История спиритуализма

«Подобные явления я наблюдал не раз и прежде, однако столь быстрого и последовательного их появления при ярком дневном свете не видел никогда. Длительность всего сеанса не превысила получаса, психические явления происходили без всяких помех и перерывов в ходе всего сеанса».

Так продолжалось в течение шести недель, весь Лондон был заинтригован способностями Слэйда. Вдруг все это прервалось весьма грубым образом.

В начале сентября 1876 г. профессор-зоолог Рэй Ланкастер{147} и доктор Донкин присутствовали на двух сеансах Слэйда. На втором сеансе профессор Ланкастер, внезапно схватив грифельную доску, обнаружил на ней надпись в тот момент, когда никто не ожидал ее там увидеть. Обладай он хоть малейшим опытом в области психических исследований, он знал бы, что невозможно с точностью определить момент, когда подобные надписи появляются. Бывает, что весь текст воспроизводится мгновенно, случалось, что автор этой книги сам слышал скрип грифеля, наносящего надпись последовательно, строку за строкой. Однако Рэю Ланкастеру все это показалось очевидным свидетельством подлога, он написал разоблачительное письмо в «Таймс» (16 сентября 1876 г.) и подал на Слэйда в суд, обвинив его в мошенническом вымогательстве денег. С опровержениями Ланкастера и в поддержку Слэйда выступили доктор Рассел Уоллес, профессор Баррет и другие. Доктор Уоллес подчеркивал, что сообщение профессора Ланкастера сильно расходится с собственными наблюдениями Уоллеса, а также со свидетельствами Серджента Кокса, доктора Картера Блэйка, да и многих других. Он пишет: «Профессор Ланкастер пришел на сеанс в твердой уверенности, что все это шарлатанство; вот он и объявляет все увиденное жульничеством». Профессор Ланкастер продемонстрировал свою предвзятость, охарактеризовав в «Таймс» заседание Британской ассоциации «За прогресс науки», на котором профессор Баррет делал доклад о спиритических явлениях, следующим образом: «Научные прения в Британской ассоциации докатились до обсуждения спиритуализма».

Профессор Баррет писал, что Слэйд сам точно не знает, в какой именно момент появляются надписи на грифельной доске. Баррет привел в пример классический случай, когда на одном из сеансов доска была прижата к столу его собственным локтем. Одной рукой он держал руку медиума, в то время как пальцы другой руки медиума слегка касались обращенной кверху поверхности грифельной доски. При таких условиях надпись и появилась, но на обращенной вниз поверхности доски. Далее профессор Баррет приводит сообщение одного известного ученого, собственноручно державшего грифельную доску в момент, когда на ней появилась надпись, а обе руки медиума лежали при этом на столе. Такие примеры, без сомнения, способны убедить любого непредубежденного читателя, поэтому сомнения, возникшие в некотором частном случае, не способны серьезно повлиять на общие выводы.

Судебное разбирательство по делу Слэйда проходило 1 октября 1876 г. в Полицейском суде на Боу-стрит, под председательством мистера Флауэрса, мирового судьи. Прокурором был мистер Джордж Льюис, защитником – мистер Ментон. С подтверждением способностей Слэйда как медиума выступили доктор Альфред Рассел Уоллес, Серджент Кокс, доктор Джордж Уилд и четвертый свидетель, так как было разрешено прибегнуть к помощи лишь четырех свидетелей. Мировой судья назвал их свидетельские показания «ошеломляющими», имея в виду явления как таковые, однако при вынесении судебного решения он использовал лишь показания Ланкастера и его друга доктора Донкина, заявив, что решение должно «основываться на сведениях, соответствующих известным законам природы». Утверждение фокусника мистера Масклайна, что Слэйд использовал стол с секретом, было опровергнуто показаниями столяра, изготовившего этот стол. До сих пор он стоит в одной из комнат Лондонского спиритического объединения, напоминая о том, с какой легкостью один человек дал абсолютно голословные показания, поставившие под угрозу свободу другого человека. Действительно, показания Ланкастера, Донкина и Масклайна не оставляли мистеру Флауэрсу выбора, и он вынес обвинительный приговор, ибо имел все доказательства того, что «происшествие, разбираемое в суде, отличается от тех событий, что происходили в присутствии свидетелей защиты – как ни убедительны их показания. По данному делу у нас есть только два свидетеля с одной стороны и показания самого ответчика с другой». Возможно, исход дела решил именно «стол с секретом».

На основании Закона о бродяжничестве{148} Слэйда приговорили к трем месяцам тюрьмы и тяжелым исправительным работам. Решение суда было опротестовано, и его выпустили на поруки. При повторном слушании приговор аннулировали благодаря обнаруженной технической ошибке (в приговоре были пропущены слова «ловкость рук или другое»). Несмотря на это, Слэйд, вполне возможно, все равно был бы оправдан при повторном слушании дела. Напряжение, вызванное судебным разбирательством, подорвало здоровье Слэйда, и он покинул Англию через несколько дней после его окончания. Отдохнув несколько месяцев, он отправил профессору Ланкастеру письмо из Гааги{149}, в котором предложил по возвращении в Лондон провести любые исследования и выразил согласие на любые эксперименты, какие бы профессор ни пожелал поставить. Человек, виновный в надувательстве, не стал бы писать такого письма, однако профессор Ланкастер на это предложение никак не отреагировал.

