Пленники Зоны. О возвращении забыть

Третья. Доставка военконсультантов Мешкова и Козуба в точку назначения.

Четвертая. Обеспечение охраны и безопасности груза и военконсультантов по маршруту рейда и в точке назначения.

Пятая. После доставки груза – обеспечение полной его маскировки.

Шестая. Обеспечение успешной скрытной доставки военконсультантов по маршруту отхода.

Генерал обвел строгим взором всех присутствующих, записывающих основные сведения в ежедневники. Один Топорков в стойке «вольно» угрюмо впитывал информацию на слух. Хотя нет. В кулаке Никита сжимал диктофон. Чтобы потом не раз прослушать, подумать, оценить. Составить ПДД (план дальнейших действий).

– Непосредственное выполнение задач с первой по четвертую возлагаю на полковника Рогожина, – продолжил генерал, глядя на ручные часы, – пятая задача группе для выполнения по личным распоряжениям Мешкова и Козуба. План решения шестой задачи в конверте Рогожина. Подлежит вскрытию только после выполнения всех пяти предыдущих задач, по устному сигналу Козуба. Как понято?

– Так точно. Есть. Понятно, товарищ генерал, – отозвались офицеры вполголоса; каждый уже обдумывал условия приказа.

– Все остальное по уставу. Идем дальше, господа офицеры, – генерал провел крепкой ладонью по короткой прическе, – вооружение, амуниция, пайки – на выбор каждого. Я отдал соответствующие распоряжения начальнику оружейки. Запас БК по три единицы. Обязательно по два комплекта средств химзащиты и радиации, аптечек «Оса-2», комплектов серии SuperM. БК и средства защиты определяю неподотчетными. Ясно?

Офицеры вздохнули как-то облегченно и одобрительно. Ого! Не часто можно набрать боевых комплектов на складе ГРУ сколько и каких хочешь. Да еще и «неподотчет» – то есть не нужно возвращать и отчитываться до нервотрепки и седьмого пота. Браво, генерал, подарок всем. Все закивали в знак согласия, как дети малые. Один Мешков неуклюже мялся и не понимал смысла трети сказанного.

– Приятные новости у меня еще имеются. По окончании… замечу… успешном окончании операции, – генерал искоса взглянул на инвалида в коляске, – я лично буду ходатайствовать там о внеочередных званиях каждому, отпусках на месяц – понятно, в пределах Родины – и продвижении очередей на квартиры.

Почти все довольно заулыбались. Будынник вообще ощерился и стал похож на борова. Козуб остался невозмутимым, видимо, у него были другие интересы и «сахарки».

– Разрешите? – Старик в коляске прищурился, но как-то искренне, добро обвел взглядом всех и продолжил: – Кроме того, накануне, двадцать третьего апреля, всем участникам операции на их зарплатные карточки в банке будет переведен аванс – половина от того, что переведут всем в течение десяти банковских дней после завершения рейда. Чтоб не было обидно, всем офицерам будет выплачено вознаграждение в размере их годового заработка. Это касается и рядовых бойцов. Они же у вас контрактники, не так ли, генерал?

– Так точно. Но не рядовые, уважаемый Михаил Федорович. У нас здесь младшее звание – прапорщик. Ребята бывалые, проверенные, горячие. Ну, вы в курсе, наверное?

– Да-да. Наслышан и видел. Вот поэтому лично и прилетел. Так сказать, убедиться самому в правильности вашего выбора, генерал. Ну, смотрю, ребятки подготовленные. – Старик пробежался цепким взором по офицерам, чуть задержавшись на Топоркове, и далее, остановившись на Рогожине. – Полковник, как считаете, операция предстоит сложная? Справитесь?

– Товарищ генерал, разрешите обратиться к… мм… уважаемому меценату? – Рогожин аж каблуками клацнул.

Генерал кивнул, скрывая легкий румянец.

– Наше вам уважение, Михаил Федорович. Разрешите вопрос лично вам?

– Конечно, полковник.

– Вы, я так понимаю, раз представляете интересы не министерства, не ведомства… Вы из этих?

– Полковник Рогожин! – Генерал чуть подался вперед, но его остановил жест старика.

