История средиземных морей

Как возникло земледелие и скотоводство и каков был механизм перехода на более высокий уровень первобытного производства? Эти вопросы — одни из важнейших в современной археологии. Существует множество гипотез, авторы которых считают, что толчком к появлению земледелия и скотоводства послужил экологический фактор. При этом исследователи по-разному объясняют направление изменения природных условий в конце плейстоцена и в голоцене.

Одним из первых, кто сформулировал теорию возникновения земледелия и скотоводства, был английский археолог Г. В. Чайлд. В начале своей научной карьеры, стремясь решить проблему происхождения народов, говорящих на индоевропейских языках, он стал заниматься вопросами сравнительного языкознания. Это привело Г. В. Чайлда к необходимости определить механизм зарождения и распространения древнеземледельческих культур. Обратившись к трудам по археологии, он вскоре убедился, что деление первобытной истории на каменный век, эпоху бронзы, эпоху железа еще ни о чем не говорит. Изучив основополагающие работы классиков марксизма, Г. В. Чайлд пришел к убеждению, что только способ производства жизненных благ может служить твердой основой для такой периодизации. Исходя из этих принципов, ученый сформулировал концепцию «двух революций» в истории первобытного общества — «неолитической» и «городской».

Каковы же, по Г. В. Чайлду, были движущие силы неолитической революции? Одной из основных он считал неблагоприятные изменения климата. При этом он опирался на сравнительно недавно широко распространенные представления о том, что климат в аридной зоне становится все суше после плювиального периода, будто бы соответствовавшего оледенению высоких широт. Вслед за многими географами Г. В. Чайлд ошибочно считал, что в начале голоцена на Ближнем Востоке пересыхали реки, исчезали озера, на месте лесов возникали пустыни. В условиях усугублявшейся аридизации люди и животные были вынуждены переселяться на территории, обеспеченные водой: в долины Нила, Тигра и Евфрата, в немногочисленные оазисы (отсюда «теория оазисов» Чайлда). Г. В. Чайлд также полагал, что земледелие началось в долине Нила: загнанные пустыней в нильскую долину, охотники бросали в плодородный ил семена дикорастущих злаков и собирали всходы. Вслед за земледелием наступил черед скотоводства: люди приручали животных, которых недостаток воды заставлял ютиться в тех же оазисах. Животные паслись на искусственных пастбищах, создаваемых людьми, а навоз шел на удобрение полей. Несмотря на наивность многих представлений Г. В. Чайлда и на то, что основные его положения не подтвердились ни археологическими, ни палеогеографическими данными, его теория благодаря попыткам найти материалистическое объяснение историческим процессам в первобытную эпоху оказала значительное влияние на развитие археологии.

Существенный вклад в решение проблемы происхождения земледелия внес американский археолог Р. Брейдвуд. Изучив обширную ботаническую и ботанико-географическую литературу, Р. Брейдвуд пришел к принципиально важному выводу, что идеальной географической зоной для возникновения земледелия была «арка», образованная предгорьями и межгорными долинами хребтов Тавр и Загрос. Эта зона получила название «Благодатный полумесяц».

В отличие от Г. В. Чайлда Р. Брейдвуд имел возможность проверять свои теоретические положения во время раскопок. Так, он обнаружил классический раннеземледельческий памятник Калат Джармо в Северном Ираке, ряд неолитических поселений в Киликии (на границе Турции и Сирии). В его работах принимали участие зоологи, ботаники, геологи. Однако в своих построениях Р. Брейдвуд исходил из ошибочного, но достаточно широко распространенного предположения о постоянстве природных условий на Ближнем Востоке на протяжении последних 12 тыс. лет. Р. Брейдвуд считал, что в конце эпохи верхнего палеолита совершенствование орудий охоты привело к резкому уменьшению поголовья животных. Человек был вынужден перейти к сбору растительной пищи. Одновременно увеличивалась оседлость; сборы дикорастущих злаков производились на одних и тех же полях, охотились на определенных животных в зависимости от их сезонных циклов. Накопленный опыт позволил людям постепенно перейти к искусственному выращиванию злаков и к одомашниванию животных. Эту стадию Р. Брейдвуд назвал «зарождением земледелия».

Существуют гипотезы, которые объясняют возникновение земледелия демографическим стрессом, т. е. избыточным населением. Американские археологи Ф. Смит и К. Янг считают, что за последние 20 тыс. лет благоприятные природные условия способствовали значительному увеличению населения в области «Благодатного полумесяца». В результате в конце плейстоцена появились оседлые поселения, что еще более усилило рост народонаселения, а это, в свою очередь, требовало поиска более устойчивых источников пищи. В этих условиях начались эксперименты по искусственному выращиванию злаков.

Оригинальная теория была предложена американским археологом Л. Бинфордом. Он различает две демографические системы в первобытном обществе: закрытую, регулировавшую свою численность за счет внутренних факторов (в основном за счет ограничения рождаемости), и открытую, из которой в случае демографического стресса начиналось отселение в соседние области. На Ближнем Востоке в период зарождения земледелия существовали обе системы. Открытая система располагалась в области «Благодатного полумесяца», наиболее богатой ресурсами растительной и животной пищи, наиболее обеспеченной водой. Периодически эта область оказывалась перенаселенной, что вынуждало часть населения мигрировать в соседнюю область, населенную охотниками и собирателями, — в закрытую систему. Вследствие этого на границе двух зон возникала напряженная ситуация, и именно там отмечался технологический прогресс (местные собиратели высевали злаки и создавали искусственные поля, «имитируя» естественные травостои, распространенные в исходной зоне). Несмотря на свою кажущуюся стройность, схема Л. Бинфорда является чисто умозрительной и не подтверждается археологическими фактами.

Огромный вклад в решение проблемы происхождения земледелия внес выдающийся советский биолог Н. И. Вавилов. Основываясь на огромном фактическом материале, полученном в ходе многочисленных экспедиций в различные районы мира, он определил пять основных центров происхождения культурных растений: юго-западноазиатский, включавший Индию (мягкие и карликовые пшеницы, рожь, лен, бобовые, некоторые огородные культуры); юго-восточноазиатский, включавший Японию (некоторые формы ячменя, овса и проса, соя, отдельные плодовые деревья); средиземноморский (твердые пшеницы, многие формы овса, огородные и плодовые деревья); абиссинский (темноцветные сорта зерновых и бобовых, некоторые эндемичные растения); мексиканско-перуанский (расы картофеля, земляной груши, кукурузы, фасоли, табака, подсолнечника, американского хлопчатника, плодовые растения).

В дальнейшем в ходе исследований Н. И. Вавилов и его ученики неоднократно меняли ареалы и ботаническое содержание центров. Н. И. Вавилов выделял как центры, так и очаги в них. Три очага были выделены в пределах юго-западноазиатского центра: кавказский, переднеазиатский и северо-западноиндийский. В средиземноморском центре насчитывалось четыре очага (пиренейский, апеннинский, балканский и сиро-египетский). Более поздние исследования подтвердили правильность основных положений учения Н. И. Вавилова. Наряду с этим было подтверждено давно сделанное наблюдение, что разнообразие форм того или иного культурного растения в ограниченном регионе не всегда доказывает то, что оно произошло именно здесь. Важно определить причину этого разнообразия, так как оно могло быть вызвано гибридизацией, поздней интродукцией и т. д. Так, установлено, что культурная флора Эфиопии имеет по преимуществу западноазиатское или западноафриканское происхождение, а эндемы появились там сравнительно поздно.

Археологические раскопки на Ближнем Востоке дали богатый палеоботанический материал, обработка которого позволила реально представить себе, как начиналось земледелие. В связи с этим становится все более очевидным, что можно говорить о едином центре происхождения большей части зерновых культур. Этот центр совпадает с областью «Благодатного полумесяца», т. е. входит одновременно и в юго-западноазиатский и в средиземноморский центры Н. И. Вавилова.

Какие же были предки у современных хлебных злаков?

Ячмень. Установлено, что наиболее ранний ячмень произошел от дикой формы, известной под названием Hordeum spontanaeum. Это растение ныне широко распространено на Ближнем Востоке. Лучше всего оно развивается там, где вегетационный период достаточно длителен, причем преобладает прохладный климат, а уровень осадков не превышает 90 см в год. Не встречается оно на плоскогорьях с высотами, превышающими 1500 м, однако проникает в полупустынные и пустынные районы (обычно растет в сухих руслах — вади). Наиболее густые всходы дикого ячменя сосредоточены в нижней части пояса дубовых лесов, окружающих Сирийское плоскогорье и бассейн Евфрата, в том числе предгорья Загроса и Тавра, в горах Леванта и в бассейне Иордана.

Ближний и Средний Восток 10—8 тыс. лет назад

1 — ареал дикорастущего ячменя; 2 — ареал дикорастущей пшеницы; 3 — поселения докерамического неолита; 4 — ареал культуры чатал-гююк; 5 — ареал поселений энеолита Закавказья; 6 — ареал джейтунской культуры; 7 — Тепе-Сиалк

Пшеница. Наиболее ранние формы культурной пшеницы, которые находят в земледельческих поселениях на Ближнем Востоке, принадлежат однозернянке (Triticum monococcum) и эммеру (Т. dicoccum). Однозернянка происходит от дикорастущей пшеницы Т. boeoticum, представленной двумя расами, Более мелкая разновидность встречается на Балканах и в Анатолии, более крупная — в Южной Турции, Ираке и Иране. Первичный ареал дикой однозернянки почти точно совпадает с областью «Благодатного полумесяца»: Южная Турция, Северная Сирия, Северный Ирак. Это растение более устойчиво к холоду, чем дикий ячмень, оно может расти на плоскогорьях с высотами до 2 тыс. м.

Что касается эммера, то его дикий предок Triticum dicoccoides морфологически очень близок к своему культурному потомку. В отличие от других прародителей культурных злаков дикий эммер более требователен: он не переносит ни холода, ни жары, ни недостатка влаги; лучше всего растет при сравнительно высоких летних температурах и годовых осадках 500–750 мм.

Различают две расы дикого эммера. Разновидность с мелкими зернами встречается на горных склонах Тавра и Загроса в Турции, Ираке и Иране; она не образует сплошных массивов, встречается спорадически в нижней части яруса дубовых лесов. Другая разновидность, представленная крупными растениями с зернами больших размеров, образует сплошные массивы на базальтовых и известняковых склонах гор, выходящих к верховьям долины Иордана.

Проблема происхождения скотоводства тесно связана с проблемой происхождения земледелия. Не случайно при участии Н. И. Вавилова были составлены карты центров происхождения домашних животных, очень напоминающие карты центров происхождения культурных растений. Здесь тоже было выделено пять центров, в том числе юго-западноазиатский (крупный рогатый скот, лошадь восточного типа, овца, коза, свинья, одногорбый верблюд — дромадер) и средиземноморский (крупный рогатый скот, лошадь западного и лесного типов, овца, коза, свинья, утка, гусь, кролик, кошка и др.). Однако процесс одомашнивания животных принципиально отличался от введения в культуру растений. Как отмечают биологи, одомашнивание животных имело более расплывчатый характер и охватывало значительно более широкие ареалы. Не исключено, что процессы одомашнивания могли происходить независимо в различных центрах. Одомашнивание животных успешно в том случае, когда благоприятный поведенческий стереотип сочетается у животного с какими-то качествами, полезными для человека.

Самыми ранними прирученными человеком животными были мелкий (коза, овца) и крупный (корова) рогатый скот, свинья. Еще раньше, в позднем палеолите, была одомашнена собака. Но это животное было помощником человека в охоте и никогда, за редким исключением, не употреблялось в пищу.

Первым мясным животным, прирученным человеком, была овца. Палеонтолог Д. Перкинс обнаружил признаки доместикации у коз из поселения Зави Чеми Шанидар в Северном Ираке, датированного по радиоуглероду 11 тыс. лет назад. Бесспорные признаки доместикации овцы установлены в слое Бус Мордех поселения Али Кош на Дех-Луранской равнине в Юго-Западном Иране. Диким предком домашней овцы был козел Ovis ammon, обитавший на горных склонах системы Загроса — Тавра. В том же слое поселения Али Кош 72 % всех определенных остатков животных принадлежат домашней козе. Предком домашней козы чаще всего называют безоарового козла Capra aegagrus, широко распространенного на нагорьях Ближнего и Среднего Востока, а также в Средней Азии.

Что касается крупного рогатого скота, то он восходит к вымершему дикому туру, обитавшему в Европе, в Юго-Западной Азии и в Северной Африке. Следует отметить, что группа крупного рогатого скота, помимо европейской коровы, включает яка, буйвола, зебу. Все эти животные имеют несколько различные ареалы и, скорее всего, были одомашнены независимо. Тем не менее крупный советский палеонтолог В. И. Цалкин убедительно показал, что первоначальное одомашнивание тура, приведшее к появлению европейского крупного рогатого скота, произошло в ареале древнейших земледельческих культур Ближнего и Среднего Востока.

На Ближнем Востоке крупный рогатый скот появился несколько позже, чем мелкий. Наиболее ранний памятник, где широко представлен крупный рогатый скот — это Чатал-Гююк в Анатолии (около 6 тыс. лет назад). Напротив, в неолитической Европе крупный рогатый скот преобладал в стаде домашних животных.

Свинья происходит от дикого кабана (Sus scrofa), весьма многочисленного преимущественно в смешанных лесах Евразии и Африки. Поэтому вопрос о месте и времени доместикации свиньи крайне сложен и пока что далек от своего разрешения. Во всяком случае, не позднее 7-го тысячелетия до н. э. свинья становится одним из основных мясных домашних животных на Ближнем Востоке. По данным В. И. Цалкина, свинья из раскопок памятников неолита и энеолита Европы, в частности на юге европейской части СССР и в Крыму, сильно отличается от дикого кабана, что практически исключает возможность одомашнивания в этих районах.

На основании приведенных данных попробуем сформулировать гипотезу относительно механизма возникновения и распространения производящего хозяйства. Прежде всего важнейшим обстоятельством, обусловившим раннее проявление земледелия и скотоводства на Ближнем Востоке, был затяжной экологический кризис, поразивший этот ареал в начале позднего плейстоцена (80–70 тыс. лет назад). Особенно острым кризис был в период последнего оледенения, 25–16 тыс. лет назад, когда на Ближнем Востоке господствовали гипераридные условия. В условиях хронической нехватки пищевых ресурсов происходило ускоренное биологическое и культурное развитие человека. Первое выразилось в сравнительно быстром «возвышении» Homo s. sapiens, который вследствие своих высокоразвитых интеллектуальных способностей оказался наиболее приспособленным к жизни в стрессовых условиях. Ускоренное культурное развитие в первую очередь воплотилось в раннем появлении верхнепалеолитической техники, т. е. орудий охоты. Тем не менее этот существенный технологический прогресс только усугубил экологический кризис: совершенные орудия охоты ускорили уничтожение животных.

Существенное улучшение хозяйственной ситуации наступило в позднеледниковое время. Повышение температур и влажности, начавшееся около 16 тыс. лет назад, привело к распространению лесов и саванн и к увеличению биомассы. Этот рубеж совпал и с началом нового этапа в технологии первобытного человека — с изобретением микролитической техники, с помощью которой изготавливали совершенные орудия. В то же время начиналось интенсивное рыболовство и сбор съедобных растений. Все это приводило к росту населения, увеличению размеров поселений и к расширению области обитания. По-видимому, важнейшим моментом в истории первобытного населения Ближнего Востока было проникновение в область «Благодатного полумесяца», в естественные ареалы дикорастущих злаков пшеницы и ячменя. Широкое использование эпипалеолитическим населением дикорастущих злаков доказывают многочисленные находки вкладышей серпов — кремневых пластин с характерной заполированностью, а также пестов и тёрочников — орудий, употреблявшихся для обработки растительной пищи.

Критическим этапом в предыстории производящего хозяйства был промежуток времени 11–10 тыс. лет назад, когда на Ближнем Востоке вновь установились гипераридные условия. Вероятно, тогда «работала» оазисная модель Г. В. Чайлда. Довольно многочисленное население, имевшее уже длительный опыт употребления в пищу дикорастущих злаков, сосредоточилось в сравнительно немногочисленных оазисах, обеспеченных водой. Вполне возможно, что в этих оазисах люди пытались имитировать естественные травостои, высевая на увлажненных участках семена злаков. Имея возможность наблюдать за естественным циклом размножения животных, сосредоточившихся у тех же источников воды, люди могли производить здесь первые опыты по одомашниванию козла и барана.

Примерно 10 тыс, лет назад началось послеледниковое потепление и увлажнение. Увеличение вегетационного периода создало исключительно благоприятные условия для развития зарождающегося земледелия. Распространение растительности увеличило пастбища для скота. Это были естественные предпосылки для развития производящего хозяйства. Изобретение земледелия и скотоводства было важнейшим скачком в развитии производительных сил первобытного человечества. Г. В. Чайлд был, безусловно, прав, когда ставил «неолитическую» революцию в один ряд с промышленной революцией XVII–XVIII вв. Получение доступа к устойчивым источникам пищи, возможность контролировать эти источники имели огромные исторические и социально-экономические последствия. Устойчивое питание, а также обогащение пищи белками и углеводами привели к некоторому удлинению продолжительности жизни и соответственно брачного периода. Вследствие этого произошел демографический взрыв — резкое увеличение численности и плотности населения. С этого времени явственно вступает в действие демографический фактор, отмеченный многими исследователями. Уже для раннеземледельческих культур характерно увеличение числа и размеров поселений. Появляются крупные центры, численностью более 1 тыс. человек. Тем не менее с началом земледелия увеличение оседлости неизбежно сопровождалось усилением миграционных процессов. Раннеземледельческая экономика была исключительно неустойчива.

Из этнографических наблюдений известно, что неблагоприятные климатические условия (засухи или, наоборот, ливневые дожди), почти не отражаясь на хозяйстве бродячих охотников-собирателей, имели катастрофические последствия для примитивных скотоводов. Резкое понижение урожайности могло вызвать засоление почв (следствие экстенсивного земледелия) или опустынивание (результат вытаптывания растительности стадами коз и овец). Эти обстоятельства, а также эпидемии, возникавшие в скученных поселках, приводили к тому, что нередко ранним земледельцам приходилось покидать насиженные места и уходить в поисках новых земель. Таков был механизм распространения земледелия и скотоводства.

Часто размещение производящего хозяйства на огромных пространствах Старого Света объясняют миграциями племен земледельцев и скотоводов. Имеются даже математические расчеты, определяющие скорости таких миграций. Однако новые археологические данные заставляют отказаться от прямолинейной миграционной модели.

Какие-то миграции, безусловно, происходили: это следует из того, что большая часть хлебных злаков и предковых форм домашних животных концентрируются в одном районе — в «Благодатном полумесяце». Но эти миграции носили ограниченный характер. В основном происходило вовлечение в земледельческое и скотоводческое производство местных мезолитических племен, которые обучались у пришельцев с Ближнего Востока и передавали благоприобретенные навыки своим соседям.

Шаги неолитической революции

Ближний Восток

Территория Леванта была одним из основных центров развития древнеземледельческих культур. Элементы земледелия прослеживаются уже в памятниках, относимых к культуре докерамического неолита «А». Одним из ярких примеров является поселение Иерихон. В эпоху позднего натуфа на месте его существовало небольшое поселение. В эпоху докерамического неолита «А» (радиоуглеродные даты которого лежат в пределах 10350—8800 лет назад) здесь уже был крупный поселок, площадью более 40 тыс. м2. Имеющиеся палеоботанические данные не оставляют сомнений в том, что хозяйство Иерихона было основано на земледелии. Уже в нижних слоях обнаружены культурные злаки — пшеница и ячмень.

Нет данных относительно существования у древних поселенцев Иерихона скотоводства; основным источником мясной пищи была охота на газель. Большой интерес представляют архитектурные сооружения докерамического Иерихона. Всего в слоях докерамического неолита «А» обнаружено 22 строительных горизонта, что свидетельствует о том, что жизнь на поселении продолжалась очень длительное время (радиоуглеродные даты лежат в пределах 9–6,5 тыс. лет назад). Округлой формы дома были построены из сырцового кирпича на каменном основании, с дверьми. Поселение было окружено системой оборонительных сооружений (крепостными стенами и рвом). По расчетам исследователей, численность населения неолитического поселения Иерихон «А» составляла 2–3 тыс. человек.

К несколько более позднему времени относят распространение в долине Иордана новой культуры. Поселения этой культуры представлены в Иерихоне, где они обозначаются как докерамический неолит «Б». Кроме Иерихона, такие поселения известны в пойме Иордана (телль Шейх Али I, телль Мунхатата) и на террасах его долины (телль Фара, вади Шу’аиб). Экономическая структура остается прежней. Земледелие обеспечивало большую часть потребностей в растительной пище. Разведение овец, а также охота на газель, дикого козла, птиц обеспечивали население мясной пищей.

Изменения по сравнению с предыдущей стадией выразились в архитектуре и в наборе орудий труда. Дома состояли из прямоугольных комнат с гипсовыми полами. Усложнилась их планировка. В каменном инвентаре преобладали прекрасно сделанные наконечники стрел и вкладыши серпов. Радиоуглеродные даты докерамического неолита «Б» — 9–8 тыс. лет.

Поселения докерамического неолита «Б» известны в ряде вади, пересекающих внутреннее плато: Бейдха, Рамад, Телль-Асвад. Палеоботаническое исследование поселения Телль Асвад в Сирии показывает, что начиная с самой ранней фазы существования поселения там использовали в пищу пшеницу эммер, горох, чечевицу, а также дикий ячмень.

Приблизительно в то же время ранненеолитические памятники появляются на приморской равнине Леванта. На скальной поверхности невысокого холма, у подножия которого расположены две долины с широко развитыми в их пределах аллювиальными образованиями, расположено крупное поселение Рас Шамра. С самых глубоких слоев здесь обнаружены дома из сырцового кирпича прямоугольной формы с каменным основанием. Радиоуглеродные даты — 9,4–8 тыс. лет назад.

В приморской зоне обнаружено обширное ранненеолитическое поселение Библ, для которого были характерны жилища прямоугольной формы. Поселение было крупным: археологи обнаружили остатки нескольких сот домов. О хозяйстве известно мало, предполагают существование земледелия, скотоводства, охоты и рыболовства. Радиоуглеродные даты — 7,5–6 тыс. лет.

В раннеголоценовое время возникают поселения докерамического неолита в долине верхнего течения Евфрата: Мурейбат, Абу Хурейра. Хозяйство поселения было основано на охоте (газель), скотоводстве (коза, овца, свинья), культивации злаков (эммер, шестирядный ячмень) и овощей, а также на собирательстве. Слои докерамического неолита в Мурейбате датированы 10—9,5 тыс. лет. Несколько поселений докерамического неолита известно в пределах Внутренней Анатолии, в котловинах бассейнов внутреннего стока. Основным источником мясной пищи здесь была охота (преимущественно на тура и благородного оленя). Скотоводство начало играть заметную роль на поздних этапах (преобладали коза и овца). Источниками растительной пищи были земледелие (пшеница-однозернянка, бобовые, вика) и собирательство (фисташка, миндаль).

Параллельно шло развитие раннеземледельческого населения Северной Месопотамии. Выше уже упоминалось поселение Зави Чеми Шанидар в Северном Ираке. Оно расположено в горах Загроса, в долине горной речки Большой Заб. В двухслойном поселении обнаружены многочисленные зернотерки, песты, вкладыши серпов с характерным блеском. В составе фауны наряду с благородным оленем и козлом найдены кости овцы, которую американский зоолог Д. Перкинс считает домашней. Радиоуглеродный возраст поселения 11–10,8 тыс. лет.

Советская археологическая экспедиция недавно открыла крупное поселение докерамического неолита Телль-Магзалия в Синджарской долине на северо-западе Ирака. Судя по радиоуглеродным датам, 8-метровая толща культурных наслоений образовалась 9–8 тыс. лет назад. На поселении выделено не меньше 15 строительных горизонтов. Поселение было окружено стеной из крупных каменных блоков. Среди орудий обнаружены многочисленные инструменты, связанные с земледельческим производством, а также зерна пшениц — однозернянки и карликовой, многорядного ячменя. В этих поселениях нет керамики, их обитатели пользовались сосудами, сделанными из камня и гипса. На многих ранненеолитических поселениях обнаружены украшения из самородной меди.

Дальнейшие этапы становления раннеземледельческих культур прослежены в предгорьях Загроса благодаря раскопкам многослойного поселения Джармо. Их провела американская экспедиция под руководством Р. Брейдвуда. На поселении было выделено 12 строительных горизонтов. Во всех слоях обнаружены остатки домов из сырцовых кирпичей. В нижних слоях нет керамической посуды, найдены лишь каменные чаши и бассейны, углубленные в пол. Керамические сосуды, украшенные простыми рисунками, появляются в средних слоях поселения. В слоях Джармо обнаружены зерна эммера, однозернянки, двурядного ячменя. Вопрос о существовании скотоводства на Джармо пока что еще не решен окончательно. По-видимому, не вызывает сомнений только наличие в слоях остатков домашней овцы. Р. Брейдвуд считал, что Джармо был «оседлым» поселком ранних земледельцев, сочетавших сельскохозяйственную деятельность с охотой и собирательством.

Поселение раскапывалось в то время, когда метод датирования по радиоактивному углероду еще только входил в практику археологических исследований. Этим, вероятно, объясняется значительный «разброс» полученных для поселения датировок. Среднее значение дат составляет 8,7 тыс. лет назад.

Около 8 тыс. лет назад число раннеземледельческих поселений на территории Леванта резко сократилось. Приблизительно в то же время на Ближнем Востоке начинается широкое керамическое производство. Ранние стадии керамического производства представлены в группе жилых холмов (теллей) в районе Амук на границе Сирии и Турции. Поселения расположены на равнине Антиохии — северном продолжении левантийского рифта. Экономика неолитических поселений была основана на эффективном производстве пищи. В слоях определены зерна пшеницы, ячменя. В составе фауны обнаружены кости свиньи, овцы, козы и крупного рогатого скота. Точные стратиграфические расколки позволили археологам выделить несколько фаз в развитии памятников. Керамика, сделанная от руки, была найдена во всех слоях, начиная с самых древних. Преобладают черепки темно-серой обожженной посуды, украшенной отпечатками зубчатого штампа и прорезанными линиями. Р. Брейдвуд замечает, что керамика со сходной орнаментацией встречается не только в Сиро-Киликии, но и в ряде поселений Северной Месопотамии.

С началом керамического производства наиболее интенсивное развитие раннеземледельческих культур перемещается на север — в Малую Азию. Здесь, на равнинах Внутренней Анатолии, возникают поселения. Крупнейшее неолитическое поселение в Анатолии и на всем Ближнем Востоке Чатал-Гююк расположено в озерной депрессии Конья-Эрегли. Геологи считают, что во время позднего плейстоцена эта депрессия была покрыта водой. Уровень ее понизился незадолго до того, как было основано поселение. Но даже во время его существования равнина периодически подвергалась наводнениям. Чатал-Гююк занимает площадь 13 га. Он был заселен 8,5–7,6 тыс. лет назад. Детальные раскопки позволили установить существование сложных архитектурных сооружений, святилищ, сети коммуникаций и оборонительных построек. Население неолитического города достигало, по оценкам специалистов, 8 тыс. человек.

Святилище поселения Чатал-Гююк [Mellaart, 1907]

Что касается Северной Месопотамии, то дальнейший этап развития раннеземледельческих культур в этом регионе представлен памятниками Умм-Добагийа в степном районе Эль-Джезира, открытым американской экспедицией в 70-х годах, и Телль-Сото в Синджарской долине, изученным советской экспедицией. В первом памятнике подавляющее количество костей принадлежит диким животным: козлу-онагру (68 %) и газели (16 %). Среди домашних животных преобладал мелкий рогатый скот. На поселении обнаружены остатки домов, состоявших из тесных маленьких комнат. Что касается Телль-Сото, то, судя по предварительным публикациям (анализы еще не завершены), там уже представлены все домашние животные, за исключением лошади. Ни для одного, ни для другого поселения из-за плохой сохранности органического материала не удалось получить радиоуглеродные даты. Синхронные памятники в сопредельных районах датированы временем около 8 тыс. лет назад.

Следующий культурно-исторический этап в развитии Северной Месопотамии представлен поселениями, относящимися к хассунской культуре. Поселение Хассуна расположено в 20 км к югу от города Мосула в Северном Ираке. Оно было открыто иракскими и английскими археологами в 1943–1944 гг.

Наиболее полно развитие хассунской культуры было прослежено в результате детальных раскопок поселения Ярым-тепе II, проводившихся в 1970–1976 гг. советской археологической экспедицией в Синджарской долине в Ираке. Это поселение, внешне напоминавшее Хассуна, содержало 12 строительных горизонтов, относившихся к хассунской культуре. Уже в самом раннем слое были выявлены признаки развитого домостроительства: многокомнатные дома с массивными стенами, покрытыми штукатуркой. Наряду с прямоугольными домами были обнаружены круглые сооружения; вероятно, эти здания имели различное назначение. Традиция домостроительства прослеживается на всех этапах существования поселения; со временем дома становятся больше и сложнее. Во всех слоях, начиная с самых нижних, обнаружены зерна культурных злаков: твердой и мягкой пшеницы, голозерного ячменя, а также бобовых. Среди костей животных остатки домашнего скота составляют 82 %. Преобладал мелкий рогатый скот, однако на долю крупного рогатого скота приходится не менее 14 %, свиньи — около 16 %. Дикие животные представлены безоаровым козлом, джейраном (газелью), онагром, ланью, муфлоном.

Один из наиболее существенных выводов, который сделали археологи из раскопок последних лет, состоит в значительной преемственности раннеземледельческих культур. Археологические данные говорят о местном происхождении хассунской культуры. Продолжительность ее оценивается примерно в 1 тыс. лет (7,8–6,7 тыс. лет назад).

В течение 6-го тысячелетия до н. э. земледельческие культуры распространяются на аллювиальной равнине Месопотамии. Это было связано с миграцией части избыточного населения из предгорий Загроса. На месопотамской равнине не росли дикие злаки, там неизвестны поселения мезолитического и неолитического возраста.

Плодородные аллювиальные почвы, избыток тепла, влага, обеспечиваемая ежегодными паводками, — все это создало исключительно благоприятные условия для развития земледелия и скотоводства. Вскоре Южная Месопотамия превратилась в основной сельскохозяйственный район Ближнего Востока, опередив другие районы и в культурно-историческом отношении. В конце 40-х годов англо-иракская экспедиция произвела раскопки многослойного поселения Эреду в болотистом районе в низовьях Евфрата. В нижних слоях, датируемых примерно 5 тыс. лет назад, обнаружены постройки из сырцового кирпича, в том числе и сооружения, напоминающие по своей конструкции храмы, которые существовали в этом поселении позже.

Балканский полуостров, Причерноморье

Самое начало неолита на юге Греции установлено в слоях пещеры Франхти в южной части полуострова Пелопоннес. В пещере были выделены палеолитический, мезолитический, бескерамический неолитический и керамические слои. В фауне мезолитических слоев преобладают кости благородного оленя, в верхах обнаружено большое количество костей рыб. В неолитических слоях доминирует фауна домашних животных: 70–85 % костей принадлежит мелкому рогатому скоту (овце, козе), 5—10 % — свинье. Кости диких животных (в основном благородного оленя) составляют всего 5 %. Много костей рыб. Таким образом, в слоях пещеры реально отражается процесс зарождения производящего хозяйства на юге Греции. В ряде шурфов выделяются слои бескерамического неолита: домашние животные появляются раньше, чем керамика.

В Центральной Греции выделяют период докерамического неолита с производящими формами хозяйства и с развитой архитектурой. В слоях определены семена хлебных злаков: пшениц (однозернянки и эммера), ячменя, а также чечевицы и проса. Подавляющее большинство костей относится к домашней овце. Встречаются также кости домашней свиньи и коровы. Среди диких животных представлены кабан, тур, благородный олень и др. Радиоуглеродные датировки слоев докерамического неолита в Центральной Греции — 8,2–8 тыс. лет назад.

В вышележащих слоях появляется керамика. Среди разнообразных по форме сосудов с красочными узорами попадаются черепки грубой посуды, сделанной из глины и украшенной отпечатками ногтя или краев раковин. В керамических слоях многослойных поселений впервые появляются кости козы. Радиоуглеродные датировки раннекерамических поселений — 8–7,2 тыс. лет назад.

Статуэтки и посуда из поселения Краново (Болгария)

Древнейшие неолитические поселения Болгарии сосредоточены на обширных депрессиях, расположенных между отрогами Балканских гор: в Софийской, Казанлыкской котловинах, на Фракийской низменности. Крупные неолитические поселения Караново и Азмашка-могила лежат на севере Фракийской низменности. В этих поселениях, датированных 7,5–6,2 тыс. лет назад, обнаружено много зерен пшениц и бобовых.

Ранненеолитические поселения на территории Румынии находятся преимущественно в долинах рек, пересекающих Нижнедунайскую низменность. Эти поселения, относящиеся к археологической культуре Криш, основаны 6,7–6,2 тыс. лет назад. Главным в хозяйстве было земледелие и скотоводство: обнаружены зерна однозернянки, кости крупного рогатого скота. Поселения культуры Криш расположены в долинах рек, пересекающих волнистую равнину Молдовы на востоке Румынии. Особенность этих поселений — высокое содержание диких животных.

В составе керамики ранненеолитических памятников Балкан наряду с нарядной расписной посудой присутствует грубая кухонная. Эту керамику обычно украшали отпечатками краев раковин или прямыми прочерченными линиями.

6,7–5,8 тыс. лет назад на огромных пространствах Европы распространилась так называемая культура линейно-ленточной керамики. Поселки состояли из нескольких домов прямоугольной формы. Хозяйство имело ярко выраженный производящий характер, основу его составляли земледелие (однозернянка, эммер, ячмень) и скотоводство (с преимущественным разведением крупного рогатого скота). На всех поселениях этой культуры встречается однотипная керамика: небольшие горшки из сероватой глины, украшенные линиями и отпечатками гребенчатого штампа.

В южных районах европейской части СССР в раннем голоцене мезолитические стоянки концентрировались в долине Днестра, в степях Южной Украины, в пойме нижнего Днепра, в Крыму. Охотничья добыча здесь включала тура, бизона, лося (в более северных районах), лошадь и тарпана. Некоторые стоянки (Мирное и Белолесье к западу от Одессы) достигали значительных размеров. Характер каменного инвентаря дает основание считать, что жители мезолитических поселений были прямыми потомками позднепалеолитических людей, живших здесь в конце плейстоцена.

Примерно 8–7,5 тыс. лет назад в Северном Причерноморье устанавливаются условия климатического оптимума. Светлые лесостепные дубравы, содержащие исключительно высокую биомассу, проникают далеко на юг. Зарождается керамическое производство. По сходству изделий из керамики здесь выделена буго-днестровская культура. 7,5–6 тыс. лет назад хозяйство поселений, располагавшихся обычно на пойменных террасах, имело присваивающий характер: основу его составляли охота на косулю, благородного оленя, кабана, лошадь, лося, а также рыболовство и собирательство — культурные слои стоянок буквально наполнены створками раковин беззубки. Наряду с этим в составе фауны обнаружено небольшое количество костей домашних животных (свиньи, коровы). На керамике найдены отпечатки культурных злаков: эммера, однозернянки, спельты, ячменя, проса. Расположение стоянок на низких залесенных поймах практически исключает вероятность продуктивного земледелия или скотоводства. Находки костей скота и отпечатки злаков — указание на экономические связи с земледельцами и скотоводами, жившими неподалеку. О существовании таких связей свидетельствует и керамика. Большая часть керамических черепков, найденных на буго-днестровских стоянках, украшена линиями, отпечатками краев раковин или же гребенчатым штампом, имитирующим раковины. На некоторых буго-днестровских памятниках обнаружена линейно-ленточная керамика.

Широко распространилось производящее хозяйство на юго-западе Русской равнины 6 тыс. лет назад. На западе Одесской области и на юге Молдавии появились поселения культуры гумельница. Одновременно или несколько позже на волнистых равнинах Молдовы, на Волыни, в Молдавии, Подолии и в бассейне среднего Днепра возникли поселения трипольской культуры. Хозяйство «зрелого» триполья было основано исключительно на земледелии и скотоводстве.

Трипольские земледельцы сеяли пшеницу, ячмень, просо, бобовые. В скотоводстве преобладало разведение крупного рогатого скота. По расчетам С. Н. Бибикова, численность отдельных трипольских поселков достигала 500 человек, а площадь обрабатываемых угодий — 250 га.

Северная Африка

В начале голоцена на севере Африки появились поселения капсийской культуры, слои которых переполнены створками раковин, преимущественно гастропод. Встречаются эти памятники на побережье Средиземного моря (типичный капсий) и в районах, удаленных от моря, — на равнине Сетиф, на северо-западе Алжира (верхний капсий). Радиоуглеродное датирование позволило установить, что типичный и верхний капсий существовали параллельно, их возраст 9,5–6,5 тыс. лет.

Палинологический анализ и определение древесных углей показывают, что поселения капсийской культуры размещались на облесенных ландшафтах. Так, на равнине Сетиф произрастали ясень, ольха, кедр, дуб, боярышник, спаржа, можжевельник, алеппская сосна. Следовательно, климат региона был более влажным, чем теперь.

Судя по большому числу памятников, а также по мощности культурного слоя, плотность населения в капсийскую эпоху была довольно высокой. В хозяйстве большое значение имел сбор моллюсков и растительной пищи, а также охота на крупных и мелких млекопитающих: антилопу, диких быков, реже на лошадь и муфлона.

Неолитические культуры распространились на севере Африки 6–4 тыс. лет назад. Эта территория разделяется на три широтные зоны: сафаро-суданскую, средиземноморскую и капсийской традиции, занимающую промежуточное положение.

Данные, недавно полученные французскими археологами на юге Сахары, в бассейне реки Нигер, позволяют считать, что керамику здесь изготавливали уже более 9 тыс. лет назад. Для культурного слоя стоянки Темет, перекрытого озерными отложениями, получена дата 9550±100 лет назад. Керамика сочетается здесь с каменной индустрией микролитического типа. В хозяйстве преобладает охота, рыбная ловля и собирательство. Возникновение поселений этого типа связывается с гумидной фазой, проявившейся в бассейнах Чада и Нигера 10—8 тыс. лет назад. Неолитические поселения Сахары были связаны со сложной гидрологической сетью, существовавшей в то время. Эксплуатация водных ресурсов была важнейшим элементом неолитической экономики этого региона.

Поселение Амокни, расположенное на гранитных выходах в западном Хирафоке, типично для сафаро-суданской зоны. Оно датировано временем 7–5 тыс. лет назад. Спорово-пыльцевой анализ указывает на существование растений, характерных для умеренного пояса, — березы, ольхи, вяза, лещины, вероятно произраставших на плоскогорьях, а также тропических (мирт, акация). В слое, датированном 8 тыс. лет назад, обнаружено зерно злака. Фауна представлена исключительно дикими видами: антилопой, кабаном, овцами, быками. Много костей рыб, остатков рептилий, речных моллюсков.

В 4-м тысячелетии до н. э. на нагорье Центральной Сахары Тассили и’Аджер возникли скотоводческие культуры бовид и тенер. Поздняя фаза первой культуры (2,9–2,5 тыс. лет назад) характеризуется знаменитыми «фресками» Тассили. Основой хозяйства было разведение крупного рогатого скота, существенное значение сохраняла охота при помощи лука и стрел.

Много стоянок обнаружено на территории ливийской Сахары. Палеогеографические исследования показывают, что большая часть стоянок 10—7 тыс. лет назад располагалась на берегах обширных озерных бассейнов, образовавшихся у подножия массива Тибести. Судя по отложениям, берега озер были покрыты лесами, состоявшими из сосны, березы, ольхи, липы, дуба. Возвышенные участки занимали заросли средиземноморской маквиссы с участием сосны, кедра, акации, вечнозеленого дуба, оливы, фисташкового дерева. Около 7 тыс. лет назад началась аридная фаза, сопровождавшаяся осушением озер.

Промежуточное положение занимают памятники неолита с капсийской традицией. Палеоботанические анализы позволяют восстановить растительность, покрывавшую наиболее увлажненные участки побережья Северного Марокко. На основании анализа археологического и палеоэкологического материала французские исследователи приходят к выводу, что неолитические стоянки этого района были сезонными стойбищами скотоводов, которые жили здесь с весны до поздней осени. Более 70 % определенных костей млекопитающих принадлежит козе, овце. Помимо этого, здесь обнаружены кости крупного рогатого скота, свиньи. Из диких установлены газель, антилопа, лиса, а также рептилии и птицы. В культурных слоях обнаружено большое количество раковин гастропод. Сходная хозяйственная структура была характерна для всего неолита с капсийской традицией.

Наиболее северная неолитическая зона ограничена побережьем Северной Африки — от Северо-Западного Марокко до Северного Туниса. Эта область входит в ареал распространения культуры керамики импрессо, известной повсеместно на берегах Средиземного моря в 7—6-м тысячелетии до н. э.

В наиболее ранних памятниках культуры импрессо на севере Африки присутствуют кости домашних овцы и козы. Несколько позже появляются кости крупного рогатого скота. Наряду со скотоводством важным источником пищи оставалась охота на бовидов, антилоп, муфлонов, кабанов и даже на слонов. Хозяйственное значение имел сбор моллюсков. Было развито и морское рыболовство.

Большое число археологических памятников голоценового возраста обнаружено в прибрежной зоне Западной Сахары. Это остатки поселений и погребений на дюнах. Наиболее ранние памятники (эпипалеолит) датируются временем 10,5–6 тыс. лет назад. Интенсивное заселение прибрежной зоны происходило вслед за нуакшоттской трансгрессией — 4–2,5 тыс. лет назад. Хозяйство прибрежных поселений было основано на эксплуатации ресурсов моря.

В последние годы были получены данные относительно заселения и палеогеографических условий долины Нила в позднем плейстоцене и голоцене. В развитии позднепалеолитических культур этого региона выделяют три стадии: раннюю, среднюю и финальную. Ранний эпипалеолит в хронологическом отношении соответствует 20–16 тыс. лет назад. Он представлен куббанской, фахурской, халфской и эдфуской культурами. Наибольший интерес представляет куббанская культура, выделенная на основании изучения ряда стоянок открытого типа в районе Вади Куббания на левом берегу Нила, близ Асуана. Памятники расположены на берегах небольших бассейнов старичного типа. На протяжении времени существования поселений климат был полупустынным. По берегам водотоков распространялась растительность типа саванны (с акацией и тамариксом). В этих биотопах могли обитать бовиды. Основными источниками питания были рыбная ловля и сбор моллюсков.

Памятники фахурской, халфской и эдфуской культур расположены в Верхнем Египте, между Эспой и Вади Хальфа. Индустрии этих фаций в основном микролитические, различаются по ряду типологических признаков.

Поздний эпипалеолит соответствует раннему голоцену (10—5 тыс. лет назад). Как показали палеоботанические данные, начало голоцена в рассматриваемой области ознаменовалось засухой, сопровождавшейся широким развитием эоловых процессов. Приблизительно 9,5–6,7 тыс. лет назад преобладали гумидные условия.

Помимо долины Нила, культуры позднего эпипалеолита обнаружены в Файумской котловине, в оазисе Сива и в районе Набта-плайа. В составе фауны присутствуют тур и газель. Большая часть пищевых потребностей удовлетворялась за счет эксплуатации водно-болотных ресурсов (рыбной ловли, сбора моллюсков) и охоты на мелких млекопитающих: ежей, зайцев, мангустов, диких котов, шакалов.

Наиболее ранние неолитические культуры Восточной пустыни Египта датируются 8–5,5 тыс. лет назад. Ранненеолитические поселения Набта-плайа расположены на берегах водоемов. Индустрия сохраняет микролитический характер; появляется керамика раннехартумского тина. Переход к производящему хозяйству знаменуется разведением мелкого и крупного рогатого скота, а также культивацией ячменя.

Северное Средиземноморье

Берега Северного Средиземноморья, а также многие острова были заселены на протяжении позднего плейстоцена и голоцена. На Адриатическом побережье Югославии имеется несколько пещер (в том числе Црвена Стена в Черногории), где мезолитические (раннеголоценовые) слон залегают поверх эпипалеолитических (позднеплейстоценовых). Хозяйство мозолитических обитателей этого района было основано на охоте (благородный олень, кабан, серпа, заяц) и на собирательстве.

Та же картина наблюдается на побережье Лигурии (Италия, Франция). В голоцене там развивается мезолитическая культура кастельново, хозяйство которой было основано на охоте на крупных (тур, кабан, благородный олень) и на мелких (лиса, рысь, кролик) млекопитающих. Аналогичные многослойные пещерные поселения известны и на Средиземноморском побережье Испании, например пещера Косина в Валенсии.

Наряду с развитием древних традиций в средиземноморском мезолите появляются стоянки типа раковинных куч — многометровые толщи спрессованных раковин моллюсков, перемежавшихся с углистыми прослоями, остатками жилищ, хозяйственных ям и погребений. Группа стоянок такого типа, хозяйство которых в большей мере было основано на сборе даров моря, расположена к северу от Лиссабона.

В 6-м тысячелетии до н. э. в Северном Средиземноморье начинается эпоха неолита. Наиболее ранние из известных здесь археологических памятников, содержащих керамику, основаны 7,7–7,5 тыс. лет назад. В ряде случаев твердо установлено, что средиземноморский неолит вырастает непосредственно из мезолита. Особенно явственно это прослеживается на Адриатических побережьях Югославии и Италии. В югославских пещерах Црвена Стена, Зелена Нечина слои раннего неолита залегают непосредственно над мезолитическими. Каменная индустрия и хозяйство не изменяются по сравнению с эпохой мезолита. Единственное отличие — появление керамики. Здесь встречаются обломки низких сосудов и шаровидных ваз, украшенных линиями, вдавлениями и рядами отпечатков, сделанных краями раковин Cardium. Такие отпечатки находят практически во всех ранненеолитических памятниках на берегах Средиземного моря. По названию этого моллюска выделена культура кардиум (ее называют иногда импрессо, от итальянского impresso — отпечаток).

На Средиземноморском побережье Франции наиболее ранние стоянки с керамикой кардиум — пещеры Фон-де-Пижоп и Газель (нижний слой) — датированы по радиоуглероду. Хозяйство их носило смешанный характер. Охота на лесных млекопитающих (благородного оленя, кабана, косулю) сохраняла большое значение. Наряду с этим имеются бесспорные доказательства существования скотоводства с преимущественным развитием мелкого рогатого скота, до 25 % определенной фауны принадлежит овце (козе). По крайней мере в двух случаях на ранненеолитических стоянках найдены обугленные зерна пшениц. Обнаружены многочисленные песты и зернотерки, но они могли употребляться и для обработки дикорастущих растений. Во всех ранненеолитических слоях найдена керамика — черепки шаровидных сосудов, часто суживающихся к горлу.

Поселения примерно того же времени обнаружены на побережьях Испании и Португалии, а также на островах: Сицилия, Сардиния, Корсика, Мальта. Единственное, что сближает все ранненеолитические поселения в Средиземноморье, — это орнаментальный прием, с помощью которого украшали сосуды (ряды отпечатков раковин кардиум). Имеется некоторое сходство и в хозяйстве ранненеолитических поселений: большую роль играли присваивающие отрасли (охота, рыболовство, собирательство даров моря). В некоторых районах (в частности, на побережье Франции) заметную роль играло скотоводство. Земледелия, по-видимому, в те времена не знали.

Существует несколько гипотез относительно происхождения культуры кардиум. Испанский археолог П. Боск-Химпера считал, что она оставлена одним народом, некогда расселившимся на Средиземноморском побережье. Открытия последних лет ставят под сомнение эту гипотезу. Слишком очевидна во многих случаях связь раннего неолита с местными мезолитическими традициями. Кроме того, ранний неолит в разных областях Средиземноморья сильно различается; связывает лишь кардиумная орнаментация.

Надо полагать, эта общая черта не случайна. Она отражает какую-то духовную связь или, скорее всего, общие религиозные представления, возникшие в среде охотников, рыболовов и собирателей на пороге перехода к скотоводству и земледелию. Вспомним, что похожая орнаментация встречается на керамике раннего неолита Киликии, Греции, Балкан, на посуде охотников и рыболовов буго-днестровской культуры в лесостепях Русской равнины.

Кавказ