В 1877 г. лондонские спиритуалисты опубликовали следующее заявление в защиту Слэйда:

«Ввиду внезапного отъезда Генри Слэйда из нашей страны мы, нижеподписавшиеся, желаем публично засвидетельствовать свое мнение о высочайшем уровне его способностей как медиума, а также выразить свое возмущение по поводу того, как с ним обошлись.

Мы расцениваем Генри Слэйда как самого выдающегося из ныне живущих медиумов-экспериментаторов. Вызываемые им явления происходят с исключительно высокой скоростью и повторяемостью.

Недавний судебный процесс не только не запятнал его репутации, но, наоборот, послужил причиной обнародования небывалого количества показаний, свидетельствующих в его пользу».

Под этим заявлением стоят подписи мистера Александра Калдера (президента Британской национальной ассоциации спиритуалистов) и многих известных спиритуалистов. К несчастью, пресса реагирует лишь на разоблачения, оставляя без внимания все, что свидетельствует в пользу спиритуализма, и даже сейчас, спустя пятьдесят лет, невозможно найти ни одной газетной публикации, в которой был бы отдан долг справедливости.

Тем не менее спиритуалисты оказали Слэйду огромную поддержку. Перед началом судебного процесса они учредили фонд в его пользу, а американские спиритуалисты направили послание американскому послу в Лондоне. В период между процессом на Боу-стрит и рассмотрением апелляции в Министерство внутренних дел был направлен протест по поводу действий правительства в ходе дополнительного расследования. Его копии разослали всем членам Законодательного собрания, всем мировым судьям Мидлсекса{150}, членам Королевского общества, в общественные организации. Мисс Килингбэри, секретарь Британской национальной ассоциации спиритов, передала одну из копий протеста королеве.

После успешных сеансов в Гааге, в ноябре 1877 г., Слэйд отправился в Берлин, где вызвал живейший интерес. Сообщалось, что он не знал немецкого языка, однако на грифельных досках появлялись надписи на немецком, причем старинными буквами, употреблявшимися в XV веке. Описывая свою берлинскую жизнь, Слэйд говорит, что прежде всего убедил в своих способностях хозяина гостиницы, ибо использовал во время сеансов его собственные грифельные доски и гостиничные столы. Хозяин пригласил на сеансы шефа полиции, других известных в Берлине людей, и все они выразили свое доверие к тому, что увидели. Слэйд пишет: «Самюэль Беллакини, придворный фокусник германского кайзера, бесплатно присутствовал на моих сеансах в течение недели. Ежедневно я давал ему два-три сеанса, причем один – у него на дому. Проведя полное и всестороннее исследование, он отправился к нотариусу и под присягой заявил, что все явления – чистая правда и никаких трюков я не использовал».

Это заявление, сделанное Беллакини под присягой, было опубликовано. По его словам, в ходе тщательнейшего исследования он убедился, что объяснить все происходящее «какими-либо фокусами совершенно невозможно». Обычно фокусники проявляют нечто вроде цеховой ревности, как будто медиумы собираются подорвать их монополию на чудеса, однако этот просвещенный немецкий артист, подобно Гудини, Келлару{151} и некоторым другим, продемонстрировал широту своих взглядов.

Затем последовала поездка в Данию, а в декабре начались исторические сеансы в Лейпциге, с профессором Цельнером{152}. Полный отчет о них можно найти в цельнеровской «Трансцендентальной физике», переведенной на английский язык мистером Ч. К. Массеем. Вместе с Цельнером в исследовании феноменов Слэйда участвовали и другие ученые. Все они, по свидетельству профессора Цельнера, были «убеждены в реальности наблюдаемых явлений и полностью исключили возможность шарлатанства или ловкого фокусничества». Изучались среди прочего «появление настоящих узлов на завязанном кольцом тросе, разрывание покрывала на кровати профессора Цельнера, исчезновение маленького столика и его последующее падение с потолка при полном свете. Все это происходило в частном доме и при тщательном наблюдении, показавшем, помимо прочего, очевидное отсутствие какого бы то ни было вмешательства со стороны Слэйда в моменты демонстрации загадочных явлений».

Некоторые скептики назвали принимавшиеся во время этих опытов меры предосторожности несерьезными. Французский критик, острый на язык доктор Дж. Максвелл, дал прекрасный отпор таким утверждениям. Он писал, что искушенные и внимательные исследователи-физики не стали помещать в своем отчете подробного описания всех мер предосторожности, принятых ими для исключения возможности подлога, и лишь намекнули на них, заявив о своей «несомненной убежденности в реальности всего происшедшего», – для того, чтобы их отчет не получился слишком тяжеловесным. Это, однако, не помешало придирчивым критикам обвинять их в легкомыслии и подозревать подлог там, где он был абсолютно исключен.

Цельнер с достоинством ответил на предположения о том, что в опытах с завязыванием узлов его попросту надули.

В качестве примера безосновательных критических замечаний со стороны противников спиритуализма можно привести слова мистера Джозефа Мак-Кейба, уступавшего в необъективности лишь фокуснику-американцу Гарри Гудини. Мак-Кейб назвал Цельнера «престарелым и подслеповатым профессором», в то время как Цельнер умер в 1882 г., на сорок восьмом году жизни, а опыты со Слэйдом он проводил в 1877–1878 гг., будучи признанным ученым, в самом расцвете интеллектуальных способностей.

Противники дошли даже до того, что стали утверждать, будто Цельнер был отстранен от дел за несколько лет до смерти по причине слабоумия. Расследование, проведенное доктором Функом, опровергло это утверждение, хотя подобные обвинения, как водится, легко выдвинуть, но очень нелегко опровергнуть. Вот еще один документ:

«Ваше письмо, адресованное на имя ректора университета, получено. Ректор нашего университета вступил в эту должность после смерти Цельнера и не был знаком с ним лично, однако сведения, полученные от коллег Цельнера, говорят о том, что в течение всей его исследовательской работы в этом университете, вплоть до самой смерти, он находился в здравом уме; более того, его здоровье было превосходным. Причиной его смерти послужило кровоизлияние в мозг, случившееся утром 25 апреля 1882 г., когда он завтракал со своей матерью. То, что профессор Цельнер страстно верил в спиритуализм, – истинная правда, как и его дружеские отношения со Слэйдом.

(Доктор) Карл Бюхер, профессор статистики и национальной экономики».{153}

Грандиозные силы, приходившие порой в действие во время опытов, если складывались подходящие условия, проявились однажды в присутствии трех профессоров университета – Цельнера, Вебера{154} и Шайбнера. В одном из углов комнаты стоял крепкий деревянный щит. Внезапно раздался сильнейший взрыв, подобный звуку разряда большой батареи лейденских банок{155}. Когда мы в некоторой тревоге обернулись на этот шум, то обнаружили, что упомянутый щит распался на две части. Прочнейшие деревянные шипы, в полдюйма толщиной, оказались вырваны сверху и снизу без видимого прикосновения Слэйда к щиту. Обломки находились по меньшей мере в полутора метрах от Слэйда, стоявшего спиной к щиту; если бы он все же попытался разломать этот щит неким боковым движением, щит все равно пришлось бы удерживать с противоположной стороны. Но его ничто не удерживало, а волокна древесины оказались параллельными оси цилиндрических деревянных креплений, и упомянутый разлом могла произвести только сила, направленная вдоль плоскости этого предмета».

Желая непременно объяснить этот случай, мистер Мак-Кейб заявил, что щит, конечно же, был разломан заранее и связан после этого ниткой. Поистине, нет предела недоверчивости скептиков.

Проведя успешную серию сеансов в Санкт-Петербурге, Слэйд в 1878 г. на несколько дней заехал в Лондон, после чего отправился в Австралию. Затем он вернулся в Америку. В 1885 г. Слэйд предстал перед Зейбертовской комиссией в Филадельфии, а в 1887 г. снова посетил Англию под именем профессора Уилсона, хотя все знали, кто он на самом деле. Возможно, он использовал псевдоним из опасений, что будет возобновлено старое судебное дело.

Во время большинства сеансов Слэйд демонстрировал свои способности ясновидящего, часто материализовывались руки. В Австралии, где были хорошие психологические условия, у него получались и другие материализации. Мистер Кертис пишет, что медиум не любил проводить такого рода сеансы, ибо чувствовал себя после них плохо, проходили же они обычно при полном освещении. С мистером Кертисом он, однако, согласился попробовать, и вот что произошло в Балларате, штат Виктория:

«Наш первый опыт материализации духа произошел в отеле “Лестер”. Я поставил стол примерно в полутора метрах от западной стены комнаты. Мистер Слэйд сел у самой дальней от стены стороны стола, а я занял место с северной стороны. Газовый свет был притушен, но так, чтобы все предметы в комнате оставались различимыми. Мы соединили наши руки и в течение десяти минут сидели совершенно неподвижно, потом я заметил между собой и стеной нечто вроде туманного облака. Когда я впервые заметил его, оно напоминало формой и размером высокую бело-серую фетровую мужскую шляпу. Это туманное образование быстро росло и видоизменялось, и мы увидели перед собой женщину – леди. Прекрасное существо приподнялось с пола до уровня стола, и я смог во всех подробностях рассмотреть его: изящные руки, высокий лоб, прекрасного рисунка губы и нос, великолепные каштановые волосы. Все черты лица находились в полной гармонии друг с другом. Лишь глаза казались подернутыми дымкой, ибо не могли полностью материализоваться. Ее ноги были обуты в белые атласные туфли. Платье переливалось под лучами света, это было самое красивое из виденных мною платьев – яркого серебристо-серого или мерцающего серовато-белого цвета. Вся грациозная фигура была элегантно задрапирована. Материализовавшийся дух скользил, ходил в разные стороны, сотрясая и раскачивая стол. Кроме того, я мог слышать шуршание платья, когда гостья из небесного мира перемещалась. Затем духовная форма, находясь в семидесяти сантиметрах от наших неподвижных рук, сложенных вместе, стала растворяться и постепенно исчезла из поля нашего зрения».