– Этих?! – Инвалид улыбнулся, секунду решая что-то, но без напряжения. – Да, господа офицеры. Моя фамилия слишком известна, как сказал герой одной нашей комедии. Я являюсь председателем совета директоров холдинговой группы «Альянс». Сфера деятельности нашей компании, как и ее учредители, известны каждому второму жителю России и стран ближнего зарубежья. Я не буду нагружать вас лишней информацией, скажу лишь, что хотя мы и не имеем ничего общего с военными ведомствами нашей страны, но настроены на инновационно-внедренческие решения и технологии в области науки. Точнее, новые модификации, ноу-хау и смарт-инновации в химии, электротехнике, атомной энергетике и так далее.

– Насколько я понимаю в куклах, – Рогожин взглянул на карту мельком, – указанные координаты определяют место, удаленное от ближайших объектов глобального производства энергии, химии и радиоэлектроники кэмэ так на две тыщи. Или я ошибаюсь?

Это надо было видеть! Топорков аж селезнем крякнул, услышав вопрос командира, о смысле которого и сам только что задумался. Остальные в группе тоже дернулись. А вот Козуб и Егоров напряглись и заерзали, выдавая нешуточное волнение. Старик снял очки, протер пальцем глаза, надел очки снова и пристально, с еще большим интересом впился взглядом в полковника.

– Отставить, полковник, – генерал шагнул к капитану спецсвязи Мохову и положил ему руку на плечо, – не для записи, капитан. А вы, Рогожин, постарайтесь свои доводы, шутки и наблюдения направлять в нужное русло. А то плотину прорвет.

Тишина. Семь секунд. Десять.

– Приказ есть. Задачи поставлены. Остальное, – генерал поправил кобуру и портупею, – в личных конвертах. И еще. На складе получите допприпасы. Там разное. Все сложено в РД и разгрузки. Брать все, что там есть. В том числе КПК – такие небольшие телефоны-компьютеры. Типа игры «Ну, погоди – лови яйца». Пригодятся. И имейте в виду, что кроме личного снаряжения и БК всем еще тащить по цинку – детали груза «Z». Все ясно? Тогда разойтись.

Офицеры недружно ответили. Вопросов было море, но разрешения задавать их не поступало. Хотя в разведке перед рейдом можно и нужно спрашивать все и устранять непонятки на берегу тоже. Да уж-ж. Что-то новенькое.

* * *

Весна на Кавказе приходит раньше, чем в Сибири. И почти стремглав. Апрель в горной местности на этих широтах практически полностью окрашивает все вокруг в хаки, но при этом добавляет гамму всевозможных запахов и звуков. Нет, конечно, это не разнообразие фауны и флоры – зверье здесь давно истреблено голодными федералами либо местными: остатками бандформирований и вечно недоедающим коренным населением, а растительный мир богат, но еще пока рановато для вызревания фруктов и благоухания цветов.

Зеленка. Это слово, понятие прочно въелось в мозги каждого индивидуума в регионе, будь то военный или гражданский. Лесные массивы – не важно, кустарниковые покрытия пологих предгорий, чащобы деревьев по долинам и ложбинам или просто поросшие сочной травой ущелья бушующих рек и лысых горных высоток, – все это зеленка. Местный жаргон. Но жаргон, давно уже известный далеко за пределами Кавказа. Потому что сленг этот характеризует и раскрывает смысл одного из самых опасных мест на планете – района боевых действий и проведения КТО в Чеченской Республике. Смертельно опасных.

…Район боевых действий. Регион страны, где неспокойно, где уже десяток лет взрывают, убивают, похищают. Где взрывать, убивать и похищать – в крови местных смуглых аборигенов уже сотни лет. Пятачок земли в четверть миллиона квадратных километров, где льется кровь, стреляют и громыхают не только грозы. Где вращаются большие деньги, крутятся большие и малые «дела» и мозг работает в одном направлении – что еще можно украсть, продать, на чем заработать, как выжить и куда вложить.

Часть России, но не России. Кусочек мира, но не мира. Пятно земли, но не земли, а камней.

