Пленники Зоны. О возвращении забыть

Духота плотной завесой встретила вошедшего – казалось, кислород кончился. Топорков быстро прошел к своей койке, положил гарнитуру на подушку, схватил бутылку «Архыза» и поспешил на выход. На солнце, стоящем в зените, палатка нагрелась как печка-буржуйка, несмотря на масксетку и перистые облака, периодически затмевающие лучи светила.

Бойцы роты спецназа, которой командовал Топорков, расположились в ста метрах рядом, по шатрам, дрожащим на ветру. Те, что шли в этот рейд, отобранные командиром, временно «квартировали» в его палатке. Так распорядился сам Топорков.

Уже не раз Никита выслушивал вопросы ребят, их сомнения и размышления по поводу предстоящей операции. К своим сомнениям добавились новые – обдумывал те нестыковки, которые он ранее и не заметил.

Почему одни офицеры, да еще такого ранга? Тащить груз-установку, совместив роль грузчиков и провожатых? Два лейтенанта, сержант, капитаны, майоры, подпол в отставке, полковник. Не жирно для чернорабочих-то?! А пешеходами топать по горной зеленке целые сутки с грузом, да еще все время вверх? Без вертушек, без доставки воздухом! Почему?

Можно легко и быстро – одного «мишку» да пару «крокодилов» в прикрытие, бац, и через час на месте. Нет же, пешочком по пересеченке, почти с полцентнером за спиной, сквозь сферу влияния бандформирований президента ЧРИ Садулаева. А там и до басаевских владений недалеко. Писец!

Но, видимо, все эти спутниковые слежки, радиолокационное шунтирование и прочая шпионская дребедень чем-то мешали и ставили успех операции под удар. Ясен перец, сотню кэмэ незаметно не пролететь над Чечней! Две тысячи шестой год на дворе. Разгар Второй чеченской прошел, режим КТО еще никто не отменял, хотя президент не раз заикался про его окончание. Заикался! Хм, скоро тут все заиками станут либо третья образуется плавно. Тьфу, е-мое.

Никита отпил из бутылки воды, смахнул пот со лба и направился в сторону отдельного ряда палаток. Навестить своих пацанов, попрощаться перед рейдом и дать ЦУ «замку» на время своего отсутствия.

С запада надвигалась синева, обещался быть дождик и, может статься, с грозой. Очень некстати, если затяжной в рейд, но такой нужный сейчас, в жаркий, душный день двадцать четвертого апреля…

* * *

– Отделение. Слушай вводную. Группе особого назначения, позывной «Шурави», в составе одиннадцати боевых единиц скрытым маршем выдвинуться в ноль часов ноль минут местного времени на грузовом тентованном «Урале» военмедчасти в район вертолетной площадки. В кузове расположиться по варианту «шпроты» для исключения возможного отслеживания техники и личного состава, а также дополнительного обеспечения конфиденциальности операции. По пути следования грузовика на борт будет принято отделение «трехсотых» с санинструктором. Это наши ребята-срочники, бутафория. Видимость перевозки раненых до вертушки. В ноль часов тринадцать минут должны произойти перегрузка «трехсотых» в Ми-8 и его отлет в северном направлении.

Ваша первая не боевая задача – полная маскировка «шпротами», соблюдение строжайшей тишины и имитация порожнего транспорта. «Урал» убывает обратно, в расположение части. В ноль часов 55 минут при его остановке на повороте к трассе на Итум-Кале после сигнала водителя произвести высадку группы и спешным марш-броском покинуть транспорт путем внедрения в лесной массив на юго-юго-запад. Через четверть часа произвести передислокацию группы в боевой порядок и следовать по указанному маршруту. И далее…

Группе боевое задание. Выйти с грузом и подопечным гражданским лицом в точку назначения: Борзойский район, высота восемнадцать девяносто восемь у границы с Ингушетией. Обеспечить безопасность сопровождения груза и штатского, помощь в монтаже и охране объекта, его маскировку и дальнейший вывод штатского с доставкой в лагерь. Избегать контакта с местным населением, в бой не вступать. Во избежание демаскировки группы – действовать на уничтожение объекта угрозы. В случае силового прерывания рейда и угрозы группе – любым способом пресечь и ликвидировать объект угрозы. Использовать только бесшумные методы боя. Полная тишина в эфире, курение, принятие пищи и любые физиологические отправления без ведома командира запрещены. Привалов на рейде по плану два. Следов не оставлять.

