50 знаменитых загадок истории Украины

Так уж вышло, что с Полтавой связаны очень многие события чрезвычайной исторической важности. Одним из них является Совет Войска Запорожского, проходивший 18 июня 1668 года на Сербинском поле. Именно тогда знаменитого Петра Дорошенко, которого называли «солнце Руины», избрали гетманом обеих Украин — Левобережной и Правобережной. Но это знаменательное событие оказалось запятнанным кровью: день, когда Дорошенко взял в свои руки булаву, стал последним днем жизни для его старого знакомого и соперника — гетмана Левобережной Украины Ивана Брюховецкого. Кто виноват в его смерти, историки не выяснили до сих пор. Можно ли считать убийцей Брюховецкого Дорошенко, спешившего избавиться от конкурента? Или виной всему был лишь случай? А может, на решительные действия казаков подтолкнули некие заговорщики? Увы, на этот вопрос история не дает ответа…

Иван Брюховецкий

О событиях, связанных с Советом на Сербинском поле, детальных упоминаний сохранилось предостаточно: ни одна украинская летопись так называемого «казацкого» цикла не обошла этот вопрос стороной. «Летопись Самойла Величко», «Летопись Самовидца», «Летопись Григория Грабянки»… Все они уделили должное внимание и Совету, и тому, чем закончилось объединение Левобережной и Правобережной Украины под властью одной гетманской булавы.

Иван Брюховецкий являлся гетманом реестрового казачества Левобережной Украины, чья юрисдикция распространялась только на подконтрольную Российской империи часть страны; период его правления пришелся на 1663–1668 годы. Иван Мартынович начал свою карьеру старшим служкой при Богдане Хмельницком. Впервые его имя упоминается в «Реестре Войска Запорожского» под 1649 годом. Брюховецкий числился в списках гетманской Чигиринской сотни под именем «Иванец Хмельницкого». Если верить летописи Самийла Величко, то Иван Мартынович был доверенным лицом «батьки Хмеля», не раз выполнял его личные поручения. Когда же Хмельницкий умер, его старший служка был назначен сопровождающим сына покойного гетмана, Юрия, которого как раз отправили для получения образования в киевскую коллегию.

В 1659 году Юрий Хмельницкий, воспользовавшись недовольством казаков политикой Ивана Выговского, решил прибрать заветную булаву к рукам. Ради этой цели он направил в Сечь своего спутника, Брюховецкого, которому предстояло склонить запорожцев на сторону сына славного Хмеля. Возложенное на него поручение Иван Мартынович выполнил блестяще, однако сразу же по его завершении оставил Юрия. Как только молодой Хмельницкий был избран гетманом, Брюховецкий изъявил желание остаться в Сечи, где и прожил с 1659 по 1662 год.

Шаг этот, на первый взгляд не логичный, был на самом деле четко продуман. Иван прекрасно понимал: по сравнению с отцом Юрий — просто бездарь; такой гетман никак не может помочь своему верному слуге добиться высоких чинов. А только ради этого, по мнению Ивана Брюховецкого, можно жить на свете.

Попав в Сечь, будущий властитель Левобережья сразу же стал создавать себе имидж искреннего сторонника простого народа. А Юрий Хмельницкий тем временем «старательно» показывал себя небрежным, не способным на серьезные дела управленцем. В особенно сложных обстоятельствах он вообще растерялся и совершил несколько непродуманных шагов: не сдержал данной царю присяги, возродил Гадячское соглашение 1659 года, согласно которому Украина просила защиты от восточного соседа у Польши. Левобережные казаки, с большим трудом избавившиеся от назойливых ксендзов, откровенно возмутились, узнав о «самодеятельности» своего гетмана, и отказались впредь подчиняться ему. Сечевики объявили: они хотят избрать нового, верного царю гетмана.

Тут же на Левобережье Украины вспыхнула нешуточная борьба за власть. К булаве одновременно потянулись два серьезных претендента — Яким Сомко, брат первой жены Богдана Хмельницкого, успевший стать наказным гетманом, и брат третьей жены Хмеля, нежинский полковник Василий Золотаренко. За первого из кандидатов горой стояла зажиточная старшина, а за второго — рядовые казаки. Неизвестно, чем бы дело закончилось, если бы оба претендента не стали обливать друг друга грязью перед глазами Москвы и своих собственных соотечественников.

Такие действия соперников, лишившие их права обладать булавой, дали возможность прорваться на политическую арену Ивану Брюховецкому. Летом 1662 года он явился в сопровождении запорожцев из Сечи в лагерь московского князя Григория Ромодановского. Иван Мартынович поспешил заверить посланца Москвы в том, что он лично не признает ни Золотаренко, ни Сомко, а посему предлагает провести совместное наступление запорожцев и московских войск против Юрия Хмельницкого. За несколько недель своего пребывания в лагере Брюховецкий сумел так втереться в доверие к Ромодановскому и оплевать обоих своих соперников, что князь охотно выставил своего нового знакомого перед царем наиболее выгодным для Москвы претендентом на гетманство. А тут еще и запорожцы объявили, что их единственным кандидатом «от народа» на булаву является именно Иван Мартынович. Сомко же и Золотаренко были обвинены в стремлении перейти на сторону Польши.

Как известно, Иван Брюховецкий, кошевой атаман, при поддержке запорожцев и Москвы был избран гетманом в 1663 году в Нежине, на так называемой Черной Раде, на которой присутствовали не только казаки, но и мещане и крестьяне. Его конкуренты были казнены, их сторонники потеряли свои места и в большинстве своем отправились (отнюдь не по собственной воле) в Сибирь. Период правления Брюховецкого интересен, в частности, тем, что тогда резиденция гетмана и его правительство располагались в Гадяче, который, таким образом, стал столицей части Украины, находившейся под властью Ивана Мартыновича. Следует сказать, что основания для возвышения Гадяча имелись весьма веские: этот город, как и Чигирин, являлся ранговым имуществом (предоставляющимся вместе с должностью) украинских гетманов, и именно там долгое время хранились сокровища Богдана Хмельницкого.

Подготавливать свое возвышение Брюховецкий начал уже тогда, когда остался в Сечи. Ведь запорожцы недаром считались единственной авторитетной, бескорыстной, искренне преданной Украине общественно-политической силой, живущей исключительно желанием стоять за правду, волю и государственную самостоятельность. В их среде не было интриг, веяний новых политических идей, четких ориентаций на новые внешние силы и державы. Собственно, и сама украинская держава того времени началась именно с восстания «рыцарей степей», а первый ее глава, Богдан Хмельницкий, был избран гетманом именно запорожцами и именно в Сечи. Так что носителем высшей власти в стране мог стать только тот, кто смог бы склонить на свою сторону запорожцев. Кроме того, такой человек мог считать свое положение достаточно прочным.

Следует сказать, что Брюховецкий являлся ярким представителем той эпохи, метко прозванной «Руиной»: не получивший, по всей видимости, образования, до всего дошедший исключительно своим умом мастер интриги, великолепный оратор, умеющий прекрасно влиять на толпу. В своих политических пристрастиях Иван Мартынович не был оригинален, считая царя Московского государства единственным законным властителем Украины и всегда выступая как пламенный сторонник Москвы. В этом вопросе Брюховецкий стал антиподом гетмана Павла Тетери, который ставил на польского короля.