Именно в зеленке больше всего стреляют и взрывают. И убивают. Сюда не ходят пасти овец местные или собирать дары природы, как делали это столетия, здесь больше не проходят известные с советских времен туристические маршруты, походы и слеты друзей. В этих местах гор, с апреля по сентябрь покрытых зеленым покрывалом, страшно и зябко даже летом, в жару, и ослепительный свет кавказского некогда гостеприимного солнца не радует. Потому что это все еще место владений чеченских бандформирований. Проще говоря, чехов. Только здесь они еще могут укрыться и отсюда наносить свои жалящие удары. Трусливый героизм? Геройская боязнь? Или партизанство, мать их?..

В зеленку никто не совался. Ни местные коренные, ни федералы, ни многочисленные наблюдатели ООН и прочих всемирных договорных организаций.

Сюда могли только забрести ГОНы – группы особого назначения. Либо отряды спецподразделений МВД, ФСБ и ГРУ. Чтобы истреблять этих лесных бандитов – чеченов, ингушей, арабов, негров и прочий бородатый сброд, убивающий за деньги и за веру.

Конца не было этой партизанской войне. И работы ГРУ здесь непочатый край. Боевиков тут скопилось море, как мух на дерьме. Иностранная разведка, шпионская и диверсионная деятельность, незаконные военные формирования, продажа и применение всех видов вооружения, терроризм, захват заложников и пленных (и из военных также) и многое другое.

Работы разведкам и спецназу силовых органов страны было и сейчас, после обеих чеченских войн, невпроворот.

А еще и военные инновации, испытания, спецоперации…

* * *

Полог палатки отделения разведчиков слегка подрагивал от ветерка, в это утро особенно рьяно шмыгающего по закоулкам ущелья. Аргунь в этом месте за тысячелетия прорезала неплохой каньон, где скапливались влажные взвеси мириад капелек и облаками застилали русло реки. Горный ветер частично выгонял влагу и свежесть из ущелья и кружил по местности.

Никита отрешенно созерцал паучка, крадущегося по брезенту не хуже любого спецназовца. Здесь все были разведчиками, даже этот паучок, выбирающий себе невидимую тропинку по ровной внутренней поверхности палатки. Было еще темно, и взгляд оставался полусонным, но глаза неотрывно следили за черной букашкой на почти черном фоне палатки.

Да и тишина стояла почти полная – не считая монотонного глухого гудения реки в каньоне да ровного храпа Баллона в дальнем углу.

Зато мыслей в голове было немало. Что за странный состав ГОНа? Почему химик и консультант с Украины здесь, в Чечне? Что за установку тащить всем на себе в глушь приграничья с Ингушетией? Союз ГРУ вдруг с какими-то олигархами? Этот академик-ученый. Непонятно. Конечно, все выяснится по пути рейда либо на конечной точке, на месте. А может, и нет. Заместителю командира ГОНа и положено знать истинную суть операции, и не положено. Поставлены боевая цель, задачи, есть приказ. Казалось бы, что еще? К исполнению. Нет. Что-то в затылке налилось и уже вторые сутки не отпускало. Интуиция пилила ржавым лобзиком: «Мимо. Мимо! Не то. Не так». А своей интуиции, внутреннему голосу, Топорков доверял. Разведчик должен слушать внутренний голос, анализировать, сомневаться, оценивать, уметь делать выводы и принимать верные решения в короткие сроки.

Епрст. Да что не так? Что не то?

Никита поерзал на топчане, вытащил онемевшие руки из-под головы, скрестил на груди, ноги вытянул. Тихонько, чтоб ребят не потревожить – им еще отсыпаться перед операцией. А ему почему-то не спалось.

Вчера успешно посетили склад-оружейку. Получили всю снарягу. Любой настоящий мужик от счастья в аут ушел бы, попав сюда и набирая столько, сколько сможет унести.

Подобное чувство эйфории испытывал и Никита, очутившись в оружейной каптерке. Довольным восклицаниям остальных бойцов тоже не было конца.

– Э-э, пацаны, вы потише, потише! Хлебало сильно не разевайте, – попытался было осадить пиратский пыл спецназовцев начоружейки. Но какое там!

– Слышь, прапорщик? Ты занимайся своими обязанностями и исполнением поручения генерала. Лады? – прервал на корню его ворчание Топорков, расписываясь в ведомости за очередную огнестрельную побрякушку.