Условия проведения этого красивого сеанса кажутся нам превосходными: руки сложены вместе, освещение достаточное – если, конечно, свидетель говорит правду. Мы вполне можем считать, что все происходило именно так потому, что предисловие к книге мистера Кертиса содержит свидетельствующее в его пользу сообщение одного ответственного правительственного чиновника Австралии о том, что первоначально автор книги весьма скептически воспринимал спиритизм. На том же сеансе фигура вновь появилась через четверть часа.

«Потом фигура взлетела в воздух, снова опустилась на стол и, поскользив немного по его поверхности, изящно поклонилась нам три раза, низко и изысканно. Ее голова находилась в двух метрах от моего лица. Платье при этом шуршало (как шуршит шелк), лицо было, как и прежде, частично затуманено. Как и предыдущая материализованная форма, это видение постепенно растворилось».

В книге описаны и другие подобные сеансы.

В сравнении с многими тщательными и строгими проверками, которые с успехом прошел Слэйд, история его «разоблачения» в 1886 г. в Америке не заслуживает доверия. Мы, однако, опишем этот эпизод, чтобы сохранить верность исторической правде и доказать, что не избегаем огласки и таких случаев. Сообщение в «Бостон геральд» от 2 февраля озаглавлено: «Знаменитый доктор Слэйд попал в затруднительное положение в Уэстоне. Он пишет на грифельных досках, которые кладет под столом себе на колени, а столы и стулья двигает ногами». Наблюдатели, тайно подглядывавшие под дверью из соседней комнаты, заметили, как медиум производит эти нечестные действия, в то время как те, кто находился в одной комнате с ним, ничего не замечали. Этот и несколько подобных ему случаев, действительно, очень похожи на подлог, и спиритуалисты сами объявили об этом. На прошедшем вскоре публичном сеансе в Джастис-холле (Зал юстиции) города Уэстона некий мистер Е. С. Баррет, которого назвали «спиритуалистом», вышел на сцену и рассказал о том, как был вскрыт обман Слэйда. Сам Слэйд, когда к нему обратились за объяснениями, выглядел растерянным и, согласно сообщениям, не смог ничего сказать кроме того, что сам оказался обманутым точно так же, как те, кто был обманут им, ибо если и делал что-нибудь предосудительное, то не по своей воле, бессознательно.

Мистер Дж. Симмонс, управляющий делами Слэйда, в своем заявлении указал на возможность движения эктоплазматических конечностей – аналогично тому, как это произошло со знаменитым итальянским медиумом Эвзапией Палладино{156}. Вот отрывок из этого заявления: «Вне сомнения, эти джентльмены видели то, о чем сообщают, но я, тем не менее, убежден, что Слэйд абсолютно не виновен. Мое заявление, очевидно, не может иметь юридической силы. Сам я тоже видел руку и поклялся бы, что это рука Слэйда, если бы она могла находиться в тот момент в этом положении. Однако тогда одна из его рук лежала на столе, а другая держала грифельную доску под поверхностью стола, и появилась третья рука, державшая платяную щетку (проведя предварительно мне по ноге от колена вверх), – так вот, эта рука появилась с противоположной стороны стола, имевшего длину 107 см». Слэйд и его управляющий были арестованы, но вскоре отпущены на поруки; никакого следствия по их делу, по-видимому, не проводилось. Трузделл в своей книге «Спиритуализм: негативные факты» также заявляет, что видел, как Слэйд двигал предметы ногой, и просит читателей поверить в рассказ Слэйда о том, как в действительности происходили все его феномены. Даже если Слэйд когда-либо сделал нечто подобное, мы скорее склонны расценить это как жестокий розыгрыш с его стороны, призванный одурачить исследователя, который сам стремился услышать нечто подобное. Можем привести мнение профессора Цельнера по поводу инцидента с Ланкастером: «Все увиденные нами в его присутствии разнообразнейшие психические явления полностью опровергают предположение, что он в данном конкретном случае сознательно прибег к подлогу». Цельнер добавляет, что Слэйд оказался жертвой обвинителя и недостаточной образованности судьи.

В то же время есть бесспорные свидетельства общей деградации Слэйда в поздний период его жизни. Корысть заставляла его давать огромное количество сеансов, что приводило к сильнейшему утомлению, лишь временно снимавшемуся с помощью алкоголя. Такой образ жизни не мог не подорвать здоровье столь тонко организованной натуры. Слабохарактерность и ухудшение здоровья вполне могли привести к ослаблению его способностей как медиума и натолкнуть на мысль об использовании трюков. Даже приняв во внимание то обстоятельство, что порой трюки весьма непросто отличить от истинно психических явлений, трудно избавиться от неприятного осадка, остающегося в душе после заявлений, сделанных перед Зейбертовской комиссией, и после того, как сами спиритуалисты осудили его действия. Тем не менее лживость – это одно, а психические способности – совсем другое. Те, кто ищет подтверждения последним, должны обратиться к тем годам, когда и сам этот человек, и его способности пребывали в расцвете.

Слэйд умер в 1905 г. в Мичигане, в санатории, куда его поместили американские спиритуалисты. Известие о его смерти повлекло за собой обычные для лондонской прессы заявления. «Стар», традиционно испытывавшая неприязнь к психическим явлениям, опубликовала сенсационную статью под названием «Проделки призрака», приведя искаженный отчет о процессе Ланкастера на Боу-стрит. «Лайт» в ответ пишет:

«Конечно же, все это проявление невежества, несправедливости и предвзятости. Мы даже не будем вступать в дискуссию по этому поводу. Те, кто знают истину, не нуждаются в новых доказательствах, а переубеждать невежественных, предубежденных и недобросовестных людей мы не хотим. Скажем лишь, что «Стар» дает еще одно подтверждение того, что до публики не доводятся факты в полном объеме. Однако пусть тенденциозные и неосведомленные газеты сами несут ответственность за свои неточности и свое невежество».

История братьев Давенпорт и Масклайна повторилась снова.

Если сложно дать оценку жизни Слэйда, не отрицая превосходных результатов, показанных им в области психических явлений, то все же нельзя не признать, что, по-видимому, этот медиум вполне мог соединять истину и обман. Сходное впечатление производит и медиум Монк, широко известный в 70-е годы. О нем трудно вынести однозначное суждение, ибо, с одной стороны, многие его достижения абсолютно бесспорны, а с другой – некоторые его действия можно с уверенностью назвать обманом. Как и в случае со Слэйдом, его моральному падению и снижению психических способностей способствовали причины специфического свойства.

Монк являлся служителем церкви нонконформистов{157}, любимым учеником знаменитого Спарджена. По его собственным словам, он с детства был подвержен неким психическим влияниям, которые с возрастом усиливались. В 1873 г. Монк объявил о своей приверженности спиритуализму и выступил в помещении Кавендиш-Румз, а затем начал регулярно выступать с демонстрацией явлений – бесплатно и при полном освещении. В 1875 г. он совершил поездку по Англии и Шотландии, вызвав большой ажиотаж и массу дискуссий, в 1876 г. отправился в Ирландию, где его способности приняли форму целительства. Вот почему его стали называть «доктор» Монк, что вызвало протесты со стороны профессиональных медиков.

Доктор Альфред Рассел Уоллес, высокоэрудированный и честный исследователь, опубликовал отчет о сеансе материализации, проведенном Монком и способном выдержать любую критику. Никакие последующие подозрения или разоблачения не могли опровергнуть этот несомненный факт проявления психических способностей. Следует отметить, что все продемонстрированное на том сеансе находилось в полном соответствии с более поздними наблюдениями эктоплазматических выбросов – в опытах с Евой и другими современными медиумами. Вместе с доктором Уоллесом на сеансе присутствовали мистер Стейнтон Мозес и мистер Хенсли Веджвуд. Доктор Уоллес пишет:

«Был яркий солнечный день, и все происходило при полном дневном освещении. После краткого разговора доктор Монк, облаченный по церковному обычаю в черное, начал входить в транс. Он встал в полуметре впереди нас и через некоторое время указал в сторону от себя, сказав: «Смотрите».

С левой стороны его сюртука мы увидели неясное белое образование. Оно становилось ярче, затем как бы замерцало и стало разрастаться вверх и вниз, постепенно превратившись в облачную колонну, расположенную возле его тела, от плеча до ступней».

Дальше доктор Уоллес пишет, что туманная фигура в конце концов приняла форму тщательно закутанной женщины, которая спустя краткое время оказалась «втянутой» в тело медиума.

Он добавляет: «Весь процесс образования туманной фигуры был виден при полном дневном свете».

Мистер Веджвуд заверил его, что сам он наблюдал еще более примечательные явления такого рода, когда Монк у всех на глазах лежал в глубоком трансе.

После подобных свидетельств совершенно невозможно сомневаться в способностях, которыми в те времена обладал этот медиум. Архидьякон Коллей, видевший аналогичное явление, предложил знаменитому фокуснику мистеру Дж. Н. Масклайну премию в тысячу фунтов, если он сможет повторить подобное. Мистер Масклайн принял вызов, однако свидетели признали, что его имитация ни в коей мере не напоминала оригинал. Он попытался обратиться в суд, однако приговор оказался не в его пользу.

Интересно сопоставить отчет Рассела Уоллеса с более поздними наблюдениями известного американца – судьи Дэйли:

«Взглянув на мистера Монка, мы увидели нечто, напоминавшее поток молочно-белого пара, вырывавшегося из-под его сердца с левой стороны тела. Он рос, поднимаясь вверх и опускаясь вниз, его верхняя часть приняла форму головы младенца, с чертами того ребенка, которого я потерял около двадцати лет назад. Эта форма сохранялась лишь одно мгновение, а затем все неожиданно исчезло, будто втянулось в бок доктора. Это примечательное явление повторялось четыре или пять раз, и с каждым разом материализация становилась все более полной. Это видели все, кто находился в комнате, а газовый светильник давал достаточно света, чтобы все предметы были ясно различимы.

Мы пронаблюдали очень редкое явление, и все можем поклясться в том, что доктор Монк – сильнейший медиум-материализатор.

После такого свидетельства бессмысленно оспаривать огромные психические способности Монка».

Монк действительно был сильным медиумом как в материализациях, так и в области надписей на грифельной доске. Доктор Рассел Уоллес пишет в «Спектейторе»{158} от 7 октября 1877 г., что однажды в Ричмонде, в одном частном доме, он лично в присутствии Монка протер две доски и, поместив между ними грифель, крепко связал их вместе крест-накрест, так, что они не могли двигаться.

«Потом я положил их на стол, ни на секунду не отводя от них взгляда. Доктор Монк коснулся их пальцами обеих рук, мы вместе с одной леди, сидевшей по ту сторону стола, держали доски за края. В таком положении наши руки находились вплоть до того момента, когда я развязал доски, чтобы увидеть, что на них появилось.

Монк попросил Уоллеса назвать слово, которое должно появиться на доске. Тот выбрал слово “Бог” и попросил, чтобы оно было написано на доске в продольном направлении. Раздался звук, характерный для писания по грифельной доске. Когда медиум убрал руки, доктор Уоллес развязал доски и увидел, что на нижней действительно написано выбранное им слово, расположенное именно так, как он просил».

Доктор Уоллес пишет:

«Несомненно следующее: я собственноручно протер обе доски; я ни на секунду не отпускал их; они ни на мгновение не исчезали из поля моего зрения; я сам выбрал – после того как были приняты все перечисленные меры, – какое слово должно быть написано и как оно должно располагаться».

Мистер Эдвард Беннет, помощник секретаря Общества психических исследований, добавляет: «Я присутствовал при этом случае и подтверждаю, что отчет мистера Уоллеса верен».

Вот еще одно прекрасное свидетельство, приведенное известным исследователем, мистером У. П. Эдшедом из Билпера, присутствовавшим на сеансе в Дерби{159} 18 сентября 1876 г.:

«Нас было восемь человек: три дамы и пять джентльменов. Дама, незнакомая до той поры доктору Монку, получила от одного из джентльменов грифельную доску, осмотрела ее и признала чистой. Грифель, лежавший все это время на столе, вдруг куда-то пропал. Исследователь предложил заменить его свинцовым карандашом.

Свинцовый карандаш был положен на доску, и дама прижала и то и другое к нижней поверхности стола. Раздался звук, характерный для писания по грифельной доске, и через несколько секунд на поверхности доски появилось послание, написанное свинцом, – краткое и касающееся весьма личного вопроса».

Таким образом одновременно было проведено три испытания:

1. Послание появилось, при этом ни медиум, ни кто-то другой из присутствующих, за исключением дамы, не касались доски от начала и до конца эксперимента.

2. Оно было написано свинцовым карандашом, совершенно неожиданно предоставленным другим, не знакомым медиуму человеком.

3. Сообщение касалось чрезвычайно личной темы.

Доктор Монк ни разу даже не прикоснулся к доске.

Мистер Эдшед сообщает также о физических явлениях, происходивших, несмотря на то что руки медиума были закреплены в аппарате, названном им «зажим» и не дававшем возможности пошевелиться.

Как мы уже писали, в 1876 г. в Лондоне проходил суд над Слэйдом, и вся атмосфера была проникнута разоблачительным духом. При рассмотрении нижеследующего – действительно загадочного и подозрительного случая – мы просим учесть, что, если какой-нибудь артист, фокусник или гипнотизер заявляет, что разоблачил медиума, он тем самым делает себе сильнейшую рекламу и привлекает на свою сторону огромное количество коллег, для которых такое разоблачение всегда весьма желательно. Для сохранения объективности стоит помнить об этом в тех случаях, когда возникает конфликт такого рода.

