50 знаменитых загадок истории Украины

Одной из главных причин поражения похода ученые считают полную осведомленность советской стороны через своих агентов в ППШ, а также в близком окружении не только Ю. Тютюнника, но и самого С. Петлюры. Красные знали о приготовлениях, плане похода, структуре войск, материальных и человеческих ресурсах УНР. ППШ был фактически зависим и контролируем агентами советских спецслужб, что привело к принятию штабом ошибочных решений и подставило повстанцев под удары противника.

Документы свидетельствуют, что начиная с подготовки и до своего трагического завершения Второй Зимний поход постоянно находился под контролем и влиянием органов ЧК.

Кстати, большевики могли не допустить рейда, избежать неминуемого кровопролития и человеческих жертв. Могли они также и сконцентрировать достаточное для отпора количество войск на участках перехода границы, что означало обреченность попыток прорыва на территорию УССР, как это они сделали с Бессарабской группой генерала А. Гулого-Гуленка. Тем не менее, руководство Красной армии избрало тактику заманивания в ловушку и нанесения сокрушительного удара. Это и было достигнуто, хотя и с немалыми жертвами с обеих сторон. Но с другой стороны, руководство УНР несет не меньшую ответственность за разгром армии. Кто, как не ее военачальники, обязаны были продумать все детали похода, организовать снабжение и разведку? Наконец, почему, несмотря на полученные данные о концентрации у границы советских войск, Петлюра все же распорядился начать поход?

Одним из роковых факторов стали и личные качества руководителей Зимнего похода. Участники рейда указывают на чрезмерную амбициозность, честолюбие и самоуверенность Ю. Тютюнника. Так, О. Шпилинский писал: «Генерал Тютюнник переоценил известия из Украины. И не принял в расчет того, что массовый красный террор, который свирепствовал круглый год, в конце концов ослабил активность местного населения». Впрочем, Тютюнник мог не знать о масштабах репрессий или получить ложную информацию о состоянии повстанческого движения. Другой участник похода, Г. Чижевский, утверждал, что «большой повстанческой организации, которая бы объединяла почти всю Украину, о которой так много говорилось и на которую так много полагалось надежд, не было». Сведения, которые поступали в штаб Ю. Тютюнника, скорее всего, от агентуры ЧК, в большинстве были фальшивыми, а надлежащей проверки не проводилось. Многие писали о том, что чекисты подробно изучили психологию начальника ППШ и играли на его амбициях. Говорилось и о том, что Ю. Тютюнник подбирал людей по признаку личной преданности, был самовлюбленным, нерешительным. Этим и воспользовались его противники…

Зимний поход, который имел своей целью скоординировать повстанческое движение и привести к свержению советского режима в Украине, закончился трагически и не принес ожидаемых результатов. Поднять всеукраинское вооруженное восстание не удалось. Но героизм и самопожертвование участников похода во имя борьбы за украинскою государственность, их патриотизм и любовь к Украине остаются образцом выполнения долга перед народом и государством.

Тайна гибели Николая Щорса

Практически в каждой энциклопедии, изданной в СССР после 1935 года, можно прочесть следующую статью: «Щорс Николай Александрович (1895–1919), участник Гражданской войны. Член РКП(б) с 1918 года. В 1918–1919 годах командир отряда в боях с немецкими интервентами, Богунского полка, 1-й Украинской советской и 44-й стрелковой дивизий в боях против петлюровцев и польских войск. Погиб в бою». Сколько их — комдивов, комбригов — полегло в жесткой послереволюционной мясорубке! Но имя Щорса стало легендарным. О нем написаны стихи, песни и создана огромная историография, снят художественный фильм. Памятники Щорсу стоят в Клеве, который он мужественно оборонял, Самаре, где организовывал красное партизанское движение, Житомире, Клинцах, где громил врагов советской власти, и под Коростенем, где оборвалась его жизнь. Там же открыты и музеи, посвященные красному комдиву. И в них много архивных документов. Но, как оказывается, не всем им можно доверять.

Николай Щорс

Каким полководцем был Щорс, сейчас судить трудно, но он стал одним из первых офицеров царской армии, появившимся в казацкой красной вольнице. Николай Александрович не собирался быть военным. Сын машиниста-железнодорожника из поселка Сновска Черниговской губернии, окончив церковно-приходскую школу, хотел пойти по духовной части и поступить в семинарию, но с началом Первой мировой войны был призван в армию. Грамотного юношу сразу определили в киевскую школу военных фельдшеров. Затем был Юго-Западный фронт. За проявленную в боях храбрость командир направил его в полтавское военное училище, которое готовило младших офицеров-прапорщиков для действующей армии по ускоренному четырехмесячному курсу, — и вновь в гущу сражения. К моменту Февральской революции Щорс уже был подпоручиком, но когда после событий «Великого Октября» фронт развалился, Николай, подлечившись в Крыму от заработанного на войне туберкулеза, вернулся в родной город.

Как боевой офицер Щорс не мог остаться в стороне, когда Украине после Брестского мира угрожала немецкая оккупация. Он создал в родном Сновске небольшой партизанский отряд, постепенно переросший в более крупный, с громким названием «Первая революционная армия». Предводитель партизан вступил в РКП(б) и успешно справлялся с военными задачами, которые ставила ему партия. В октябре 1918 года он уже командовал 2-й бригадой Украинской советской дивизии, состоящей из верных богунцев и Таращанского полка. Проверенные в боях партизаны, ведомые Щорсом, буквально за несколько месяцев разгромили гайдамаков и части польской армии на направлении Чернигов — Клев — Фастов. 5 февраля Николая Александровича назначили комендантом Клева, и

Временное рабоче-крестьянское правительство Украины наградило его почетным оружием. Бойцы любили своего командира, несмотря на крутой нрав (нарушителей расстреливал собственноручно). Он умел организовать ход боя, сочетая при этом навыки и опыт офицера с партизанскими методами борьбы. Поэтому неудивительно, что вскоре под его командованием была вся дивизия. А затем при реорганизации Красной армии в нее влились другие украинские части и Щорс возглавил 44-ю стрелковую дивизию РККА.

К лету 1919 года в Украине сложилась крайне тяжелая для советской власти обстановка. Деникинцы и петлюровцы пытались овладеть Клевом, но пробиться к нему можно было лишь захватив стратегический железнодорожный узел в Коростене. Именно его и защищала дивизия Щорса. Когда после рейда конного корпуса генерала Мамонтова побежала 14-я армия и падение Клева было предрешено, на вверенные Щорсу части легла трудная задача — выиграть время, чтобы эвакуировать советские учреждения и организовать отступление 12-й армии Южного фронта. Комдив и его бойцы стояли стеной, но 30 августа 1919 года у небольшой деревеньки под Коростенем во время очередной контратаки на передовой линии противника пуля из вражеского пулемета, попав чуть выше левого глаза и выйдя в области затылка справа, оборвала жизнь Щорса. Равноценной замены ему не нашлось. В тот же день в Клев вошли петлюровцы, а на следующий — их выбили белогвардейцы.

Красноармейцы простились со своим любимым командиром. Рана Щорса была тщательно скрыта бинтами. Затем тело в цинковом гробу (!) погрузили в товарный вагон поезда и похоронили в Самаре. Никто из щорсовцев не сопровождал траурный поезд.