В общем, первые три года своего правления левобережный гетман провел в непрерывных войнах с хозяином земель на правом берегу Днепра и поддерживавшими его поляками. В 1663–1664 годах армия Брюховецкого, поддержанная российскими войсками, поставила точку на стремлении Польши забрать под свое крыло Левобережье. Но покорить правый берег Иван Мартынович не смог, хотя некоторое время был хозяином отбитых у противника Канева, Черкасс и Белой Церкви. Немало городов оказались опустошены армией Брюховецкого, однако взять Чигирин ему так и не удалось. Затем под натиском казаков Тетери и поляков отряды левобережного гетмана были вынуждены отступить за Днепр.

Однако как гетман Брюховецкий не оправдал ожиданий, возлагаемых на него соотечественниками. И в проведении внутренней политики, и в решении социальных вопросов этот человек действовал исходя исключительно из соображений собственной выгоды. Так, на место казненной либо высланной в Сибирь старшины он посадил своих ставленников, укрепил их власть, что дало возможность новым должностным лицам бесчинствовать, что называется, в свое удовольствие, выказывая редкостную жадность и стремление притеснять тех, кто попадал под их власть. Каждого из представителей старшины теперь охраняла личная стража из запорожцев, содержание которой легло на плечи окрестного населения.

Заполучив желанную булаву, Брюховецкий сразу же забыл практически обо всех своих обещаниях, старался удержать власть не заботой о народе, а при помощи запугивания и жестокости. Наименьший протест или выказанное недовольство тут же заканчивались конфискациями, арестами, казнями. А репрессии, проведенные Брюховецким в тех городах, которые были просто вынуждены сдаться армии польского короля Яна Казимира, заставили содрогнуться даже самых жесткосердных вояк. Естественно, такая политика уж никак не способствовала росту или хотя бы стабильности популярности гетмана. Отношение к нему простых людей и самих запорожцев стремительно ухудшалось.

Собственно, Брюховецкий жил достаточно спокойно только до тех пор, пока на Правобережье правил гетман Павел Тетеря, которого на левом берегу Днепра, мягко говоря, не уважали, не любили, именуя исключительно «ляхом» за его симпатии к Польше. Гром грянул в августе 1665 года, когда в Чигирине появился новый правитель — гетман Петр Дорошенко. Этот человек принадлежал к старинному казацкому роду, очень уважаемому в Украине (его дед, Михаил Дорошенко, являлся в свое время гетманом Войска Запорожского, а отец, Петр Дорошенко, был казацким полковником), отличался исключительными способностями, гибким умом и получил прекрасное образование (вероятнее всего — в Клево-Могилянской коллегии). Еще в 1649 году, в 22 года, Петр стал артиллерийским писарем и служил в ближайшем окружении Богдана Хмельницкого. Затем он занял пост наказного полковника и доверенного дипломата гетмана. В 1657 сам «батька Хмель» доверил 30-летнему Дорошенко высокий пост

Прилуцкого, а позднее — Чигиринского полковника. Тетеря тоже высоко ценил Дорошенко, назначил его генеральным есаулом и Черкасским полковником.

Брюховецкий, который был старше своего нового «оппонента» всего на несколько лет, прекрасно знал о способностях и авторитете Дорошенко; прослышав о его приходе к власти на Правобережье, Иван Мартынович всерьез обеспокоился и даже испугался. Ведь теперь возникала серьезная угроза того, что Левобережье взбунтуется и захочет отойти под власть Дорошенко, чтобы создать единую державу.

Желая удержать власть, Брюховецкий бросился просить помощи у Москвы. Ему требовались дополнительные военные силы, которые могли бы разместиться в самых крупных городах на левом берегу Днепра и служить гарантом нерушимости власти гетмана. А чтобы бюрократическая машина не дала сбоя, Брюховецкий в сентябре 1665 года лично отправился в Москву, где подписал с царем соглашение, сильно ограничивавшее государственный суверенитет Украины. Тогда же гетман решил накрепко связать себя с сильным союзником и испросил у царя разрешения жениться на одной из его подданных. Такие мысли, кстати, появлялись у Брюховецкого неоднократно. Но если вначале он хотел связать свою судьбу с «честной вдовой» («ибо сам лыс есть»), то с течением времени решил все же венчаться с молодой девушкой. В итоге супругой гетмана стала падчерица князя Долгорукого, Дарья Исканская.

В общем, ради скорейшего прибытия московских войск в Украину левобережный гетман, который получил от царя титул боярина, сделал все что мог. Так что вскоре «союзники» стояли уже не только в Киеве, где осели еще со времен Богдана Хмельницкого, но и в Чернигове, Переяславе, Нежине, Полтаве, Новгороде-Сиверском, Кременчуге, Кодаке, Остре. Однако такой шаг привел к неожиданному для гетмана результату. Украинцы, которые и без того не приходили в восторг от персоны Брюховецкого и его способов управления, окончательно лишили Ивана Мартыновича своей благосклонности: никто не обрадовался перспективе кормить нахальных чужаков, якобы призванных защищать население от его единокровных братьев, волей судьбы оказавшихся на другом берегу Днепра. На Левобережье сложилась взрывоопасная обстановка, грозившая вот-вот вылиться в восстание.

Самое интересное, что Брюховецкий быстро понял, в какой переплет попал по собственной глупости. Гетман, по всей видимости, даже и не представлял себе, какой вред Украине принесет пребывание на ее территории московских войск. Но все складывалось, как в известной сказке про глупого зайца и хитрую лису, которая, получив разрешение просунуть лапу в дверь домика, вскоре оттяпала у доверчивого зверя весь домик. Уже в 1666 году московские воеводы начали поголовную перепись населения с тем, чтобы обложить украинцев подушными налогами, которые впредь должны были поступать в казну соседней державы; туда же стали направляться прибыли от торговли и винокурения. Московским воеводам передавалась юрисдикция над неказацким населением страны. Гетман лишался права поддерживать отношения с другими государствами. Дело дошло даже до того, что Брюховецкий попросил прислать в Украину митрополита из Москвы. Правда, тут уж не выдержало местное духовенство, пригрозив, что просто затворится в своих монастырях и предпочтет смерть подчинению чужаку. Так что дело с присылкой митрополита благополучно застопорилось.

А год спустя под Смоленском, в Андрусове, Московское царство подписало с Польским королевством мирный договор, согласно которому Украина делилась на две части между обеими договаривавшимися сторонами: Левобережье отходило к Московии, а Правобережье — к Польше. Клев в течение двух лет должен был пребывать под властью Москвы, а потом также перейти к Польше. Что же касается Сечи, то она, согласно договору, попадала под протекторат обеих держав. Наверное, излишне уточнять, что мнения самих украинцев никто в данном случае не спрашивал… Все это привело к быстрому росту общего недовольства самоуправством чужаков и тем, кто дал возможность вмешиваться в дела Украины, т. е. Брюховецким. В воздухе явственно запахло массовым восстанием.

Понимая, что булава, несмотря на все приложенные усилия, все же ускользает от него, Иван Мартынович спохватился и кардинально изменил свою политику. Меры, к которым он прибег, на несколько веков вперед обеспечили левобережному гетману место в том списке, который регулярно звучал во всех московских церквах и начинался со слов: «Да будут прокляты во веки веков злые воры и разбойники…» Причем проклинали Брюховецкого не только в Московском царстве: по особому распоряжению те же выражения звучали и в Украине.