Рогожин медленно обводил внимательным взглядом каждого в шеренге. В стороне стояли генерал, начштаба и столичный полковник. Такой же холеный и лощеный, как и при знакомстве в штабе. Тяжелое стрелковое оружие лежало на полотне дорнита перед бойцами, а элементы груза «Z», хорошо упакованные в цинки и блоки с мягкой обводкой, находились на земле позади шеренги. Члены ГОНа стояли в полной амуниции и снаряге, отчего казались толстыми фантастическими десантниками. Черно-зеленые тактические шлемы-сферы с усиками гарнитуры связи, темный камуфляж (на некоторых, включая Никиту, «афганки-горки»), разгрузочные жилеты, набитые до отказа, рюкзаки, армейские берцы (на Топоркове и у Холода – высокие, но легкие кроссовки, а рядом приготовленные маскхалаты типа «леший»). Будто парашютисты перед прыжком.

– Первым звеном в цепи идет снайпер – капитан Коробков. Это наш авангард. Следующим с отставанием в триста метров иду я. За мной радист, дальше пулеметный и гранатометный расчеты. Затем военврач, штатский, Козуб, майор Семаков, замыкает группу капитан Будынник. Дистанция всем тридцать метров, но в пределах видимости впереди идущего. Вторым номером, зачисткой, на расстоянии триста метров майор Топорков. Капитан Будынник? Не забываем про зад и согласовываем в обязательном порядке установку любых минных заграждений. Ясно?

– Так точно.

– В связи с тем, что по пути следования ГОНа местность сложнопересеченная и, по нашим предположениям, свободная от минно-взрывных сюрпризов, Будынник идет замыкающим. Дальше. Я назначен командиром ГОНа и всей операции. В случае моего выбытия командование переходит к майору Топоркову, меняющему арьергард и место в цепи. Соответствующий инструктаж с ним проведен. Далее не по старшинству званий, а по опыту рейдов и знанию местности – капитан Коробков. Вопросы есть?

– Разрешите вопрос, товарищ полковник? – Будынник смахнул уже откуда-то взявшийся еще до рейда пот.

– Да, кстати, – Рогожин обвел прищуренным взглядом группу, – никаких званий и фамилий в обращении и в эфире. Только псевдонимы и прозвища. Это я поясняю чужим в группе. Понятно?

Бойцы закивали.

– А у кого нет? – отозвался ученый, облаченный в камуфляж поверх своего свитера.

– У кого нет, сейчас присвоим, – шепотом пошутил Ден, улыбнувшись соседу по шеренге.

– Отставить смешки. – Рогожин чуть поморщился и жалостливым взглядом окинул штатского: – Не возражаете, если на время операции позывной присвоим вам как производную от фамилии?

Холод и Никита хохотнули, Козуб скривился в усмешке. Ученый сначала выпрямил осанку, затем густо покраснел, поправляя очки.

– Как скажете… командир, – пробубнил Мешков.

– Отлично! – Полковник сложил руки крестом на груди, на оттопыренной разгрузке. – Я просил вас очки сделать на резинке и взять запасные. Вы выполнили приказ?

– Да… Так точно, товарищ… – замялся ученый.

– Хорошо. Так. Капитан, – обратился командир к Будыннику, – какой вопрос был у вас? Слушаю.

– Растяжки везде ставим на тропе по ходу группы? Ну как обычно?

– Отставить, капитан, как обычно. За тобой Истребителю фантомом маячить, а ты его подорвать уже хочешь? Этак он, пока твои ловушки вычислять да обходить будет, свои задачи профукает, – Рогожин взглянул на Топоркова, – да, Истребитель?

– Так точно, командир. Я сам понатыкаю, где посчитаю нужным. Специально взял датчики движения и заряды.

– Молодец, майор. Если что, у Будынника с собой тротиловые стержни, на привале соорудишь «ежиков». – Полковник повернулся и медленно зашагал вдоль шеренги по фронту.

– Есть.

– Итак. Прошу запомнить и не путать в рейде. Первый номер – снайпер дозора, капитан Коробков. Позывной Холод. Услышите в наушниках «холодно», «горячо», «тепло», как в той детской игре, – это он ведет нас соответственно уровню опасности. Дальше. Мой позывной для всех в этом рейде – Запал. Стрелок-радист Пыть-Ях, наше тяжелое прикрытие – пулеметный расчет с РПК Баллон и гранатометный расчет Орк. Нашему военврачу логично присвоим позывной Доктор, за ним… э-э… Мешок, его прикрывает Козуб.

Офицеры чуть не заржали, но хлопок в ладоши генерала, стоящего со свитой метрах в десяти справа, вмиг выключил смех и потеху.

– Козуб. Вас там, в СБУ, как величали?

– Полковник, я уточню. Я из спецназа СБУ, а не аналитик с этажа повыше. Зовите меня Подполом, не обижусь.

– Хорошо. Все слышали? Идем дальше. За Подполом дистанция 30 метров – майор Семаков. Ваш позывной, майор?

– Ну-у, – Семаков замялся, – можно Сема.

– Не пойдет. Отставить! – Рогожин осмотрел внешность химинженера и добавил. – Сема – есть уже такой в роте Топоркова. Предлагаю просто Химик. Согласны?

– Командир. И Химик не пойдет. Такой уже есть, – прервал Рогожина Козуб, – прошу не уточнять, но Химик – мимо.

– Странно. Ну, лады, – Рогожин удивленно выпятил нижнюю губу, – предлагайте вы.

– Фотон.

– Пойдет. Записали в мозжечках, бойцы? Фотон. Так. Капитан Будынник. Ну, капитан у нас фигура известная – Тротил. Объяснять не надо?

Улыбки по шеренге.

– Ну и мой зам, он же второй номер звена снайперов, наше прикрытие и зачистка – майор Топорков. Позывной Истребитель.

– Ла-5 или МиГ? – съязвил Козуб, ковыряясь языком в зубах, не глядя, но почувствовав, как Никита заиграл желваками.

– Истребитель всяких уродов на этой грешной земле! – твердо и жестко проговорил Рогожин, вперившись холодным взглядом в Подпола. – Кто-то нечетко расслышал позывной моего заместителя по боевой части?

«Вот так-то, хохол! Получил?» – подумалось почти каждому в строю. И это было правильно. «Орел, командир».

Сверив карту маршрута с картой каждого бойца ГОНа, убедившись в отсутствии телефонов и прочих электронных устройств, при этом отправив Мешкова отнести свой мобильный в палатку, полковник доложился о готовности отряда к выполнению боевой задачи. Штаб согласовал рейд. Генерал лично пожелал группе успеха, дал короткие напутствия и заверил, что связь независимо от погоды, форс-мажора и времени суток будет стопроцентная и постоянная. Прошел дождь без грозы, снова стало душновато. Вечер приказал долго жить, и наступили сумерки.

Бойцы приободрились. Сытые, выспавшиеся, получившие оружие на выбор, круглые вознаграждения на счета и убежденные в легкости и непродолжительности операции, они шутили, курили и верили в обыденность похода.

Только не нравились Никите лица Козуба, ученого и самого генерала. Сухие, строгие, озадаченные.

«Ну ладно, там посмотрим».

– Группа, на выход.

* * *

Загрузка в тентованный «Урал», впритык друг к другу, оружие вдоль тела – поместились без проблем. Вариант «шпроты». Тряслись в позах «лежа» по грунтовке четверть часа и, когда уже ученого начало было мутить, остановились. К ним, точнее, на них санитары и военврач с погонами лейтенанта погрузили носилки «трехсотых» – отделение якобы раненых срочников. Стало душнее, тяжелее и теснее. Колеса «Урала» намеренно перекачали сверх нормы давления, ночь сгущала все косяки и детали, а БТР сопровождения гудел впереди метров на двадцать, оставляя во мгле за собой грузовик. Еще полчаса езды, но уже половину по трассе. Стоп. Аэродром дислоцирования соседней дивизии. Проверка машины, документов. Все якобы тип-топ. Сержант с размытыми очертаниями лица в капюшоне и плаще. Заглянул под тент. Кивнул. Хмыкнул. Соскочил с борта.

Проехали сотни две метров. Шум винтов. Судя по звуку – Ми-8. Санитарный. Куцее освещение. Специально от снайперов, ракет и лишних глаз.

Уф-ф. Полегче стало, когда выгрузили «трехсотых». Летите, пацаны, на Большую землю, выздоравливайте, поправляйтесь!

«Урал» взревел, развернулся и, подцепив эскорт в виде бэтээра прикрытия, попер с аэродрома прочь. В темень гор.

* * *

– Товарищ генерал. Шурави отгрузились, вышли в зеленку, встали в цепь. Четко по времени, без эксцессов, – доложил Мохов, привстав с раскладного стульчика и зажав в кулаке усик гарнитуры связи.

– Хорошо, капитан! – генерал вскинул руку, глянул на командирские. – Час ноль-ноль. Хорошо. Удачи, ребята!

* * *

– Я Холод. На месте. Холодно. Готов.

– Истребитель на точке. Чисто. Готов.

– Вас понял. Принято. Выдвигаемся, парни.

* * *

– Товарищ генерал, разрешите обратиться к товарищу полковнику?

– Разрешаю.

– Полковник. Вы до сих пор уверены, что ГОН не нужно было усилить отделением грузчиков? Тащить по пересеченке и горам ночью по 45 кэгэ – это утопия, чистой воды загон.

– Товарищ начштаба, я неоднократно докладывал и мотивировал всем членам оперативного штаба о причинах максимальной грузоподъемности и минимизации состава группы. Не вносите сомнения и сумятицу в ход… э-э… вот уже как час начавшейся операции. Спасибо за понимание!

– Я понял вас, полковник. И насчет огневой поддержки с воздуха тоже причины в минимизациях и максимизациях?

– Товарищ…

– Юрий Владимирович. Ну нельзя привлекать в район марш-броска и точки назначения никакого внимания. Мы уже сталкивались ранее с неприятными сюрпризами, да и вы сами знаете, какой аппаратурой, техникой, связью и видами огневого поражения зачастую обладает противник. Мы действительно свели до минимума привлечение внеоперационных сил, провели мероприятия по дезинформации и дублированию корректировки, внедрению параллельных задач и контрдиверсионным действиям. В распоряжение группы и так привлечен штурмовой вертолет, готовый в течение нескольких минут оказаться там и поддержать огнем. Да, понимаю вас, только один раз и в самом худшем случае, но и вы поймите меня, им и выбраться оттуда нужно и должно тихо, скрытно, чтоб никто и никак не догадался, не узнал, не нашел установку и место ее закладки. И это в регионе проведения КТО, районе, подвластном бандформированиям Садулаева и Басаева. Вы должны понимать это в первую очередь как начальник штаба разведки армии.

– Гм… Ну… я понимаю. Хочу понять.

