Стриптизерша (сборник)

– И где он?

– Не знаю, мне это не интересно. Я доказала себе, что можно оставаться женщиной в любых ситуациях. Правда, вступая на этот путь, я и не предполагала, что моя жизнь – это постоянная борьба и не только с другими, но и с собой. То взлеты, то падения. Я научилась переживать не только падения, но и взлеты, не давая эйфории захлестнуть себя. А это значительно труднее, чем подниматься вновь. В жизни всегда есть что-то новенькое, когда все это проходишь.

– Интересная у вас жизнь, удачливая.

– Мне тоже нравится. А удачлива ли? Я никогда не задумывалась об этом. Я не рассказала бы вам всего этого, если бы продолжала жить прошлым, с его болью, переживаниями, радостями. Вы взрослый мужчина, и у вас уже есть прошлое. Как вы его переживаете?

– Пишу. Я писатель.

– Тогда вам легче, вы можете изложить более красиво. Мне же сложно было бы рассказывать о прошлой жизни спокойно, пока не прошла и держит боль, пока не освободишься от нее.

– Освободились?

– Да.

– В вашей прошлой жизни живет Павел?

– Уже нет. Память конечно осталась. Мы расстались как-то спокойно, также естественно, как листья покидают деревья осенью. Мы виделись, когда вернулся, но мы были уже другие. Он остался в моих воспоминаниях, но не более, хотя он был ярким эпизодом в моей жизни. Но я освободилась от него. Переживала сначала наше расставание и много раз задавала себе вопрос, а правильно ли я сделала? Иногда корила себя, но потом приходила к выводу, что все верно. Я не знала, что меня ждет в будущем, а в своей реальности свое будущее видела ясно. Будущее любопытно, но не надо ожидать от него многого. Будущее опасно своей непредсказуемостью. Иногда кажется, что хуже будущего только прошлое.

– Это как?

– Мы не знаем будущего, и оно, если и не страшит, то держит в напряжении своей неизвестностью, как бы мы ни планировали. Не зря есть выражение – «Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах». Будущее нам не известно и самое страшное, мы не знаем, какова величина времени в этом нашем будущем.

– А прошлое?

– А прошлое уже никогда не повторится. По тем приятным воспоминаниям осталась только ностальгия. Уже не будет такого впечатления, как было. Мы другие, время другое. Даже если повторить, восприятие другое. Вот сейчас я заново пережила тот период своей жизни, рассказывая ее вам, но по-другому. Жизнь полна волнений, и именно они делает ее настоящей.

– Книгу бы об этом написать. Если я решусь, то возьметесь откорректировать?

– Нет, – отрицательно покачала она головой.

– Почему, – спросил он с грустью.

– У вас художественная литература, вот и фантазируйте. Доля правды, доля вымысла. Правду все равно не получится написать. У каждой из нас стриптизерш, своя правда, свои эпизоды, пока работаешь в стриптизе. Правды не получится, да и не нужна она никому. Так что пишите, что хотите, а передать все чувства не получится, нет таких слов.

– Жаль.

– Не очень.

– Вы ушли, потому что почувствовали момент?

– Пора было, пока была сила.

– Сила?

– Да сила, уйти. Не надо думать, что это так легко. Стриптизерши разные. Я не говорю о тех, кто пришел подработать, я говорю о тех, для кого эта профессия давала наслаждение. Очень трудно вернуться, работая много лет в данной профессии, к жизни, что живет большинство, когда тебя засасывает дьявольский вертеп ночной жизни. Кто не знает, что есть ночная, бурная жизнь, тот не поймет. Мысли уйти возникали и раньше, но это только мысли, потому как вечерами меня тянуло в клуб.

– Сильно?

– Сильно. Я же профессионалка, и знаю, что каждый вечер – это игра в рулетку: сегодня ты уходишь почти пустой и фортуна повернулась к тебе задом, а завтра все иначе. Кто играл в рулетку не уходит от нее просто так. Она затягивает, манит. Так и сцена. – Она улыбнулась. – Девушки становятся слабыми, когда научились владеть своим телом и знают его возможности. Подсев на шест, спрыгнуть с него сложно. Вот и надо почувствовать момент и соскочить, а не ждать, когда с него снимет старость.

– Не знал, что все так не просто, нелегко.

– Нелегко. Стриптиз – опасная профессия. Конечно, травматизм, неадекватные клиенты, сломанный график жизни, перевод его в ночной режим. Все это есть. Стриптиз – это еще и азарт, как в игре, и вот этого и следует опасаться любой девушке, кто хоть раз вышел на сцену и прикоснулся к шесту. Сначала всем трудно. Трудно выйти на сцену, в зал, где много мужчин и снять свою одежду, так чтобы это было сексуально, и при этом быть уверенной, а еще и танцевать. Вы часто бываете в клубах?

– Не часто, но заглядываю.

– И как выделяете девушку, что вас привлекла?

– Не думал об этом. Наверное, как танцует, как чувствует свое тело и доставляет ли эстетическое наслаждение.

– А общались с кем-нибудь?

– Доводилось.

– И как впечатление?

– Противоречивое. Некоторые, откровенно не нравились, особенно когда начинали разговаривать, но были и такие, что достойны не только взгляда.

– Вы уловили, но я вам скажу больше. Лучшая стриптизерша – это та, к которой ходят на представление, и к ней чаще, чем к другим обращаются мужчины, чтобы угостить коктейлем. Не она к ним идет, а они к ней. Она не срубает деньги от случайно зашедшего клиента. Она чаще всего и воспитана.

– Вы были такой?

– Надеюсь.

– Значит, жалеете.

Она бросила взгляд на сцену, где работали девушки, встала со стула и, посмотрев на него, произнесла:

– Нет. Грущу. Стриптиз – это искусство не для каждого, но мало найдется людей, которые к нему равнодушны, – и направилась к выходу.

Н.Новгород 2014 г.

Рыжая грусть

1

Волны тихо накатывались на песок и также тихо возвращались назад, привнося в окружающую реальность нотки грусти. Грусти, которая заполняет полностью, и не знаешь, что с ней делать. Она просто поселяется и замирает.

В этом реальном мире, в неподвижном состоянии на большом плоском камне, что вдавался в море, сидел мужчина, чуть ссутулившись. Тряхнув головой, словно освобождаясь от нахлынувших мыслей, он посмотрел вдаль, где вечернее Солнце уже коснулось своим диском края горизонта. Его яркие, но уже не палящие лучи, лишь чуть пригревали, давая вечернему бризу остудить воздух.

Мужчине было около тридцати, одет он был в джинсы, на ногах кроссовки, на футболку была наброшена легкая куртка. Он чуть поежился от прохладного ветерка, посмотрел направо вдоль берега, который был пустынным. Он знал, что лишь редкие отдыхающие изредка прогуливались по асфальтовой дорожке вдоль моря у него за спиной. Не сезон. Отдыхающих мало и небольшой южный городок погрузился в тишину, отдыхая от бурного лета.

– Вы заняли мое место, – услышал он за спиной, и обернулся на голос. На него смотрела девушка, лет двадцати с небольшим. Ему сразу бросились в глаза ее волосы, огненно-рыжие, при этом он отметил, что это были натуральные волосы, а не крашенные. В этих волосах, которые слегка теребил ветерок, играло Солнце своими лучами, придавая им еще более фантастический вид. Мужчина с интересом окинул фигуру девушки и по достоинству оценил ее. Девушка была одета согласно погоде: на ногах туфли без каблука, юбка чуть выше колен и светлый короткий плащ, подпоясанный тонким пояском. «Хорошо, что глаза не зеленые, а серые, – подумал он, – а то вообще получился бы стандарт». На весь его осмотр ушло несколько секунд.

– Извините, я не знал, что это место забронировано, – улыбнулся он, – билеты на него не продавали, и оно пустовало, вот я и занял.

– И при том давно, – заявила девушка.

– Давно это как? – удивился он.

– Несколько дней.

– А вы что уже несколько дней наблюдаете за мной?

– Еще чего! Чем вы можете быть известны, чтобы представлять интерес, чтобы за Вами следить, наблюдать?

– Ничем, – согласился он с ее мнением, – но возможно, что я просто человек, и во мне тоже есть индивидуальность. Так что Вас так смущает в моем присутствии здесь? И почему место Ваше?

– Я люблю вечерами сидеть на этом камне, но вот уже несколько дней Вы его занимаете.

– А чем можете доказать, что оно Ваше?

– Ничем, и доказывать не собираюсь. Оно мое с детства, а Вы здесь чужой.

– Чужой, – снова согласился он, и в его голосе прозвучала грусть. – А Вы значит местная?

– Да.

– А вдруг это место не Ваше и Вы решили познакомиться со мной.

Она от возмущения широко раскрыла глаза, и было видно, что она пытается подобрать слова и высказать все, что она о нем думает по этому поводу.

– Успокойтесь, я пошутил, может быть неудачно, – произнес он миролюбиво. – Извините.

– Ладно, – неожиданно смягчилась девушка.

– Если Вы не возражаете, то я еще посидел бы здесь немного, а Вы тоже присаживайтесь, места хватит.

Камень был достаточно большой и на нем могли разместиться не то, что двое, а четверо.

Девушка ловко забралась на камень, чуть приподняв юбку, и села от мужчины в стороне, обхватив ноги ниже колен руками, устремив взгляд к горизонту.

Мужчина чуть повернул в ее сторону голову, полюбовался волосами и затем глядя, как и она на море, сказал:

– Если на нас сейчас посмотреть сзади, то мы выглядим, как поругавшиеся влюбленные.

– Вас это смущает? – спросила она, не поворачивая к нему головы.

– Нисколько. А почему Вы любите это место?

– Здесь можно посидеть и любоваться морем, его шумом, когда волны накатываются и омывают камень. Как на острове. Летом здесь много отдыхающих и не присесть, а в это время года становится тихо, особенно это чувствуешь после летнего сезона. Даже уютно как-то.

– Согласен. Наверное, поэтому я тоже прикипел к этому месту. А Вы, значит, заметили, что я здесь часто сижу.

– Как не заметить. Утром иду – сидите, вечером иду – сидите.

– И куда Вы ходите туда-сюда?

– Я работаю администратором в одном из пансионатов, и мой путь на работу проходит мимо этого места.

– Тогда, да, Вы часто меня видите. Я просыпаюсь рано и утром прихожу сюда начать день, а вечером ближе к закату завершить его. Днем место свободно.

– И почему Вы здесь почти все время?

– Думаю, вспоминаю, грущу.

– Грустите? Это не место для грусти. Это место для успокоения. Здесь хорошо отдыхать после работы и иногда ни о чем не думать, а просто смотреть на море и солнце.

– Ну, все зависит от настроения. Вы еще молоды и Вам надо, как можно меньше грустить, и как можно больше улыбаться. У Вас должна быть красивая улыбка.

Девушка повернулась и улыбнулась: – Такая?

– Такая, – подтвердил он. – И как долго Вы здесь сидите?

– Когда как, но не до темноты.

– Боитесь?

– Нет, я здесь живу и всех знаю, а чужие здесь редко бывают в это время года, да и местные ребята защитят.

– Много поклонников?

– Хватает, но не в том смысле, что Вы могли подумать. Мы вместе росли.

Они замолчали, и каждый думал о своем, глядя на море. Солнце уже наполовину погрузилось в море, и его полукруг сообщал, что скоро окунется совсем и наступит густая южная ночь.

Девушка поднялась, расправила плащ. Мужчина понял, что она уходит.

– А можно мне немного Вас проводить? Мы как-никак с Вами теперь соседи по партеру, выступая в роли зрителей морского пейзажа. Должен же я как-то загладить свою вину, раз занял чужое место.

Она пытливо поглядела на него: – Вы мне ничего не должны, – но помолчав, согласилась. – Хорошо, проводите.

Он легко поднялся, спрыгнул с камня и подал ей руку, помогая сойти. Они рядом направились в сторону дорожки, которая уже подсвечивалась фонарями.

– Давайте познакомимся, – предложил он. – Меня зовут Денис.

– Ася. А что Вы приехали, когда сезон закончился? Или работа не позволяла?

– Работа ни при чем. Я приехал, чтобы оставить здесь свою память.

Ася, не останавливаясь, взглянула на него: – Оставить память? – спросила она удивленно. – Обычно приезжают на старое место, чтобы ее освежить, закрепить, чтобы она жила и дальше.

– Обычно это так, но в моем случае все иначе. Я хочу ее оставить.

– Удается?

– С трудом, по чуть-чуть, но время еще есть.