Помоги проекту - поделись книгой:
Любовь Отраднева
Озма
От автора
Это я сочиняла в четырнадцать-пятнадцать лет, на стыке миров Изумрудного города А. Волкова и Ф. Баума, также сюда подверстался проникновенный индийский фильм «Родной ребёнок», произведший на вашу покорную слугу неизгладимое впечатление, и повесть Л. Кассиля «Великое противостояние». Во избежание недоумений: дело происходит не на Земле, а на придуманной мною планете Найде, куда я люблю селить всех понравившихся героев. Это некая виртуальная проекция Земли, только очень изломанная, своеобычная.
За помощь в работе над фанфиком хочу поблагодарить свою маму. Третью часть мы с ней фактически разыгрывали, и все сюжеты, связанные с Дораэмонами и Картофельным Духом, придумала она.
Часть первая. Похищенная
Яко тать в нощи…
В ночи пробирались двое и хохотали. Впрочем, на самом деле их было трое. Третьей была новорождённая девочка, которую нёс младший из двоих, завернув в какое-то полотенце. Но, она, конечно, нигде не пробиралась и не хохотала.
Итак, двое пробирались сквозь чащу дремучего леса в Жёлтой стране. Идти им было не так легко, но они не переставали хохотать.
— Да, Узуфрукт, ты большую свинью мне подложил, — едва выговаривал сквозь смех старший из двоих, — но я не могу не смеяться, когда вспомню, как я пришёл, а по всей комнате валяются винтики… — тут он снова расхохотался.
— Да, — подхватил другой, — и телепорталки больше нет, и я стою с этой драной мышью… — он кивнул на малышку и тоже захохотал.
— Это всё ужасно, — вступил в разговор первый, — точнее, это было бы ужасно, если бы не было так смешно…
И после этого они уже не могли выговорить ни слова, пока не пришли на место назначения.
Ниманд, Узуфрукт и Пруденция
Старшего из путников звали Ниманд. Младшего — Узуфрукт. Они были ужасные злодеи. Точнее, ужасным злодеем был Ниманд, а безвольный Узуфрукт лишь подчинялся его влиянию.
Оба они возглавляли страшную секту «Свидетели бусунума», главным лозунгом которой было:
Ниманд вырос в семье жуткого утюлюса, правда, не приёмным сыном, как Урфин Джюс, а родным и к тому же единственным. Мальчику не разрешали веселиться, вся его жизнь была расписана как по нотам, и каждая её минута была заполнена полезными и скучными делами.
До десяти лет Ниманд не знал другой жизни и потому особенно не страдал. Но как-то родители послали его в деревню за молоком. До этого ему позволяли только гулять вокруг дома, как и положено утюлюсам. А сейчас, видимо, сочли его достаточно взрослым, чтобы пройти по деревне и не набраться «глупостей» от обычных детей. Но увидев первого же счастливого мальчика, живущего нормальной жизнью (это был Узуфрукт), Ниманд завёл с ним длинный разговор. Молока он так и не принёс и с этого дня возненавидел утюлюсную жизнь. Родители не узнавали своего примерного сыночка. С каждым днём он всё больше нарушал режим и даже стал убегать из дому играть с Узуфруктом.
Чем лучше Ниманд узнавал вольную жизнь, тем сильнее хотел он мстить утюлюсам. И наконец, когда ему исполнилось пятнадцать лет, он изобрёл формулу бусунума. А иными словами — переменил знак идее утюлюсности… Смысл остался тот же: всё под одну гребёнку и никак иначе!
Своим открытием Ниманд поделился с Узуфруктом, и тот обещал во всём ему помогать. Сначала новоявленные сектанты пытались привлечь людей на свою сторону добром. Но к ним примкнули только три круглых идиота — Бова, Пракситель и Палеолог.[1] Впятером они и составили секту «Свидетели бусунума», но сил их было, конечно, недостаточно, чтобы захватить всю страну.
Тогда Ниманд придумал: надо выбраться из Волшебной страны, получить образование в стране Физике, а потом построить машину, работающую на принципе телепортации, чтобы эта машина принесла к ним всех детей, которые родились в минуту её включения. Бусунумщики собирались воспитать этих детей по своему вкусу, получить огромную армию и захватить власть.
Сказано — сделано. Ниманд без труда ушёл из дому: родители его уже умерли и он был сам себе хозяин. Узуфрукт же попросту сбежал. Идиоты-подручные остались дома.
Когда главари секты уже уходили из деревни, к ним внезапно присоединилась Пруденция. Это существо сидело в пруду на краю деревни и было похоже на симпатичную девушку зелёного цвета. То есть на самом деле Пруденция жила в домике на берегу, но она могла дышать под водой и много времени проводила в пруду, подшучивая над теми, кто в него смотрелся. Но, несмотря на озорство, Пруденция была доброй, знала толк в лечебных травах и охотно лечила приходивших к ней за помощью.
К Ниманду и Узуфрукту Пруденция присоединилась не потому, что признала бусунум, а просто потому, что страстно желала получить образование…
Гибель машины-телепорталки
Скоростные программы обучения помогли всем троим, и они вернулись на Родину. Пруденция вернулась в свой домик и вскоре вышла замуж по большой любви. А Ниманд с Узуфруктом, хоть соученица и упрашивала их отказаться от абсурдной идеи, поселились вместе с помощниками в глухом лесу, каких много в Жёлтой стране, и начали работать над машиной.
Изобретал её, конечно, Ниманд, а остальные собирали по его указаниям. Чтобы чертежи машины не попали в чужие руки, главарь бусунумщиков, как только был готов тот или иной узел телепорталки, сжигал те листы, где была схема этого узла. Последней в огонь полетела общая схема машины. Это произошло ровно через пятнадцать лет после начала работы.
Итак, телепорталка была готова. Накрытая тряпкой, стояла она в углу и ждала испытаний.
Ниманд решил пойти в деревню и купить вина, чтобы отметить конец работы и испытания, если они будут успешными. А если нет — ну, завить горе верёвочкой… Никого из подручных он послать не мог — принесли бы какую-нибудь дешёвую дрянь… Узуфрукт и три младших бусунумщика оставались сторожить машину. Строго-настрого запретив им трогать своё изобретение, главарь ушёл.
Отсутствовал он долго — видимо, торговался. Чем дольше сидели одни его подчинённые, тем сильнее охватывало их искушение самим испробовать телепорталку. Наконец Узуфрукт не выдержал. Он решительно сдёрнул покрывало с машины. Открыл окно лачужки, где они жили, чтобы солнечные лучи зарядили батареи и машина заработала. Но Узуфрукт ничего толком не знал и поэтому сделал страшную ошибку: осветил телепорталку не с той стороны. И она сумела вместо бесчисленных новорождённых принести в лачугу только одну маленькую девочку. Высветила неизвестно зачем на экране, что эта девочка — дочь какой-то Ишоды из Индии. И, перегорев, рассыпалась на мелкие детали.
В эту самую минуту пришёл Ниманд с бутылками — и все их уронил и перебил, а потом долго не мог отхохотаться…
Но надо было решить, что делать. Строить новую телепорталку? Чертежи были уничтожены, и Ниманд боялся, что ему не хватит жизни на то, чтобы воссоздать своё изобретение…
В итоге постановили воспитать девочку такой бусунумщицей, какая стоила бы целой армии. Но как её вырастить? Никто из сектантов не имел опыта ухода за младенцами.
Все снова приуныли, но тут Узуфрукт вскричал:
— Эврика! Отдадим её Пруденции! Она, чёрт побери, столько лет лечилась от бесплодия, а её долгожданная дочка умерла сразу после рождения! Пусть выходит и выкормит эту драную мышь, научит ходить, но пусть не внушает ей никаких понятий о жизни, а отдаст её нам. Мы воспитаем её по-своему!
Вот поэтому в ночи пробирались двое и хохотали.
…Что значит — никогда у бусунумщиков детей не было! Пруденция и её муж с великой радостью взяли девочку. Пруденции было не до скандалов, и она сказала, что принимает все условия бусунумщиков. Но когда пришла пора отдавать приёмыша, Пруденция отказалась наотрез.
Девочку назвали Озмой. От первого, что попалось на глаза — огромных букв «O — Z» на корешке немецкого словаря…
Часть вторая. Снова бусунум
Мы в город Изумрудный…
К пятнадцатилетию Озмы Пруденция приготовила замечательный подарок. Пригласила свою приёмную дочь совершить путешествие в Изумрудный город.
— Что это такое, — говорила она, — тебе скоро замуж, а ты ни разу не была за пределами Жёлтой страны. Хоть увидишь нашего премудрого Правителя, а если повезёт — то и его друзей.
Озма с восторгом приняла это предложение. Мать и дочь взяли продуктов на дорогу, заперли дверь дома на ключ и отправились. Не по дороге из жёлтого кирпича — она начиналась совсем в другой части страны — а по другой, обычной.
Посмотрите, как они идут. Зелёная Пруденция с грустным и добрым лицом, в траурном платье. Она не смеётся уже десять лет, с тех пор, как умер её муж, укушенный болотной змеёй. И Озма — расцветающая черноокая красавица, очень высокая для Волшебной страны, потому что родилась за её пределами. Волосы у Озмы, может быть, не совсем чёрные, а только тёмные, но из-за жёлтых лент в косах кажутся чёрными как смоль. На девочке платье жёлтое, как у всех в этой части Волшебной страны — срок траура давно прошёл, но не для Пруденции… Озме она сказала когда-то: «У тебя вся жизнь впереди, тебе ни к чему нарушать обычаи. Ты ещё полюбишь. Тебе он отец, а для меня — единственная любовь в жизни». Они тогда чуть не поссорились, но Пруденция настояла на своём…
Вьётся, вьётся дорога под ногами путешественниц, светит вечно жаркое солнце Волшебной страны. А впереди ждёт Пруденцию и Озму первое приключение.
Что я нашла!
Стемнело. Озма и Пруденция вышли довольно рано утром, поэтому неудивительно, что они очень устали и начали подумывать о ночлеге. К счастью, им повезло. У подножия одной из Кругосветных гор они увидели небольшой домик с огородом.
— Может, нас пустят сюда? — спросила Озма и постучалась.
Дверь открылась, и на пороге показалась совсем юная женщина с ребёнком на руках. Она была замечательно хороша собой, и Пруденции показалось, что её приёмная дочь и эта незнакомка принадлежат к одному народу.
— Здравствуйте, — сказала Озма, — вы не могли бы дать нам приют на ночь? Мы идём в Изумрудный город и очень устали.
— С удовольствием, — ответила хозяйка. — Заходите. Ужинать будете?
— Будем, но не беспокойтесь, вас не обездолим, — вступила в разговор Пруденция. — У нас свои продукты.
Они вошли в дом.
— Урфин! — обратилась хозяйка к мужчине, стоявшему у окна. — Сегодня мы с тобой спим на сеновале, потому что у нас просят ночлега.
— Нет, мы сами будем спать на сеновале, — живо возразила Озма, — и притом с большим удовольствием. Здравствуйте, — она сделала реверанс хозяину. — Вы тот самый Урфин Джюс?.. — тут она осеклась, поняв, что сказала лишнее.
— Да, я тот самый Урфин Джюс, который наделал в жизни таких страшных ошибок и не устаёт радоваться, что встал на верный путь. Приветствую вас в моём доме и имею честь представить вам мою жену Джуну.
— Очень приятно, — снова сделала реверанс Озма и назвала себя и Пруденцию.
Все сели ужинать, а потом Джуна уложила ребёнка спать. И они четверо долго ещё не могли наговориться, сидя в уютной комнатке, стены которой были украшены цветами, луком со стрелами и одной-единственной фотографией. С неё улыбалась симпатичная негритянка, державшая на руках малышку цвета кофе с молоком.
— Крёстная нашего Искандера, — сказала про женщину Джуна.
Под фотографией, на белом поле, была надпись:
Утром, выйдя с сеновала, Озма пошла между грядками знаменитого урфинского огорода к бочке с водой — и вдруг вскрикнула. Её царапнуло по ноге какое-то колючее растение. Оно напоминало «золотые шары» без цветов, только было гораздо ниже.
— Что случилось? — спросил хозяин дома, выглядывая в окно.
— Да чепуха, у вас тут сорняки колючие!
— Ну-ка, кто посмел вырасти? Вчера ведь только пололи!.. Что? — ахнул Урфин, увидев злоумышленную траву. — И в третий раз возвращается ветер на круги своя…
— Что-что? — не поняла Озма.
Урфин вышел из дома и встал рядом с ней:
— Это то самое растение, из которого я когда-то сделал живительный порошок и оживил деревянных солдат! Его надо немедленно сжечь, пока никто не догадался о его силе и не повторил моих ошибок.
— Извините, но вы, по-моему, неправы, — возразила Озма. — С помощью этого порошка можно массу добра сделать!
— А вот это мне и в голову никогда не приходило! Ваша идея, ваша находка — за это я высушу растения на солнце и отдам порошок вам. Зла в вас нет, это я вижу, и, может быть, он в самом деле когда-нибудь вас выручит. Но — никому его не показывайте!
Деревянная лошадь
Второй день путешествия выдался ещё жарче, чем первый. Озма и Пруденция шли еле-еле, поминутно пили воду и, как только увидели в тени поваленное дерево, тут же расположились на нём отдохнуть.
Придя немного в себя, Озма воскликнула:
— Слушай, а откуда у бревна голова? Так, а за спинами-то нашими у него ноги! Знаешь, мама, на чём мы сидим? На лошади!
— Да, в самом деле, — отозвалась Пруденция. — Такая себе деревянная игрушка. Чего её выбросили?
— Не знаю… По-моему, это очень приличная лошадь.
Действительно, деревянное животное было хоть и угловатым, но сделано на совесть. Когда странницы поставили находку на ноги, она стояла твёрдо, не шатаясь.
— Да, лошадь неплохая, — грустно сказала Пруденция, — но что нам в ней проку? Будь она живая…
— Она будет живая! — с этими словами Озма вынула из кармана коробочку с волшебным порошком и начала посыпать лошадь. — Слава волшебному средству!
Создание неизвестного мастера вскоре взбрыкнуло, глянуло по сторонам и спросило:
— А я кто?
— Ты — деревянный конь, — ответила Озма.
— А-а… А как меня зовут?
— Славик, — сказала девочка после минутного раздумья.
— Здорово! А почему?
— Это сокращение длинной фразы:
— Ясно. А что я буду делать?
— Повезёшь нас с мамой в Изумрудный город. Хорошо?
— Хорошо. С удовольствием. Прошу садиться!
Озма и Пруденция с удобством устроились на длинной спине Славика и продолжали путь. Им неслыханно повезло, потому что их скакун никогда не уставал. Можно было даже простить ему, что он засыпает новых хозяек бесчисленными вопросами…
История Волшебной страны
До Изумрудного города странницы добрались гораздо быстрее, чем рассчитывали. К Трижды Премудрому Страшиле их сначала не хотели пускать. Но когда Страж Ворот Фарамант увидел деревянного Славика, то немедленно пропустил всех троих со словами:
— Это необычайное создание должно прийтись по нраву Правителю.
Действительно, Страшила, услышав о деревянной лошади, сразу захотел ознакомиться с ней и её хозяйками. Его поддержали все его друзья, которые у него в это время гостили. И Длиннобородый Солдат провёл Озму, Пруденцию и их скакуна в тронный зал.
Странницы и не надеялись увидеть сразу стольких правителей Волшебной страны и слегка смутились. Но Славик сразу же начал сыпать вопросами, и это сломало лёд. Разговор начался самый дружеский и непринуждённый. Страшила представлял своих друзей:
— Смелый Лев… Ворона Кагги-Карр… Железный Дровосек и Железная Пакука… Это экс-тра-ор-ди-нар-на-я девушка! Представляете, когда Дровосек стал железным, она пошла к Гингеме и заявила: «Сделай и меня такой же! Хочу делить его судьбу!»
— Ну, я сама расскажу, — вмешалась железная подруга Дровосека. — Я же пообещала ему с самого начала, что никогда его не брошу, что бы он там ни говорил и как бы там ни выделывалась моя тётка… А у Гингемы-то глаза разгорелись, такой шикарной пакости она ещё не делала! Мой сказал, что он теперь без сердца и не сможет меня любить, а я сказала, что я теперь тоже не лучше… Ну и стали мы вместе жить, вместе и заржавели, потом нас Элли спасла… Решили на пару сердца себе попросить, а я ещё красоту хотела… Хотя опять же мой сказал, что я и так лучше всех! Дал нам Гудвин по сердцу, а меня раскрасил красками. Вот и живём… Фу, трещотка железная, мы же наших самых маленьких не представили!
Пакука подставила свою изящно сделанную ладонь, и на неё взобрались две крошечные девочки. Одна скорее напоминала ёжика, вернее, всю её спину покрывал плащ из иголок. Вторая была типичной уроженкой Зелёной страны, только крошечной.
Поделиться книгой: