Русский Берлин

А. Н. Попов

Русский Берлин

ПРИВЕТСТВИЕ

Дорогие читатели, от своего имени и от имени всех сотрудников Посольства Российской Федерации в Берлине хочу поприветствовать вас на страницах этой книги, с искренней симпатией и вниманием к деталям рассказывающей о наиболее интересных и захватывающих моментах жизни «Русского Берлина». Неотъемлемой его частью с давних пор является Посольство нашей страны.

Поэтому мне особенно приятно, что этому уголку России на немецкой земле автор уделил отдельное внимание.

Берлин — город с многовековой историей, подчас сложной и трагичной, в которой в полной мере отразилось и непростое прошлое российско-германских отношений. Вместе с тем наши страны были и остаются связанными самыми тесными культурными, духовными, да и просто человеческими узами. И пестрый многогранный мир, каким в книге Александра Попова предстает перед нами «Русский Берлин», является прекрасной иллюстрацией того, как переплетены судьбы России и Германии.

Желаю всем увлекательного чтения и надеюсь, что книга, которую вы сейчас держите в руках, также внесет свой вклад в укрепление взаимопонимания между нашими народами.

В. В. Котенев, Чрезвычайный и Полномочный Посол Российской Федерации в Федеративной Республике Германия

К ЧИТАТЕЛЯМ

Могут быть разные причины для путешествия — любопытство, желание сменить обстановку, занятие спортом и прочие. Однако в последнее время многие все чаще стремятся путешествовать по следам родной истории и культуры. Почти повсеместно, особенно в Европе, мы сталкиваемся со свидетельствами пребывания известных российских писателей, поэтов, музыкантов, чья жизнь и творчество связаны с пребыванием за границей. Для таких путешественников Берлин является настоящей сокровищницей. Здесь не только музеи, но и сам город откроет вам свои замечательные «русские страницы». А прочитать их, несомненно, будет легче при помощи книги Александра Попова, которая поможет лучше узнать немецкую столицу, углубиться в ее прошлое и настоящее. Для меня, как представителя Национальной туристической организации Германии в России, это особенно важно, поскольку в результате открываются новые мотивы для поездок туристов из России в гостеприимную и интересную страну — Германию.

С уважением и пожеланием доброго пути, ваша Ирина Кейко, руководитель Национального туристического офиса Германии в России

ОТ АВТОРА

В начале 20-х гг. прошлого столетия в Германии появился удивительный город. Его нельзя было найти на карте, но он имел свои улицы, рестораны, магазины, театры, банки, газеты, журналы, даже что-то похожее на границы. Город именовался «Русским Берлином», и населяли его русские и других национальностей люди, выброшенные Гражданской войной с Родины, превратившейся в Советскую Россию. Изгнанники нашли прибежище на территории страны, которая совсем недавно была их врагом. Многие из жителей «Русского Берлина» с оружием в руках сражались против Германии в только что закончившейся Первой мировой войне. И тем не менее, именно Берлин в первые послевоенные годы стал центром русской Белой эмиграции, где нашли приют более 300 тысяч изгнанников из большевистской России.

Но «Русский Берлин» — это не только российский Серебряный век, вынужденно «переехавший» в немецкую столицу после Октябрьской революции, и не только сегодняшний «Русский Берлин-2», где население по численности почти такое же, как в 20-е гг. прошлого века. Становление «Русского Берлина» началось намного раньше. Русские бывали в немецкой столице и жили в ней задолго до тех бурных лет. «Русский Берлин» — это не только эмигранты, но и российские дипломаты, писатели, художники, артисты, студенты, которые приезжали сюда, жили здесь, заводили знакомства, год за годом строили это необычное поселение, постепенно выросшее из маленькой русской колонии в многотысячный «мегаполис».

В территорию «Русского Берлина» входит центральная площадь немецкой столицы — Александерплац, названная в честь российского государя, а император Николай I официально является почетным гражданином реального Берлина.

Первым русским туристом, официально зарегистрированным в Берлине, стал Николай Михайлович Карамзин, описавший потом свои впечатления в «Записках русского путешественника».

Одну из первых колоний «Русского Берлина» в середине XIX в. образовали молодые либералы из студенческого кружка Станкевича и посетители Салона Фроловой: Иван Тургенев, Михаил Бакунин, Михаил Катков, Януарий Неверов, Константин Аксаков…

Берлин нежно любил основатель русской национальной оперы Михаил Глинка, который здесь и покинул этот мир.

Российские социалисты-революционеры строили в Берлине планы мировой революции, сидели в берлинских тюрьмах. Сюда к Ленину приезжал Сталин.

Здесь безуспешно, несмотря на блестящие рекомендации, пыталась поступить в Берлинский университет российская «принцесса математики» Софья Ковалевская. Ученый совет был непреклонен — «женщин не берем».

Благородный подвижник протоиерей Алексий Мальцев, заботясь о пастве своей, основал в Берлине ныне старейшее русское православное общество на немецкой земле — Свято-Князь-Владимирского братство для служения Богу и помощи русским людям, оказавшимся в беде за границей.

Эмигрантское литературное кафе в Доме искусств не раз рукоплескало приезжавшим в Берлин «красным» поэтам Сергею Есенину и Владимиру Маяковскому — разве они не жители «Русского Берлина»?

Первый военный комендант послевоенной немецкой столицы в 1945 г. Герой Советского Союза генерал Николай Эрастович Берзарин — это тоже представитель «Русского Берлина», так же как и советские офицеры, их жены и дети из военного городка Карлсхорст, существовавшего в Берлине до вывода советских войск из Германии.

Обитателями «Русского Берлина» были не только российские граждане или выходцы из России. Разве не заслужил право на прописку в нем частый посетитель Салона Фроловой, ученый и солдат Карл Август Фарнгаген фон Энзе, вместе в русскими казаками принявший участие в лихой атаке на Александерплац в 1813 г.? За преданность российской короне был заколот «агент русского царя» писатель Август фон Коцебу, главный редактор «Русско-немецкой газеты», выходившей в Берлине еще в 1813 г. К почетным гражданам «Русского Берлина» относится немецкий профессор-славист Отто Хёч, всю жизнь посвятивший тому, чтобы донести до Германии реальную правду о России. К слову, уважаемая госпожа канцлер Ангела Меркель во времена своей комсомольской юности в ГДР заняла первое место на олимпиаде по русскому языку, была премирована поездкой в Советский Союз, а потому тоже может быть причислена к «жителям» «Русского Берлина», в котором главное — не этническая принадлежность, а умение говорить по-русски.

Поэтому содержание этой книги охватывает около 350 лет отношений между Россией и Берлином, со второй половины XVII в. до наших дней включительно. Ее первым персонажем стал царский гонец Федор Федорович Порошин, посланный в прусскую столицу с особым поручением в 1654 г., а одну из глав комментирует немец-переселенец Александр Пушкин, переехавший в немецкую столицу из казахстанской Кзыл-Орды и ставший одним из самых известных диджеев берлинской клубной сцены.

Мрачную тень на русско-немецкие отношения бросает последняя война. Но, если укротить эмоции, это была лишь третья большая война между русскими и немцами за последнее тысячелетие. Великая Отечественная, Первая мировая и Семилетняя войны в общей сложности составили не более 15 лет непримиримой вражды на фоне мирных столетий, прошедших после Ледового побоища.

В остальное время было немало хорошего. За наследников Дома Романовых выходили замуж немецкие принцессы, германские королевичи брали в жены русских великих княгинь. Почти все жены российских императоров династии Романовых происходили из немецких земель. Петр I был крестным отцом короля Фридриха II Великого, который потом стал сватом принцессы Софии-Доротеи Вюртембергской (в православии Марии Федоровны), вышедшей за наследника российского престола великого князя Павла, будущего императора Павла I. Теплые «светлые» дружеские отношения связывали Александра I и прусского короля Фридриха Вильгельма И. Дочь прусского короля Фридриха Вильгельма III была супругой русского государя Николая I.

Еще Иван Грозный стал привечать на Москве немцев не королевских кровей. При Петре I немецкие ученые, купцы, мастера, военные стали в России по-настоящему желанными гостями. Многих жителей Бадена, Гессена, Пруссии, Саксонии, Гольштейна, Майнца привлекли в Россию манифесты Екатерины И.

Немцы хорошо работали в России и достойно служили в ее армии. С середины XIX в. в деловом мире Москвы немцы превосходили по численности и влиянию представителей других западноевропейских государств. Что греха таить, случалось, в ученой или чиновничьей среде создавали немцы свои группировки, но кто не без греха?

К концу XIX в. в Российской империи проживало до двух миллионов немцев, из них около 400 тысяч — на Волге, тогда их и стали называть «поволжскими немцами» (die Wolgadeutschen). Уже через год после Октябрьской революции из части территорий Саратовской и Самарской губерний была создана первая в Советской России автономная область — Автономная область немцев Поволжья, преобразованная в 1923 г. в Автономную ССР Немцев Поволжья (АССР НП). По Конституции 1937 г. государственными языками республики были установлены русский и немецкий. Однако в 1941 г., уже через месяц после начала войны, Правительство СССР нанесло трудолюбивому и преданному Советской власти народу тяжелое оскорбление. Жившие на Волге и в других местах страны немцы были без всяких оснований обвинены в сотрудничестве с гитлеровской Германией и высланы в Казахстан, Среднюю Азию, на Алтай и в Сибирь. АССР НП прекратила существование.

В последние годы перестройки возникла надежда на восстановление автономной немецкой республики. Было создано общество «Возрождение». В ноябре 1991 г. Россия и Германия подписали соглашение, по которому предусматривалось «восстановить немецкую республику в районах традиционного компактного проживания их предков на Волге». Будучи в эйфории от недавно обретенной власти, Б. Ельцин, прежде чем поставить свою подпись под этим соглашением, не задумался, насколько реально выполнение такого обещания. Ведь на бывшей территории АССР НП жили несколько сотен тысяч русских, украинцев и представителей других национальностей. Выходило, что теперь следовало выселять их? Легко дав слово, Ельцин так же легко забрал его обратно. При посещении Саратова в 1992 г. он заверил местных жителей, что немецкая автономная республика в Поволжье восстановлена не будет. Одновременно он предложил устроить ее в степи на территории бывшего военного полигона в районе озера Эльтон, рядом с Казахстаном. Это издевательское заявление, в котором легко просматривалось неуважение к русским немцам, перечеркнуло надежды на возрождение немецкой автономии в демократической России, и в следующие три года в Германию выехали более 600 тысяч переселенцев — пик эмиграционной волны. К 2010 г. в Германию вернулись свыше двух миллионов потомков немецких колонистов и других русских немцев. Около 300 тысяч из них поселились в Берлине и его окрестностях, образовав «Русский Берлин-2».

Сегодня немцы-переселенцы из эмигрантов считаются самой интегрированной в немецкое общество группой. «Они обогатили нашу страну во всех сферах жизни», — подчеркнула Ангела Меркель, выступая на конференции, посвященной 20-летию со дня принятия документа, определяющего эмиграционную политику.

В течение последних лет усилиями немецких властей и благодаря накопленному опыту эмигрантами найдены алгоритмы решения многих острых проблем интеграции. Переселенцы уже не прибывают в «неизвестность», как это было вначале. В первые годы те, кто уехал раньше, нередко приукрашивали в письмах и на фотографиях свое житье-бытье. Теперь, заранее зная, что их ожидает в Германии, большинство переселенцев готовятся к жизни в новых условиях, учат язык. Многие быстро адаптируются к ситуации, находят работу, нередко организуют свои фирмы, особенно в сфере услуг. В Германии сегодня немало русскоязычных туристических бюро, косметических и парикмахерских салонов, транспортных компаний, пансионов и гостиниц, ресторанов, дискотек, ночных клубов. Здесь издаются газеты и журналы на русском языке, есть русскоязычные театры. Активно работают концертные агентства, которые организуют выступления в Германии звезд российского шоу-бизнеса. Сейчас это делается на достаточно высоком профессиональном уровне, а начинали любители-энтузиасты.

Среди переселенцев немало таких, кто не только успешно интегрировался, но и стал знаменитым на всю страну. Среди них — ученые, спортсмены, даже олимпийские чемпионы, артисты и музыканты.

Сегодня, по данным немецкой статистики, уровень безработицы среди переселенцев ниже, чем у коренных жителей Германии. Однако, по словам президента Федерального ведомства по вопросам эмигрантов и беженцев Альберта Шмида, к проблемной группе относятся квалифицированные специалисты — врачи, учителя и инженеры. По-прежнему их слабое место — недостаточное знание профессиональной терминологии.

Многие переселенцы, уже уверенно чувствуя себя в Германии, хорошо зная язык, не хотят ассимилироваться. В семьях они говорят на двух языках.

Большинство новых жителей Германии уверенно смотрят в будущее. Среди них, согласно опросу общественного мнения, число оптимистов превышает 60 %, тогда как лишь 45 % турок думают так же. Особенно позитивно настроена молодежь.

Многие русские берлинцы помогали автору советами и консультациями в работе над этой книгой. Я искренне благодарен пресс-службе Российского посольства и лично первому секретарю Святославу Владимировичу Кучко, а также старшему референту посольства Михаилу Александровичу Сухову, Епархиальному управлению РПЦ Московского патриархата в Берлине и лично игумену Даниилу (Ирбитсу), председателю Свято-Князь-Владимирского братства Дмитрию Глебовичу Рару, иерею церкви Покрова Пресвятой Богородицы в Берлине отцу Андрею Сикоеву, председателю правления Берлинского общества им. Глинки Юрию Николаевичу Фосту, менеджеру по культуре берлинского клуба «Диалог» Жанне Яковлевне Кругликовой, основателю фонда Potsdam Stiftung Kremer доктору Герману А. Кремеру (Hermann А. Кгеmer), директору музея «Александрова» в Потсдаме доктору Андрею Юрьевичу Чернодарову, жителю Потсдама Феликсу Борисовичу Берулю, пресс-службе берлинского офиса архитектурного бюро NPS Tchoban Voss и лично Сергею Энверовичу Чобану, главному редактору газеты «Русский Берлин» Борису Семеновичу Фельдману, главному редактору газеты «Европа-Экспресс» Михаилу Гольдбергу, директору интернет-ресурсов 007-berlin.de и www.berlin-ru.net Ильдару Назырову, Ольге Постновой из журнала «Изюм», русско-немецкой супружеской паре Вере и Бернхарду Ветцель, сорок лет живущей в Берлине, бывшей жительнице городка Финовфурт Уте Бёгнер (Ute Boegner), директору авиационного музея в Финовфурте Luftfahrtmuseum Finowfurt e.V. доктору Клаусу-Петеру Коббе (Klaus-Peter Kobbe), директору туристического бюро Perelingua-Sprachreisen Бернхарду Друбе (Bernhard Druba), руководителю компании Transearly Кристофу Ваксмуту (Christoph Wachmuth), писателю и диджею из Берлина Владимиру Каминеру (Vladimir Kammer), диджею и руководителю промо-группы BIGMAN Production Александру Пушкину (Alexnader Pushkin), экспровизатору Саше Пушкину (Sasha Pushkin), администратору Анатолию Гутчу (Gutsch) из ресторана Gruene Lampe.

Большое спасибо за помощь Музею В. В. Маяковского и лично заведующему отделом научной экспозиции полковнику в отставке Адольфу Павловичу Аксенкину, служившему в берлинском Карлсхорсте, действительному государственному советнику Республики Карелия 1-го класса Сергею Леонидовичу Пьянову, который учился там в советской средней школе № 113, а также Борису Васильевичу Чернявскому, руководителю Урупского поискового клуба «Огромное небо».

Отдельно хочу поблагодарить менеджера по связям с прессой авиакомпании Air Berlin Александру Мюллер (Alexandra Mueller) и ассистента директора по маркетингу гостиницы Estrel Berlin Исабель Борхерт (Isabel Borchert) за возможность побывать в Берлине в связи с работой над этой книгой.

Я признателен за постоянную поддержку руководителю Национального туристического офиса Германии в России и СНГ Ирине Станиславовне Кейко, а также Катарине Эрцег (Catarina Erceq) и Николь Рёбель (Nicole Röbel) из Berlin Tourismus Marketing GmbH.

Низко кланяюсь любимой супруге Татьяне за терпение.

I. ДАВНО МИНУВШЕЕ

ГОНЦЫ РУССКОГО ЦАРЯ

Один из первых дипломатических контактов между Москвой и Берлином связан… с Украиной. В начале 1654 г. Переяславская Рада приняла решение о вхождении ныне нашей «капризной сестры» в состав России. Это абсолютно не устраивало Речь Посполитую, которой еще до этого Москва объявила войну. Боевые действия, однако, покуда не велись. Россия развернула активную дипломатическую деятельность по поиску союзников против Польши. Необходимо было знать, чью сторону в конфликте примет курфюршество Бранденбург. Владея Пруссией на основе ленной зависимости от Польши, оно формально являлось ее вассалом. В Берлине находилась резиденция правителя Бранденбурга Фридриха Вильгельма I Бранденбургского, входившего в коллегию «избирающих князей» — курфюрстов. По «Золотой булле» Карла V им было предоставлено право выбирать императоров Священной Римской империи германской нации.

Чтобы уговорить курфюрста признать право царя на владение Малороссией и убедить его не оказывать помощь Речи Посполитой в войне с Россией, в мае 1654 г. царь Алексей Михайлович направил в Берлин подьячего гонца Федора Федоровича Порошина. До этого в марте 1650 г. в Москве побывал посланник бранденбургского курфюрста Генрих Райфф. Он поздравил Алексея Михайловича со вступлением на престол и просил о продаже крупной партии ржи в связи с «хлебным оскудением» в результате «долгопротяжливой» (1618–1648) Тридцатилетней войны.

Беседуя в Берлине с русским посланником, курфюрст уклонился от твердых обещаний — открытая конфронтация с Польшей не входила в его планы. Но возможное ослабление Речи Посполитой в ходе войны с Россией отвечало интересам Бранденбурга, давая возможность Пруссии, наконец, обрести реальный суверенитет под бранденбургским флагом.

Панорама Берлина в 1652 г. На переднем плане — заложенная в 1647 г. Линденаллее (впоследствии бульвар Унтер-ден-Линден). Гравюра Маттеуса Мериана

В 1656 г. обострились отношения Швеции с Россией и в Бранденбург была направлена миссия Мышецкого. Ему было поручено привлечь Фридриха Вильгельма к союзу против Швеции или получить гарантии нейтралитета в Русско-шведской войне (1656–1658). Курфюрст, однако, вступил в союз со Швецией, но в военных действиях против России участия не принял. В сентябре 1656 г. уже с новым планом в Берлин прибывает миссия дьяка Г. К. Богданова. В Москве решили попробовать, используя слабость Речи Посполитой, оторвать от нее Бранденбург и предложить курфюрсту добровольно перейти под руку московского царя, то есть признать московский сюзеренитет над Пруссией вместо варшавского на значительно более выгодных условиях. Хотелось повторить успех с Переяславской Радой.

Курфюрст, однако, умело вел свою игру. Бранденбургские войска очень успешно выступили на стороне шведов в Шведско-польской войне (1655–1661). В результате Речь Посполитая, изнуренная к тому же столкновениями с Россией, отдала в 1657 г. Пруссию в независимое владение Бранденбургу. Так на карте Европы появилось государство Бранденбург-Пруссия. И Россия, как видим, сыграла определенную роль в его становлении, хотя и не сумела сделать его своим вассалом.

А Фридрих Вильгельм I Бранденбургский в 1675 г. получил титул Великого курфюрста за то, что за годы своего правления превратил бранденбургское княжество в государство, с которым стали действительно считаться в Европе. Его сын, курфюрст Бранденбургский Фридрих III, в 1701 г. был коронован как король Пруссии Фридрих I.

Российские посланники в Бранденбурге вели себя с достоинством и выказывали хорошие манеры. Порошин так очаровал двор, что с него было решено написать портрет. Беседы покуда шли через переводчика, но «в 1667 г. <…> один русский дипломат изложил курфюрсту свое дело на таком хорошем немецком языке, как урожденный немец».[1] Во время приема русских посланников в знак уважениям к ним при бранденбургском дворе соблюдался ряд церемониальных элементов из московского «посольского обычая».

УРЯДНИК ПЕТР МИХАЙЛОВ

«Господинь Петръ Михайловъ везде за исправного, осторожного, благоискуснаго, мужественного и безстрашного огнестрельного мастера и художника признаваемъ и почитаемъ быть можетъ» — такой сертификат был выдан прусским полковником Штейтнером фон Штернфельдом русскому царю Петру I (1672–1725), когда тот в 1697 г. изволил инкогнито отправиться в Европу в составе Великого посольства. Официально великими полномочными послами были назначены генералы Франц Лефорт, Федор Головин и думный дьяк Прокофий Возницын. Их сопровождали более 20 дворян, до 35 служилых людей и 62 солдата, среди которых и находился «Преображенского полка урядник Петр Михайлов». Путешествуя инкогнито, царь имел при себе выданный документ, удостоверявший, что общая численность посольства при выезде из Москвы в марте 1697 г. составляла около 250 человек.

Неофициальный статус давал царю возможность чувствовать себя свободным от дипломатического церемониала. В тайну сию, однако, были посвящены некоторые верховные правители тех стран, через которые пролегал путь посольства. Знали об этом бранденбургский курфюрст Фридрих III и его министры. С курфюрстом Петр встретился еще в Кёнигсберге. Вели переговоры, пили на брудершафт, заключили договор о дружбе. Поэтому деловых встреч в Берлине не намечалось, и Петр поначалу решил проехать бранденбургскую столицу без остановки. Но потом изменил решение и провел в городе несколько дней. В начале июля посольство въехало в Берлин. Непосвященным царское инкогнито так и не было раскрыто. Переодетый в немецкое платье молодой Петр гулял по Берлину, с интересом осматривая город, особенно привлекло его внимание строительство Арсенала на Унтер-ден-Линден (тогда Линденаллее). В Тиргартене для него была разбита палатка, где царь обедал. Пользуясь своим неофициальным статусом, он уехал из Берлина внезапно, без протокола. Дальше путь лежал в Амстердам.

Линденаллее, какой ее видел Петр I. Гравюра Иоганна Штридбека

«Совсем необыкновенный человек…»

С Петром, однако, не успела познакомиться супруга курфюрста София Шарлотта, неординарная, образованная женщина, с ярким, пытливым умом. Встретиться с таким «редким зверем» (по ее словам), как русский государь, о котором по Европе ходило столько слухов, ей было просто необходимо.

Вместе с матерью, братьями и фрейлинами София Шарлотта отправилась вслед «за добычей» и догнала Петра уже под Ганновером, в городе Коппенбрюгге (Коппенбрюкке). Встречу и обед с русским царем организовал Лефорт. Поначалу светская беседа не клеилась. К тому же Петр не был сведущ в правилах столового этикета, почти не пользовался ножом и вилкой, мясо ел руками, не знал, как пользоваться салфеткой. Но постепенно все наладилось. «Царь иногда отвечал сам, иногда с помощью двух переводчиков, всегда умно, кстати, и с живостию», — отмечала впоследствии София Шарлотта. Обед продлился несколько часов, после чего были танцы. Обнимая немецких дам, царь дивился твердости их стана: «Какие жесткие кости!» Он понятия не имел о женских корсетах. Софию Шарлотту такая провинциальная непросвещенность привела в полный восторг. В конце концов Петр буквально обаял обеих курфюрстин. В память о встрече он подарил им и некоторым из свиты соболей и парчи. Мать Софии Шарлотты потом с восторгом вспоминала: «…Он совсем необыкновенной человек; надобно узнать Его лично, чтобы иметь об Нем идею. Сей редкий Монарх добродушен и благороден сердцем; скажу вам также, что Он пил очень мало. Но Министры Его и свита, по отъезде нашем, долго веселились…» Огромное впечатление произвел Петр и на бранденбургского принца Фридриха Вильгельма.

Впоследствии русский царь несколько раз побывал в Берлине. У него сложились очень близкие отношения с «королем-солдатом» Фридрихом Вильгельмом I, сыном Фридриха I. Петр стал крестным отцом прусского кронпринца, будущего короля Фридриха II Великого, а следовательно, оба монарха стали кумовьями. Что, впрочем, впоследствии не помешало двум державам вступить в схватку в Семилетней войне.

Немецкий король и русский царь не любили мотовства и роскоши, но к подаркам, однако, относились положительно. Фридрих Вильгельм I прилагал все силы, чтобы восстановить Пруссию после кровопролитной Тридцатилетней войны, он очень любил армию и многое делал для нее. Среди прочего, в Потсдаме был создан полк великанов-гвардейцев («ланге керлс» — «длинные парни»), где каждый солдат был не менее двух метров ростом. Отсюда и царский подарок Петра. Он отправляет своему куму отряд русских солдат числом 80 человек, в полном обмундировании, вооруженных прекрасными тульскими ружьями. Пополнение русскими воинами Потсдамского гарнизона продолжалось и при Екатерине I. Всего вплоть до 1724 г. на службу в Потсдам прибыло около 250 солдат из России. Журнал Potsdamische

Великаны-гвардейцы служат под Берлином и сегодня

Quintessenz писал в январе 1741 г., что русские составляют около трети Королевского полка. Недовольный «русским засильем» пришедший тогда к власти Фридрих II приказал распустить полк, но великаны-гвардейцы служат в Потсдаме и сегодня. Они дефилируют на городских праздниках, участвуют в туристических и других парадно-выходных мероприятиях.

Итогом встречи кумовьев в ноябре 1716 г. в городке Гавельберг под Берлином стало не только подписание декларации о взаимной военной поддержке. Петр получил в подарок ныне знаменитую на весь мир Янтарную комнату, которая предназначалась поначалу для берлинского дворца Шарлоттенбург. «Получил преизрядный презент…» — писал Петр супруге. Упакованное в 18 ящиков «янтарное сокровище» прибыло в Россию 13 января 1717 г. Вместе с комнатой Петр получил и роскошную яхту, которая приглянулась ему во время путешествий по водоемам Потсдама. В Берлине тогда в честь русского царя был организован на улицах грандиозный праздник: с фейерверками, бесплатным вином и жареными быками, нафаршированными птицей и дичью.

Пребывание Петра за границей нередко походило на стихийное бедствие. Он не отличался тонкостью в обращении, мало считался с местными порядками и вел себя так, как просила того его широкая русская душа, подчиняясь сиюминутным порывам и действуя сообразно его привычками и настроению. Петр чувствовал себя хозяином всегда и везде, хотя и конфузился в торжественной и официальной обстановке. И чтобы скрыть смущение, становился еще более груб и развязен.

Любопытное описание одного из эпизодов пребывания Петра в Берлине в 1719 г. оставила прусская принцесса Вильгельмина, старшая сестра Фридриха Великого. Читая ее воспоминания, надо иметь в виду, что описанные события происходили, когда автору было 10 лет. Отметим также, что и по таким впечатлениям маленькой девочки в Западной Европе формировалось мнение о России и ее вождях.

Впервые записки на русском языке были опубликованы в журнале истории и истории литературы «Голос минувшаго» в сентябре 1913 г. Текст приводится в оригинальном написании, с сокращениями.

Эпизод из посещения Берлина Петром Великим

(Разсказанный маркграфиней Вильгельминой Байретской в ея мемуарах)

«В 1719 г. в Берлин приехал царь Петр. Его пребывание у нас так сильно смахивает на анекдот, что заслуживает, чтобы я его описала в моих мемуарах. Петр очень любил путешествовать и направлялся к нам из Голландии. Так как он не любил большого общества и не терпел торжественных приемов, он попросил, чтобы король распорядился отвести для него помещение в увеселительном замке королевы, расположенном в предместье Берлина. Королеву это мало обрадовало, так как замок был лишь недавно выстроен, а кроме того, она положила много забот и затрат, чтобы побогаче и покрасивее убрать его. Там была великолепная коллекция фарфора, на стенах повсюду висели дорогия зеркала, и дом стал, действительно, походить на сокровище, откуда и произошло его название (замок Monbijou/Монбижу — «Моя драгоценность» Сейчас на этом месте на Ораниенбургерштрассе устроен одноименный парк. Замок был разрушен во время Второй мировой войны. — Примеч. авт.)… Чтобы уберечь вещи от порчи, которую русские гости производили повсюду, куда бы они ни приехали, королева приказала вывезти из дома всю дорогую мебель и те из украшений, которыя легко могли разбиться. Царь, его жена и весь их двор приехали в Берлин по реке, и были встречены королем и королевой на берегу: Король помог царице сойти; как только царь ступил на землю, он крепко пожал королю руку и сказал: «Я рад видеть вас, брат Фридрих/» Потом он подошел к королеве и хотел было обнять ее, но она оттолкнула его. Царица представила… герцога и герцогиню Мекленбургских, приехавших вместе с ними, а также и сопровождавших их 400 дам, из которых состояла ея свита, собственно говоря, все оне были горничными, кухарками и прачками, каждая из них имела на руках богато одетого младенца и на вопрос, чей это ребенок, отвечала, отвешивая низкий поклон, как это принято в России, что это дитя у нея от царя… Я увидела этих гостей… на следующий день, когда они пришли к королеве; королева решила принять их в зале, где обыкновенно бывали большие приемы; она встретила их чуть ли не у входа во дворец, где расположена стража, и, взяв царицу за левую руку, повела ее в этот аудиенц-зал. За ними следовали король вместе с царем. Как только царь меня увидел, он тотчас же узнал меня, так как мы виделись уже пять лет тому назад. Он взял меня на руки и исцарапал поцелуями все мое лицо. Я била его по щекам и старалась изо всех сил вырваться из его рук, говоря, что терпеть не могу нежностей и что его поцелуи меня оскорбляют. При этих словах он громко расхохотался. Потом он стал беседовать со мной; меня еще накануне заставили выучить все, что я должна была сказалть ему. Я говорила о его флоте, о его победах, и это привело его в восторг; он несколько раз повторил, что охотно отдал бы одну из своих провинций в обмен на такого ребенка, как я. Царица тоже приласкала меня… Царь был человек высокого роста и красивой наружности, черты его лица носили печалть суровости и внушали страх. На нем было простое матросское платье. Его супруга плохо говорила по-немецки и едва-едва понимала, что королева говорила ей; она подозвала к себе свою шутиху, княгиню Голицыну, чтобы поболтать с нею по-русски. Наконец все уселись за стол; царь занял место возле королевы. Как известно, в детстве его пытались отравить, отчего его нервная система отличалась… легкой возбудимослтью… За столом он… так усиленно начал размахивать (ножом) перед королевой, что последняя перепугалась и хотела вскочить с места. Царь начал ее успокаивать, уверяя, что не причинит ей вреда; при этом он взял ее за руку и так крепко пожал, что королева взмолилась о пощаде. На это Петр, громко смеясь, заметил, что ея кости нежней, чем у его Катерины. После ужина должен был состояться бал, но царь, как только встали из-за стола, тайком улизнул и прошел пешком до самого Monbijou. На следующий день ему показали все достопримечательности Берлина и, между прочим, собрание медалей и античных статуэток. Среди них была одна самая ценная в очень непристойной позе. Как мне потом стало известно, такими статуэтками в Древнем Риме украшали комнаты новобрачных. Царь очень любовался ею и вдруг приказал царице поцеловать ее. Она не захотела; тогда он разсвирепел и крикнул ей на ломаном немецком языке: «Ты головой заплатишь за свой отказ!» Как видно, он собирался казнить ее, если она ослушается его. Царица в испуге поцеловала статуэтку. Царь, нисколько не церемонясь, выпросил у короля как эту статуэтку, так и несколько других. Ему также понравился дорогой шкап из чернаго дерева, за который король Фридрих I заплатил огромныя деньги, и он увез его с собой в Петербург ко всеобщему отчаянию. Наконец, через два дня… этот… двор покинул Берлин. Королева поспешила в Monbijou, где все выглядело словно после разрушения Иерусалима. Никогда ничего подобного не было видано!»

КАЗАКИ В БЕРЛИНЕ

Логика Семилетней войны (1756–1763) привела в конце сентября 1760 г. к Берлину несколько сотен донских казаков из 20-тысячного корпуса генерала Чернышева. Россия в этом конфликте воевала вместе с Австрией, Францией, Саксонией и Швецией против Пруссии и Великобритании. Любопытный факт: командовал казаками немец генерал Готлиб Генрих Тотлебен, когда-то живший в Берлине и принятый в царствование императрицы Елизаветы Петровны на русскую службу.

На предложение сдаться Берлин поначалу ответил отказом. Овладеть Галльскими и Котбусскими ворота русским с ходу не удалось, после чего начался обстрел города, который продлился несколько дней. Был сильно поврежден дворец Шёнхаузен. Однако, узнав о приближении австрийцев, опасаясь их больше, чем русских, и понимая, что с прибытием к осаждавшим подмоги город неминуемо будет взят штурмом, берлинцы решили капитулировать. При этом принц Вюртембергский, руководивший обороной, получил возможность уйти с войсками, не сдавая стрелкового оружия, к Шпандау. Так город избежал решающего штурма. Из военных трофеев русские взяли около 150 орудий, почти 20 тысяч ружей, несколько складов боеприпасов. Впоследствии Тотлебен был обвинен в сговоре с пруссаками, поскольку переговоры об уходе из города принц Вюртембергский вел с ним, а не с Чернышевым. К тому же в своем рапорте императрице Елизавете Тотлебен писал:…«кстати, к чести берлинцев следует отметить, что они необычайно сердечны».

Заняв Берлин, русские не тронули местного населения и его имущества, но Чернышев взял с города солидную контрибуцию. Тем временем к Берлину подошли австрийцы вместе с примкнувшими к ним саксонцами. Войдя в город, они, в отличие от русских, вволю его пограбили, хотя Чернышев поделился с союзниками трофеями и контрибуцией. В свою очередь берлинцы за достойное поведение русских, которые старались ограждать местных жителей от грабежей и насилия, предложили 10 тысяч талеров в подарок военному коменданту Бахману, еще одному немцу на русской службе. Тот не принял подношение, заявив, что лучшей наградой для него было провести несколько дней в Берлине. Зная о положении дел в бранденбургской столице, французский писатель Вольтер сообщал в Петербург графу И. Шувалову, фавориту Елизаветы: «Ваши войска в Берлине производят самое благоприятное впечатление». Единственные, кто пострадал от русских, были некоторые берлинские газетчики, которые писали о русских «очень дерзко, обидно и лживо». Их прогнали сквозь строй.

Тем временем Фридрих двинулк Берлину 70-тысячную армию. Узнав об этом, русские покинули город и ушли в направлении Франкфурта, забрав с собой ключ от Берлина, который потом был передан на вечное хранение в Казанский собор Санкт-Петербурга.

В военном отношении взятие Берлина не имело большого значения, но возымело громкий политический резонанс. Все европейские столицы облетела фраза, брошенная графом Шуваловым: «Из Берлина до Петербурга не дотянуться, но из Петербурга до Берлина достать всегда можно».

А Тотлебен в июне 1761 г. был обвинен в предательстве, отправлен в цепях в Санкт-Петербург и приговорен к ссылке в Сибирь. В 1768 г. он, однако, добился направления на Кавказ, где за проявленную храбрость получил прощение.

Россия вышла из Семилетней войны сразу после неожиданной смерти 25 декабря 1761 г. Елизаветы Петровны. Престол на короткий срок перешел к Петру III, фанатичному поклоннику Фридриха, приславшему своему кумиру пальмовую ветвь мира чуть ли не на следующий день после того, как императрица отошла в мир иной.

А через четыре месяца был подписан мирный договор, по которому «все области, города, места и крепости, его прусскому величеству принадлежащие, кои в течение сей войны заняты были российским оружием», возвращались Фридриху без всяких контрибуций и компенсаций с его стороны.

ОЧАРОВАННЫЙ ПАВЕЛ

Молодой великий князь Павел Петрович, будущий император Павел I

Крестник Петра Великого, прусский король Фридрих II, заняв престол, решил, что принцессу Софию-Доротею-Августу-Луизу Вюртембергскую следует выдать замуж за наследника российского престола великого князя Павла (1754–1801). Мать принцессы приходилась Фридриху племянницей, ее муж преданно служил королю в прусской армии, и союз вюртембергской принцессы с наследником русского престола полностью отвечал интересам Пруссии. Король выступил в роли свата, и через 13 лет после окончания Семилетней войны, в которой Фридрих бился с русскими, в июле 1776 г. в Берлине встречали жениха из России для немецкой принцессы.

Мать жениха Екатерина II также считала такой брак полезным для России. По легенде, желая этого брачного союза, она подложила сыну миниатюру с изображением юной принцессы, и Павел в нее заочно влюбился. София-Доротея, готовясь к встрече с женихом, начинала учить русский язык, изучать историю России.

Молодые люди пришлись по душе друг другу. Павел Петрович позже так описывал свои впечатления от встречи с молодой принцессой:

«Я нашел свою невесту такой, какую только желать мысленно себе мог: недурна собой, велика, стройна, незастенчива, отвечает умно и расторопно… Ум солидный ее приметил… и что меня весьма удивило, так разговор ее со мною о геометрии, отзываясь, что сия наука потребна, чтобы учиться рассуждать основательно. Весьма проста в общении, любит быть дома и упражняться чтением или музыкой, жадничает учиться по-русски, зная, сколь сие нужно… Мой выбор сделан…

Через два дня Павел попросил руки невесты. Позволение было дано незамедлительно.

Фридрих хорошо постарался, чтобы гость весело провел время в Берлине. Парады, строевые смотры, прусский порядок и беспрекословная дисциплина, театр, дневные и ночные праздники в Берлине и Потсдаме произвели огромное впечатление на гостя. В честь визита русского принца берлинский монетный двор выпустил памятную медаль с надписью: «Павел Петрович, Великий князь Российский, Фридрихом Великим гостеприимно взыскан». В конце июля Павел покинул Берлин, очарованный всем, что увидел в Пруссии.

Павел произвел неплохое впечатление на Фридриха II. «Его обхождение — с людьми, чувства и добродетели восхитили мое сердце», — писал король Екатерине после отъезда великого князя на родину. И вместе с тем в его «Записках» звучат нотки будущей трагедии: …как бы его не постигла та же участь, что и его несчастного отца» (Петра III, свергнутого в результате дворцового переворота и убитого. — Авт.).

Спустя короткое время София-Доротея прибыла в Санкт-Петербург. В православии она приняла имя Мария Федоровна, родила десятерых детей, двое из которых, Николай и Александр, впоследствии поочередно занимали российский престол. А судьба одной из ее дочерей, красавицы Елены, оказалась связана с Берлином. В пятнаддать лет она вышла замуж за Фридриха-Людвига, будущего герцога Мекленбург-Шверинского, и долгое время жила в прусской столице. Молодые люди очень любили друг друга. Елена — красивая, умная, веселая — очень пришлась по душе берлинцам, подружилась с королевой Луизой, первой красавицей государства. Но счастье было не долгим. Через четыре года «прекрасная Елена», так ее звали в Берлине, умерла от чахотки.