Начоружейки вздохнул, будто прощаясь с собственностью, и, молча кивнув, продолжил выдачу амуниции и оружия.

Топорков привел только трех бойцов: своего первого номера Дена, снайпера с позывным Холод; крепыша пулеметчика Баллона; здоровяка гранатометчика Орка. Остальные пока обедали в столовой и должны были подойти позже, чтоб не создавать толчею. Остальные – это Рогожин со своим стрелком-радистом Пыть-Яхом (он и правда был родом с Севера) и офицеры ГОНа: военврач Полозков; сапер Будынник; Козуб и майор химзащиты Семаков. Гражданскому Мешкову оружие не полагалось, но Никита вечером сунул ему ПММ в кобуре с тремя запасными магазинами, чем привел ботаника в помешательство. Добавив пару нужных фраз, Топорков похлопал по плечу ученого и с улыбкой удалился, а последний долго еще стоял истуканом, держа пистолет поперек ладони и боясь шелохнуться.

Оружие и снаряжение получили сноровисто и привычно быстро. Спешно, но четко проверяя боевое оружие, бойцы клацали затворами, рамами и обоймами, набивали жилеты-разгрузки запасными магазинами, гранатами, ножами, средствами оказания первой помощи (СОПП) и прочими допкомплектами выживания, такими необходимыми в бою.

Каждый профессионально и обдуманно подошел к выбору личного оружия.

Топорков по привычке выбрал специальный автомат «Вал» с оптикой и полторы дюжины обойм под спецпатроны СП-5 и ПАБ. Непочатые пачки с дорогими бронебойными СП-6 в количестве пяти штук сложил в рюкзак десантника (РД). Туда же аккуратно уложил сухпайки на трое суток, флягу с водой, прибор ночного видения (ПНВ), противогаз с маской «Панорама-М» и фильтрами впрок, как подсказал накануне Семаков. Туго уложенная пропитка РЗК с вшитыми в нее смарт-датчиками угодила туда же. Затем батарейки, запасная оптика в футляре, счетчик Гейгера модели «Рад-2У», аптечки с анаболиками и стероидами, спички, четыре гранаты РГО без запалов (отдельно), коробка патронов к пистолету, набор сигнальных ракет, моток веревки на 30 м и проволока, пара носков, трусы х/б, вторая тельняшка (одна на себе), бандана, набор инструментов и… рулон туалетной бумаги. Что-что, а это Никита никогда не забывал. Засранец, епрст.

«Гюрзу» в нагрудный отсек разгрузки, нож разведчика, стреляющий НРС-2, в пазуху рядом, средства первой помощи по наплечным карманам. Обоймы от «Вала», спецкраску, гранаты Ф-1 и РГН – все это Никита рассовал по спецжилету цвета хаки. Все мыслимые и тайные карманы и закрома штанов и маскхалата также не остались пустыми. Отдельно планшет офицера и КПК, выданный генералом, который почему-то не показывал ничего. Пока ничего.

В нагрузку боевой снаряги Никита взял пару «легких» гранатометов РПГ-18 («муха») и один «Шмель-М». Чечня все-таки! С ее пещерами, склонами и скалами.

Прикинул, что до максимальной нагрузки килограммов десять сможет еще взвалить – ведь нужно тащить еще этот таинственный груз «Z». И прихватил, сунув в полный рюкзак, запасной ствол-глушитель от «Вала». Вроде на сутки идти, но интуиция шептала четко – бери больше, живи дольше.

На подготовку, отъедание, отсыпание, личные дела (это в зоне-то проведения КТО!) дали двое суток, чем личный состав ГОНа из десяти бойцов и одного штатского и занялся.

Никите не спалось. Он ворочался, думал, гадал. Сопоставлял. На пятый раз включил диктофон и через наушники прослушивал весь позавчерашний диалог.

Многое не срасталось никак. Не клеилось и не понималось. Фигово! Не должно так быть, когда собираешься в горы, в зеленку. Всегда все рейды проходили более-менее успешно, ну хотя бы по сценариям штаба разведки. Согласованным с командующим объединенной группировкой сил по проведению КТО и с региональным оперативным штабом КТО. И конечно, с ГРУ Министерства обороны там, в первопрестольной.

А здесь? Какой-то олигарх-инвалид, офицер МЧС и подпол Украины в отставке. Точнее, спецслужб Украины. И при чем тут рейд к границе Ингушетии, в Аргунское ущелье? А украинский специалист, ученый из московского НИИ и недомолвки родного генерала?

Писец какой-то!

Никита не курил, но захотелось. Он был почти единственным, кто не курил в разведке армии. Баловался семечками, барбарисками, но не курил.

Он тихонько прокрался на свежий воздух и до хруста потянулся. Сразу стало полегче от ночной прохлады чернеющих вокруг гор, недалекой гудящей реки и шелеста ночного леса.

Но на душе не ладилось. И в голове. Глаза, привыкнув к темноте еще в палатке, теперь без труда цепким взором снайпера-разведчика выделяли всю местную топографию и детали мобильного лагеря в/ч N. Посты охраны, палатки там и сям, вагончики, технику, зигзаги линий колючки, отливающей металлическим блеском при свете луны. Снующие по территории лагеря фигуры часовых и сонных бойцов, курящих или выскочивших по нужде.

Неожиданно справа показался силуэт с тлеющим окурком в кулаке. Прямо мимо палатки спецназа. Начальник штаба.

«И чего полковнику не спится? С нами вроде не идет в рейд». Полосатого в тельнике Топоркова, засунувшего руки в карманы спортивных штанов, начштаба тоже приметил и узнал в темноте.

– Товарищ полковник? – Никита вытянулся, руки вдоль тела.

– Вольно, майор. – Селезнев не спеша, чуть вальяжно подошел к Топоркову, пожал руку. – Чего тельником сверкаешь? Мишень для чеха?

Улыбнулись, но сгусток облака, за который нырнула луна, скрыл мимику обоих. Офицеры встали рядом, почти вплотную, наслаждаясь свежестью ночи. От Селезнева пахнуло дымом вперемешку с одеколоном.

– Не спится, Никита Сергеевич? – вдруг как-то не по-военному спросил начштаба. – Завтра в рейд?

– Да т-а-ак… – Никита спохватился, – так точно, в рейд, в горы, туда.

Оба машинально взглянули в сторону черного бесформенного горизонта, на юг.

– И что? Много вопросов, гаданий обуревают твою светлую голову, разведчик?

– Да уж, товарищ полковник, немало. Трещит башка прям по швам.

– Да ладно уж, по швам. Ты у нас заговоренный какой-то. Шов, поди, один – от аппендицита? – Селезнев улыбнулся.

– Да есть маленько. Аппендицитов пять имеется. – Никита чуть сморщился от облачка сигаретного дыма, но это была последняя затяжка начштаба. Тот затушил окурок и, словно фокусник, неуловимым движением распрощался с ним.

– Много ты там, на КП, майор, наговорил лишнего. Ты ж разведка, сам должен понимать, угадывать, да к тому же еще и офицер. Что за произволы, перебивания и шутки? – Селезнев не корил, не ругал, не третировал, видно было, что так, для проформы, напомнил. – Нельзя так, майор.

– Есть, товарищ полковник. Только я уже критику от вышестоящего командования два раза получил. Пока что без взысканий.

Тишина. Где-то вспорхнула лесная птица, да кто-то брякнул чем-то железным.

– И все равно, – вдруг заговорил обратное начштаба, – понимаю вас, ребята. Непонятки, вопросы есть, и при этом резонные. С туманом в голове идти в туман зеленки не пристало бойцу российской армии. Понимаю, хоть и не вылезаю из штаба, как крыса, ей-богу! А за вас, за пацанов твоих, за выполнение приказа и задания постоянно переживаю, словно сам ползаю там, рискую и терплю и…

– Товарищ полковник, ну что вы? Понимаю вас. И, честное слово офицера, никто из моих так не думает и не считает вас ни крысой, ни тряпкой. А как вы бегаете по утрам и полсотни отжиманий на кентусе – так это только в плюс начальнику штаба. Радуемся за вас.

– Да? Ну ладно, ладно, Никита. Хорошо. – Полковник аж вырос и приободрился от правдивой похвалы.

Селезнев помолчал, пожевал ус и малость сломался.

– Майор. Задание на самом деле очень и очень непростое. Принести, донести, уйти? Да нет, майор. Не все там так легко и просто, мне кажется… – Селезнев чуть замешкался, но, вздохнув, продолжил: – Не все знаю, не ведаю истинной цели рейда и всех задач операции. Тех, что в конверте Рогожина. Его строго открыть по времени «Ч». Но сдается мне, Никита Сергеевич, что очень тяжко может статься там! Одних офицеров в рейд. Раз. Часто ли вам приходилось таким составом уходить? Нет. Состав группы странный – с майором-химиком, ученым из НИИ да с неизвестной установкой. Типа спутниковое слежение, новая модель. Какие тогда, к черту, химик и гражданские? Это два.

Селезнев сплюнул, прислушался. Видно, и его терзали те же мысли, что и Топоркова. И ему не спалось.

– Товарищ полковник! Юрий Владимирович. Так вы, серьезно, тоже не владеете всей инфой? – Никита нахмурился и попытался разглядеть черты лица собеседника.

– Так. Ладно. Проехали, майор. – Полковник вдруг снова стал начштаба. – Я тебя не видел, мы не говорили, никаких мыслей не было. Как понял?

– Слушаюсь, товарищ полковник. Мои мысли – только мои скакуны.

– Вот так, майор, – Селезнев оглянулся, поправил портупею и прильнул на секунду к Топоркову, – будь осторожней, майор. Береги группу и думай. Понятно? Думай.

– Есть, това…

– Все, а теперь отдыхай и не морочь голову. – Селезнев пошел было дальше, но обернулся и шепотом добавил – Будь осторожен, майор!

* * *

Последний перед рейдом апрельский день ушел действительно на отдых и помывку. Лопали от пуза (благо столовка разведки армии умела кормить вдоволь и вкусно), кто-то даже пробовал выпивать. Никита сам приговорил полторашку разливного чешского нефильтрованного. М-м! Боги отдыхали. Помимо трапезы два раза спускались на реку, к порогам. Принять холодные ванны Аргуни. Раз посетили баню с местными дубовыми вениками (хотя здесь, под Шатоем, в апреле еще нет свежих). Отсыпались даже днем, особенно Баллон, который любил пожрать да покемарить.

Начальство не видели. Только с Рогожиным пересекались пару раз, да майор Попов – начальник приданной разведке воздушной кавалерии пробегал мимо, поздоровались. Через него разведчики часто доставляли и получали гуманитарку – алкоголь, деликатесы, посылки, видео, просто передачки с Большой земли, и, бывало, даже телок привозили. Страшных, как война, но все же долгожданных. Обратно, на «землю», вертушки забирали баранину, овощи, фрукты, травку, трофеи войны и прочее барахло, изъятое зачистками, рейдами или нелегальной скупкой.

Никита уже не сильно терзался мыслями о мутном задании. Генерал своих никогда не подставит ни за какое бабло мира. И не бросит. Груз «Z», чем бы там ни оказался, будет доставлен в пункт назначения. Скорее всего, что-то с опытами связано – либо с радиацией, либо с химией. Ведь налицо майор-химик, ученый-очкарик, да еще и балласт в виде противогазов, РЗК да аптечек. Хрен с ними, отведем, дотащим, скомпонуем. И свалим на базу. Пулей. Здесь, в Чечне, что только не испытывали за эти две войны, кого только не водили! А уж через горы и границы местных мини-государств – и подавно.

Никита настроил связь, подкрутив нужные тумблеры и пощелкав по микрофону наушников. Денис махнул вдалеке рукой, сидя у валуна (прозвище Холод прикрепилось к снайперу еще с Пскова из-за привычки шифровать нехитрые сигналы по принципу сленга: холодно-тепло-горячо соответственно как спокойно-мутно-плохо).

– Хорош срать. Загадил тут все – ступить негде, кругом твои мины да «егоза», – шепнул в пуговку гарнитуры связи Никита, – туалет в блок-боксе тебе на что, засранец?

– Никит, ну че ты, ей-богу? Туалет не робит уже два дня, ты же знаешь. Я аккуратно, щас разик, и все! – отозвался первый номер топорковской группы.

– Связь нормальная, отбой, минер. – Никита отключил гарнитуру связи и зашел в палатку.