о выдаче субсидий принимается не Комитетом по печати, а Издательским советом, в который наряду с известными писателями входят и профессионалы книгоиздательского дела. Мнения Издательского совета мы обязательно учитываем при выделении субсидий.

Следует также отметить, что основные писательские союзы сами производили отбор наиболее значимых рукописей и предлагали их на рассмотрение.

Мы также в порядке эксперимента выделили в специальную блок-серию из 10 книг произведения наиболее известных и узнаваемых наших писателей о Санкт-Петербурге с целью продвижения их книг к читателям. Профессионально сделанные предложения, грамотная логистика и, если угодно, реклама этих книг при сравнительно небольших тиражах позволили вызвать к ним значительный читательский интерес.

Также несколько месяцев назад при нашем содействии были подписаны соглашения между писательскими союзами и компанией, занимающейся книгораспространением. Ни для кого не секрет, что в настоящее время писателю очень трудно сделать свою книгу достоянием многих.

Сегодня у наших писателей такая возможность появилась.

В декабре текущего года мы планируем начать выпуск книг нового книжного проекта «Писатели на вой­не. Писатели о войне». В его рамках и в свете подготовки к празднованию Великой Победы мы хотим, если можно так сказать, «сблизить поколения», т.е. попытаться «связать» писателей старшего поколения и нынешних молодых литераторов, пишущих о войне.

Все эти проекты мы делаем сейчас с прицелом на грядущий, Х юбилейный Международный книжный салон, который состоится в мае следующего года.

В этом году мы провели IX салон, сделав у «Зимнего стадиона», если можно так сказать, место встречи писателей с читателями. Мы старались уйти от «просто торговли книгами»; активно при этом сотрудничали с Комитетом по культуре, и нам вместе удалось сделать этот салон явлением именно культуры. По «Улице Хармса» посетители попадали на открытые площадки, где наши поэты читали стихи. Мы возродили книжные развалы, на которых желающие могли продавать свои книги. Сначала даже не все поверили в то, что книжные развалы могут быть, и первые два дня в этих «шалашах» было немноголюдно. А потом люди распробовали это «книжное блюдо», информация разошлась, и народ пошёл.

Новшеством этого салона стало также и размещение на стендах городской наружной рекламы портретов и названий книг наших писателей. А реклама, согласитесь, мощный информационный ресурс.

Ну и, конечно же, – бесплатный вход на все мероприятия салона. В итоге – более 170 000 посетителей.

Заслуживает упоминания и проводимый нами по инициативе губернатора Г.С. Полтавченко совместно с нашими писателями конкурс «Неизвестный Петербург». В 2013 году на этот конкурс было прислано 1600 заявок, а в текущем году – уже более 2000. Издательскому совету придётся работать, засучив рукава. Следует здесь отметить, что победители этого конкурса уже были поощрены (в том числе и материально), а произведения, даже не членов писательских союзов, войдут в готовящуюся к изданию книгу.

Мы считаем, что Год культуры завершаем достойно.

– Намерены ли вы продолжать эту практику в следующем году?

– Безусловно. В 2015 году мы планируем выделить на книгоиздательские проекты не менее 20 миллионов рублей. Писатели уже об этом знают и готовят рукописи будущих книг. Я выше уже говорил о блок-серии книг о Санкт-Петербурге. Так вот: этот эксперимент был признан успешным, и в следующем году мы планируем увеличить количество книг в этой серии до 15.

Несколько слов и о планах подготовки к грядущему международному Книжному салону. Я говорил о том, что грядущий год для нашей страны – год особенный, и потому, проанализировав работу прошедшего Книжного салона, мы планируем выделить под это мероприятие целый городской квартал. При этом книжные развалы в этом квартале будут не только во время проведения салона, а в период с мая по сентябрь. Будут организованы 25 «тематических палаток», где без взимания арендной платы станут работать наши ведущие книжные магазины.

Приглашения на юбилейный Книжный салон уже разосланы во все субъекты Российской Федерации. При этом, не побоюсь этих слов, мы разрабатываем идеологию книжного праздника , т.е. формируем понимание того, с какой целью его проводим.

Люди должны получить на салоне информацию, которую в ином месте для них получить затруднительно. По нашему убеждению, во главу угла должны быть поставлены: патриотизм, связь времён и поколений, любовь к своей истории и старшему поколению, а также умение отстаивать свою точку зрения. Для того чтобы выполнить задуманное, нам нужно насытить салон интересными и значимыми культурными мероприятиями. Мы пригласим лучших наших и зарубежных писателей.

В настоящее время при активной поддержке губернатора сотрудничаем со многими комитетами правительства Санкт-Петербурга. Для достижения успеха необходима команда, целостный организм, имеющий определённые цели, задачи и способы их реализации. И, безусловно, всё это делается для наших граждан, а особенно для молодёжи.

– Писательская общественность города крайне обеспокоена судьбой «Книжной лавки писателей» и Дома творчества «Комарово»[?]

– В нашем городе довольно много хозяйствующих субъектов с различными формами собственности, осуществляющих социально значимые виды деятельности. Комитет по печати совместно с КУГИ (Комитет по управлению городским имуществом) предоставляют им значительные льготы. При этом соответственно осуществляется и контроль за выполнением закона, согласно которому эти льготы предоставляются.

