Помоги проекту - поделись книгой:
— Я Хондучиха, — сказала колючая, — мы, хондуки, живём в усыпляющих маках, только на нас в этом мире не действует их аромат. Наш народ в великой дружбе с мышиным королевством Рамины, мы помогали вывезти Льва… Я тогда была совсем крошечной и жила в траве, потому что не могла забраться ни на один цветок. Друзья взяли меня с собой, а Гудвин подарил мне железные когти. Я вернулась домой и с перепугу выиграла конкурс ловкости, когда Рамина решила сложить с себя полномочия правительницы хондуков…
— Сколько раз она нас выручала, такая маленькая и ловкая! — подхватила вторая девочка. — А я Жмика, живу фактически в пригороде, друзья нашли меня, когда уже почти оставили надежду встретить последнее из шести существ. Я тут одна ничем не правлю, и мечта у меня глупая была — прекрасный голос.
— Так до неё и очередь не дошла, когда Гудвин нас вызывал! — опять вмешался Страшила. — Она тут напевала просто так — и весь дворец заслушался! Когда у него была Хондучиха, он просил передать нашей последней маленькой подруге, что её желание уже исполнилось, как только она вступила в его владения, вот… Её пение облагораживает душу и подчас даже смягчает сердца врагов…
Они долго рассказывали друг другу свои приключения, потом вдруг заспорили о том, как живут люди за горами и откуда вообще взялось волшебство. Подняли летописи гномов, вспомнили школьную программу, восстановили такую картину.
В начале времён планета Найда была самой обыкновенной, без чудес. Но однажды откуда-то с далёких звёзд прилетел чародей Гуррикап, уставший от людей, и создал Волшебную страну. Отрезал её от всего мира Кругосветными горами и Гибельной пустыней, хотя страна и так лежала на острове, отделённом от материка Брамапутры узким, но очень глубоким проливом.
Много веков просуществовала так Волшебная страна. Но два тысячелетия и ещё несколько лет назад два принца поспорили из-за престола. Один из них был побеждён и изгнан со своими сторонниками в пустыню. Но они перебрались через все преграды и попали в широкий мир. Там принц повёл войну на севере Брамапутры, победил и основал город Рим. Говорящие животные и растения, бывшие в армии принца, расплодились после этого по всей Найде и совсем вытеснили обычных. И постепенно все страны и континенты заговорили на языке пришельцев из Волшебной страны. А с самой планетой случилось странное — на ней стали происходить чудеса… Потому и летоисчисление на Найде ведётся от основания Рима.
Всё же страна Страшилы, если можно так выразиться, волшебнее остальной планеты. Там вечное лето, там чудеса правят всем, а в широком мире правят наука и техника, чудеса же лишь вторгаются в этот заведённый порядок…
Вторжение
Шёл третий день пребывания Озмы и Пруденции в Изумрудном городе. Странницы и Славик играли со Страшилой и его друзьями в прятки. Озма сидела в маленькой комнатке за троном, откуда в своё время Гудвин озвучивал чудища, и считала до десяти, пока её друзья прятались в тронном зале. Она не видела, как разбилось окно и в него влетели (притом без крыльев, ковра-самолёта и прочих подручных средств) Ниманд, Узуфрукт и три их помощника-идиота.
— Волны! — завопил Ниманд. — Хватайте всех, кого здесь видите, и тащите в башню!
И тут же по залу заметались какие-то длинные полосы, время от времени вспыхивающие ярким пламенем. Они с неожиданной силой вцеплялись в Страшилу и остальных и тащили их по воздуху на улицу. Бусунумщики смотрели на это и хохотали.
После гибели машины-телепорталки Ниманд потерял надежду установить в Волшебной стране бусунум. Все пятнадцать лет, минувшие с того дня, он не жил, а существовал. Помощники его, не такие фанатики, жили веселее: продавали на рынке собранную в лесу чернику и пировали на вырученные деньги в ближайшей харчевне.
Но однажды, проходя по базару, идиот Пракситель увидел, что один торговец продаёт очень красивую старинную шкатулку. Она поразила воображение Праксителя, и он объявил товарищам:
— Сегодня буду голоден, а эту миленькую штучку куплю!
Никто, конечно, не возражал, и счастливый Пракситель, изрядно поторговавшись, унёс покупку с рынка.
…Сидя в харчевне, бусунумщики заспорили, почему торговец заломил такую цену.
— Это неспроста, — настаивал Палеолог, — она, наверное, волшебная.
— Скажешь тоже! — возражал Бова. — Это просто от жадности.
Узуфрукт взял у Праксителя шкатулку и внимательно её осмотрел. На крышке обнаружились какие-то письмена, которые он, вспомнив старую науку, без труда прочёл:
Прочтя это, Узуфрукт сказал:
— Это надо отдать шефу. А то невыносимо смотреть, как он сидит с похоронным лицом и думает всё об одном и том же…
Идиоты колебались. Но Узуфрукт добавил:
— Когда шеф будет у власти, нам тоже кое-что перепадёт!
Военный совет
Озма прекрасно слышала шум в зале, но не могла и вообразить такого ужаса, как происходящее там. Она думала: ну, ссорятся там, спорят, кому где прятаться… Досчитав до десяти, она хотела выйти из комнатки и начать искать. Но тут в окно влетела Кагги-Карр.
— Озма! — каркнула она. — Большая беда!
— Не порть игру, — отмахнулась девочка.
— Не до игр, милая! Твоя мама, и Страшила, и все прочие в плену! На свободе только ты, я и Славик.
— Что? — ужаснулась Озма, поняв наконец, что ворона её не разыгрывает.
— Да. Какие-то злодеи захватили Изумрудный город. Тебя они, к счастью, не заметили, я ускользнула в окно, а коня твоего, видать, за бревно приняли… Теперь нам троим надо решать, что делать. Ну-ка, полечу, узнаю — есть там кто-нибудь?
Разведка показала, что захватчики ушли и в зале находится только отмерший наконец, плачущий Славик. Кагги-Карр не очень вежливо велела ему перестать реветь, тихо пройти в комнатку за троном и присоединиться к совету.
Как только стемнело, Кагги-Карр полетела в башню-тюрьму советоваться со Страшилой. Озма и деревянный конь так и остались за троном, затаившись и внимательно слушая, что замышляют сектанты.
Трижды Премудрый Правитель сказал:
— Я не знаю, как бороться со странным оружием этих злодеев. Я умею только обороняться, не нападать. А вам надо брать город штурмом.
— А надо ли? — усомнилась ворона. — Раньше всего надо освободить вас.
— Бесполезно: эти бусунумщики поставили у главного и подземного входов в башню какую-то невероятную охрану, мы туда уже совались.
— Бусунумщики?
— Ах, да, ты не знаешь. Зато их прекрасно знает Пруденция.
Страшила сообщил краткие сведения о бусунумщиках и продолжал:
— Так вот, эти их волны никого не подпустят к башне. Так что забудьте о нас, выбирайтесь из города и идите к Урфину Джюсу. Ведь он знает Озму, он теперь нам друг и имеет опыт в этом деле.
— И что, мы будем втроём штурмовать?
— Впятером: ты Урфина и его жену за кого считаешь?
— И что мы можем против сектантов? Мы окажемся в той же башне, что и вы.
— Они без армии. Народ их не поддержит.
— А их волны?
— Урфин придумает что-нибудь! В крайнем случае, если ничего не выйдет, ты вызовешь кого-нибудь из Канзаса.
Вороне не очень нравился этот план. Уходить, чтобы снова вернуться? Ей казалось, что они гораздо больше сделают как внутренние враги. Но только Кагги-Карр открыла клюв, чтобы сказать об этом Страшиле, как ни с того ни с сего ощутила резкую боль в голове, прошедшую так же мгновенно, как началась. И тут же ворона с удивлением призналась сама себе, что лучшего плана нет и не может быть.
Этим же убеждением она заразила Озму и Славика. И все трое, с трудом выбравшись из города, отправились в долгий путь через всю страну.
Первый штурм
Урфин Джюс, когда друзья до него добрались, прямо-таки поразился чуши, сказанной Страшилой:
— Нда, только и могу я это объяснить тем, что волны навели на его мозги помрачение, да и на ваши все тоже! Как они хотели, эти сектанты, чтобы вы убрались из города! И одного они не учли — что я их раскушу, да только что теперь проку? Придётся прорываться снова в столицу, хоть это и дьявольски трудно. Я с вами, а ты, Джуна, оставайся: ребёнка-то одного не бросишь!
Половчанка неуловимым движением коснулась живота, в глазах её заплескалась тоска… «Эге, — подумала ворона, — она никак второго птенца высиживает!» Легче, ох, легче быть воительницей, чем просто женщиной!