В данном случае фокусника и гипнотизера звали Лодж, а происшествие имело место на сеансе в Хаддерсфильде, 3 ноября 1876 г. Мистер Лодж неожиданно потребовал, чтобы медиума обыскали. Монк, то ли пытаясь избежать насилия, то ли опасаясь разоблачения, убежал в свою комнату и заперся. Затем он вылез из окна и отправился в полицейский участок, где заявил протест против того, как с ним обошлись. Дверь его комнаты взломали, произвели поиск специальных приспособлений и обнаружили пару перчаток, набитых бумагой. Монк заявил, что эти перчатки были изготовлены для лекции, поясняющей отличие спиритуализма от иллюзионизма. Так или иначе, газета «Спиритуалист» писала в то время:

«Его способности медиума никак не связаны с его искренностью. Будь он даже величайшим жуликом и одновременно искуснейшим иллюзионистом, он не смог бы вызвать тех явлений, которые связывают с его именем».

Монка приговорили к трем месяцам тюрьмы. Утверждали, что он раскрыл свои секреты мистеру Лоджу.

Выйдя из тюрьмы, Монк провел несколько сеансов с мистером Стейнтоном Мозесом, на которых были получены прекрасные результаты.

«Лайт»{160} пишет:

«Имена людей, подтвердивших истинность феноменов, связанных с доктором Монком, хорошо известны с давних времен – это честные, чрезвычайно осторожные экспериментаторы. Имя мистера Хенсли Веджвуда также достаточно весомо, он известный ученый, к тому же родственник Чарльза Дарвина».

Есть основания для сомнений по поводу Хаддерсфильдского дела, ибо истца никак не назовешь незаинтересованным лицом, однако сэр Вильям Баррет свидетельствует, что порой Монк прибегал к изощренным и хладнокровным трюкам. Сэр Вильям пишет:

«Я поймал “доктора” на очевидной лжи, обнаружив на каминном экране кусок белого муслина, с помощью которого он, привязав черную нитку, изображал частично материализовавшегося духа».

Разоблачение, сделанное таким человеком, вызывает желание выкинуть все, что написано об этом медиуме, в мусорную корзину. Однако следует сохранять терпение и объективность. Ранние сеансы Монка, как было ясно показано, происходили при хорошем освещении, исключавшем применение столь нехитрого механизма. Не следует утверждать, что человек, однажды подделавший подпись, ни разу в жизни честно не выписывал чек. Однако приходится признать, что Монк был способен на подлог, что в трудной ситуации он предпочитал более легкий путь и что все продемонстрированное им нуждается в тщательной проверке.

Глава XI

Коллективные исследования спиритуализма

В разное время было учреждено несколько комитетов, задачей которых являлось изучение спиритических явлений. Наиболее серьезными из них следует считать комитет Диалектического общества, основанный в 1869–1870 гг. в Англии, и Зейбертовскую комиссию, образованную в 1884 г. в Америке. К ним можно добавить французское общество при институте Общей психологии, работавшее с 1905 по 1908 год. Имеет смысл свести рассказ об этих комитетах в одну главу, ибо в их работе было много общего, несмотря на то что работали они в разное время.

Коллективные исследования сопряжены с очевидными трудностями, зачастую непреодолимыми. Когда исследования проводили Крукс или Ломброзо{161}, то это происходило в присутствии медиума или с помощью нескольких человек, чьи знания о психических явлениях только облегчали задачу исследователей. Такое положение совершенно не характерно для исследований, проводимых комитетами. Участники комитетов никак не могли взять в толк, что сами они – часть эксперимента, что они способны создать настолько непереносимые вибрации и столь неблагоприятную атмосферу, что потусторонние силы, подчиняющиеся вполне определенным законам, окажутся попросту не в силах проявиться. Не случайно сказано о собрании апостолов, что все они были как один{162}. Подобно тому, как маленький кусочек металла может расстроить работу магнитного прибора, сильное психическое противодействие способно разрушить духовный контакт. Именно по этой причине, а вовсе не из-за своей чрезвычайной доверчивости убежденные спиритуалисты всегда добиваются значительно большего, чем другие исследователи. Возможно, по той же причине одному из комитетов, собравшему прекрасный состав исследователей, удалось получить лучшие результаты. Это был комитет, созданный лондонским Диалектическим обществом в начале 1869 г. и представивший свой отчет в 1871 году. Если бы этот отчет был воспринят правильно, то психические исследования продвинулись бы вперед на целых пятьдесят лет.

В комитет вошли тридцать четыре уважаемых джентльмена, целью которых являлось «исследование явлений, предположительно связанных с появлением духов». Большинство участников, конечно же, стремились разоблачить шарлатанство, однако они образовали столь серьезную группу наблюдателей, что к их выводам нельзя было не прислушаться. Основной вывод состоял в том, что «предмет заслуживает гораздо более серьезного внимания, чем ему уделялось до сих пор». Эти явления настолько ошарашили учредителей комитета, что они не рискнули опубликовать отчет в прессе, а издали его на свои собственные средства. Таким образом подробный отчет об их интереснейших исследованиях все-таки увидел свет.

Членами комитета стали люди самых разных профессий: доктор богословия, два терапевта, два хирурга и два гражданских инженера, два члена научных обществ, два адвоката и другие уважаемые граждане, в частности – рационалист Чарльз Брэдлаф{163}. Предполагалось также участие профессора Гексли{164} и Дж. Х. Льюиса – секретаря Джорджа Элиота, но оба они отказались, причем Гексли сформулировал свой отказ так: «Даже если эти явления истинны, меня они не интересуют». Подобное высказывание свидетельствует только об ограниченности этого великого и свободного мыслителя.