Прошли годы. О герое Гражданской войны практически забыли, хотя в специальной и мемуарной литературе его имя вспоминалось довольно часто. Так, в одном из самых фундаментальных трудов по истории Гражданской войны, многотомных «Записках о Гражданской войне» (1932–1933 гг.), бывший командующий Украинским фронтом В. Антонов-Овсеенко писал: «В Броварах производился смотр частей первого полка… Познакомились с командным составом дивизии. Щорс — командир 1-го полка (бывший штабс-капитан), суховатый, подобранный, с твердым взглядом, резкими четкими движениями. Красноармейцы любили его за заботливость и храбрость, командиры уважали за толковость, ясность и находчивость».

Постепенно выяснилось, что не так уж много людей стали свидетелями трагической гибели комдива. Даже генерал С. И. Петриковский (Петренко), командовавший в то время кавалерийской бригадой 44-й дивизии, хотя и располагался неподалеку, подоспел к командиру, когда он был уже мертв, а голова забинтована. Оказывается, в этот момент рядом со Щорсом находились помощник комдива Иван Дубовой и политинспектор из штаба 12-й армии некто Танхиль-Танхилевич. Сам Сергей Иванович о смерти Щорса знал только со слов Дубового, который лично перевязал командира и не разрешил сменить повязку медсестре Богунского полка Анне Розенблюм. Сам же Дубовой в своих воспоминаниях, вышедших в 1935 году, продолжал утверждать, что Щорса убил вражеский пулеметчик, насытив свой рассказ множеством деталей: «Противник открыл сильный пулеметный огонь, и особенно, помню, проявлял „лихость“ один пулемет у железнодорожной будки… Щорс взял бинокль и начал смотреть туда, откуда шел пулеметный огонь. Но прошло мгновение, и бинокль из рук Щорса упал на землю, голова Щорса тоже…» И о политинструкторе ни одного слова.

Как оказалось, имя героя Гражданской войны не затерялось во времени. Задолго до того, как о нем вспомнил Сталин и дал указание А. Довженко создать фильм об «украинском Чапаеве», существовало щорсовское движение, которое к началу 1930-х годов объединяло около 20 тысяч бойцов из 44-й дивизии. Они регулярно собирались и даже издали книгу документов и воспоминаний («44-я киевская дивизия», 1923 г.). Правда, в 1931 году в Клеве с подачи ОГПУ было раскручено так называемое дело «Весна», по которому репрессировали несколько десятков командиров дивизии Щорса. По лагерям прошла и жена комдива, Фрума Ефимовна Хайкина-Ростова, а его младший брат Григорий, один из заместителей наркома ВМФ по строительству, был отравлен в Ревеле в конце 30-х годов. Но в Украине о герое помнили, и в 1935 году поселок Сновск стал городом Щорсом. Но только после выхода в прокат в 1939 году довженковского фильма Николай Александрович вошел в когорту наиболее знаменитых героев борьбы за советскую власть и создателей Красной армии в Украине. Заодно ему приписали множество подвигов, вплоть до создания Богунского полка, ведь к тому времени одна часть командного состава уже была выкошена, а другая числилась врагами народа. Щорс же погиб «вовремя» и угрозы для вождя народов не представлял.

Но теперь возникла ситуация, когда герой есть, а вот могилы его нет. И для официальной канонизации срочно потребовали разыскать захоронение, чтобы отдать надлежащие почести. Неустанные поиски накануне выхода на экраны фильма оказались безрезультатными, несмотря на то что все понимали, чем такая «халатность» может закончиться. Только в 1949 году нашли единственного очевидца довольно необычных похорон. Им оказался приемыш кладбищенского сторожа Ферапонтов. Он рассказал, как поздним осенним вечером в Самару прибыл товарный поезд, из него выгрузили запаянный цинковый гроб — редкость по тем временам необыкновенную — и под покровом темноты и в строжайшей секретности перевезли на кладбище. На «траурном митинге» выступили несколько приезжих, они же произвели и троекратный револьверный салют. Наспех забросали могилу землей и установили привезенное с собой деревянное надгробье. А так как городские власти не знали об этом событии, то и ухода за могилой не было. Теперь же, 30 лет спустя, Ферапонтов безошибочно вывел комиссию к месту захоронения… на территорию Куйбышевского кабельного завода. Могилу Щорса обнаружили под полуметровым слоем щебенки. Еще б немного — и памятником герою Гражданской войны был бы корпус электроцеха.

Герметически запаянный гроб был вскрыт. Оказалось, что без доступа кислорода тело сохранилось почти идеально, тем более что оно к тому же было хоть и наспех, но забальзамировано. Зачем понадобились в грозные военные годы такие «излишества», что хотели скрыть? На этот вопрос сразу же был дан ответ. Судебно-медицинская экспертиза подтвердила то, о чем все эти годы глухо шептались щорсовцы. «Входным отверстием является отверстие в области затылка справа, а выходное — в области левой теменной кости… Следовательно, направление полета пули — сзади наперед и справа налево… Можно предположить, что пуля по своему диаметру была револьверной… Выстрел был произведен с близкого расстояния, предположительно 5–10 м». Конечно, эти материалы долгое время хранились под грифом «Секретно». Их обнаружил в архивах и обнародовал журналист Ю. Сафонов уже после распада СССР. И тогда прах Николая Щорса после тщательного исследования перезахоронили на другом кладбище и наконец-то поставили памятник.

То, что комдива убили свои, теперь уже ясно, но остался вопрос: кому он так помешал? Оказывается, Щорса хотя и приняли в партию, но скорее относили к так называемым попутчикам. У него была собственная позиция по любому вопросу. Мало он считался и с военным командованием, и, если штабное решение его не устраивало, Щорс упрямо отстаивал свою точку зрения. Начальство, подозревая Николая в непокорстве и склонности к партизанщине, очень не любило его, особенно коробил большевистских «стратегов» никогда не опускавшийся вниз жгучий щорсовский взгляд. Но все же не это стало поводом для устранения умело руководившего войсками командира, в котором на тот момент очень нуждалась советская власть.

Поначалу историки заподозрили матроса-балтийца Павла Ефимовича Дыбенко, занимавшего во время Октябрьской революции важнейший пост председателя Центробалта, а затем выдвигаемого на самые ответственные государственные и партийные посты, а также военные должности. Но «братишка» со своими умственными способностями неизменно проваливал все поручения. Упустил Краснова и других генералов, которые, уйдя на Дон, подняли казаков и создали белую армию. Затем, командуя матросским отрядом, сдал немцам Нарву, за что его даже выгнали из партии, правда на время. «Прославился» Дыбенко и на должности командующего

Крымской армией, наркома по военным и морским делам и председателя Реввоенсовета Крымской республики — сдал полуостров белым. И он же, бездарно провалив оборону Клева, бежал вместе с 14-й армией, оставив Щорса и его бойцов на произвол судьбы. Все эти неудачи ему сходили с рук благодаря супруге, знаменитой Александре Коллонтай. К тому же Ленин всегда помнил роль, которую Дыбенко сыграл в октябре 1917 года. Но если бы Щорс сумел устранить его «оплошности», возможно, «братишка» не дожил бы до обвинения в покушении на Сталина и расстрела в 1938 году. Но, как оказалось, не он «помешал» комдиву успешно отстоять Клев.