За что же так сильно озлился царь на своего новоиспеченного боярина? Да просто в 1667 году гетман начал готовить противомосковское восстание. Тайное совещание украинского руководства по этому вопросу состоялось в Гадяче 19 января 1668 года, на Крещение. Само же выступление началось 4 февраля того же года. Московским воеводам «вежливо предложили» убраться их украинских городов подальше. Тех же, кто не внял «отечественным увещеваниям», выставили силой. 18 февраля Брюховецкий выдворил войска своего недавнего союзника из Гадяча; тогда же полтавские казаки под управлением полковника Григория Витязенко вывели из города московские войска, а несговорчивого воеводу-чужеземца посадили под замок.

Естественно, что для столь решительных действий Брюховецкому требовался новый сильный союзник, с которым можно было бы не бояться ни Московии, ни Польши. И такая сила на тот момент в самом деле существовала: гетман решил просить протекции Турции и отправил в Царьград большое посольство с предложением принять подданство Украины на условиях вассальной зависимости.

Султана такое предложение устроило; Брюховецкому предстояло и впредь сидеть в Клеве на правах вассального князя, а крымский хан по указке Царьграда прислал на помощь гетману свое войско. Так начиналось восстание против Москвы. Интересно, что Петр Дорошенко практически одновременно со своим конкурентом (в январе 1668 года) тоже созывал Раду и решение она приняла аналогичное: ни Московскому царству, ни Польше не подчиняться, а вместо этого отдаться под протекцию Турции. Примечательно, что султан согласился и на это.

Одновременно с изменением политических взглядов, Иван Брюховецкий затеял переговоры со своим коллегой-конкурентом — гетманом Петром Дорошенко. Правитель Левобережья всерьез надеялся на то, что Дорошенко ради создания единой державы откажется от булавы в его пользу. Сам же Дорошенко по этому поводу придерживался диаметрально противоположного мнения, однако выкладывать свой взгляд на ситуацию не торопился, до поры до времени охотно поддерживая заблуждение бывшего приятеля. В начале февраля 1668 года он собрал в Чигирине Совет старшины, куда были приглашены представители Брюховецкого. Совет принял решение совместными усилиями обеих частей Украины выставить с ее территории московских воевод. Гетманы намеревались провести всеукраинский Совет Войска Запорожского с тем, чтобы избрать правителя объединенного государства.

Естественно, что подобное развитие событий никак не устраивало Москву. В конце апреля в Украину из Белгорода выступило войско под командованием князя Ромодановского, которое в мае осадило Котельву. Узнав об этом, Дорошенко со своим войском выступил из Чигирина, спешно переправился через Днепр и двинулся в сторону Полтавы. Брюховецкий отправился туда же несколько позже — в начале июня; похоже, гетман сам испугался каши, которую заварил. Два войска при встрече должны были наконец избрать единого главнокомандующего, который стал бы главой объединенного украинского государства, а также раз и навсегда выдворить чужеземных захватчиков.

Следует сказать, что в тот год сама природа, похоже, предвещала какую-то беду: на Светлую среду выпал густой снег (!), ударил мороз и земля оказалась в плену зимы еще на четыре недели. То есть снег стал сходить лишь в середине мая, так что во время описанных событий все только-только начинало цвести, как это обычно бывает в середине апреля. А ведь на дворе, если верить календарю, уже было преддверие лета!

Продвижение обоих конкурентов само по себе могло расставить все точки над «i», показать, кому же впредь предстоит вершить судьбы соотечественников, а кому (и это в лучшем случае) «светят» изгнание и забвение. Если движение Дорошенко было триумфальным, народ радостно приветствовал его, переходил на сторону правобережного гетмана, то на долю Брюховецкого доставались только злые взгляды из-под насупленных бровей.

Иван Мартынович прибыл на Сербинское поле первым и остановился в ожидании Дорошенко. Тот, в свою очередь, двигался со стороны Решетиловки, вдоль реки в направлении Диканьки. На Сербинском поле правобережный гетман появился 17 июня. Два украинских войска настороженно стояли друг напротив друга на расстоянии около 700 м. Разделял оба лагеря курган, известный под названием Сербинская могила. Согласно легенде, там нашли покой погибшие в 1658 году сербы полковника Ивана Сербина.

18 июня Петр Дорошенко въехал на курган в сопровождении своей старшины и тысячи казаков. Отсюда он направил к Брюховецкому сотника, чтобы тот передал левобережному гетману приглашение прибыть на курган для переговоров. Что было дальше — тайна, покрытая мраком. Точнее, изрядно искаженная и затертая временем. Разные источники по-разному преподносят события последнего дня жизни Ивана Брюховецкого. Если верить мнению современных исследователей, самым достоверным описанием можно считать свидетельство Самойла Величко. Этот летописец поселился в Жуках под Полтавой всего через 40 лет после упомянутых событий, в 1708 году. То есть создавал он свою работу почти «по горячим следам», в непосредственной близости от места трагедии, и вполне мог располагать показаниями очевидцев, а возможно, даже участников тех событий.

Итак, Величко утверждал, будто Иван Мартынович почему-то отказался от приезда на курган, а вместо этого стал требовать, чтобы Дорошенко сам прибыл к нему. Сотник церемониться с гетманом не стал и при поддержке сопровождавших его казаков попытался схватить Брюховецкого. Однако за того вступился его верный запорожский полковник Чугуй, который являлся спутником левобережного гетмана еще со времени его избрания на Черной Раде в Нежине. Казаки Чугуя схватились с послами прямо в гетманском шатре. Но тут чужаков вдруг поддержали воины, пришедшие на Сербинское поле с самим Брюховецким — шатер был повален, гетман схвачен и отведен к подножию кургана, на верхушке которого их ждал Петр Дорошенко.

Правобережный правитель спросил, почему его конкурент не хочет понять, что казаки не хотят видеть его гетманом объединенного государства, и не отдаст булаву по доброй воле. Брюховецкий же стал вспоминать, как он и Дорошенко служили у Хмельницкого, как были хорошими знакомыми. Неужели же его нынешний соперник забыл обо всем? Почему бы ему самому не отказаться от гетманства? Ибо он, Брюховецкий, по доброй воле булаву, с таким трудом добытую, из рук не выпустит…

Последовавшие за этим события до сих пор остаются не до конца разгаданной тайной. Действительно ли Дорошенко отдал приказ убить несговорчивого конкурента? Сам он не раз говорил, что не желал смерти Брюховецкого. Мол, приковать того к пушке действительно велел (тогда практиковалось подобное позорное наказание). Но убивать не хотел… По словам Дорошенко, получалось, что он честно сказал своему оппоненту: сам жизнь его обрывать не будет, а вершить справедливый суд предоставит казакам. Вот только правобережный гетман прекрасно осознавал, в каком состоянии пребывают оба лагеря, не мог не чувствовать, что без пролития крови на сей раз не обойдется. Но, понимая это, он почему-то небрежно взмахнул рукой, словно оканчивая бесполезный разговор, — этот жест возбужденная толпа истолковала по-своему.

Казаки, которые стояли внизу у кургана, словно с цепи сорвались: кинувшись на Брюховецкого, они стали зверски избивать прикованного гетмана всем, что подвернулось под руку. Когда же Иван Мартынович испустил дух (на его изуродованном теле, по свидетельству очевидцев, не осталось ни одного живого места), казаки бросили убитого гетмана голым и отошли к обозам. Иван Чугуй со своими воинами, оставшись в меньшинстве, не смог помешать жестокой казни. Дорошенко, конечно же, извинился перед Чугуем и его войском, заявляя, что не давал распоряжения убивать Брюховецкого. Однако ему не особенно верили: выходило, что правобережные казаки очень вовремя «не поняли» своего предводителя. Поскольку Брюховецкого не было в живых, под булавой Дорошенко оказалась вся Надднепрянская Украина. Правда, на эти земли имели свои виды как Московское царство, так и Польское королевство, и потому право на самостоятельность объединенному государству еще предстояло доказывать в бою. Что же касается армии Ромодановского, то он, узнав о страшной судьбе Брюховецкого, поспешил отступить за пределы Украины.