Шесть подкомитетов сорок раз проводили исследования, зачастую не приглашая профессиональных медиумов, и со всей ответственностью заявили о следующих установленных ими фактах:

«1. Разнообразные звуки, по-видимому исходящие от мебели, пола и стен комнаты – иногда в сопровождении ощутимых вибраций, – раздаются без применения мышечных усилий или каких-либо механических приспособлений.

2. Перемещение тяжелых предметов происходит без механического воздействия или адекватных тому мышечных усилий со стороны присутствующих, зачастую даже при отсутствии контакта с этими предметами.

3. Эти звуки и движения часто возникают в те моменты, когда об этом просят присутствующие, производятся они в виде простых сигналов, ответов на вопросы и связных сообщений.

4. Полученные таким образом ответы и сообщения обычно носят общий характер, однако иногда приводятся правильные факты, известные лишь одному из присутствующих.

5. Подобные явления происходят при разнообразных условиях и, что особенно важно, в присутствии вполне определенных людей, причем вне зависимости от их веры или неверия в реальность происходящего.

6. Тем не менее присутствие таких людей еще не гарантирует, что подобное явление обязательно произойдет».

Ниже приведен отчет, обобщающий устные и письменные свидетельства очевидцев, не только подтверждающие сообщения подкомитетов, но и дающие сведения о совершенно других, необычных явлениях:

«1. Тринадцать свидетелей подтверждают, что видели, как тяжелые предметы, а иногда и люди медленно поднимались в воздух и оставались в таком положении в течение некоторого времени без видимой или ощутимой поддержки.

2. Четырнадцать свидетелей подтверждают, что видели руки или фигуры, не принадлежащие человеческому существу, однако столь же подвижные. Свидетели, которые иногда дотрагивались до них и даже хватали их, подтверждали, что это не муляжи.

3. Пятеро свидетелей подтверждают, что к ним прикасались некие существа именно в тех местах, которые они сами указывали, и в тот момент, когда руки всех присутствующих находились под наблюдением.

4. Тринадцать свидетелей подтверждают, что слышали хорошо исполненные музыкальные пьесы в тот момент, когда никто из присутствующих не играл ни на каких музыкальных инструментах.

5. Пятеро свидетелей утверждают, что видели, как к рукам и головам людей прикладывали раскаленные угли, при этом люди не испытывали боли и у них не появлялись ожоги, а трое свидетелей заявляют, что эксперименты проводили на них лично, и эффект был аналогичный.

6. Восемь свидетелей подтверждают, что с помощью стуков, письменных сообщений или другими способами ими были получены точнейшие сведения о том, чего они не знали, но полностью подтвержденные в ходе последующих проверок.

7. Один из свидетелей заявил, что получил подробнейшее сообщение, которое впоследствии оказалось ложным.

8. Трое свидетелей подтверждают, что в их присутствии появлялись рисунки, сделанные как карандашом, так и красками, причем изображения возникали с такой скоростью, которая полностью исключала участие человека.

9. Шестеро свидетелей заявляют, что получили сведения о будущих событиях, и в некоторых случаях день и час событий был точно предсказан за несколько недель».

Кроме того, были получены сведения об устных сообщениях, переданных в состоянии транса, при исцелении или автоматическом письме, а также о появлении цветов и фруктов в некоем замкнутом пространстве, о голосах из воздуха, о видениях внутри кристаллов и стекла, об удлинении человеческих тел».

Доклад завершался следующим выводом:

«Представляя данный отчет, комитет подчеркивает прекрасную репутацию и высокий уровень интеллекта большинства свидетелей, сообщивших о необычных фактах. Подкомитеты нашли подтверждение их рассказам в ходе дальнейших проверок и установили полное отсутствие шарлатанства или каких-либо трюков. Принимая во внимание исключительный характер феноменов и огромное количество людей из всех слоев общества во всем цивилизованном мире, в той или иной степени уверенных в сверхъестественной природе этих явлений, а также тот факт, что никакого удовлетворительного объяснения ими до сих пор не было получено, мы считаем необходимым заявить, что данный предмет заслуживает гораздо более серьезного внимания, чем ему уделялось до сих пор».

Комитету сопутствовал успех в сборе сведений от тех, кто верил в истинность явлений, однако ему не удалось, что и отмечено в этом отчете, получить ни одного свидетельства от тех, кто считал их иллюзией или обманом.

Сообщения, полученные более чем от пятидесяти уважаемых свидетелей, явились ценнейшим подтверждением фактов. Один из свидетелей считает, что главное открытие комитета – это известие о том, что спиритической гипотезы придерживается необычайно много знаменитых людей. А другой свидетель заявил, что какова бы ни была природа этих явлений, их нельзя свести лишь к шарлатанству или галлюцинациям.