У Щорса были более амбициозные и хитрые противники. Как оказалось, своим несговорчивым характером он очень досаждал С. Аралову, занимающему на тот момент должности члена реввоенсовета 12-й и 14-й армий, а также начальника разведуправления Полевого штаба Реввоенсовета республики и временно должность командира 14-й армии. И если командование фронтом и армией считало дивизию Щорса одним из лучших и наиболее боеспособных соединений, то комиссар С. Аралов придерживался иной точки зрения. Он был убежден, что щорсовцами должен заняться военный трибунал. Отношения с комдивом у него сложились отвратительные. В своих письмах в ЦК Аралов разоблачал Щорса как антисоветчика, указывал на его неуправляемость, а руководимую им дивизию, и особенно богунский полк, характеризовал почти как бандитскую вольницу, представлявшую опасность для советской власти. По его мнению, в «разложившейся» дивизии срочно была необходима чистка «не заслуживающих доверия» командиров. И его сигналы, что «со здешними украинцами работать невозможно» и что в первую очередь необходим новый командир дивизии взамен Щорса, были услышаны. Являясь непосредственным ставленником наркомвоенмора Л. Троцкого, Аралов был облечен большими полномочиями. В ответ на его доносы пришла телеграмма Троцкого с требованием навести строжайший порядок и прочистить командный состав.

Сам Аралов уже дважды пытался отстранить Щорса от командования дивизией, но это ему не удалось, ведь авторитет и популярность комдива среди подчиненных были несказанно велики, и это могло вызвать скандал с самыми непредсказуемыми последствиями. И поэтому Аралов сумел найти «достойных» исполнителей. 19 августа 1919 года приказом командующего 12-й армии произошло слияние 1-й Украинской дивизии Щорса и 44-й стрелковой дивизии Дубового. Причем командиром 44-й дивизии стал Щорс, а его заместителем — Дубовой, и это при том, что еще до недавнего времени он был начальником штаба армии, командармом. Но чтобы отвести малейшие подозрения от Дубового, в дивизию по распоряжению С. Аралова прибыл молодой человек с повадками уголовника со стажем. Его появление не прошло незамеченным, потому что уполномоченный реввоенсовета 12-й армии Павел Танхиль-Танхилевич абсолютно не был похож на военного. Он приехал в дивизию одетый с иголочки и напомаженный как франт, а после гибели Щорса — исчез как и не было. А сам Иван Дубовой в своих воспоминаниях ничего не сообщил об этой загадочной личности. Но зато когда историки и журналисты стали «рыть» эту версию, они в мемуарной литературе наткнулись на некоторые факты, явно пропущенные цензурой.

Оказалось, что еще в марте 1935 года в украинской газете «Коммунист» проскочил небольшой материал за подписью бывшего командира Богунского полка К. Квятека, который сообщал, что «30 августа на рассвете… прибыл начдив тов. Щорс, его заместитель тов. Дубовой и уполномоченный реввоенсовета 12-й армии тов. Танхиль-Танхилевич. Через некоторое время тов. Щорс и сопровождавшие его подъехали к нам на передовую… Мы залегли. Тов. Щорс поднял голову, взял бинокль, чтобы посмотреть. В этот момент в него попала вражеская пуля». Но в этой версии нет ни слова о «лихом» пулеметчике. А в книге бывшего бойца щорсовской дивизии Дмитрия Петровского «Повесть о полках Богунском и Таращанском», изданной в 1947 году, автор утверждал, что пуля сразила Щорса, когда… пулемет уже заглох. Эту же версию подтвердил и бывший командир отдельной кавбригады 44-й дивизии, впоследствии генерал-майор С. Петриковский (Петренко) в своих воспоминаниях, написанных в 1962 году, но частично опубликованных только более чем через четверть века. Он же показал, что политинспектор был вооружен браунингом, и рассказал, что провел свое расследование по свежим следам. Оказывается, возле Щорса с одной стороны залег Дубовой, а с другой — Танхиль-Танхилевич. Генерал приводит слова Дубового, что во время перестрелки политинспектор вопреки здравому смыслу стрелял в находящегося далеко противника из браунинга. И вот тут-то генерал делает совершенно неожиданный вывод о причине гибели Щорса. «Я все-таки думаю, что стрелял политинспектор, а не Дубовой. Но без содействия Дубового убийства не могло быть… Только опираясь на содействие власти в лице заместителя Щорса — Дубового, на поддержку PB С 12-й армии, уголовник совершил этот террористический акт… Я знал Дубового не только по Гражданской войне. Он мне казался человеком честным. Но он мне казался и слабовольным, без особых талантов. Его выдвигали, и он хотел выдвигаемым быть. Вот почему я думаю, что его сделали соучастником. А у него не хватило мужества не допустить убийства». А сам С. Аралов в рукописи своих мемуаров о Гражданской войне «На Украине 40 лет назад (1919)» вроде бы невзначай обмолвился весьма примечательной фразой: «К сожалению, упорство в личном поведении привело его [Щорса] к преждевременной гибели».

Наконец остается добавить, что 23 октября 1919 года, почти через два месяца после гибели Щорса и проведенного на скорую руку расследования, именно И. Дубовой возглавил командование 44-й дивизией, а внезапно исчезнувший из Украины Танхиль-Танхилевич объявился в реввоенсовете 10-й армии Южного фронта. И убийца, и пособник, и заказчик весьма преуспели в своем грязном деле и считали, что надежно спрятали все улики. Их не волновало, что, оставшись без настоящего командира, дивизия потеряла большую часть своей боеспособности. Щорс мешал им, и этого было достаточно. Как сказал бывший член реввоенсовета Украинского фронта и герой Гражданской войны Е. Щаденко: «Оторвать Щорса от дивизии, в сознание которой он врос корнями, могли только враги. И они его оторвали».

Голодомор — черная страница украинской истории

Два страшных года — 1932-й и 1933-й — вписаны в книгу истории Советского Союза кровью миллионов умерших. Массовый голод охватил тогда районы Северного Кавказа, Поволжья, Южного Урала, Западной Сибири, Казахстана. Но самые катастрофические последствия голодомор имел на Украине. По разным данным, за неполных два года от голода умерло от четырех до десяти миллионов человек. Во имя будущего процветания государства у них были конфискованы все запасы продовольствия…

Жертвы голода в 1930-е годы

В мировой истории было немало случаев, когда люди умирали голодной смертью — из-за сильной засухи или морозов, уничтоживших посевы. «Глады и моры» упоминаются еще в Библии. В 1968–1973 годах во всем мире собирали средства для помощи голодающим народам Африки. Только в Нигерии от голода умерло больше ста тысяч человек. Страшная цифра… Но за 17 месяцев голодомора Украина понесла гораздо большие потери. И это в мирное время.

Сейчас уже почти не осталось свидетелей тех страшных событий. Но сохранились документы: архивы ГПУ, записанные родственниками жертв голодомора воспоминания, официальные отчеты о ходе хлебозаготовок, данные переписи населения. Они позволяют пролить свет на масштабы голодомора 1932–1933 годов и выявить его основные причины.

За время существования СССР было три периода голода. Первый период (1921–1923) пришелся на окончание семилетней полосы войн, третий (1946–1947) последовал за Второй мировой войной, подорвавшей силы страны. Но у второго периода — совершенно другие причины. Истоки голодомора 1932–1933 годов кроются в политике партии, направленной на искоренение лучшей части крестьянства. Сталин поставил задачу четко и недвусмысленно: «Национальная проблема, в самой своей сути, это крестьянская проблема». В 1920-х годах эту проблему начали решать за счет коллективизации и раскулачивания «куркулей» — лучших хозяев-земледельцев. Но несмотря на то, что подавляющее большинство крестьян было принудительно согнано в колхозы и совхозы, дух людей еще не был сломлен.

Руководитель Компартии Украины Косиор говорил на партийном собрании летом 1930 года: «Крестьянин принимает новую тактику. Он отказывается собирать урожай. Он хочет сгноить зерно, чтобы удушить советское правительство костлявой рукой голода. Но враг просчитался. Мы покажем ему, что такое голод. Ваша задача покончить с кулаческим саботажем урожая. Вы должны собрать его до последнего зерна и сразу отправить на заготовительный пункт. Крестьяне не работают. Они рассчитывают на предварительно собранное зерно, которое они запрятали в ямах. Мы должны принудить их открыть свои ямы». В 1932 году этот план начал воплощаться в жизнь.

Нельзя сказать, что годы голодомора были катастрофически неурожайными, хотя урожай зерновых все же был значительно меньшим, чем в прошлые годы. Об этом свидетельствуют постановления Совета Народных Комиссаров СССР и ЦК ВКП(б). Первоначальный план хлебозаготовок был установлен на уровне 356 миллионов пудов, но по мере уточнения видов на урожай он трижды сокращался, и на 1 ноября 1932 года уменьшился до 282 миллионов пудов. К началу октября стало понятно, что даже этот план выполнить не удастся: в закрома поступило всего 156 миллионов пудов хлеба. Крестьян обвинили в саботаже, в нежелании работать, в утаивании части урожая. Хлебозаготовки были продолжены до 1 февраля. Когда было собрано все до последнего зерна (заготовители реквизировали даже семенной фонд, оставленный для будущего посева), оказалось, что план все равно не выполнен: было собрано 261 миллион пудов (впоследствии почти 92 миллиона пудов пошло на экспорт). Полетели головы начальников на местах, в селах начались массовые «чистки». За срыв заготовок было репрессировано 1830 должностных лиц — председателей колхозов, членов правления. Села, не выполнившие план по хлебозаготовкам, заносились на «черную доску». Это означало, что в эти села прекращался подвоз товаров, замораживалась колхозная торговля, немногим уцелевшим единоличникам запрещалось торговать. Более того, с «саботажников» в срочном порядке взыскивали старые кредиты и отказывали в выдаче новых. Одновременно с этим на колхозы и села налагались штрафные санкции в виде дополнительных обязательств по сдаче мяса и яиц. По воспоминаниям очевидцев, с одного хозяйства и без налоговых санкций нужно было сдать 45 кг мяса, 350–360 литров молока и 300 яиц. Если нормы не выполнялись, правление колхоза могло забрать в счет долга единственную корову.

Ситуация осложнялась тем, что наступила зима. Если летом жители сел могли рассчитывать на небольшое улучшение рациона за счет дикорастущих съедобных растений, с наступлением холодов они оказались лишены и этого. Люди были доведены до отчаяния. Резко выросло количество беспризорных детей (к первому декабря их количество превысило семь тысяч). Крестьяне не могли даже уехать: специальная директория правительства предусматривала запрет на массовый выезд сельских жителей. Тем не менее, многие, рискуя жизнью, добирались до Белоруссии. Сохранилось письмо от белорусских рабочих, которые предлагали помочь Украине организованным путем и описывали бедственное положение людей, хлынувших в соседнюю республику в надежде выжить.

Только в феврале 1933 года правительство СССР удосужилось обратить внимание на то, что украинское село оказалось на грани вымирания. Но о всенародной трагедии никто не говорил: признавались лишь отдельные случаи «нехватки продовольствия». В апреле информационная группа обобщила данные обкомов партии о голоде и смертности. В отчете говорилось о том, что только в Днепропетровской области в 32 районах голодает более пяти тысяч человек, в селах люди пухнут от голода, отмечены случаи трупоедства и каннибализма. К маю ситуация стала настолько серьезной, что Москва постановила направить в Украину шесть с половиной миллионов пудов хлеба. Но уже в июне всякие разговоры о дальнейших поставках прекратились…

В 1933 году голод охватил большинство областей Украины. Люди пытались найти хоть какое-то пропитание. Один из очевидцев, который во время голодомора был еще школьником, вспоминает, как они вместе с учительницей ходили в поле и отыскивали норки мышей и сусликов. В норках можно было найти небольшое количество зерна, а если повезет — поймать и самого грызуна. Суслики и воробьи считались деликатесом. Ели буквально все: выкапывали на реках и прудах корни рогоз, собирали лебеду, семена бурьяна, цветы акации. Ранней весной, когда первая зелень еще не появилась, отыскивали мерзлую прошлогоднюю картошку. Были случаи и пострашнее. Зимой, когда люди еле держались на ногах, многие просто замерзали на улицах. А ночью к уже остывшим телам поодиночке приходили люди из ближайших домов — за мясом… По дорогам ходили живые скелеты, обтянутые кожей. Многие от голода лишились рассудка: они уже никак не реагировали на окружающие события. Другие просто теряли человеческий облик и убивали более слабых, чтобы выжить самим… В селе Бажановка родители отправились на поиски хлеба и не вернулись — вероятно, погибли по дороге. Дома оставалось шестеро детей. Когда стало ясно, что никто не придет, полуживые от голода дети убили и съели самого младшего — шестилетнего братика.

Поначалу крестьяне надеялись на помощь — от правительства, от международных организаций, например Красного Креста. Но ее не было. Хотя сведения о голодоморе сумели просочиться на Запад и представители украинской диаспоры всеми силами стремились помочь своим соотечественникам. Однако советское руководство не хотело признавать самого факта голода. В январе 1933 года Сталин сделал заявление, что с каждым годом жизнь трудящихся улучшается. В таких условиях международные организации были бессильны: ведь для того, чтобы оказать помощь народу Украины, необходимо было согласие советского правительства.

Статистические данные тех лет сильно преуменьшали реальную картину: начальникам ЗАГСов было дано прямое указание заменять причину смерти от голода на иные, нейтральные причины. Но анализ демографической ситуации за несколько лет позволил осознать размеры трагедии. Сильнее всего пострадали от голода бывшие Харьковская и Киевская области (ныне — Полтавская, Сумская, Харьковская, Черкасская, Киевская и Житомирская). Смертность населения в этих районах превышала обычный уровень в восемь-девять раз, а в отдельных местностях — даже больше. В Винницкой, Одесской и Днепропетровской областях уровень смертности увеличился в пять-шесть раз. Украинский историк Станислав Кульчицкий попытался подсчитать возможное число жертв среди населения Украинской ССР в результате голода 1932–1933 годов. Он исходил из того, что по переписи 1937 года население составляло 28 388 тысяч, а по переписи 1926 года — 28 926 тысяч. Таким образом, за прошедшие десять лет оно уменьшилось на 538 тысяч. Часть смертей следует исключить, поскольку голод был не единственной причиной естественной убыли населения. Кульчицкий предложил исключить среднее арифметическое от показателей смертности за 1927–1930 годы (524 тысячи человек в год). Сопоставив эти цифры с уровнем рождаемости, Кульчицкий обнаружил, что нормальный прирост численности населения в этом году составил лишь 97 тысяч, что в пять раз ниже обычного. К 1937 году в Украине сложился демографический дефицит в 4581 тысяч человек. Таковой была кровавая жатва голодомора…

Правительство упорно не желало замечать неоправданно жестоких последствий хлебозаготовки. Никто не думал о людях, умирающих с голоду. Партийные деятели мыслили стратегически. Для того чтобы фактически с нуля создать мощную промышленность, необходимы были огромные средства и свободные рабочие руки. Но оторвать от земли — да еще своей собственной! — настоящего хозяина попросту невозможно. Так же, как невозможно ему указывать, что и в каких количествах он должен сеять. Крестьянин до прихода советской власти жил по законам рынка: сеял в зависимости от спроса, продавал по ценам, которые его устраивали. За исключением немногих товаров, украинское село практически полностью обеспечивало себя всем необходимым. Плоды собственного труда могли не только удовлетворить нужды средней семьи, но и приносить ей вполне стабильный доход. Поэтому крестьяне чувствовали себя людьми независимыми. Так было до начала репрессий.