– Кстати, полковник. Что у нас с разработкой спецоперации по блокированию и ликвидации президента ЧРИ Абдул-Халима Садулаева? Как идет подготовка? Внедрение агента прошло месяц назад, какие новости есть? А то ведь и группа «Шурави» ушла в тот район. Докладывайте…

Глава 2

Зона. Апрель 2016 года

Вот уже полчаса все клиенты бара «Теплый стан» вместе с хозяином заведения Кузбассом и его помощником Творогом прямо в центре зала распекали в пух и прах тщедушного забулдыгу. Матерная ругань, угрозы, критика и даже плевки и оплеухи сопровождали диалог двух десятков людей с каким-то бомжом, ссутулившимся на грязной табуретке, будто приговоренным к казни. Вокруг него, как инквизиторы возле голгофы, столпились приверженцы различных группировок: «Анархии», «Отваги», «Силы», «Чести и Совести», вольные сталкеры и представители «Правопорядка», сомнительные личности из бандгруппировок и пришедшие в эти дни в Зону новички. Почти все буквально глумились над беднягой – чумазым, обросшим, вонючим сталкером по прозвищу Бродяга, только что вернувшимся с АЭС. И только троица VIP-гостей за ширмой почти не проявляла интереса к происходящему и не принимала участия в общей потасовке и поругании. Их непринужденные беседы, манеры, дорогой прикид, а также новенькие РЗК защитного цвета а-ля НАТО внушали, наверное, уважение, неподдельное удивление и волнение, некую весомость в обществе извне, но никак не здесь. Поэтому на них здесь особо никто не обращал внимания, как, впрочем, и они на окружающих. Хотя уши их отлично настроились на волну заведения и впитывали всю информацию. Изысканная дорогая закуска за их столом явно не нравилась женщине, но голод – штука неразборчивая! Она морщилась, но ела и пила наравне со своими спутниками – двумя мужчинами.

Последние лет пять с подачи «Правопорядка» представителям всех группировок, кроме военных и, конечно, «Бастиона», разрешалось посещение двух баров Зоны (из пяти существующих). Даже наемники иногда захаживали сюда, зная, что их никто не терпит и не хочет здесь видеть. «Бастион» был вне закона всю историю Зоны, ну а военных боялись, точнее, избегали все. Прежде всего из-за того, что они представляли власть извне и законы «НовоАльянса», разделившего Зону на сферы влияния – украинскую, белорусскую, российскую и натовскую. Ребята в оранжевой униформе из «Правопорядка» представляли силу, власть и какой-никакой порядок внутри Зоны. Понятно, что втихаря и неофициально от «НовоАльянса», но, говорят, связи и блат у них были и извне. Короче, местная полиция. Никто их не игнорировал, но и по струнке не ходил – «Правопорядок» в силу существования исключительно за счет местных налогоплательщиков и отсутствия своих боевых формирований зря по мозгам не стучал, на пятки не наступал. Так, по мелочи, но такой необходимой в Зоне: грабежи в «мирной» полосе, драки, ущерб, нарушение покоя и жизнедеятельности, должники, отморозки и так далее. Не вернул задолженность и не оформил отсрочку – «Правопорядок» найдет, стрясет или доставит к заемщику. Или появится какой-нибудь безбашенный, крыша съехала, и давай мочить всех, кто попадется, или жечь Зону, крошить собственность – это тоже во власти «Правопорядка».

Итак, шум и гам вокруг сталкера, вернувшегося из центра Зоны, начали утихать, рой вокруг него распадаться, а негатив исчезать в дыму курева и полусумерках заведения. Причиной столь резкой перемены отношения к нему явилось вполне вразумительное и правдоподобное изложение его злоключений в сердце Зоны и хотя и не вполне доверительное, но осмысливание рассказа. Точнее, какой-то страшной сказки.

Потревоженный улей еще гудел неопределенное время, но интерес сталкеров к бедолаге пропал. Все разошлись, продолжив трапезу с распитиями и обсуждая услышанное.

– Что скажешь, Творог? Можно верить этому бедолаге? – спросил Кузбасс, занимая свое место за стойкой бара.

– Да вроде похоже на правду, хозяин. Не-е, не брешет. Вижу насквозь. Вот только ужасы какие бачит, это напрягает. Не слышал такого еще. Со времен всех трех Вспышек, – помощник лениво протирал стаканы видавшей виды тряпкой, – всяко бывало, но чтоб потерять весь отряд опытных сталкеров, достичь Великого «О» и так глупо и херово подставиться? Не знаю, хозяин. С таким проводником, как Зональщик, и матерым Корсаром так влипнуть?! Хрен его знает.

– Вот-вот! А выбрался с АЭС только этот дрищуган, еще недавно в отмычках бродивший! Как так-то? Плохо мне, Творог, верится в концовку этой истории. Ой, плохо! Ты вот что… – Кузбасс прищурился, глядя в зал и раздумывая, – дуй к Пятерне, расскажи ему вкратце… нет, подробно расскажи все. Пусть покумекает, че почем, хоккей с мячом. Знаю, заинтересуется он этим. Любит такие клубки распутывать. Выйдет на меня, обмозгуем, че да как! Понял?

– Не-а, хозяин.

– Еп… Во тупорылый! Короче, не твое дело мысли швырять да планы строить. Чеши к Пятерне.

– А если спросит, почему именно к нему?

– Не спросит. Он у нас головоломщик, ему мозговать.

– Ага. Понял, хозяин. Лечу…

Творог исчез за перегородкой, оттуда послышались шум возни и лепет.

– И давай пулей. А то к ночи Выброс ожидаем. Намордник прихвати, чучело, – добавил через дощатую стену Кузбасс, – и подарок для Пятерни. Бомбу пива возьми. «Арсенальное» бери, слышь, Творожок. Оно еще не просроченное…

– Понял, хозяин. Все, я убег.

– Лады, – шепнул Кузбасс, вытер волосатым кулаком рот, хлебнул воды, пополоскал, проглотил и уже в зал крикнул громко: – Бродяга, цоб-цобе ко мне.

Через десять минут замученный, грязный, полуживой сталкер, держа горящую свечку в одной руке, а ключ от каморки второго этажа в другой, попер к лестнице.

– И номер мне там не спали, чучхелла! – бросил ему вдогонку Кузбасс, барабаня пальцами по столешнице стойки.

Снова бар огласил его бас, извещающий о свежих колбасках, холодном пиве, золотой вобле и самых низких ценах в Зоне.

* * *

Пятерня сидел на бочке, закрыв один глаз и почесывая серую щетину на шее и щеках крупной мозолистой ладонью. Татуировка на тыльной стороне кисти в виде сжатого кулака (ей главарь наемников был обязан кличкой) говорила сама за себя. Спортивного телосложения атлет немногим за пятьдесят, в прошлом преподаватель физкультуры в одном из универов Калининграда, сколотил группу «диких гусей» численностью пять человек вместе с ним, шефом. Их визитной карточкой являлась тату на кисти правой руки каждого, а на деле – жестокость, сравнимая с пепелевцами, и бескомпромиссность принятия решений, чаще всего через трупы. Даже бандюки побаивались эту пятерку наемников. Они не слыли искателями удачи, легкой наживы и прямых открытых операций. Пятерня и его парни зачастую действовали не напрямую, но дерзко и жестко.

Месяц назад, например, «Правопорядок» объявил тендер на поиск двух туристов из Сербии, пропавших в Зоне, – богатой пожилой пары, тратившей свои миллионы на туры по миру и посещение необычных мест на планете. Наняли через Кузбасса проводника, неплохо оплатили все услуги и снарягу, набросали маршрут в Неман и ушли. Что-то, видимо, ценное оставили в сейфе на «Теплом стане». Проводник слыл далеко не новичком. Но… Прошла неделя вместо запланированных трех дней – от них ни слуху ни духу. Еще через три дня «Правопорядок» засуетился. Выполняя свои прямые обязанности, занялся их поиском, попытками связи с отдаленными постами и смежными группировками – короче, объявил шухер. По окончании второй недели (КПК туристов молчали) тендер на их поиск выиграл Пятерня, хотя, например, у Султана и у «Силы» были свои виды. Десяток известных сталкеров тоже закинули удочку. Короче, наемники не без отката получили карт-бланш и зеленый светофор. На кону светились пятьдесят тысяч зелеными, артефакт «звезда» и проценты «сколько не жалко» с благодарности от потерпевших. Конечно, в случае их возвращения на базу. Живыми!