Чтобы уверить окружающих в своей непричастности к гибели левобережного гетмана, Петр Дорошенко распорядился вывезти тело погибшего в Гадяч и с почестями похоронить в Церкви Богоявления; ее Иван Брюховецкий построил на собственные деньги, там же он при жизни исполнял обязанности церковного старосты. Когда же казаки вспомнили о том, что у Брюховецкого была семья, Дорошенко решил: крови достаточно. А потому распорядился спешно арестовать и вывезти в Чигирин жену покойного с дочерью, спасая их от расправы. С того момента Гадяч утратил свой статус украинской столицы. Интересно, что никто из летописцев 45-летнего Брюховецкого не пожалел. Все расценивали гибель гетмана как доказательство принципа: «Око за око». В самом деле: ведь приказал же Иван Мартынович за пять лет до того казнить Якима Сомко и его товарищей!

Установить сегодня степень вины Петра Дорошенко в деле убийства Брюховецкого невозможно. Что на самом деле думал гетман Правобережной Украины, когда небрежно махнул рукой, после чего верные ему казаки растерзали Ивана Брюховецкого, мы уже вряд ли когда-нибудь узнаем. Так что скорее всего тайна смерти левобережного гетмана так и останется неразгаданной.

Иван Мазепа: человек со множеством лиц

Почти триста лет замалчивались времена гетманщины в Украине, и все эти годы имя одного из знаменитейших гетманов оставалось под знаком табу. Европа знала о Мазепе по произведениям Вольтера, Ю. Словацкого, по одноименным поэмам Гюго и Байрона, по музыкальной поэме Листа, по истории Петра I, вышедшей на немецком языке, где Мазепе был посвящен целый раздел. На родине же Ивана Степановича о нем говорили как об Иуде…

Иван Мазепа

Наконец пришло время исследовать загадки, связанные с именем этого человека, и выяснить, кто он, гетман Мазепа: провокатор и предатель, как нас учила пропаганда советских времен, или же патриот и видный государственный деятель?

Его не то чтобы забыли — о нем не любили вспоминать. В России на протяжении веков имя Мазепы было нарицательным именем предательства. В Украине в тот же период «проклятой Мазепой» называли не только плохого человека, но и любое зло вообще. Но времена меняются, и люди изменяются тоже. В последнее время все чаще поднимается вопрос о том, кем же на самом деле был этот неординарный человек, и так ли уж правы проклинающие его.

Загадки начинаются уже тогда, когда речь заходит о внешности Мазепы. До нас дошло более десятка портретов, изображающих одну из самых таинственных и противоречивых личностей украинской истории. Интересно, что среди них не существует хотя бы двух… похожих друг на друга! Мазепа словно являлся человеком со множеством лиц… Хотя, по сути, таким он и был по жизни: для Украины — одним, для России — другим, для Польши — третьим, для Швеции — четвертым. Даже возможных дат рождения гетмана насчитывается штук пять… Итак, давайте знакомиться с одним из наиболее выдающихся и, как ни странно, наиболее неизвестным украинским гетманом, который пребывал у власти дольше всех остальных — свыше 20 лет.

Иван Степанович Мазепа-Колединский родился… А вот когда, простите, никто толком сказать не может. Что это событие случилось 20 марта, известно точно. Но вот в каком году? Историки называют 1629, 1634, 1639, 1640 и 1644 годы, но официально признанной датой считается 1644-й. На свет будущий гетман появился на хуторе Каменцы (со временем Мазепинцы) неподалеку от Белой Церкви, что на Киевщине, в православной семье польской шляхты украинского происхождения. Следует сказать, что мать Ивана Степанивича, Мария Магдалина, была личностью неординарной, получила прекрасное образование, являлась большой патриоткой Украины — до конца своих дней (1707) эта женщина была первой советчицей сына. Кстати: овдовев, Мария Магдалина постриглась в монахини и поселилась в Клево-Печерском женском монастыре; последние 13 лет своей жизни она являлась игуменьей обители.

С малых лет Иван изучал европейские науки, осваивал езду верхом, владение саблей. Со временем молодой шляхтич по настоянию своей матери поступил в Клево-Могилянскую коллегию. Отличавшийся редкими способностями к ораторскому делу, Мазепа зачитывался трудами Цицерона, Тита Ливия, Тацита. Когда молодой шляхтич окончил коллегию, его отец, Степан-Адам, занимавший заметное место в свите гетмана Выговского, решил направить сына ко двору польского короля. Иван стал пажем, а вскоре снова очутился за границей: его величество посчитал, что человек с европейским образованием ему куда нужнее еще одного обычного слуги. Так будущий гетман попал в Голландию, Францию, Германию, Италию, где досконально освоил основы фортификации, пушечное дело, ряд других дисциплин, овладел несколькими языками. Одновременно пребывание за рубежом расширило мировоззрение Мазепы, обогатило его политически и духовно. В итоге в Польшу вернулся весьма просвещенный для своего времени человек, свободно владеющий украинским, польским, русским, французским, немецким, итальянским, татарским языками, латынью, прекрасно разбирающийся в философии, истории, музыке, поэзии. Мазепа и сам писал стихи, причем весьма неплохие, был мудрой личностью, дальновидным политиком, владевший даром убеждения и умением моментально располагать к себе окружающих, очаровывать их. С юности и до старости короли, цари, казаки, воины, духовенство легко покорялись обаянию Мазепы. Стоит ли говорить, что и у женщин он имел большой успех? Этот стройный, очень привлекательный и невероятно обаятельный шляхтич прослыл среди своих современников «чародеем»: именно умение производить выгодное для себя впечатление и внушать безоговорочное доверие впоследствии вознесли Мазепу на вершины власти.

Естественно, что столь примечательная личность не могла не нажить себе врагов. Уже при дворе польского короля имелось немало злопыхателей, завидовавших успехам украинца. Они сделали немало для того, чтобы Иван Степанович утратил королевскую благосклонность. Шляхтича подводили под дуэль (тогда в Польше они строго карались — вплоть до смертной казни), пускали в ход злые — и довольно опасные! — сплетни и клевету. Однако все было тщетно. Один из таких «доброжелателей» состряпал легенду о любовном похождении молодого Мазепы. Часть исследователей считает, что дыма без огня быть не может, а часть — что недруг будущего гетмана выдумал эту историю в надежде навеки опозорить «непотопляемого» королевского любимца…

В легенде рассказывалось о том, как украинец, заведя себе очередную любовницу (молодую супругу влиятельного польского магната), был пойман озверевшим мужем — рогоносцем «на горячем». Впрочем, убивать любвеобильного молодого человека шляхтич не стал; вместо этого Ивана раздели, вымазали дегтем, выкачали в перьях и, посадив в седло задом наперед на дикого коня, накрепко привязали. Когда скотину отпустили, да еще подстегнули напоследок, она рванула прочь, не разбирая дороги. Израненного молодого человека обнаружили казаки; рыцари степей пожалели парня, подлечили его и отпустили с Богом. Но Мазепа не захотел возвращаться домой и остался в Сечи.

Но творческие личности — народ странный. Из позорной, по мнению злопыхателя, истории они сделали романтическую сказку, навеки превратив Мазепу в легендарного романтического героя. Литераторы, композиторы, живописцы подарили миру великолепную «мазепиану»… Что ж, нам остается лишь поблагодарить за это давно почившего вечным сном завистника с его богатым воображением. И искренне посочувствовать ему…

Как бы там ни было, в Украину Мазепа попал во время одного из походов. Оказавшись у Белой Церкви, молодой человек внезапно оставил королевское окружение и уехал на родину. Так впервые проявилась загадочная способность этого человека заранее предвидеть падения сильных мира сего и находить нового покровителя, который мог дать толчок его собственной карьере.

Следует сказать, что тогда три могущественных государства — Польша, Россия и Турция — предъявляли претензии на земли Украины. Все эти державы имели здесь своих гетманов. На Правобережье как раз властвовал небезызвестный Павел Тетеря. Именно к нему и направился Мазепа. Польского короля шляхтич оставил очень вовремя: тот в скором времени лишился короны. Однако и новый покровитель Ивана Степановича недолго держал в руках власть; когда Тетерю сместили, булава оказалась в руках Петра Дорошенко. Новый гетман быстро выделил среди доставшихся ему «в наследство» должностных лиц способного, прекрасно образованного шляхтича, получившего аристократическое воспитание. Для начала Мазепа был назначен ротмистром надворной службы, а затем получил должность генерального писаря, то есть личного секретаря Дорошенко и главы его дипломатического ведомства.

Мазепа живо интересовался работами своих современников — Корнеля, Лафонтена, Буало, Паскаля, Ларошфуко. Их взгляды сильно повлияли на формирование мировоззрения будущего гетмана. Иван Степанович любил вспоминать слова Ларошфуко о том, что дальновидный человек должен уметь определить место для каждого из своих желаний, которые будет осуществлять поочередно. Что ж, принцип весьма жизненный! И шляхтич начал с того, что обеспечил себе безбедное существование, женившись на богатой вдове. «Молодая», которая была отнюдь не молода, вскоре покинула сей грешный мир, оставив «безутешного» супруга в гордом одиночестве и… с весьма внушительным состоянием. Благодаря женитьбе Мазепа стал одним из богатейших помещиков и, пожалуй, самым крупным крепостником Украины и России: в его имениях насчитывалось более 100 000 крестьян!

Можно сказать, что казачий «министр иностранных дел» и гетман нашли друг друга: Иван Степанович, прирожденный интриган, как раз пришелся ко двору Дорошенко, который вел необычайно сложную тройную игру. Считаясь подданным польского короля, он налаживал связи с гетманом Левобережья Иваном Самойловичем, убеждая его, что больше всего на свете мечтает служить московскому царю. Посредником, которого Дорошенко отправлял с посланием своему «коллеге», являлся Мазепа. Но интересно, что он же спустя пару месяцев по воле гетмана совершил путешествие к турецкому султану, которого «солнце Руины» просил о помощи, надеясь объединить Украину в единое государство… Приходилось Ивану Степановичу бывать также у крымского хана, польского и французского королей.

В 1674 году шляхтич двинулся в Турцию не с пустыми руками: чтобы задобрить султана, Дорошенко направил ему «презент»: 15 казаков, которых захватили на левом берегу Днепра. Посольство охранял небольшой отряд из татар. Однако до места назначения этот «дипломатический корпус» так и не добрался, поскольку в Крыму он привлек к себе нездоровое внимание запорожского атамана Ивана Сирко… Атаман, личность совершенно одиозная, был тем самым человеком, который со своими казаками якобы состряпал турецкому султану Мухаммеду IV знаменитое письмо.[10]

Так вот, Сирко, считавшийся заклятым врагом татар и турок, напал на посольство Дорошенко. Татар запорожцы перерезали, невольников освободили. А услышав, кто и куда их отправил, атаман, считавший выдачу христиан в руки басурманов самым страшным преступлением, приговорил главу посольства к смерти. И тут… Естественно, новая загадка (ими биография Мазепы просто-таки пестрит!). Никто не может объяснить, почему вдруг Сирко изменил собственное решение и почему Мазепе не отрубили голову на месте. Известно только, что атаман сказал: «Не убивайте его… Возможно, когда-то он пригодится родине».

Облегченно вздохнувшего шляхтича запорожцы передали в руки своего союзника, гетмана Самойловича. Так Мазепа впервые оказался в Москве, заглядывать в которую в его первоначальные планы не входило. Ушлый шляхтич умудрился втереться в доверие к начальнику Малороссийского приказа боярину Артамону Матвееву и московскому воеводе Ромодановскому. Вскоре Ивана Степановича представили царю Алексею Михайловичу. Тут уж Мазепа развернулся, что называется, по полной: он убедил коронованную особу в том, что Дорошенко спит и видит себя на службе русской державе. В итоге послу выдали призывные грамоты к гетману и с Богом отпустили обратно.

Вот только на Правобережье Мазепа ехать передумал. Его впечатлила сила, богатство и крепкая власть полуазиатской Москвы. Так что шляхтич решил подыскать себе нового покровителя, благо Иван Самойлович его уже неплохо знал. Оценив ум, ловкость и образование прибывшего к нему гостя, гетман левого берега Днепра охотно взял его домашним учителем для своих сыновей. Но этот скромный, в общем-то, пост не удовлетворял заядлого интригана. Вскоре он сумел выдвинуться и занять высокое и почетное место генерального есаула, в этом качестве несколько раз ездил в Москву, налаживая и укрепляя полезные связи.

Тем временем Алексей Михайлович умер; правление его старшего сына Федора оказалось до обидного коротким, и на троне волей капризной судьбы оказались два брата-подростка — Петр и Иван. Фактически же руководство державой перешло в руки их старшей сестры — умной и властной царевны Софьи Алексеевны. Мазепа, сразу же сориентировавшись в изменившейся обстановке, быстро вошел в доверие к фавориту царевны, Василию Голицыну, и всерьез задумался о повышении собственного статуса. Генеральный есаул уже метил на место гетмана… Но Самойлович крепко держал булаву в руках, а значит, нужно было избавиться от него.

Как раз подошел к завершению поход русского войска и казаков против крымского хана, больше достойный названия позорного провала. Голицын поспешил свалить вину на гетмана, на которого обозный, второй человек после Самойловича (Василий Борковский), есаул (герой нашей статьи) и войсковой писарь (Василий Кочубей) быстренько состряпали челобитную. Гетмана и его сыновей, носивших чин полковников, обвинили во всех мыслимых и немыслимых грехах, в злоупотреблениях, взятках, вымогательствах, присвоении полковых денег. Москва неохотно восприняла идею «сдать» Самойловича, который служил ей верой и правдой на протяжении долгих 15 лет. Но и смута на Украине Россию как-то не вдохновляла… К тому же Мазепа умел казаться искренним, преданным, на редкость правдивым человеком. Так что на основании данного доноса семью гетмана отправили в Сибирь, конфисковав все его имущество, а Григорию Самойловичу, одному из бывших учеников Ивана Степановича, отрубили голову…

Поскольку булава осталась бесхозной, Мазепа решил повлиять на исход выборов нового гетмана. С этой целью он заплатил Голицыну 10 000 рублей (невероятную по тем временам сумму!), организовал пиры для войсковых старшин и полковников, сделал им щедрые подношения. Так что иных кандидатов генеральная Рада, собравшаяся в полковом поселке Коломак (ныне — поселок в Валковском районе Харьковской области), вообще не рассматривала, 25 июля (4 августа по новому стилю) 1687 года передав Ивану Степановичу клейноды власти — булаву и бунчук.

Прорвавшись на вершину власти, Мазепа быстро расправился с соратниками и приверженцами своего предшественника, одновременно щедро одаривая угодных ему лично старшин. Личность загадочная и подозрительная, новый гетман не доверял никому и никогда — даже собственной тени. А значит, постарался избавиться также от друзей, поскольку они стали представлять серьезную опасность: люди, на личном опыте убедившиеся, как легко убрать неугодного гетмана и заменить его другим, могли в будущем попытаться повторить это…

В 1702 году Мазепа похоронил жену и вдовел затем два года. Но в это время, согласуясь с наличием в бороде Ивана Степановича седины, бес начал усиленно дергать его за ребро… Дело в том, что гетман являлся кумом своего старого приятеля, Кочубея. Мазепа крестил младшую дочь дослужившегося до звания генерального судьи писаря. Когда гетман овдовел, ему было около 60 лет, а его крестнице едва исполнилось 16. Но Иван Степанович… решил просить у Кочубея руки Матрены (девушка действительно любила гетмана). Родители такому браку воспротивились, мотивируя свой отказ тем, что церковь запрещает браки между крестным и крестницей. Однако Мазепа знал: если понадобится, ради него, в виде исключения, церковные власти запрет снимут. Кочубеи же тем временем вообще перестали выпускать Матрену из дома. Наконец, не выдержав нажима родителей, девушка бежала к своему избраннику. Тогда отец беглянки вынес дело на людской и Божий суд, обвинив старика-гетмана в том, что он похитил у него юную дочь. Иван Степанович понял: такого ему не простят, и потому отправил Матрену домой. Что произошло дальше — тайна, покрытая мраком. Почему-то девушка, еще так недавно до безумия любившая своего крестного, люто его возненавидела. Что привело к столь резким изменениям в отношениях Матрены и Ивана Степановича, непонятно. На «народную молву» списывать отчуждение не приходится, поскольку ранее девушку мало волновало мнение окружающих и их откровенное порицание.

Через два года, когда страсти улеглись, она вышла замуж за молодого шляхтича Чуйкевича, а в 1707 году Кочубей составил «донос на гетмана-злодея» Петру I… В итоге 68-летнего судью и его соратника, полковника Искру, бичевали и выдали Мазепе для показательной казни. Всю ночь накануне смерти судью жгли каленым железом, выпытывая, где запрятаны его деньги и кто значится у него в должниках. «Кровавые деньги» поступили в гетманскую сокровищницу, а доносителям 14 июля 1708 года отрубили головы.

На достигнутом Мазепа не остановился. Он, как и Дорошенко, бредил идеей объединения обеих частей Украины и создания единой державы. В 1705 году, воспользовавшись удобным для себя моментом, Иван Степанович избавился от правобережного конкурента, Семена Палия, став гетманом как Лево-, так и Правобережья. В те годы часто говорили: «Від Богдана до Івана не було у нас гетьмана». Следует сказать, что в свое время ходили слухи о том, что Мазепа связался с нечистой силой: уж слишком везло этому человеку, все задуманное легко удавалось, удача сама плыла ему в руки. И даже доносы, все чаще поступавшие в Москву, не могли поколебать отношение Первопрестольной к украинскому «чародею». Так что авторы подобных посланий, сообщавшие о том, что гетман тайно сговаривается с поляками, потихоньку скупает имения в Польше, продает в рабство единоверцев, раздает земли, должности и богатства из войсковой казны кому захочет и сколько пожелает, отправлялись на расправу к самому Мазепе. Если же автор «забывал» поставить под доносом свое имя, гетман тут же изобретал заговор против своей собственной персоны, приплетая к нему чудом уцелевших противников.

В конце XVII века, в России в силу начал входить человек, которого позднее назовут Петром Великим. 10 сентября 1689 года молодой русский царь затребовал к себе в Лавру прибывшее в Москву украинское посольство во главе с Мазепой. Гетман сразу же снискал расположение Петра. Человек высокой европейской культуры, несколько лет проведший в странах Западной Европы, придворный польского короля, знаток нескольких европейских языков и владелец первоклассной библиотеки, артиллерийский специалист по образованию, Мазепа принадлежал к числу тех «новых людей», которых так ценил, находил и выдвигал царь. Иван Степанович, обладавший огромным обаянием, блестяще красноречивый, легко вписался в царское окружение, став для Петра «своим». Таким, каковыми были Меньшиков, Шереметьев, Шафиров, Толстой… Правда, одного умения говорить для сохранения доверия венценосца было мало. Петр верил больше делам. Но Мазепа не давал повода сомневаться в себе: он создавал новые регулярные полки, построил на Днепре целую флотилию казацких «чаек» и «дубков», на которых отправился в низовья Днепра, где захватил ряд турецких и татарских городков. Иван Степанович отправлял молодежь из шляхетских семей за границу для получения образования, начал отливать пушки, открыл ряд типографий (издания тех времен считались едва ли не лучшими за всю историю Украины), расширил Киево-Могилянскую коллегию, превратив ее к академию, равную по уровню лучшим европейским университетам. Специально для академии гетман построил новое трехэтажное здание, присылал для ее библиотеки книги. Во времена Мазепы среди слушателей университетов Сорбонны и Праги было много украинцев, почти вся казачья старшина имела высшее образование.

Заботился гетман и о возникновении новых очагов культуры: одним из них был Черниговский коллегиум, превращенный в высшую школу-лицей. Во многих городах и селах на деньги Ивана Степановича открывались школы (на 1000 человек приходилось одно такое заведение). Он отдавал много сил и средств на возрождение гетманской Украины. Резиденция гетмана — Батурин — стала культурно-образовательным центром Украины и Европы, Мазепа переписывался со многими европейскими учеными и политическими деятелями. Гетман выстроил на Самаре новые крепости («против татар»), не раз посылал казацкие полки против шведов. В развитие украинского образования, науки, искусства, архитектуры, литературы, книгопечатания Мазепа вкладывал огромные деньги из государственной войсковой казны и собственные средства, считая, что только так Украина сможет сравниться с европейскими государствами. Под его непосредственным надзором и руководством было сооружено 12 церквей и восстановлен ряд старинных храмов княжеской эпохи.

Мазепа действительно сделал для Украины многое; работал он совершенно искренне и вполне в духе петровских реформ. К тому же гетман зарекомендовал себя как незаурядный политик, к дельным советам которого внимательно прислушивался Петр I. Так что Ивана Степановича очень ценили в Москве (в 1700 году он даже стал одним из первых кавалеров высшей награды империи — ордена Андрея Первозванного). У себя на Гетманщине он прекрасно ладил со старшиной, что ранее мало кому из гетманов удавалось, своими силами справлялся с внутренними смутами, многократно отбивал набеги татар. Правда, после позорного крымского похода он сам войска водил редко, предпочитая назначать одного из своих полковников наказным гетманом с полномочиями главнокомандующего. Со стороны Польши, с которой у России в очередной раз был установлен шаткий мир, Мазепе неоднократно предлагали вступить в переговоры, однако Иван Семенович не только отказывался от заманчивых предложений, но и сразу же передавал «искусителей» русским властям.

Долгих десять лет, до самого начала Северной войны, Мазепа спокойно правил Украиной. Правда, как глава государства Иван Степанович особой кротостью не отличался. Он весьма жестоко расправлялся со своими врагами и теми, кто посягал на гетманскую власть либо власть аристократической верхушки. Желая видеть Украину независимой, он не слишком беспокоился о судьбе крестьян и бедноты, беспощадно подавляя восстания «сіроми».

Все круто изменилось, когда над Европой взошла звезда шведского короля Карла XII. Непобедимый полководец, кумир, новый викинг, он в считанные годы стал самым грозным противником, с которым можно было столкнуться в XVIII веке. Петр, не терпевший соперников, занял часть побережья Балтики и основал там новую «северную» столицу, Санкт-Петербург, тем самым бросив Карлу вызов. В итоге Украина оказалась перекрестком движения имперских войск, гетману стали поступать множественные жалобы на притеснения со стороны русских военных. К тому же Мазепе приходилось посылать полки казаков на северо-запад России, в Саксонию, Польшу, привлекать вояк, как простых мужиков, к строительству укреплений. Часто казаки бросали работу, и гетману стоило немало сил спасти их от серьезного наказания. Гетман оказался в весьма двусмысленном положении, вынужденный балансировать между полковниками и старшиной, с одной стороны, и подозрительным Петром — с другой. И те и другие слышали от Мазепы именно то, что хотели. Ведь Иван Степанович, прежде всего, был политиком! Увы, слова нынешних политиков тоже весьма часто расходятся с делами, так что удивляться такому поведению средневекового гетмана, простите, откровенно глупо. Как и обвинять его в интриганстве. Должность обязывала…

Иван Степанович понимал, какие перспективы ждут и его самого, и Украину в целом. Процесс создания единого, жестко централизованного государства сопровождался ликвидацией остатков обособленности, автономии его окраинных частей. Украина не являлась исключением. Рано или поздно контроль над ней должен был перейти в руки чиновников центрального правительства. Старшина от этих изменений ничего не теряла, превращаясь в составную часть российского дворянства. Но о государственном суверенитете «неньки» пришлось бы забыть на веки вечные. На третьем десятке лет своего гетманства Мазепа убедился, что ни верная служба царю, ни выполнение договорных обязательств не обеспечивают Украине свободного существования. Крепнущая империя все больше и больше вмешивается в украинскую государственность как политически, так и экономически, считая Украину лишь источником для обогащения империи, перекачивания ее природных богатств, рабочей силы, умов и талантов.

Что же касается гетмана, то ему светило превратиться из властелина в обычного командующего войском… Так что Мазепе пришлось задуматься о смене покровителя. Причем ни Польша, ни Турция для этого не подходили. Кровавый опыт «руины» как нельзя лучше это демонстрировал. Гетману требовалась сила, способная защитить его от гнева Петра I, помочь казацкой старшине превратиться в «отечественных», не зависящих от воли московского царя помещиков нового государства, главой которого Мазепа собирался стать сам. После неудачи под Нарвой гетман посчитал, что победа останется за шведами, и начал осторожно наводить мосты для переговоров через иезуита Зеленского и графиню Дольскую. Правда, никаких обещаний хитрый старик не давал.

Тайные переговоры закончились заключением соглашения между Украиной и Швецией. Вот одна из его статей: «Все то, что было завоевано на давних московских владениях, будет принадлежать в соответствии с правом военным тому, кто займет это как победитель. И все то, что будет признано бывшей собственностью украинского народа, будет передано или сохранено для украинского княжества».

Однако когда наступил решительный момент, в лагерь шведского короля за конем Мазепы двигалась лишь горстка генеральной и полковой старшины реестрового казацкого войска левобережного гетманата… Остальные либо сразу перешли к Петру, либо, слегка поколебавшись, немного позже. Верность бывшему гетману до конца сохранили буквально несколько человек. А после поражения Карла XII под Полтавой Ивану Степановичу пришлось бежать к турецкой границе. Правда, он предложил русскому царю в обмен на полную реабилитацию выдать шведского короля, но это уже был чистой воды блеф. Петр I пытался выкупить гетмана за совершенно фантастическую сумму (только великому муфтию за содействие в этом вопросе причиталось 300 000 ефимков), но султан не выдал Мазепу, осевшего в Бендерах.

22 августа 1709 года бывший властитель Украины умер… от педикулеза. То есть его заели вши… Существует также предположение, что этот волевой старик, потерявший все, попросту отравился, чтобы не попасть в руки Петру I. По распоряжению любимого племянника Мазепы Войнаровского тело гетмана перевезли в Галац, где и захоронили в монастыре Святого Георгия. Позднее поверх гроба Ивана Степановича в могилу опустили какого-то молдавского боярина. Если же верить шведским источникам, то останки гетмана вскоре перезахоронили в Яссах.

Петр развернул в Украине террор против сторонников Мазепы. Батурин оказался в буквальном смысле стерт с лица земли, а 12 000 его жителей, включая стариков и младенцев, были вырезаны. Царь также заставил церковь (как русскую, так и украинскую) провозгласить гетману анафему. Она, кстати, звучала в соборах вплоть до 1918 года; потом упоминать имя Мазепы вместе с именами преступников перестали, но официально церковное проклятие с Ивана Степановича так и не сняли. Хотя, по сути, и провозглашать-то его права не имели: еще не было случая, чтобы анафеме предавали человека по распоряжению светских властей и по чину, «которого Церковь совершенно не знает»… При этом на протяжении трех веков никто не смог привести более-менее серьезные аргументы в пользу того, что гетмана нужно считать вероотступником. К тому же Мазепа очень много сделал собственно для церкви, так что иностранные гости в прошлом с недоумением констатировали загадочный и не поддающийся, по их мнению, разумному объяснению факт: в Софии Киевской звучали грозные слова проклятия в адрес «подлого Иуды», а в Михайловском Златоверхом соборе, создателем которого был именно Иван Семенович, по нему же… служили заупокойную панихиду.

Свидетелем тому был и Александр II; недаром в 1869 году имя гетмана исчезло из «Последования в Неделю Православия»! Самое интересное в этой загадочной истории то, что церковные власти и поныне не разобрались с этим казусом… Лишь 10 июля 1918 года на площади перед Софийским собором — впервые за 209 лет! — официально была отслужена уникальная панихида по человеку, над которым формально продолжало висеть проклятие. И снова решение вопроса о вине гетмана перед Церковью отложили до лучших времен, хотя в Греко-католических и православных храмах за рубежом панихиды по Мазепе служат с 1932 года.

После смерти Ивана Степановича наука и культура Украины быстро пришли в упадок, большинство украинцев стали неграмотными. Россия, создававшая огнем и мечом крепкое государство, рассматривала Украину только в качестве мостика к Западной Европе. Московское царство, превращаясь в Российскую империю, разнообразными запретами и ущемлениями сумело подчинить Клев политически и экономически. Запорожская Сечь — одна из самых демократичных республик в Европе, очаг украинских вольностей в течение веков, была уничтожена. Даже сам язык Украины оказался под запретом и стал считаться «языком пастухов и свинопасов». Поэтому можно сказать, что последний поступок гетмана история оправдала…

Итак, кто же он, загадочный Иван Степанович Мазепа, гетман Украины? Каким он был как личность? Разным, но в целом он являлся сыном своего времени, отразившим в себе всю противоречивость той далекой эпохи. Он дошел к нам с клеймом предателя, преданным анафеме Православной церковью, «клятой мазепой». Как говорится, ниже анафемы не упадешь… Более двух веков имперские идеологи проклинали имя гетмана, называя его преступником и христопродавцем. Интересно, что проклинали Мазепу именно за то, за что восхваляли Хмельницкого, — за восстание против иностранного господства! Выходит, восстание против Польши — событие праведное и величественное, а восстание против России — преступление? А ведь даже в отношении России Мазепа не являлся, по сути, предателем. По действовавшему тогда в Европе закону вассал имел право выбирать себе сюзерена. Как и поменять его в случае притеснений. Так что гетман просто сделал свой выбор…

Современные историки, давая оценку деятельности Мазепы, прежде всего принимают во внимание его вклад в укрепление украинской государственности. Именно ему удалось поднять украинское хозяйство, науку, образование и культуру, достичь определенной стабилизации общества. Стремление Мазепы создать собственную элиту, его политика преследовали далеко идущую цель, обеспечили еще почти 80-летнее существование гетманского государства, повлияли на все дальнейшее развитие украинского народа и его государственнических традиций, на формирование национальной культуры.

Да, Мазепа был хорошим политиком, умеющим своевременно покинуть своего покровителя, чье положение пошатнулось, и перейти на сторону нового, перспективного шефа; умеющим обдумывать и приводить в исполнение свои замыслы втайне, всегда следуя поставленной цели. Но ведь нарушение соглашений власть имущими в те времена было такой же нормой, как и заключение этих соглашений! Не раз предавали украинцев поляки и россияне, турки и татары, да и украинцы часто вынуждены были идти на подобную измену. Видно, не зря любимцем Мазепы был Макиавелли — итальянский политик и писатель конца XV и начала XVI века, считавший, что ради укрепления государства допустимы любые средства, даже аморальные…

В общем, лучше всего этого человека со многими лицами охарактеризовал К. Рылеев, который искренне считал гетмана великой личностью: «Для Мазепы, кажется, ничего не было священным, кроме цели, к которой стремился… Хитрость в высочайшей степени, даже самое коварство почитал он средствами, дозволенными на пути к оной…» Целью же этой для Ивана Степановича являлось «восстановление мощной автократичной гетманской власти и строительство державы европейского типа, со сбережением системы казацкого строя». Так может, пора закрыть вопрос о степени вины загадочного гетмана? Вспомним: «Не судите, и не судимы будете»…

Загадка сокровищ гетмана Полуботка

История о завещании казацкого гетмана в начале 1990-х годов прошлого столетия будоражила умы и сердца буквально каждого гражданина молодого независимого государства Украина. Да и касалась она каждого из нас: по легенде, как только золото Полуботка отыщется, его, согласно завещанию гетмана, разделят между всеми. И каждый из нас получит солидный капитал, которым может распоряжаться по своему усмотрению. Но до сих пор остается загадкой, надо ли считать легенду о несметных скарбах гетмана очередным обещанием манны небесной для всех украинцев, или же клад существует на самом деле.

Павел Полуботок

Скептики могут пойти дальше и поставить под вопрос сам факт существования Полуботка. Не будем забывать, что впервые украинское общество услышало о сокровищах Полуботка из уст литератора — известного поэта Владимира Цыбулько. В 1990 году, во время одного из многочисленных в те годы собраний прогрессивной украинской интеллигенции в киевском Доме учителя, поэт с высокой трибуны поведал: в начале XVIII столетия в один из английских банков были положены под проценты 200 тысяч золотых червонцев. И положил их украинский наказной гетман Павел Полуботок.

Пожалуй, сокровища гетмана Полуботка — чуть ли не единственная загадка казацких времен, которая уже на протяжении нескольких столетий имеет одно и то же решение, известное всем, кто берется ее решать. При том что сами условия этой загадки остаются не до конца понятными: как найти и взять клад, который никто вроде бы и не прячет? Если сокровище, о существовании которого всем известно, никак невозможно получить, то отсюда следует: или оно дожидается нас совсем в другом месте, или же его не было вовсе.

Прежде всего, претендентам на сокровища гетмана нужно выяснить, кем был человек, завещавший (по убеждению многих) свои сокровища потомкам и мог ли он вообще оставить какое-либо значительное наследство. Кто же он такой — Павел Полуботок?

Он происходит из семьи родовитых казаков, принадлежащих к тому сословию, которое в Малороссии стало аналогом украинского дворянства. Чин полковника в таких родах передавался по наследству: дети и внуки сменяли друг друга на этом посту. Однако род Полуботков был основан еще в тех социальных условиях, когда родовитыми казаками могли стать выходцы из самых казацких низов. Для черни тогда еще не существовало преград — возвыситься и обрести более высокий социальный статус мог любой.

О «низком» происхождении рода Полуботков говорит сама фамилия. Она означает «полусапожек» и происходит от насмешливого прозвища, коими награждали новоприбывших казаков в Сечи. Однако вскоре Полуботки стали заслуженными и уважаемыми людьми. В частности, род Полуботков находился в родстве с гетманским родом Самойловичей. Именно гетман Иван Самойлович приблизил к себе Леонтия, сына сотника Чениговского полка Артемия Полуботка, и вскоре сделал его переяславским полковником. Согласно традициям того времени, сын Леонтия Павло должен был унаследовать полковничий чин.

После того как гетманская власть перешла от Самойловича к Мазепе и новый гетман сослал предшественника в Сибирь, отец и сын Полуботки, как верные слуги Самойловичей, оказались в опале. Вскоре у Полуботков по велению Мазепы отобрали все владения. Так род Полуботков в одночасье стал нищим.

Но прошло время — и судьба улыбнулась Полуботкам. К 1708 году благодаря, как ни парадоксально это звучит, гетману Мазепе, Павел Полуботок был возвышен до чина полковника Черниговского полка. Прошло еще время — и Мазепа изменил царю Петру. По приказу государя Меньшиков сравнял с землей гетманскую столицу — Батурин. После этого Петр приказал казацкой старшине собраться в Глухове для выборов нового гетмана. В числе первых на зов русского императора прибыл полковник Павел Полуботок. Казаки заявили о своем желании видеть гетманом именно его, но царь опасался, как бы ближайший сподвижник Мазепы не оказался для него таким же опасным. В итоге новым гетманом был избран Павел Скоропадский.

За все годы своего гетманства Скоропадский пытался добиться для Украины обещанных Переяславской радой послаблений со стороны Российской империи. Но Петр, публично называя Скоропадского одним из своих наиболее преданных союзников, не выполнил ни одной из настоятельных просьб так называемого «любимца». Когда в 1722 году гетман умер, казаки вновь выдвинули на эту должность Павла Полуботка. Черниговский полковник стал наказным гетманом вопреки воле царя Петра, по плану которого Малороссией должна была править Малороссийская коллегия. Потому гетманом Павел Полуботок стал временно.

Казацкая старшина сразу же направила Петру I все необходимые бумаги для того, чтобы он утвердил новую власть в Малороссии своим указом. Менять что-либо в Украине царю в то время было недосуг: он готовил персидский поход. Потому до 1723 года Павел Полуботок оставался наказным гетманом, возглавляя управу малороссийской Генеральной военной канцелярии. Однако реальной власти у него не было, он не имел права принимать серьезных решений, которые были выгодны украинскому народу. На имя царя посылались челобитные от временного малороссийского правительства: казаки просили поскорее провести официальные выборы нового гетмана. Это давало пусть и слабую, но все-таки надежду на то, что на малороссийских землях будет своя власть.

Но Петр не спешил принимать конкретных решений. На просьбу о выборе гетмана он ответил так: «Всем известно, что от Богдана Хмельницкого до Скоропадского все гетманы оказались предателями. От чего много пострадало государство Российское. Пока не найдется надежного человека на пост гетмана, подчиняться следует временному правительству». То есть Малороссийской коллегии, в которую входили в основном выразители идей царя Петра. Неудивительно, что вскоре между ними и казацкой старшиной возник серьезный конфликт.