Тем временем потребности страны в сельхозпродукции год от года росли. С 1928 по 1931 год численность городского населения выросла на 12,4 миллиона человек. И этих людей необходимо было обеспечить продуктами питания. Нужна была и валюта для покупки на Западе передовых технологий, оборудования, техники. Поэтому крестьян фактически прикрепили к земле и заставили почти бесплатно выращивать едва ли не единственное достояние Украины того времени — хлеб. План хлебозаготовок увеличивался с каждым годом: в 1928 году — 14,7 % валового сбора, в 1929-м — 22,4 %, в 1930-м — 26,5 %, то в 1931-м — 32,9 %, а в 1932-м — 36,9 %. И это при том, что урожайность зерновых столь же планомерно сокращалась. Если в 1927 году в среднем по СССР она составляла 53,4 пуда с гектара, то в 1931 году — уже всего 38,4 пуда с гектара. Снижение урожайности объясняли причинами, весьма далекими от агрономии: вредительством «куркулей», нежеланием крестьян работать по-настоящему, хищением зерна.

В советской печати не появилось ни одного сообщения о трагедии, не было сказано ни единого слова о жертвах новой системы ведения сельского хозяйства. Впервые о голоде 1932–1933 годов официально упомянул 25 декабря 1987 года первый секретарь ЦК Компартии Украины В. Щербицкий. Признание голодомора было вынужденным: американская комиссия вот-вот должна была обнародовать результаты своей работы. А 18 февраля 1988 года «Литературная Украина» опубликовала доклад Алексея Мусиенко на партийном собрании Киевской организации КПУ. Приветствуя курс нового руководства КПСС на десталинизацию, А. Мусиенко предъявил обвинение Сталину в осуществлении в республике жестокой кампании хлебозаготовок, следствием которой стал голодомор 1933 года. С этого момента голодомор стал темой исследования многих историков. А вскоре упоминание о нем вошло в школьные учебники истории.

После провозглашения независимости многие украинские и западные историки (в частности, Джеймс Мейс, Роберт Конквест и другие) открыто объявили голодомор геноцидом против украинского народа и вступили в борьбу за то, чтобы этот факт официально был признан мировым сообществом. Но, несмотря на собранные ими материалы, далеко не все склонны трактовать события 1932–1933 года именно в таком ключе.

Основные аргументы тех, кто считает голодомор скорее общесоюзной трагедией, чем фактом геноцида, направленного на физическое уничтожение украинского народа, опираются на ряд фактов. Они, например, приводят данные известного исследователя голода профессора Лешкова. Согласно этим данным, голодоморы — явление намного более древнее, чем СССР. С начала XI до конца XVI века на каждое столетие приходилось по восемь неурожаев, которые повторялись через каждые 13 лет. Особенно жестоким голод был в 1024, 1070, 1092, 1128, 1215, 1230–1231, 1279, 1309, 1332, 1422, 1442, 1512, 1553, 1557 и 1570 годах. Причины голодоморов были те же, что и в новейшее время: засуха или избыток дождей, ранние морозы, нашествия саранчи и т. д. XVII век начался со страшного голода при Борисе Годунове в 1601–1602 годах. В 1608, 1630 и 1636 годах от голода страдали значительные территории России. В последующие века количество голодных лет резко возросло: в XVIII столетии было 34 неурожая, а в течение XIX столетия лишь до 1854 года их было 35. А с 1842 года неурожаи следовали каждые 6–7 лет и длились, как правило, по два года кряду. Один из самых страшных голодоморов произошел в 1891–1892 годах. Голод распространился на 16 губерний Европейской части России и Тобольскую губернию, общее население которых составляло 35 миллионов человек. Особенно сильно тогда пострадали Воронежская, Нижегородская, Казанская, Самарская, Тамбовская губернии. В Поволжье голодомор охватил 20 губерний с 40-миллионным крестьянским населением. Среди основных причин голодоморов профессор Лешков называет не только стихийные бедствия, но и неспособность руководства страны маневрировать запасами. Например, в 1873 году левая сторона Поволжья была на грани вымирания, в то время как в соседней Саратовской губернии был прекрасный урожай и хлеб не могли продать даже по самым низким ценам. В 1891 году весь восток

Европейской части России страдал от голода. А в то же самое время в малороссийских, новороссийских, юго-западных, прибалтийских губерниях и на севере Кавказа урожай был настолько высоким, что в среднем по России на душу населения уродилось значительно больше 14 пудов. Именно такое количество зерна считалось тогда достаточным для прокорма одного человека в течение года. Вывоз продовольствия из регионов и стран также нельзя назвать исключительной мерой, предпринятой с целью геноцида. Не только Россия, но и зарубежные страны нередко экспортировали продовольствие в годы, когда в стране царил голод. В середине 90-х годов в республике Бангладеш умерло от голода 200 тысяч человек. Все это время страна не снижала уровня экспорта риса, фруктов и чая… Десятью годами раньше из практически постоянно голодающей Индии стали вывозить в девять раз больше мяса и риса.

Все эти сведения дают серьезную пищу для размышлений: можно ли считать голодомор 1932–1933 годов специально спланированной акцией, направленной на уничтожение украинского народа? Многие ученые настаивают на том, что голодомор унес жизни не только украинцев. От голода страдали казачьи деревни на Кубани, русские села в Поволжье, тысячами умирали казахи… То, что на украинских землях смертность была на порядок выше, чем где бы то ни было, они объясняют уменьшением посевных площадей и «перегибами» тогдашнего руководства Украины.

Они отрицают и то, что гибель крестьян была истинной целью проведения хлебозаготовок. В тот момент для правительства важно было исключительно зерно, продав которое можно было перевести страну на индустриально-аграрный путь развития. Если бы Советский Союз не успел провести индустриализацию, победа над Германией во Второй мировой войне могла бы не состояться.