…Законы секты уже были навязаны всей Волшебной стране, кроме владений Виллины и Стеллы. В руках бусунумщиков в день вторжения оказались чуть не все правители Волшебной страны. И теперь Ниманд сидел на троне в Изумрудном городе, а Узуфрукт и три идиота наводили новые порядки в областях. Тех, кто не соглашался делать всё по-бусунумному, просто вышвыривали из родного города или деревни. И больше таким несчастным никуда не было входа, пока не наденут штаны на голову… Ведь бусунумщики окружили волнами каждый населённый пункт.
Число изгнанников с каждым днём росло. Люди уходили в леса, в горе и гневе устраивались там на житьё. Ломали головы, как бороться с новой напастью… А всё же немало было и таких, кто остался и смирился — а может, притворился?
Пара изгнаннических поселений встретилась маленькому отряду на пути к столице, и к стенам Изумрудного города они подошли, уже являя собой некоторую силу. Но, конечно, прорваться сквозь волновой заслон им не удалось. Отряд был отброшен на мили и мили от города. Люди, к счастью, отделались ушибами, но у Кагги-Карр было перебито крыло. Теперь нечего было и думать связаться с Канзасом…
Изгнанники, ни во что уже не веря, вернулись в леса. Люди не проклинали никого, но бойцы маленького отряда, и особенно Урфин, готовы были провалиться сквозь землю…
Волшебная книга Виллины
Добрая волшебница Жёлтой страны внимательно выслушала свою юную подданную Озму и её друзей. Заглянула в свою магическую книгу и сказала:
— Не огорчайтесь, что не можете связаться с Энни, Тимом, ещё кем-нибудь оттуда… Моя книга говорит, что сейчас помогут не они, а совсем другие люди.
— Кто же именно? — влез Славик.
— Во-первых, принцесса Ишода.
— Что за принцесса?
— Она дочь прежнего короля, который правил Волшебной страной до Гудвина и позорно бежал в Индию, когда тот спустился с неба на воздушном шаре. У него была жена индианка, и он решил искать убежища на её родине. Трус он был, этот король Пастория! А вот дочь его Ишода была подающая надежды девушка. Сейчас она, должно быть, в Индии, и книга говорит, что она-то нам и поможет. А кроме неё — человек, у которого глаза — камни славы.
— А что это за камни?
— Да вот у тебя, Озма, в кольце такой светящийся синий камень. Все такие камни — осколки одного великого метеорита. Они летают по всей Вселенной, их вставляют в украшения, и они приносят славу — если, конечно, постараешься. А у троих человек во Вселенной эти камни попали в глаза. Эти люди уж точно прогремят по всему миру, они бывают либо очень хорошими, либо очень плохими…
Путь в Индию
Без большой надежды на успех, но почти уже собрались на поиски Ишоды в огромной стране Урфин и Озма верхом на Славике. Где искать человека с необычайными глазами, вообще никто не представлял… Но перед самым отъездом разболелся сначала сынишка Джюсов, а потом слегла и Джуна. Проклятый Жёлтый Туман! Половчанка носила Искандера как раз в дни этой напасти, и за три года ни мать, ни сын так и не изжили последствий, налетавших иногда чёрным вихрем. Джуна приходила в сознание лишь тогда, когда Урфин держал её за руку…
В итоге Озме и Славику пришлось ехать вдвоём. Джуна с трудом села в постели и указала рукой, где взять тёплые вещи, оставшиеся ещё от её прошлой жизни за пределами страны вечного лета.
Озма никак не могла понять, зачем ей шуба, шапка и сапоги.
— Да на всей Найде, от полюса до полюса, зима сейчас! — объяснял ей Урфин.
— А что такое зима?
— Ах, да, ты не знаешь! Счастлива ты, что не видела даже Жёлтого Тумана — ведь во владениях Виллины его и не было… Ну, в общем, зимой очень холодно и идёт снег.
Озма так и не поняла ничего и отбыла верхом на деревянном коне в сумасшедшую даль…
Через горы и пустыню Славик и его хозяйка перебрались хотя и не без труда, но благополучно. Неутомимый скакун во время этого путешествия показал себя с самой лучшей стороны. Он лазал по скалам, как горный козёл, а пустыню пересёк в рекордно короткий срок.
