Вендари. Книга третья

– Мерзкие твари, – скривилась Лана.

– Они – наша темная сущность, – признался Эрбэнус.

– Но вы боретесь с этой сущностью.

– Мы боремся не только с этим. Наследие существует, чтобы положить конец вендари.

– Мне проще воспринимать их как вампиров.

– Когда-то они и сами себя так называли. – Эрбэнус показал историю самок вендари, войну, случившуюся в далеком прошлом, и тут же развернул историю Ясмин и Гэврила, плененного Мэтоксом с помощью Первенца Наследия. – Если у Ясмин родится ребенок вендари, то это означает войну. Наследие нуждается в мудрости Матери. Но Мать – человек, и чтобы продлить ее жизнь, мой друг Илир хотел пленить для нее вендари, кровь которого позволит ей избежать старости.

– Но ты убил своего друга, – подметила Лана, видя историю, спроектированную в ее сознание Эрбэнусом.

– Илир не боялся смерти. Он верил, что возродится в своем ребенке, которому даст жизнь Клео Вудворт.

– Думаю, твой друг уже возродился своими идеями в тебе.

– Боюсь, без тебя я не смогу пленить древнего.

– Тебе не нужна я. Тебе нужен вирус в моей крови.

– Вирус не живет вне носителя. К тому же именно так Первенец помог Мэтоксу пленить Гэврила…

– Так ты просишь меня о помощи?

– Я не хочу подчинять твой разум. Мне нужен союзник, а не раб.

– Это хорошо, – Лана сдержанно улыбнулась, – потому что раб из меня все равно бы не получился.

Она не знала, почему готова согласиться, но в предложении Эрбэнуса определенно был смысл. По крайней мере, это было лучше, чем думать о самоубийстве или родах ребенка, потому что первое казалось глупым, а второе… Лана не верила, что в резервации ребенок будет в безопасности. Да и все эти телепатические связи, которым она подверглась только что… Они словно сокращали процедуру знакомства до минимума. Она узнавала Эрбэнуса, не анализируя то, что он говорит ей, взвешивая эти истории, фильтруя в соответствии с собственными мировоззрениями, а впитывала прямиком в себя его чувства, принимая их вместе с воспоминаниями.

– Давно уже подумывала о том, чтобы сбежать отсюда, – соврала Лана, глядя Эрбэнусу в глаза. Он кивнул, хотя и понимал, что это ложь.

Спустя четверть часа они покинули резервацию. Охраннику на воротах Эрбэнус внушил, что в машине сидят два ведущих доктора. Лана вошла в роль, осмелела и, потешаясь над охранником, отчитала его за нерасторопность.

– Интересно, смогу я когда-нибудь проделывать то же самое с людьми? – спросила она, когда ворота резервации закрылись за их спиной.

– Этому невозможно научиться, – сказал Эрбэнус. – Но если принимать кровь древнего, то…

– Да знаю я, знаю… Видела уже в твоих воспоминаниях… Интересно просто, можно ли будет мне попробовать эту кровь, когда мы поймаем древнего?

– Если все получится, то, возможно, да.

– Получится, – самонадеянно заявила Лана.

Они ехали, пока на небе не забрезжили лучи рассвета, затем остановились в дешевом придорожном отеле, задернули шторы. Эрбэнус связался с искателями и уточнил местоположение вендари по имени Оллрик, который последние несколько лет издевался над Наследием, позволяя искателям подобраться к нему и ускользая в последний момент. Никогда прежде за древними не наблюдалось ничего подобного, и Наследие считало, что виной всему слуга Оллрика, который, скорее всего, стар и подсознательно хочет, чтобы их поймали, или же просто окончательно спятил, что среди слуг случалось довольно часто. Искатели пытались связаться с этим слугой и предложить процедуру реабилитации или быструю смерть, в зависимости от того, что он выберет. Но слуга ускользал от них так же, как и его хозяин. Единственное, что удалось узнать о слуге, – он был мужчина и его звали Алево. Судя по имени, жил он уже очень давно. Если быть точным, то почти четыре века, правда, таких деталей Наследие уже не знало.

Не знало Наследие и о том, что бегство в последний момент Оллрика было частью плана его древнего слуги. План состоял в том, чтобы искатели преследовали Алево и призрака, тень его хозяина. В действительности Оллрик все время находился на своем старом пастбище – в небольшом городе в Аризоне с численностью чуть больше тридцати тысяч человек. Через подставных лиц Алево век назад приобрел для своего хозяина крошечный фамильный особняк. С тех пор Оллрик ни разу не вышел из дома. Ничего он не знал и о плане Алево, согласно которому слуга водил искателей Наследия за нос. За последние десятилетия Алево не совершил в городе, где жил его хозяин, ни одного убийства. А если исключить случай с парой грабителей, напавших на него в конце двадцатого века, то на руках Алево не было крови уже больше века. Фактически не было. Теперь пищу для его хозяина добывали другие люди. Алево платил им, они поставляли свежую кровь. Как и откуда? Алево никогда не спрашивал их. Главным было, что система работает. Система, которую он подготавливал и планировал начиная со дня случайной встречи с древним слугой по имени Холдор. Хозяином этого скандинава был Вайорель – странствующий вендари, известный тем, что уничтожил многих своих лишившихся рассудка сородичей. Были у него и другие слуги помимо Холдора, но Алево посчастливилось не встретить их. Хватило с него и голубоглазого, огромного, как скала, скандинава и той вечеринки, которую Холдор закатил в свою честь.

Заканчивался девятнадцатый век. В загородный викторианский особняк набилось около сотни приглашенных гостей, считавших, что новый хозяин – богач, прибывший из Европы. Одним из этих гостей был и Алево. Первые несколько часов Холдор действительно вел себя как радушный, богатый и воспитанный хозяин. Затем, поняв, что нового притока гостей больше не ожидается, он запер все двери и устроил кровавую вечеринку, уцелеть после которой удалось только Алево, да и то лишь благодаря тому, что Холдор признал в нем слугу. Алево пришлось «веселиться» вместе с безумным скандинавом. Не то чтобы он прежде никогда не питался человеческой кровью – нет, Алево был уже достаточно стар, чтобы голод пробирался в его сознание, но убивать людей ради забавы… Это было слишком. Холдор же ликовал. Он словно и не был слугой Вайореля. Нет. Скорее, хищником. Скалой мускулов с голубыми глазами и волосами до плеч. При других обстоятельствах некоторые известные художники, с которыми был прежде знаком Алево, пожелали бы запечатлеть на своих холстах природную красоту этого скандинава, но в ту ночь… В ту ночь сама смерть воплотилась в Холдоре и заполнила запертый викторианский особняк ужасом и отчаянием. Люди кричали, пытались спастись, бежали, падали, молили о пощаде, стоя на коленях. Некоторым из них Холдор давал шанс, жизни других забирал сразу. Пара молодоженов, пришедших на званый ужин, попались ему под руку одними из первых. Холдор вырвал молодому мужу желудок и у всех на глазах повесил молодую жену на кишках ее супруга, перебросив их через огромную люстру, свисавшую с потолка. Девушка все еще была жива, пытаясь ослабить склизкую петлю, стянувшую шею, когда Холдор метнулся в толпу и начал без разбора разрывать глотки кричащих людей. Алево стоял прижавшись к дальней стене и не двигаясь, наблюдал за безумием.

– Присоединяйся! – проорал ему Холдор, уже давно признав в Алево слугу.

Алево хотел отказаться, но не посмел ослушаться, потому что Холдор не предлагал ему присоединиться к кровавой трапезе – приказывал, не принимая отказа…

Когда ближе к утру Алево, пьяный от выпитой крови и пережитого безумия, покинул особняк, кровь и испражнения растерзанных гостей, просочившись под парадные двери, заливали мраморные ступени. «Если Холдор всего лишь слуга, то каков его хозяин? Наверное, зло. Абсолютное зло», – думал в каком-то онемении Алево. Ничего другого в голове не было – звенящая пустота, где так легко зародиться безумию. Алево казалось, что он забыл даже свое имя, не говоря уже о том, где он живет и куда ему идти. Поэтому, когда началось утро, он просто зашел в старый фамильный склеп.

Каменные ступени круто уходили вниз. Алево чувствовал холод и сырость, и в то мгновение ему казалось, что он уже никогда не заставит себя покинуть это место. Он останется здесь, пока жизнь не покинет его грешное тело и падшую душу. Хватит с него внешнего мира. Он и так уже многие века обманывает смерть. Но потом Алево подумал: «А что будет с моим хозяином, когда голод доберется до него и заставит выйти на улицу? Сколько погибнет людей?» И Алево заставил себя собраться, дождаться сумерек и покинуть спасительный склеп. Он видел застывший вдалеке викторианский особняк, где в прошлую ночь разверзся сам ад, но Холдора там уже не было – Алево не чувствовал его присутствия. «Дьявол ушел», – подумал он тогда, вернулся к своему хозяину и попытался расспросить о Вайореле, которому служил Холдор.

– Вайорель любит музыку, – сказал Оллрик.

– Музыку? – растерялся Алево, но хозяин уже потерял к нему интерес, и Алево решил, что незнание в итоге будет лучше. Хватит с него и памяти о безумной обагренной кровью вакхической ночи в викторианском особняке.

Алево не давал себе слово, что больше не заберет человеческую жизнь. Не боялся он и стать таким, как Холдор – подобное должно быть у человека в крови с рождения, это невозможно приобрести. Алево просто продолжил жить, сделав несколько новых распоряжений, согласно которым кровь поставляли ему купленные доктора и санитары. Ночь с Холдором не принесла и кошмаров, лишь странным образом сделала Алево чуть более человечным, научив ценить то хорошее, что еще оставалось в нем по прошествии прожитых веков. В общем, Алево приспособился, как приспособился и когда появились искатели Наследия.

Это не было хитростью и коварством. Алево просто выживал, был всегда начеку, держал себя в форме, чтобы почувствовать приближение искателей или охотников и сбежать, разыграв комедию, согласно которой Наследие поверит, что с ним вместе бежал и вендари. Главное, не забывать об опасности, предвидеть опасность, готовиться к ней…

В день, когда Алево встретил Эрбэнуса, чувства и инстинкты подвели его. Он ошибся, зазевался, потому что никогда прежде Наследие не привлекало к охоте на вендари и их слуг обычных людей. Поэтому Алево и не ждал человека, не был готов к встрече с Ланой Зутерман, которая пришла в ночной бар и подсела за его столик. Со дня, как она покинула резервацию, прошло две недели. Идея встретиться с Алево принадлежала ей. Странно, но Наследие, несмотря на всю свою генетическую память, оказалось крайне непластичным в плане понимания человеческих поступков.

– Сколько раз уже сбежал Алево? – спросила Лана, когда они с Эрбэнусом колесили вечерами по городу, где был замечен слуга вендари.

– Двенадцать… Может, чуть больше, – ответил Эрбэнус, пытаясь почувствовать Алево в одном из баров, почувствовать любого слугу, который сможет привести его к своему хозяину.

– А ты не думал, что Алево тоже способен чувствовать вас? – снова спросила Лана.

– Он же просто слуга.

– Ты показывал мне и более сильных слуг. Старых и сильных. Алево стар?

– Мы не знаем.

– Почему?

– Наследие воюет с вендари, а не с их слугами. Если слуга придет к нам и сдаст своего хозяина, решив вернуться к нормальной жизни, то мы отпустим его.

– И многие об этом знают?

– Что?

– Как Наследие предлагает слугам свободу и прощение? Как они могут узнать об этом и обдумать предложение?

– Они могут встретиться с нами.

– Но ведь вы убиваете слуг.

Их спор продолжался несколько часов. Вернее, не спор, а беседа, где Лана вела себя, как ведут многие взрослые с настырными детьми, – терпеливо, но настойчиво, донося свои идеи и взгляды путем неопровержимых доказательств. Но и Эрбэнус был по-детски упрям – мудрец, который не прожил в этом мире и года.

– Ты хочешь поймать вендари или нет? – потеряла терпение Лана, когда им наконец-то удалось отыскать след Алево.

– Ты уверена, что слуга может чувствовать меня?

– Нет, но только так можно объяснить, что ему удается сбегать снова и снова. Или ты знаешь другой ответ?

– Не знаю.

– Тогда останься здесь, а я пойду и попробую поговорить с этим слугой, присмотрюсь к нему.

– Он может убить тебя.

– Или он просто снова сбежит. Что будешь делать тогда? Ждать, когда искатели найдут нового вендари?

– Вендари находится где-то в этом городе.

– А если нет? Что если это уловка, чтобы сбить Наследие со следа?

– Вендари не плетут интриг.

– У вендари есть слуги. Они обыкновенные люди. А люди хитры и изворотливы. Не нужно недооценивать нас и нашу мудрость. Может быть, мы и не обладаем генетической памятью, как вы, но и жизнь наша не ограничена одним годом…

Эрбэнус еще сомневался, когда Лана отправилась в бар, где находился Алево. Она и сама сомневалась. Сомневалась в реальности происходящего. Сознание сопротивлялось. И пока Эрбэнус был рядом, доказывая существование изнанки мира, было еще ничего, но без него… Без него все тут же становилось чем-то сюрреалистичным, подобным сну, реальность которого поставлена под вопрос и подсознание спешно пытается проснуться. Возможно, пробуждение случится, как только Лана войдет в бар или увидит слугу? Возможно, она проснется в резервации и будет долго смеяться, потешаясь над собственной странной фантазией? Лана подумала, что было бы неплохо, если бы и резервация оказалась сном, и ее болезнь… и вообще часть жизни…

«Пусть все начнется с чистого листа или останется неизменным», – решила она, проходя в душный, заполненный людьми бар. Если бы Эрбэнус приблизился к бару чуть ближе, то смог бы описать Лане внешность слуги, но она не позволила ему этого сделать, опасаясь, что слуга почувствует опасность и сбежит. Древний слуга, который пьет человеческую кровь и способен без раздумий забрать жизнь. Лана пыталась создать его образ в своем воображении, но черты были какими-то жуткими, грубыми, монстроподобными. О том, что слугой может оказаться женщина, Лана не думала. Нет. Поступки принадлежали мужчине. Особенно эта игра в прятки с Наследием. Сознание женщины любит постоянство, стабильность. Женщина не станет притворяться, колесить по стране, а возможно, и по миру, чтобы запутать Наследие. Но вот мужчина… Мужчина способен на подобное. У мужчин сознание косное, упрямое, но они радуются переменам, бегут от постоянства. Лана вглядывалась в лица мужчин, пытаясь встретиться с каждым из них взглядом, надеясь, что сможет заметить в глазах слуги отпечаток прожитых веков. Усталость и опустошение невозможно скрыть. Человек не должен жить так долго. Это неправильно, противоречит природе. И человек будет понимать это. Дальше будет либо безумие – Эрбэнус показывал Лане некоторых свихнувшихся слуг, – либо опустошенность.

– Привет, – сказала Лана, подсаживаясь за столик к Алево.

Она не была уверена, что этот мужчина служит древнему, но жизни в его взгляде определенно не было. Он либо устал и отчаялся, либо прожил уже слишком много лет, чтобы сохранить возможность удивляться и радоваться каждому дню. Хотя внешность его и была самой обыкновенной – ничего общего с монстром, убийцей.

– Ты кто? – спросил Алево.

– А ты загляни в мои мысли и скажи, – посоветовала она, решив играть в открытую, но Алево лишь улыбнулся, посчитав это шуткой. – Я серьезно, – сказала Лана, подаваясь вперед.

Мысли ее были открыты, максимально доступны для прочтения. И на первом месте был Эрбэнус, Наследие, Охотники… Алево вздрогнул, едва прикоснувшись к мыслям Ланы.

– Если снова сбежишь, то уже никогда не узнаешь, как спастись, – предупредила его Лана.

Голос ее был спокойным, уверенным, заставляя Алево потратить еще несколько драгоценных секунд, чтобы заглянуть ей в мысли и узнать о том, кто она такая.

– О! – только и сказал он растерянно.

– Угу, – кивнула Лана. – Теперь ты, конечно, можешь меня убить, но…

– Зачем мне тебя убивать?

– Все слуги – убийцы.

– Я уже много лет никого не убиваю.

– А как же питается твой хозяин?

– Я сотрудничаю с некоторыми врачами. Они поставляют мне чистую, свежую кровь. Этого достаточно.

– Так ты, значит, у нас святой?

– Нет.

– И тебе нравится быть слугой?

– Нет.

– Почему же ты не бросишь своего хозяина?

– Он найдет другого. К тому же представь, что случится, когда вендари слетит с катушек и выйдет питаться на улицы. Люди ведь для него всего лишь пища.

– Ты тоже когда-то был человеком.

– Я и сейчас человек.

– И что ты ответишь на мое предложение?

– Ты просишь меня предать хозяина?

– Обещаю, что он больше никого не убьет, – Лана заставила себя улыбнуться, хотя от присутствия в голове чужого сознания хотелось кричать. Тем более что мысли Алево были совсем не похожи на мысли Эрбэнуса, который мог изучать воспоминания, не вызывая дискомфорт. Алево же причинял боль. – Полегче, это ведь моя голова! – не выдержала Лана.

– Извини, – неожиданно смутился Алево. – Просто я очень давно не заглядывал людям так глубоко в воспоминания.

– Тебе не нужно заглядывать в мои воспоминания. Достаточно встретиться с Эрбэнусом и сказать, где прячется твой хозяин. Остальное мы сделаем сами. Надеюсь, ты изучил наш план в моей голове?

– Вы не сможете пленить его.

– Мы парализуем его моей кровью. Подобное уже практиковалось.

– Оллрик не пьет кровь из людей.

– Мы что-нибудь придумаем. Главное – скажи, где нам найти твоего хозяина.

– Доверьтесь мне, и я помогу вам пленить его.

– Довериться тебе?

– Ну вы же хотите, чтобы я доверял вам?

– Справедливо, – Лана заглянула своему новому знакомому в глаза. Определенно в последние недели ее жизнь сошла с ума, превратилась в нечто удивительное и пугающее одновременно. – И какой у тебя план? – спросила Лана.

– Загляни в мои мысли.

– Мне это не под силу – я не принимаю кровь древних.

– Тогда мы сейчас выйдем из бара, сядем в мою машину, я возьму твою кровь и передам ее Оллрику. Когда вирус замедлит его, придет твой хозяин и пленит его.