Но оставим на время гипотезы профессиональных историков. Ведь во время опроса выживших свидетелей голодомора им задали вопрос о причинах голода. Как воспринимали происходящее люди, сумевшие выжить в нечеловеческих условиях? Вот лишь несколько ответов… «Говорят, что голод был спланирован, потому что тогда урожаи хорошие были». «Это Сталин так специально устроил, чтобы люди вымерли, оголодали и в колхозы быстрее пошли». «Тогда специально сделали голод, чтобы Украина вымерла». Встречается и другая точка зрения: «В основном голод устроили местные, наверху об этом ничего не знали». В пользу того, что в немалой степени в голодоморе виноваты представители местной власти, говорит немало фактов. Многие свидетели говорят о том, что в бригады, занимавшиеся экспроприацией зерна, входили свои, местные активисты. Они забирали не только зерно, мясо и яйца, т. е. то, что входило в список поставок, но и другие продукты. По селам грабители (именно так их воспринимали крестьяне) ходили группами по семь-десять человек. Если в хате ничего не находили, могли отобрать у хозяев одежду, предметы утвари, деньги. Когда обнищавшие люди тайком выбирались в соседние области России, чтобы обменять одежду или вышитые рушники на еду, активисты дожидались их возвращения — и отнимали с трудом добытую картошку или крупу. Трудно представить, что все это тоже вывозилось в Москву — скорее всего оседало в карманах и хатах местных представителей власти.

Сегодня даже те, кто отказывается называть голодомор геноцидом против украинского народа, считают его (наряду со Второй мировой войной) национальным бедствием, о котором необходимо помнить всем живущим. И осуждают правительство, допустившее смерть от голода нескольких миллионов своих граждан.

10 ноября 2003 года 58-я сессия Генеральной Ассамблеи ООН приняла в качестве официального документа «Совместное заявление по случаю 70-й годовщины Голодомора — Великого голода 1932–1933 годов в Украине» (Joint Statement on the Great Famine of 1932–1933 in Ukraine (Holodomor)). Слово «геноцид» так и не прозвучало на сессии ООН, несмотря на то что в 1988 году Конгресс США, а годом позже — члены Международной комиссии юристов настаивали именно на такой формулировке. Возможно, это произойдет в 2008 году, во время мероприятий, посвященных событиям 1932–1933 годов.

Мы не можем изменить прошлое. Но обязаны сделать все возможное, чтобы Украина никогда больше не узнала ужасов голодомора.

УПА в свете исторических фактов

Вторая мировая война была тяжелым испытанием для всех народов Советского Союза. Но для Украины она стала еще и временем раскола. Часть украинского народа боролась против фашистской Германии в рядах Красной армии. Были и те, кто пошел служить в немецкие полицейские части или вступил в дивизию СС «Галичина». Третьей же силой, поведшей борьбу сразу на два фронта, была Украинская повстанческая армия.

В сентябре 1939 года, согласно пакту Молотова — Риббентропа, Западная Украина вошла в состав СССР. Процесс присоединения новых земель начался со ввода войск и массовых репрессий, в результате которых были полностью ликвидированы украинские политические партии. Это вызвало волну протеста среди политически активных слоев населения, и в первую очередь у подпольной Организации украинских националистов (ОУН).

Памятник воинам куреня УПА на Черниговщине

Эта организация, созданная еще в 1929 году, вела борьбу за независимость, образование Украинского Самостоятельного Соборного Государства. Правда, у ее руководителей не было единого мнения относительно тактики его построения, поэтому в апреле 1941 года она раскололась на две части. Молодые активисты ОУНовской эмиграции и члены Краевой Экзекутивы[14] в Украине в апреле 1941 года на II Большом Сборе ОУН избрали своим главой Степана Бандеру. Часть же членов ОУН осталась на стороне старого руководителя — Андрея Мельника. Фактически с февраля 1940 года существовали две самостоятельные и враждебные друг другу организации — ОУН(Б) и ОУН(М) («бандеровцы» и «мельниковцы»).

Сторонники Степана Бандеры были готовы к радикальным методам борьбы. Еще до того, как Германия напала на СССР, они приняли решение: в случае войны воспользоваться ситуацией, взять власть в свои руки и на «освобожденных от московско-большевистской оккупации частях украинской земли» построить свободное Украинское государство. Единственное, чего не учитывали националисты, — так это отношения к их планам самой Германии. Хотя гитлеровская Германия накануне войны запретила всякую политическую деятельность как на украинской территории к Западу от Сяна и Буга, так и в эмиграции. Впрочем, бандеровцы надеялись, что сам факт выступления повстанцев против войск СССР заставит гитлеровцев признать их союзниками и способствовать возрождению Украины.

Для реализации своих планов ОУН(Б) тайно готовила на Западе несколько тысяч своих членов, которые должны были тайно пробраться на украинскую территорию. Сразу же после нападения Германии на СССР 22 июня 1941 года бандеровцы начали устанавливать свою власть в районах Правобережной Украины. Они образовали областные управы в Тернополе, Львове, Ровно, Дрогобыче, Станиславе и Луцке. Немецкие командиры на местах охотно пользовались неожиданной поддержкой во время наступлений. Но на более высоком уровне к повстанцам отнеслись враждебно. После образования собственных структур на оккупированной территории немецкая администрация немедленно распускала созданные националистами органы. Уже одно это должно было насторожить ОУН, но ее руководство упорно шло к своей цели.

30 июня 1941 года во Львове было провозглашено создание Украинского Самостоятельного Государства. Формирование правительства было поручено Ярославу Стецько. Реакцией немцев на это стали репрессии, направленные против представителей националистического движения. 5 июля был арестован и депортирован в Берлин С. Бандера. Тогда же были задержаны несколько членов Украинского Национального Комитета в Кракове. 9 июля арестовали и Я. Стецько, главу Украинского Государственного Правления. Бандера и Стецько отказались в Берлине аннулировать провозглашение Украинского Государства, после чего были отправлены в концентрационный лагерь Заксенхаузен, где находились до конца сентября 1944 года. В сентябре 1941 года немецкие оккупационные власти провели массовые аресты. Сотни членов ОУН оказались в тюрьмах и концлагерях. Гестапо, получив сведения о подготовке бандеровцами общего восстания в Украине, 25 ноября 1941 года издала тайный приказ арестовывать всех активистов ОУН(Б). Им было отказано даже в статусе политических заключенных: после допросов инструкция предписывала расстреливать их как грабителей.

Несмотря на значительные потери, в апреле 1942 года состоялась II конференция ОУН, определившая дальнейшую стратегию движения. В постановлениях конференции говорилось: «Свою политику мы строим: а) на создании и развитии собственных революционно-политических сил; б) на ни от кого не зависимой всеукраинской политике революционной борьбы; в) на использовании всех возможностей и сил, которые будут оказывать содействие возрождению Украинского Государства. Московско-большевистской международной концепции Интернационала и немецкой „Новой Европе“ мы противопоставляем международную концепцию справедливой национальной, политической и хозяйственной перестройки Европы на основе свободных национальных государств под лозунгом — „Свобода народам и человеку!“». Естественно, что эту программу можно было воплотить в жизнь только путем вооруженной борьбы.

Первым вооруженную подпольную деятельность в Украине начал Тарас Бульба-Боровец, который в июле 1940 года на Полесье приступил к формированию вооруженных отрядов для борьбы против советской администрации. Ему удалось создать подразделение из несколько тысяч бойцов (одни историки говорят о 10 тысячах, другие же называют цифру 3 тысячи). Это подразделение называлось «Украинская повстанческая армия — Полесская Сечь». Правда, просуществовала оно лишь до середины ноября — немцы, хотя и использовали «бульбовцев» в качестве полицейских частей Полесья, не собирались оставлять в тылу чужую армию. Поэтому военное формирование было распущено.

К лету 1942 года на Украине действовало уже несколько вооруженных формирований. Одно из них — Фронт украинской революции (ФУР) — появилось летом 1942 года на Волыни и действовало под эгидой ОУН(М). Другие были созданы ОУН(Б) в ответ на требования ее рядовых членов перейти к вооруженному сопротивлению оккупантам. Организованные вооруженные соединения возникли на Полесье и на Волыни. Полесским отрядом командовал Сергей Качинский (кодовое имя «Остап»), волынским — Григорий Перегийняк («Довбешка-Коробка»). В декабре 1942 года один из руководителей ОУН(Б)

Н. Лебедь распорядился объединить эти малочисленные отряды в повстанческую армию и начать партизанскую борьбу. До сих пор остается загадкой, когда же именно была образована УПА. Красная армия на тот момент уже перешла в наступление под Сталинградом (19 ноября

1942 г.). Но уже после войны, как читают некоторые историки, руководство ОУН(Б) решило, что днем рождения УПА следует считать 14 октября 1942 года. Это якобы нужно было для того, чтобы показать: УПА начала борьбу с фашизмом еще до переломного момента войны.

На протяжении всего 1942 года повстанческое движение проходило под девизом: «наша вооруженная борьба против немцев была бы помощью Сталину». Поэтому ОУН(Б) воздерживалась от активных действий против Германии и занималась, в основном, пропагандой. Но в начале 1943 году ситуация изменилась. Прежде всего, в апреле впервые прозвучало официальное название повстанческой армии — УПА — и был назначен ее официальный командующий, Клим Савура (Дмитрий Клячкивский). А в августе состоялось III чрезвычайное большое собрание ОУН(Б), которое выдвинуло лозунг «борьбы против империализмов Берлина и Москвы». С этого момента отряды УПА начали планомерно захватывать северо-западный регион Украины. В немецких документах занятые области характеризовались как «зараженные бандами районы».

Националисты ждали момента, когда вермахт и Красная армия ослабеют, чтобы поднять мощное восстание и добиться освобождения Украины и от Германии, и от СССР. Но это не значит, что они полностью бездействовали. Руководство УПА стремилось помешать проведению диверсий советскими партизанами в районах Волыни и Полесья. Это впоследствии стало одним из самых серьезных обвинений УПА. Но по мнению самих повстанцев, таким образом они защищали немецкие коммуникации только для того, чтобы избежать ответных карательных экспедиций со стороны немцев. Как было на самом деле, сейчас ответить достаточно трудно.

Надо сказать, что ОУН(Б) стремилось не только к установлению военного контроля над западными областями Украины, но и к политическому закреплению своей власти. Осенью 1943 года в среде главного командования УПА возникла идея создания органа, который взял бы на себя политическое руководство освободительной борьбой в Украине. После проведения большой подготовительной работы в июле 1944 года состоялось учредительное большое собрание Украинского главного освободительного совета (УГОС). Главой правительства — Генерального секретариата УГВР — стал Р. Шухевич. Представители ОУН(М) отказались войти в УГВР, поскольку ОУН(Б) сохраняла фактический контроль над повстанческой армией.

Численность УПА быстро росла, и вскоре она достигла 20 тысяч человек. С целью более четкого руководства войсками УПА была разделена по территориальному принципу на четыре части: «Север», которая действовала на Волыни и Полесье, включая Житомирщину и Киевщину; «Запад» (Закарпатье, Галиция и Буковина); «Юг», а также «Восток», которая совершала рейды к восточным районам Украины.

Краевым командирам УПА подчинялись военные округа со своими штабами, которые с незначительными отклонениями отвечали границам областей Украинской ССР. В состав военных округов входили отряды, каждый из которых имел несколько куреней. Курень насчитывал 3–4 сотни (по 160–200 человек в каждой). Собственной униформы и знаков отличий (за исключением отдельных частей) УПА не имела. Однако были свои боевые награды: медаль УПА «За борьбу в особо трудных условиях», а также Золотой, Серебряный и Бронзовый кресты I и II степени. Для подготовки офицерских кадров были созданы старшинские школы с 3–4-месячным сроком обучения. Школы с 6-недельным курсом подготовки старшин действовали в каждом военном округе. Большое внимание уделялось пропагандистской и воспитательной работе. В частях ей занимались «политвоспитатели» и священники.

Самым слабым местом повстанческой армии было вооружение. Повстанцы пользовались в основном трофейным советским, немецким и польским оружием. Боеприпасов к ним часто не хватало. Поэтому УПА избегала крупных боев и использовала партизанскую тактику, проводя рейды и диверсии. У повстанцев не было налаженной системы снабжения армии боеприпасами, провиантом и медикаментами. Каждый отряд должен был сам позаботиться о своем снабжении. Запасы обычно пополнялись за счет нападений на эшелоны (чаще всего — немецкие), которые двигались по Волыни, Полесью и другим районам.

Однако постепенный рост численности УПА (к осени 1943 года в ней начислялось около 40 тысяч бойцов) позволил ее командованию планировать и осуществлять крупные операции. Так, в марте 1944 года повстанцы вели бои со врагом вблизи Деражни, Луцка, Ковеля и Кременца. В результате удалось освободить пленных из луцкого и ковельского лагерей, а также узников ковельской тюрьмы.

Выступления УПА против гитлеровцев активизировали мероприятия оккупантов по уничтожению «бандитизма» и «умиротворению» населения. Летом 1943 года немцы провели против повстанцев масштабные операции с применением танков и самолетов. Но они не принесли желаемого результата: повстанческая армия была мобильной и прекрасно использовала особенности местности.

Надо сказать, что немецкие войска были только одним из трех противников УПА. Вторым была Польша. Причиной борьбы УПА против польских вооруженных формирований было традиционное украинско-польское соперничество в Галиции и на польских землях, где проживали этнические украинцы. Жертвами репрессий польских экстремистов стали более 2000 украинцев. С августа 1943 года акции польских военных формирований распространились на районы Галиции и Волыни. Только 13–14 марта 1944 года на Холмгцине поляки-террористы дотла сожгли 14 украинских сел, убили 1,5 тысячи человек.

Несмотря на то что акции УПА были ответом на действия польских карателей, они носили не менее кровавый характер и вряд ли могут быть оправданы. Ведь в ходе ответных операций погибали мирные жители, многие из которых не имели никакого отношения к уничтожению украинцев. Первая такая акция состоялась в апреле

1943 года, когда группа УПА уничтожила жителей села Иванова Долина (Волынь). В мае эта же группа осуществила еще шесть картельных акций против польского населения. В июле 1943 года УПА выдвинула ультиматум населению каждого польского селения Волыни: «За 48 часов перебраться за Буг или Сян — иначе смерть!». 11 июля состоялось скоординированное нападение отрядов ОУН(Б) одновременно на 167 польских поселений. Польское правительство не простило этой резни, и уже после окончания Второй мировой войны ответило на нее операцией «Висла». (Более подробно об этой операции можно прочесть в отдельной статье.)

Не менее драматичным было противостояние УПА и советских партизанских отрядов и Красной армии. Как и во время Гражданской войны, по разные стороны баррикад оказывались и близкие когда-то друзья, и родные братья. Поначалу противостояние партизанов и УПА не доходило до столкновений в открытом бою. Однако нейтралитет между ними длился всего полгода, а потом соперничество за влияние на население между советскими отрядами и повстанцами привело к обострению борьбы.

Последний и самый трагический этап истории УПА связан с боями против регулярных частей Красной армии и специальных подразделений НКВД. Приближение Красной армии к главным пунктам дислокации УПА поставило перед командованием повстанцев задачи разработки дальнейшей стратегии и тактики борьбы. Командование приняло решение о переходе за линию фронта через боевые советские порядки и выход в их тыловые районы. Группа УПА — «Юг» получила приказ оставить Винниччину и Каменец-Подольщину, где было мало лесов, и отойти на Волынь вместе с двумя частями армейской группы УПА — «Восток». Части УПА — «Север» во второй половине января 1944 года перешли фронт в лесной полосе Волыни по линии речек Случь и Горынь.

Стараясь избегать боев с регулярными войсками, отряды УПА нападали на мобилизационные пункты, отделения связи, интендантские службы. Характерным в противостоянии между Красной армией и УПА к тому времени было и то, что руководство УПА дало своим отделам указание устраивать радушный прием войскам действующей Красной армии, которые занимали города и села Западной Украины. Это делалось для того, чтобы усыпить их бдительность, а потом наносить неожиданные удары по штабам, базам и отдельным небольшим подразделениям для пополнения запасов оружия и продуктов.

В апреле 1944 года характер действий повстанцев резко изменился. Именно тогда войска Первого Украинского фронта готовились к наступлению против немецко-фашистских захватчиков. Это не устраивало руководство ОУН, и оно отдало приказ провести ряд глубоких рейдов по тылам Красной армии. Группы УПА осуществили ряд диверсий на шоссейных и железнодорожных путях между Дубно и Кременцом. В районах к северу от железнодорожной линии Ковель — Ровно — Шепетовка произошли открытые вооруженные столкновения, в ходе которых отряды УПА понесли значительные потери.

Бойцы УПА часто нападали на военные колонны с боеприпасами и продуктами питания, которые передвигались на фронт по железнодорожным и шоссейным путям, осуществляли террористические акции против партийных и хозяйственных руководителей, работников НКВД, советских партизан, бойцов и командиров Красной армии. Только с января по февраль 1944 года на территории Ровенской области УПА было совершено 154 нападения на военные части и отдельных военнослужащих, в ходе которых было убито 439 советских солдат и офицеров.

29 февраля 1944 года отряд УПА совершил нападение на колонну машин, в которой ехал из штаба 13-й армии командующий Украинским фронтом генерал армии М. Ватутин. Возле села Милятин колонна была обстреляна, вследствие чего М. Ватутин был тяжело ранен и через месяц скончался. На террор советское правительство ответило столь же жестко.

Во всех 13-ти полках 1-й армии Первого Украинского фронта были созданы специальные отряды. Весной 1944 года командование фронта выделило из своего резерва кавалерийскую дивизию, 20 броневиков, 8 легких танков. В западноукраинские области прибыли военные части НКВД, тесно взаимодействующие с с армейскими формированиями в борьбе с повстанцами. Так, во время советской операции войск НКВД и Четвертого Украинского фронта в районе Дрогобыча с 18 августа по 9 сентября было убито 1171 и взято в плен 1180 «бандеровцев», а также задержано 6 тысяч человек, уклонившихся от мобилизации. В период с 10 января по 23 февраля 1945 года было взято в плен около 26 тысяч повстанцев, уничтожено — 11 тысяч.

Несмотря на тяжелое положение, повстанцы не только вели оборонительные бои, но и осуществляли рейды и нападали на расположения советских войск. Только в мае — июне были нанесены удары по райцентрам Надворная, Галич, Яворов, Солотвин, Делятин, Раджа, Гримайлов, Яблунев, Ланчин, Яремча (Гуцулыцина), Гоща, Березное, Людвиполь, Корец (Волынь).

Отдельные отряды УПА были вытеснены на территорию соседних стран — Польши, Чехословакии. На территории же УССР война продолжалась. Военные операции против УПА дополнялись «мерами по борьбе с бандитизмом», то есть облавами и арестами всех подозреваемых в связи с повстанцами, членов их семей и родных, выселением их в восточные районы СССР. Насильственное перемещение целых сел из западноукраинских земель продолжалось до 1949 года и охватило более 5 тысяч семьей (по другим данным — 143 тысячи человек).

С 1946 года командиры территориальных подразделений повстанческой армии и местные проводы ОУН перешли к действиям мелкими группами. Вследствие этого крупные военные операции против УПА потеряли смысл. За 1946 год было зарегистрировано 1619 акций повстанцев. А в январе — марте 1947 года боевики ОУН и подразделения УПА осуществили, по данным советских источников, 272 акции.

УПА как вооруженное формирование было обескровлено. К тому же оно лишилось поддержки населения и утратило материальную базу. В связи с этим главный командир УПА Р. Шухевич в сентябре 1949 года издал приказ, согласно которому все повстанческие отделы и штабы прекращали свою деятельность как боевые единицы и органы управления. Личный состав отделов и штабов вливался в подпольные структуры ОУН(Б).

Но советская власть не собиралась прекращать борьбу с ОУН — УПА. Теперь организацию разваливали изнутри, создав в ней целую сеть осведомителей и провокаторов.

5 марта 1950 года в с. Белогорща возле Львова погиб глава генерального секретариата УГВР, глава ОУН в Украине и главнокомандующий УПА Р. Шухевич. Его смерть существенным образом подорвала потенциал националистического подполья. А в 1951–1952 годах были ликвидированы наиболее опытные и авторитетные руководители повстанческого движения — Р. Кравчук, И. Литвинчук, П. Федун. 23 мая 1954 года был схвачен последний глава генерального секретариата УГВР, глава руководства ОУН в Украине и главнокомандующий УПА Василий Кук. После 1954 года наблюдались только единичные акции повстанческого движения.

В борьбе с частями ОУН — УПА в западных областях погибло свыше 25 тысяч советских военнослужащих. Потери повстанцев были намного больше: только за период с лета 1944 до конца 1946 года 56,6 тысяч убитыми и 108,5 тысяч пленными и арестованными. Тысячи семей были высланы в Сибирь и Казахстан.

Как и многие неоднозначные явления истории, УПА прошла через два этапа. Советские историки описывали ее исключительно в черных красках. А исследователи последних лет — с момента образования независимой Украины — чуть ли не превозносили до небес. В чем причина такого резкого контраста? Только ли в веяниях времени, когда слово «советский» стало едва ли не ругательным? Пожалуй, причина глубже. И кроется она в двух прямо противоположных стилях мышления, имеющих одинаковое право на существование. Первый стиль мышления характерен для тех, кто считал СССР единым государством. С их точки зрения действия повстанцев непростительны. Но не стоит забывать, что у самих членов УПА была совершенно другая точка зрения на происходящее. Советский Союз они считали не содружеством, а тюрьмой народов, и все их действия были направлены на освобождение Украины из этого плена.

Тайна гибели Евгения Коновальца и Степана Бандеры

Украинское националистическое движение всегда находилось под прицелом советских спецслужб. Одной из форм борьбы с неугодной и «подрывающей основы советской власти» Организацией украинских националистов (ОУН) было физическое устранение ее лидеров, причем истинная подоплека большинства подобных акций долгое время оставалась тайной за семью печатями. И только по прошествии многих лет стали всплывать данные о том, кто же стоял за загадочными смертями украинских националистов. Одними из наиболее известных жертв спецслужб СССР стали Евгений Коновалец и Степан Бандера.