К сожалению, бывают случаи, когда хозяйствующие субъекты пытаются схитрить и тем самым закон нарушают.

По существу заданного вами вопроса могу пояснить следующее: наши санкт-петербургские писатели являются очень чутким барометром, они остро реагируют в случае даже попытки нарушения их законных прав. Они и обратились к губернатору по поводу ненадлежащего, на их взгляд, использования торговых площадей в «Книжной лавке писателей» на Невском проспекте.

Мы пытались разрешить этот конфликт, не прибегая к крайним мерам. Но несмотря на многочисленные обращения в адрес хозяйствующего субъекта и учредителя (Литературного фонда России), положение в лучшую сторону не менялось. Но самое главное: за непродолжительное время хозяйствования ООО «Санкт-Петербургская книжная лавка – клуб писателей литературного фонда» сумело создать в писательской среде крайне негативное к себе отношение.

Нам же было просто обидно, что люди, руководящие этим объектом и причисляющие себя к писательскому сообществу, оказались глухи к чаяниям и нуждам своих же коллег по писательскому цеху.

В итоге по просьбе писателей и Комитета по печати КУГИ обратился в суд с просьбой о выселении вышеназванной организации из занимаемого помещения, в связи с неисполнением взятых на себя обязательств.

20 июня 2014 года Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (суд I инстанции) принял решение: «Выселить общество с ограниченной ответственностью «Санкт-Петербургская книжная лавка – клуб писателей литературного фонда» из нежилого помещения по адресу: Санкт-Петербург, наб. реки Фонтанки, д. 29/66, лит А, пом. 3-Н».

Как того и следовало ожидать, руководство ООО, выселенного из занимаемого помещения по решению суда, такое положение дел ни в коей мере не устроило. Проигравшая сторона в установленном порядке подала апелляционную жалобу на состоявшееся решение суда в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд (суд II инстанции).

И вот 19.11.2014 года Тринадцатый арбитражный апелляционный суд оставил решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области без изменения, а апелляционную жалобу без удовлетворения.

Я сразу же хочу пресечь здесь все возможные измышления по поводу изменения вида деятельности этого социально значимого объекта: на этих площадях как осуществлялась книжная торговля, так и будет осуществляться. Мы, когда шли судебные разбирательства, всего лишь говорили о том, что осуществляющее хозяйственную деятельность юридическое лицо не соответствовало предъявляемым писательским сообществом и жителями города требованиям.

– Какой вам видится дальнейшая судьба «Книжной лавки писателей»?

– Будем активно взаимодействовать с нашим «Домом писателей», который, как нам кажется, станет лучше понимать чаяния писателей. Мы этот вопрос уже обсуждали с ними и пришли к пониманию того, что так будет и эффективно, и для всех понятно. Надеемся, что в дальнейшем этот культурный объект превратится в место притяжения для творческой интеллигенции, а люди, гуляющие по Невскому проспекту, смогут запросто зайти и принять участие в любом мероприятии, проводимом в «Книжной лавке писателей». Это поможет несколько уменьшить дефицит общения, который остро ощущается в нашем обществе.

Мы должны восстановить историческую справедливость: возвратить городу этот объект культуры в том виде, в котором он был когда-то задуман.

– Имеете ли вы намерение пойти по тому же пути с Домом творчества «Комарово»?

– Писательское сообщество уже высказывало заинтересованность в этом. Но не будем спешить. Есть законные юридические процедуры, и все они должны быть неукоснительно соблюдены.

Самое главное, чтобы нам удалось вернуть веру писателей в справедливость на примере решения многолетних проблем, накопившихся в «Книжной лавке писателей».

Но одно могу сказать со всей уверенностью: мы наших писателей в обиду не дадим.

Беседу вёл Владимир ШЕМШУЧЕНКО

Теги: литературный процесс

Лукавые плакальщики

Группа радетелей о судьбах отечественной литературы решила написать письмо Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси с мольбой о помощи: "В настоящее время в головах некоторых государственных чиновников «от культуры" родилась мысль о том, чтобы лишить крупнейшие писательские организации, к коим принадлежат Союз писателей России, Международный литературный фонд, Российский литературный фонд и Международное сообщество писательских союзов, всех юридических прав на существование, а заодно и всей собственности, созданной и приобретённой в советское время[?]» Внимательным читателям «ЛГ» понятно, что речь идёт о судебных исках, поданных Министерством юстиции и Росимуществом в адрес перечисленных организаций, о чём мы опубликовали материал в предыдущем номере. Вряд ли сотрудников ведомств-истцов можно причислить к «чиновникам от культуры», вряд ли на собственность могут претендовать организации, ничем не доказавшие юридических прав на неё. Но суть не в этом.

Первоиерарх Русской православной церкви выбран адресатом не просто так: по счастливой случайности вся компания подписавших - В. Ганичев, С. Куняев, Ю. Лощиц, В. Крупин – в разные годы награждалась Патриаршей литературной премией. Стоит под письмом подпись и ещё одного патриаршего лауреата – В. Распутина. Но, как нам известно, выдающийся писатель болен, и мы далеко не уверены, что подпись его, так сказать, собственноручная. Тем более о случаях, когда его подпись ставили без его ведома, мы уже писали.