Наконец конь и всадница оказались на берегу пролива Элли и Энни, как давно уже окрестили эту неширокую, но очень глубокую, не замерзающую на зиму водную артерию. Смерив пролив насмешливым взглядом, Славик объявил:
— Я в два счёта его переплыву, только держись крепче!
Ноги девочки по колено промокли, но вода была тёплая. Они благополучно добрались до середины пролива. Но тут подул сильный ветер, и на море поднялось волнение. В узком проливе волны мгновенно разогнались до чудовищной силы и швыряли Славика как хотели. Озма теперь промокла с головы до ног, но это было ещё не самое страшное. Коня и всадницу несло к выходу из пролива, туда, где море замёрзло. Их швырнуло бы на лёд, и они, мокрые, намертво примёрзли бы. Но, к счастью, терпящих бедствие увидел Кашалот, председатель КОАППа. Владения комитета начинались на том берегу пролива. Кит осторожно взял Славика и Озму в зубы, высадил на берег и сдал с рук на руки своим зверям. В главном здании КОАППа путники обсушились у камина и хотели продолжать путь. Но звери заставили их ночевать в этом доме.
— Спасибо, только мы торопимся, — пыталась возразить Озма, всё ещё дрожа от холода.
— Поспешишь — людей насмешишь, — наставительно сказал из моря председатель. — Если ты простудишься, то потеряешь куда больше времени!
И девочка, внутренне страстно желавшая отдохнуть в тепле, приняла любезное приглашение.
Холод смерти
На следующее утро Озма и Славик, разузнав у Кашалота дорогу, продолжили путь. Девочка ехала в чуть великоватой одежде Джуны и не уставала дивиться снегу, льду и холоду…
Довольно быстро они добрались до индийского города Бомбея. Мотались по нему четыре дня и ничего не узнали. Они понятия не имели, что такое адресное бюро, и расспрашивали всех встречных и поперечных о женщине по имени Ишода. От них или просто отмахивались, или добивались, как фамилия Ишоды. Пару раз Озма и Славик находили женщину с таким именем, но оказывалось, что это не та, кого они ищут…
Та зима выдалась на редкость суровой.[2] Хорошо ещё, что Озме не приходилось ночевать на улице: девочка устроилась в какой-то захолустной гостинице. Денег у неё, правда, не было, зато, с лёгкой руки опытной путешественницы Джуны, было столько еды, что хозяйка гостиницы согласилась взимать плату продуктами. Вроде оставалось и самой Озме.
Но настала пора, когда она доела последний бутерброд, бродя по улицам очень далеко от гостиницы. Это было на пятый день. Ударил небывалый мороз, и стоять на улице было равносильно гибели. Но Озма не утолила голода последней порцией Джуниных запасов и так ослабела, что села на скамейку и не в силах была встать. Напрасно Славик тормошил её и упрашивал идти — у неё не хватало сил даже ответить ему. Холод, легко пронизав все тёплые вещи, которыми Озма пыталась от него защититься, добирался до её сердца. Славику хотелось умереть вместе с ней. Просить о помощи было некого — все сидели по домам и нос боялись высунуть…
Но неожиданно мимо скамейки прошёл какой-то парень, на вид ровесник Озмы. Славик тут же закричал:
— Мальчик! Тут замерзает моя хозяйка. Я бы увёз её, если бы ты поднял её мне на спину…
— Ой, какой ужас! — воскликнул нежданный прохожий и с силой, какой сам от себя не ожидал, поднял Озму и посадил верхом на коня. Девочка была уже без сознания, и её приходилось поддерживать.
— Вас проводить? — спросил парень.
— Нам далеко ехать, ты замёрзнешь.
— Но и она умрёт по дороге! Вот что: пойдёмте к нам домой, это совсем рядом. Мама наверняка не рассердится и сможет помочь твоей хозяйке.
Камни славы не подвели
Очнувшись, Озма долго лежала с закрытыми глазами. Её не интересовало, где она находится. Она чувствовала и понимала только одно: ей тепло… хорошо… Господи, до чего же хорошо! Век бы так лежать…
Но кто-то стал настойчиво повторять над самым ухом:
— Озма, вставай! Нам пора в путь! Нам повезло так, что мы и представить себе не могли!
— Славик, отстань, пожалуйста! Дай поспать! — бормотала девочка, но тут смысл повторяемых слов дошёл до её сознания, и она рывком вскочила с постели. — Где мы? — спросила она деревянного коня.
Поделиться книгой: