Полуночник Вэйян, или Подстилка из плоти

Глава шестая

Приукрасив свой жалкий талант, герой кичится высоким искусством; явив собственную ничтожность, он лишь вызывает оглушительный хохот

В стихах говорится:

Коли оружья стоящего нет,Чтоб им в делах постельных утешаться,Ты свой не обнаруживай предмет,А то ведь, право, станут потешаться.Во тьме и зоркий различит наврядПрекрасные черты лица Пань Аня,Сражающиеся не разглядятВеликие способности Цзыцзяня.[85]Коли душа, смурна и смущена,Вдруг в царство Чу[86] обратно воротилась,Ее мы спросим, для чего онаВнезапно на Янтай[87] опять явилась?Ты причиндал свой с юных лет привык,Пылая страстью, приводить в движенье,Но день настанет, и в единый мигПредать его придется усеченью.

– Брат мой! Имел ли ты за это время какую-нибудь интересную встречу? – спросил Соперник Куньлуня.

Вэйян оставил вопрос без вниманья, опасаясь, что приятель перестанет ему помогать, и в свою очередь поспешил спросить, удалось ли тому отыскать подходящую даму. Само собой, поинтересовался, хороша ли она собой, сколько ей лет и где проживает.

– Да, да! Нашел, и даже не одну, а сразу трех. Из них ты можешь выбрать любую, какую душа пожелает. Но не жадничай и не гонись за всеми сразу.

«Вот так штука! Как любопытно! Я приметил тоже трех. Неужели он имеет в виду тех трех женщин, коих я встретил в храме? – Вэйян пребывал в сомнении. – Если это действительно они, тогда сейчас я пока познакомлюсь лишь с одной. Остальные рано или поздно сами попадут мне в руки! И его помощь, возможно, мне больше уже не понадобится!»

– Я вовсе не жадный! – вскричал он. – Мне вполне хватит и одной.

– Похвально! – одобрительно промолвил Соперник Куньлуня. – А теперь ответь: кто больше тебе по душе, полные или худые?

– В тех и других есть своя прелесть! – ответил Полуночник. – Важно другое: если женщина слишком пышная, ее телеса все ж не должны выпирать из-под одежды, а если она тощая, ей надобно скрыть свою худобу. Одним словом, во всем нужна мера!

– В таком случае, мне кажется, эти три дамы тебе вполне подойдут… А теперь вот что скажи, кто больше тебе нравится: скромницы или нравом «ветротекучие» – «фэнлю»?

– Я предпочитаю вторых. От скромниц мало радости на ложе, лучше уж ночь коротать в одиночестве!

– Тогда мои красавицы тебе вряд ли подойдут, – покачал головой Соперник Куньлуня.

– Неужели они такие скромницы?… Откуда тебе известно?

– Я знаю лишь, что все они из одной семьи… Слов нет, красавицы они несравненные, но вот по части «фэнлю», – боюсь, что они не слишком большие мастерицы!

– Не беда! – воскликнул Вэйян. – Любовные чувства в них можно разжечь… Не стану скрывать, моя супруга тоже поначалу проявляла неуместную скромность, однако уже через несколько дней (само собой, после моих поучений) она совершенно переменилась – растаяла, будто воск. Ты даже не представляешь, какую она проявляет страсть сейчас!.. Я полагаю, главное в женщине – красота, что до ее целомудренности, то это можно исправить – дело поправимое!

– Может быть, и так!.. Еще спрошу тебя: желаешь ли ты иметь деву сразу, как только увидишь, или тебе надобно к ней присмотреться несколько месяцев?

– Не стану таиться, Соперник Куньлуня, страсть меня сжигает, будто пламень. Так со мною бывает почти всегда. Если у меня нет женщины дня два или три, она начинает мне сниться каждую ночь. Ну, а сейчас моя душа просто трепещет от нетерпенья – ведь я покинул дом уже давно. Какое-то время я еще мог подождать, перетерпеть, пока не встречу красавицу, которую ищу. Но если я ее уже встретил… Нет, терпеть я больше уже не в состоянии.

– Ну ладно! Тогда двух из них мы отставляем в сторону, к тому же обе они – дочери богатого и знатного человека, а это значит, что заполучить их тебе будет довольно трудно. А вот третья… – с ней, я думаю, трудностей никаких не будет. Она – жена одного бедолаги… Должен сказать, что все это время я держал в памяти твое поручение – оно прямо застряло в моей башке. Поэтому, когда встретил красоток, я присмотрелся к ним весьма внимательно… А было дело так. Иду я как-то по улице и вдруг вижу, за дверью одного дома, задернутой бамбуковым занавесом, виднеется женская фигура. Понятно, занавеска мешала рассмотреть женщину внимательно, и все же я заметил, что дама – просто прелесть: этакие пунцовые щечки, белоснежная кожа. Одним словом, драгоценная жемчужина – вся так и сияет! И красавица такая, каких обычно встретишь только на картинах. А тут она была будто нарисована на бамбуковом занавесе, который трепетал под дуновением самого легкого ветерка. Я прошел мимо ее дома и остановился неподалеку. Вижу, из дома вышел мужчина, обликом грубый, в драной одежде, с тюком шелка на спине. Как видно, пошел на рынок продавать товар. Я спросил у соседей, кто он, и мне ответили, что это торговец шелком Цюань, который за свою прямодушность и честность получил прозвище Простак. А женщина та – его жена. Я удалился, а через несколько дней снова явился к этому дому. В тот раз я смотрел на женщину через занавес, поэтому разглядел ее не слишком хорошо. Сейчас вижу, женщина сидит возле самых дверей. И тут у меня в голове мелькнула одна мысль. Я откинул занавес – и прямо к ней. Говорю, мол, мне нужен ее муж, Простак, хочу купить у него шелк. Она отвечает, что муж вышел по делам, а если я намерен купить товар, то она сама принесет его и покажет. Ушла на короткое время и снова явилась. Понятно, я вперился в нее обоими глазами. Ножки крохотные – пожалуй, нет и трех цуней, а пальчики – ну прямо ростки лотоса. В общем, ручки и ножки мне удалось разглядеть внимательно, а вот какова она телом, белокожа или смугла – сказать точно не мог} . Сам понимаешь, проверить трудно. Тут я вижу, на полке лежит тюк шелка.

– Эти куски мне что-то не нравятся, – говорю я ей. – Сними-ка вон тот, что на полке, дай взглянуть!

Она охотно исполнила просьбу… Погода нынче, как известно, жаркая. На женщине одна легкая кофта. Подняла она ручки вверх, и оба рукава упали до самых плеч. Под кофтой сразу выперли груди. Должен сказать, что кожа у нее белейшая – прямо чистый снег – и блестящая как зеркало. Такую белую кожу я, кажется, вижу впервые!.. В тот день пробыл я в лавке довольно долго. Уходить с пустыми руками мне было как-то неудобно, поэтом} пришлось купить штуку шелка… Так вот, спрашиваю тебя: подойдет тебе эта красотка или нет?

– Ясно, подойдет! Ты так ярко расписал все ее прелести!.. Только где мне ее увидеть, как заполучить в свои руки?

– Думаю, сделать это совсем не трудно! Мы отправимся к ней вместе, но только захвати с собой деньги. Едва ее муженек выйдет из дома – мы сразу же в лавку, словно хотим у них купить шелку. Ты с первого взгляда поймешь, подходит она тебе или нет… Мне кажется, что ее муженек, этот Простак, порядочный чурбан и сильно ей надоел. Этакий простофиля, ну какой в нем прок! Поэтому, едва хозяйка лавки тебя увидит, она мигом затрепещет! Ты, понятно, с ней полюбезничай, и если она сразу на тебя не осерчает, значит, все пойдет как по маслу. Через какое-то время я зайду к ней снова и договорюсь о твоем свиданье. Ручаюсь, что в три дня лавочница окажется в твоих руках. Может, тебе даже удастся взять ее в жены… В общем, во всем положись на меня!

– Если бы все получилось так, как ты сказал! Но как мне тебя отблагодарить? – воскликнул Полуночник. – Только одно мне не совсем понятно: ты говорил, что для тебя будто бы не существует никаких трудностей. Ты, мол, «появляешься и исчезаешь, как дух; летаешь над крышами и лазаешь по стенам». Одним словом, тебе как будто все по силам. Тогда почему же ты сейчас ведешь речь лишь об одной, а тех двух вроде как бы замолчал? Неужели потому, что они из богатого дома и ты боишься с ними связываться, а эта женщина из простой семьи, и, значит, ее будет проще обвести вокруг пальца?

– Это верно, что бедняков обычно обмануть несколько проще, а с богачами лучше не связываться. Все именно так, как ты говоришь! Но так обычно происходит в чем другом, только не в делах любовных. Когда затрагивается женская честь (я говорю сейчас как раз о любовных делах), то проще всего обмануть как раз богачей. Что до простолюдинов, то их лучше в этом случае не задевать.

– Непонятно, почему? – спросил Вэйян.

– Богач, как тебе известно, может иметь «три жены и четыре наложницы». Когда он проводит время с одной, другие коротают ночь в тоскливом одиночестве. Но еще в древности говорили: «В сытости и тепле рождаются блудливые мысли». Словом, жены богача, имея в достатке одежду и пищу, изнывают от скуки, понятно, что мысли у них в голове вьются вокруг любодеяния. И вот в тот момент, когда женщина изнывает от своих любовных дум и страстей, возле появляется мужчина, который, нимало не раздумывая, лезет к ней под одеяло. Она, понятно, умоляет его уйти (впрочем, без особой настойчивости), однако ее призывы, как ты понимаешь, остаются без ответа. И тут, как на грех, является муж. При виде столь непристойной картины он должен, понятно, тут же схватить полюбовников и немедля тащить их в суд. Однако супруг не решается это сделать – глядишь, замараешь свое знатное имя. А может, порешить их на месте? Жаль красавицы жены! Удавить полюбовника? Нет, тоже не выход! И тогда супруг, стерпев унижение, оставляет блудников в живых, а мужчине позволяет уйти безнаказанным.

У простолюдина, как известно, всего одна жена, только с ней одной он и проводит ночи. Поскольку женщина живет в голоде и холоде, блудливые мысли ее обычно не посещают. Если женщина спуталась с кем-то, то муж ее не станет смотреть на приличия: он без промедления прикончит любовников или стащит их в суд. Вот почему я утверждаю, что простолюдинов лучше не задевать. Что до богатеев, то провести их не составляет большого труда.

– Тогда почему ты нынче предлагаешь другое, противоположное тому, о чем сейчас сказал? – спросил Вэйян.

– Верно! Может показаться, что мои слова расходятся с делом, но это только на первый взгляд… На самом деле вовсе не так. Просто положение у этих трех дам несколько иное, можно сказать, обратное тому, о чем я тебе только что говорил. С женой торговца как раз можно что-то придумать, а вот с теми двумя – довольно трудно.

– Я уже тебе обещал, что останавливаюсь пока на одной. Но все ж интересно, если бы ты рассказал мне и о тех двух дамах. Мне хочется лишний раз убедиться в твоем добром отношении ко мне!

– Изволь! – согласился Соперник Куньлуня. – Они – родные сестры. Одной немногим более двадцати, другой – около семнадцати. Обе вышли замуж за родных братьев и таким образом между собой породнились еще раз. Мужья их происходят из знатного чиновного рода, но сами они – обыкновенные сюцаи. Старший брат (его прозвали Воюньшэном – Студентом, лежащим на облаке) вот уже лет этак пять женат на старшей из сестер. Младший (его прозывают Июньшэном – Студентом, прислонившимся к облаку) обручился с младшей из сестер всего три месяца назад. Обе девы необычайно красивы и ничем не уступят той, о которой я только что рассказывал. Только они уж больно простодушны и скромны. К любовным играм, как мне показалось, они совершенно равнодушны. На постели лежат, будто неживые, даже рта не раскрывают – молчат, и все тут! Заполучить их довольно трудно, так как мужья проводят с ними каждую ночь (кстати, других жен и наложниц у них нет), к тому же сами женщины к греховным связям не расположены. Одним словом, чтобы пробудить в них любовную страсть, надобно приложить особые усилия, к тому же немалые. В общем, придется ждать, пока их мужья не отлучатся из дома… Вот почему я думаю, что времени на них уйдет несколько месяцев – не меньше… Ну а жену этого Простака заполучить гораздо проще – ведь торговец часто уезжает из дома.

Судя по описанию приятеля, женщины походили на тех трех дам, которых Вэйян встретил в храме. Лишиться их было бы не только досадно, но и неразумно. Полуночнику очень этого не хотелось.

– Все, что ты мне рассказал, наверное, так и есть! Только одного ты не учел… Вот, скажем, ты рассуждал, что две молодые дамы большие скромницы и совершенно не проявляют интереса к любовным делам. По всей видимости, на то есть свои причины. Не потому ли, что мужское богатство их супругов слишком жалкое, а жизненных сил у мужчин не хватает? Может, они просто не доставляют своим женам радости?! Вот отчего их жены недовольны! А стоит им увидеть меня – и вся их сдержанность мигом улетучится!

– Мне показалось, что сил у мужей полный достаток, да и богатство у них пресолидное, хотя, быть может, и уступает богатырскому… Кстати, а каково твое достояние, как твои силенки? На сколько времени их хватает? Мне надобно знать и о твоем мастерстве, насколько оно у тебя изощренное. Расскажи мне об этом, да поподробней, дабы я имел представление о том, в чем тебе помогаю.

– О! Об этом не беспокойся! – вдохновился Вэйян. – Сил у меня хоть отбавляй! Хватит на любую! Как в поговорке: «Отошел от стола, чувствуя довольство и сытость». Я вовсе не похож на того скупердяя, который пригласил гостей в свой дом и умудрился сытых оставить голодными, а пьяных заставил отрезветь!

– Похвально! – одобрительно кивнул головой Соперник Куньлуня. – И все ж, ответь без утайки, сколько раз ты способен поднять оружие, прежде чем силы твои иссякнут?

– Меры в сраженьях не знаю, никаких правил в любовных делах не имею, а счета не веду.

– Счет вести, конечно, не обязательно, а вот помнить о времени поединка не мешает. Так все-таки на сколько времени тебя хватает?

Полуночник обычно сражался не больше часа. Боясь, что такой срок покажется приятелю слишком коротким и тот ненароком откажет ему в помощи, Вэйян прибавил еще один час.

– Сил у меня в избытке, продержаться могу долго! – похвастался он.

– Увы, твои возможности никак нельзя назвать выдающимися, они довольно посредственные, хотя для семейной жизни их, быть может, вполне достаточно. Но если ты собрался «лезть к соседу через стену и проникать во вражеский стан», этих сил недостаточно.

– Пускай это тебя не тревожит, брат! – воскликнул молодой любодей. – В свое время я приобрел весьма чудное средство под названием «весеннее зелье», но, к моему огорчению, оно уже давно лежит у меня без дела… Сейчас я, наверное, похожу на воина, который не знает, где ему применить свое оружие. Однако, едва начнется настоящее сраженье, я тут же пущу свой меч в ход. Потру и подмажу где надо, чтобы биться целую вечность!

– Никакое зелье не способно увеличить мощь оружия, хотя и помогает продлить схватку, – заметил Соперник Куньлуня. – К примеру, живет некий муж, чье естество обладает грубой мощью. Съевши подходящее снадобье, он стал походить на талантливого студента, который перед испытаниями наелся трепангов или каких-то других укрепляющих средств. Его дух и силы окрепли многократно, поэтому свое сочинение он пишет сейчас совершенно свободно. А теперь представим другого человека, чье богатство ничтожно. Перед экзаменами он целыми цзинями[88] глотает «весеннее зелье», трепанги и прочие укрепляющие средства, однако пользы от них никакой! На испытаниях он все равно не напишет ничего путного. Вот почему мне важно знать, как велики твои возможности, скажем, если их считать хотя бы в цунях.

– Вдаваться в подобные подробности мне как-то неловко… скажу лишь, что они не малые! – Полуночник уклонился от прямого ответа, но приятель не отступал и велел ему снять одеяние, даже потянул его за штаны, но сюцай наотрез отказался.

– В таком случае я вряд ли смогу тебе чем-то помочь! Посуди сам, если во время любовных утех ты чем-то не потрафишь избраннице или, наоборот, причинишь ей боль, она, глядишь, еще поднимет вопль и обвинит тебя в насильстве. Возникнет скандал! Что тогда делать? Выходит, подвел тебя не кто иной, как я!

Поняв причину беспокойства друга, Вэйян улыбнулся.

– Мое богатство, разумеется, увидеть можно, но только не днем. На свету хвастаться им как-то негоже. Впрочем, если у тебя есть на сей счет сомнения, я могу рискнуть и показать. – С этими словами он принялся расстегивать штаны. – Вот мой жалкий капиталец! Взгляни! – Он сделал жест, какой обычно делает торговец, взвешивая в руке серебро.

Соперник Куньлуня подошел ближе и со вниманием посмотрел. И вот что он увидел:

Продолговато нетвердое тело,Красноголово и яшмово-бело.Там, где от чресел оно отожмется,Темная поросль курчавится, вьется.Тонкие синие жилки под кожей,Книзу и кверху скользящей одежей.Если измерить охоты достанет,Тело до пары вершков не дотянет;Если захочется взвесить его —Может, оно на три цяня[89] потянет.Лет бы в тринадцать-то отроковицеИ не сыскать любопытней вещицы,Отроку – этак в четырнадцать лет —Лучшей забавы на свете и нет.Если готовится к ратному делу,Станет железным набрякшее тело;Очень похоже оно на моллюска —В панцире-сумке и тесно и узко.Кончится дело лихое – и что же?Тело с дугою-излучиной схоже,Напоминает креветку-крючок:Сморщился, сгорбился, лег – и молчок.

Соперник Куньлуня, закончив строгий осмотр, не издал ни единого звука, чем привел молодого сюцая в полное замешательство. Повеса был очень высокого мнения о своих могучих достоинствах.

– Воин, понятно, сейчас несколько обмякший, как это бывает после сражения, надо видеть его в деле…

– Боюсь, и в деле такому воину похвастаться нечем! Можешь убирать! – бросил приятель и добавил со смехом: – Ты сильно переоценил свои возможности! Другие обладают богатством в три раза большим. Забавно, чем же ты собирался прельстить чужих жен? Неужели и впрямь вот этим своим капитальцем? Я-то думал, что ты ищешь дев, потому что владеешь каким-то особенным чудом, коим возможно не только удивить, но и испугать человека. Поэтому я поначалу не хотел заставлять тебя раскрывать твои секреты. А оказалось, у тебя не оружие, а жалкий скребок, который годится лишь на то, чтобы почесывать кожу. Для настоящего дела он совершенно не годится!

– Это только по-твоему мое оружие невзрачно и в нем нет ни величия, ни мощи. Однако у многих оно вызывает одобрение!.. И уж никак нельзя назвать его бесполезным!

– Любопытно, кто мог им восторгаться? Не иначе лишь «неразломанные тыквы» или, быть может, зеленые отроки, которые ни в чем ровным счетом не смыслят. Эти, возможно, действительно вздыхали от восхищения! Что до людей бывалых, то вряд ли кто-то из них выразит восторг.

– По-твоему выходит, у других оружие гораздо солидней?

– Скажу откровенно, на своем веку мне довелось видеть разное, однако столь деликатные проявления, какие я узрел у тебя, – вижу впервые!

– Меня нисколько не интересуют другие мужчины, ты лучше расскажи о мужьях тех трех красавиц. Мощны ли они в своих чреслах по сравнению со мной?

– Их богатство посолидней раза в два или три и во столько же раз длинней!

– Ты шутишь! – рассмеялся Вэйян. – Ты все это выдумал, чтобы под этим предлогом отказать мне в помощи! Поэтому ты меня и испытывал… Возможно, у тех двоих ты и вправду побывал ночью в гостях и кое-что успел подсмотреть. А как же с торговцем шелком – Простаком и его женой? Ты же сам сказал, что видел ее только днем, к тому же всего один раз, а с мужем – так вообще не встречался. Как же ты сравниваешь меня с ним?

– Обоих сюцаев я видел собственными глазами, а о торговце я кое-что слышал. Я расспрашивал о нем у соседей, и те немного сообщили о нем – что он из себя представляет. «Странно, что этакая красотка вышла за него замуж! – удивился я. – Интересно, как живут они вместе?» И вот что соседи мне рассказали. Торговец, хотя и безобразен обличьем, однако же обладает солидными достоинствами, которые окупают все его недостатки. Поэтому супруги живут довольно мирно и ссорятся редко. Понятно, что я проявил к его достоинствам большой интерес. Велики ли они? «Мы не мерили! – отвечали соседи. – Но как-то летним днем он скинул с себя верхнюю одежу, и мы в прорехе штанов узрели здоровенную скалку, которая болталась из стороны в сторону. Вот почему мы тебе и сказали, что орудие у него отменное!»…Теперь тебе ясно, почему я пытал тебя? Иначе какой мне интерес разглядывать чужие богатства?!

– Женщины и мужчины соединяются вместе вовсе не только из-за страсти, но и потому, что ценят друг в друге наружность, таланты. Когда же нет ни того, ни другого, ценится сила, которую проявляют в любви. Твой недостойный брат имеет некоторые способности, и облик у него вполне приличный. Возможно, за это мне и прощают какие-то мои недостатки. Кто знает?… В общем, из-за отдельных моих упущений не хули напрочь другие мои весьма приличные достоинства. И еще: не забудь, что ты все же дал слово мне помочь!

– Красивая внешность мужчины и его таланты – это, понятно, весьма важные качества, способные увлечь сердце красавицы. Их можно сравнить с имбирем или фиником, которые добавляют к лекарственным зельям, чтобы легче отправить их в чрево. Но когда лекарство находится внутри, ни имбирь, ни финик уже не нужны. Словом, если кто-то пожелает умыкнуть красотку, не имея при этом красивой внешности и ума, он, как говорится, «к вратам не подберется». Однако ж если человек к ним уже приблизился, ему надобно иметь другие качества и уменья, ибо, как известно, в такие минуты обычно стихи не слагают, а прелестный облик под одеялом увидеть трудно. Поэтому при ничтожных богатствах и бедности жизненных сил никакая красивая внешность или талант не помогут. И коли во время любовной игры ты чем-то не потрафил подружке, она от тебя немедленно отвернется. Вот почему, если какой-то мужчина твердо решил, несмотря на опасности, установить тайную связь с женщиной, ему надобно найти непременно такую, с которой у него было бы полное согласие и они смогли бы прожить друг с другом в ладу многие годы. Другое дело, если ты решил просто раз-другой поразвлечься. Для этого вовсе не обязательно тратить душевные силы и всем на каждом перекрестке твердить, что этой любовной связи ты готов посвятить целую вечность… К тому же ты, как видно, забываешь и о самой женщине, которая вступает в связь с любовником, обманув своего мужа. Ты представляешь, какие она испытывает волнения и страхи, какие препятствия ей приходится преодолеть, чтобы добиться своего? Ведь она рискует и своим именем, и положением. Теперь вообрази: эта женщина мечтала о радостях, а вместо них не получила ничего взамен! Она оказалась в положении той курицы, на которую насел петух: он умело свое дело сделал, а она еще ничего не успела почувствовать… Не обижайся, брат, но скажу откровенно: с твоими богатствами тебе лучше сидеть возле своей супруги и никуда от нее не отходить. В общем, не старайся искать обходных путей или кривых тропинок. Выбрось из головы сумасбродные и глупые мысли, забудь о чужих женах, с коими ты решил согрешить… Твое счастье, что рядом с тобой нахожусь я. Как добрый мастер-портной, я помогу тебе подогнать одежду точно по размеру. Как тебе известно, в портновском искусстве надо доподлинно знать и высоту, и толщину, и все прочее. Если же ты начал кроить одежу, заранее ничего не обдумав, то не только изгадишь покрой платья, но и загубишь добрую ткань. Одним словом, твоя избранница может остаться тобой весьма недовольна. Впрочем, все это мелочи!.. Меня беспокоит другое. Ты можешь обидеться, что я не проявил должного рвенья. подсунул тебе дурной, неподходящий товар… Ты прости меня, возможно, я сказал что-то не так! Не обижайся!

Соперник Куньлуня говорил столь искренне и убедительно, что у Вэйяна не нашлось слов ему возразить. Он понял одно: все его надежды рухнули. Приятель, как мог, старался успокоить расстроенного сюцая и поднялся, собираясь его покинуть. Юноша проводил его до двери. О том, что вскоре сотворил сюцай, мы узнаем в следующей главе, а пока послушаем такое заключение:

В рассуждениях на различные темы всегда существуют удачные сравнения, которые доставляют человеку большие удовольствия. Скажем, «весеннее снадобье» сравнивается с укрепляющим средством, которое нередко употребляют перед испытаниями; красивую внешность и талант – с имбирем и фиником, которые добавляют к лекарству для вкуса. Подобным сравнениям несть числа. Понятно, что некоторые из них имеют шутливый смысл, однако в каждой шутке таится большая правда. Я поначалу не понимал намерений автора, но сейчас тысячи и тысячи каналов моих чувств разом раскрылись, и все стало прозрачно-ясным!

Глава седьмая

Несчастный студент льет горькие слезы, взирая на мужские богатства; преклонив колена, он молит святого изменить его естество

Рассказывают, что Вэйян пребывал в радостном расположении духа до той поры, пока Соперник Куньлуня не привел его в чувство – будто окатил ушатом холодной воды. Разговор с приятелем очень расстроил юношу, и он сидел дома, убитый горем. «За свои двадцать лет я немало перевидел, – думал он, – но вот достоинства настоящего мужа мне хорошенько разглядеть так и не довелось. Впрочем, что тут странного? Каждый старается спрятать свои богатства подальше от чужих глаз. Собственно, с кем мне приходилось общаться или иметь легкие забавы? С каким-нибудь юным Луньяном[90] – и только. Понятно, что украшенье, которое он прячет под своими одеждами, куда беднее моего – ведь отрок гораздо моложе меня. Сравнивая молокососов с собою, я полагал, что наши богатства несоизмеримы. И вдруг – о горе! – нынче я неожиданно узнаю, что в жизни настоящее достоинство мужчины бывает куда мощнее и богаче моего. Друг мой, Соперник Куньлуня, видел таких собственными глазами. Что до моего украшения, то оно лишь жалкая пустышка, которая ни на что не годится, разве только способна доставить некоторое удовольствие моей дражайшей супруге. В свое время я заглядывал в заведения певичек или шалил со служанками. Мне казалось тогда, что я доставляю им огромную радость, ибо видел собственными глазами страсть, которую они проявляли, показывая всем своим видом, что они пребывают на вершине блаженства. Теперь мне совершенно ясно, что они просто водили меня за нос и нагло лгали. Быть может, конечно, что этим они сами доставляли себе удовольствие!» Сюцай сидел в задумчивости, охваченный тревожными думами и сомнениями.

– Все ясно! – вдруг воскликнул он. – Прежде я имел дело с женой, природное естество которой раскрылось передо мной, как раскрывается мир Первозданного хаоса. В эти мгновения всякая крупная вещь находит себе просторное вместилище, а длинная – свою глубину; короткие предметы помещаются в месте мелком, а гонкие – в узком. Другими словами, все предметы естественно сочетаются один с другим, отчего и рождается общая радость… Вот так происходит в жизни с новостями, которые достигают нашего слуха. «Тонкая» новость, достигая маленького уха, приносит ему радость, но если она проникает в ухо огромное, то навряд ли она доставит ему удовольствие… Мой друг Соперник Куньлуня заявил, что некоторые дамы любвеобильны лишь на словах, а сердцем они холодны, как лед. По всей видимости, к ним принадлежат и певички, а также служанки. Они лишь прикидываются страстными и ластятся к тебе только потому, что зарятся на деньги. Раньше я как-то об этом не догадывался! Глупец! Ясно, что их страсть показная, а их любовные стенания – сплошное надувательство!.. Выть может, не все в словах Куньлуня правда, но верить приятелю можно. В общем, мне следует внимательно приглядеться к достоинствам всех мужей, с коими мне еще доведется встретиться в жизни. Возможно, тогда я кое-что пойму!

С этого времени молодой сюцай стал присматриваться к приятелям, с коими он познакомился на экзаменационной стезе, к своим друзьям по сочинениям. Скажем, пошел кто-то из них по нужде – освободиться по-большому или малому, наш Вэйян тут как тут, идет следом за этим человеком по пятам, со вниманием наблюдает и сравнивает. Увы! Всякий раз перед его глазами возникала могучая сила, с коей свою он сравнить даже не смел. Иногда, идя по дороге, он видел путника, расположившегося возле канавы, чтобы справить нужду. Вэйян бегом к нему и, скосив глаза, смотрит настырно на все достоинства незнакомца, которые оказываются куда как крупнее и значительнее его собственных. После таких наблюдений надежды Полуночника сильно поуменьшились, а пыл его поугас. «Все, что сказал мне приятель, – сущая правда! – признался он себе после горестных размышлений. – Мне надобно внимать каждому слову Соперника Куньлуня, ибо все, что он говорит, сходно с лекарством от тяжкого недуга. Хорошо еще, что все, что я услышал от него, выложил именно он, а не какая-нибудь дама в минуты любовной игры, когда я нахожусь на полпути к намеченной цели. Представляю, как зальется она хохотом и в издевательском тоне раскроет все мои недостатки! Куда мне тогда деваться? Отступить, или вовсе сложить оружие, или все же рваться вперед, покуда тебя не вышвырнут прочь, как выплевывают сгусток слюны… Ясно, мне надобно кончать с любовными утехами и лучше подумать о делах достойных. Когда я добьюсь известности и почета и хотя бы чуточку разбогатею, тогда все встанет на свои места. Я смогу тогда немного потратиться и взять в дом несколько наложниц – непорочных дев, пускай во всем мне угождают и потворствуют моим желаниям. Нерадивости от них я не потерплю! К чему же мне сейчас расходовать первородные силы? Стоит ли, как говорится, загодя тратиться на благовония и подношения Будде? Дудки!»

Отбросив прочь суетные мысли, Вэйян с усердием взялся за учебу. И если встречал женщину, пришедшую в храм возжечь благовонную свечу, он не бежал, как раньше, сломя голову навстречу ей, не пялил на нее глаза, словно безумный, но тихонько отходил в сторонку или удалялся в свою келью. А если сталкивался с женщиной на улице, то низко опускал голову и спешил пройти мимо. В душевных мученьях пролетели несколько дней. Но примерно через полмесяца любовное желание вновь овладело сюцаем. Он снова едва сдерживал свои страсти. Как-то он заметил в дверях одного дома молодую женщину, которая, выглянув из-за отодвинутой занавески, разговаривала с соседкой. Соседка, как потом выяснилось, жила напротив. Вэйян невольно ускорил шаги, прислушиваясь к их разговору. Голос молодой женщины напоминал ему чистые звуки флейты, нежные и необыкновенно приятные на слух. Стараясь не бросаться в глаза, он поближе подошел к дверям, чтобы получше рассмотреть женщину. Ее внешность, как ему показалось, в точности совпадала с описанием приятеля. Она точь-в-точь напоминала тех красавиц, которых обычно изображают на картинах известных художников, – ну прямо прекрасная жемчужина, от которой исходит яркое сияние. Бамбуковый занавес от дуновения ветра задрожал, и сердце юноши екнуло. «Ясно, это она, именно о ней рассказывал мой приятель!» – подумал Вэйян. Пройдя несколько домов, он спросил у соседей:

– Вы не скажете, любезные, где здесь живет торговец шелком, почтенный Цюань? Вы знаете его?

– О! Вы только что прошли мимо его дома! – ответил кто-то. – Видите вон ту женщину, что стоит за занавеской? Это как раз и есть его дом!

Юноша повернул назад, вновь со вниманием посмотрел на молодую женщину, а потом пошел домой. «В тот раз я не очень-то поверил моему другу, – думал он. – Когда он мне рассказывал про трех красоток, мне показалось, что Соперник Куньлуня не слишком разбирается в подобных делах. Оказалось, как раз наоборот! Глаз у него очень даже наметанный! Эта красотка просто прелестна! Что же говорить о тех двух?… Какая, однако, досада! Даже познакомившись с ними, я ничего путного сделать не смогу – мои достоинства никуда не годятся! Даже мой друг, благороднейший рыцарь Соперник Куньлуня, не может ни в чем мне помочь! А ведь он готов поддержать меня в любую минуту! Увы! У меня нет никакого права кого-то огорчать! Такая счастливая возможность, а мне приходится ее упустить!» Расстроенный, он затворил входную дверь и, расстегнув штаны, принялся разглядывать то, в чем являет себя стихия Ян. Его захлестнула волна горечи и гнева. Он готов был сей миг острым ножом отсечь жалкую и ненужную вещицу. Недаром порой говорят: «Одно лишь название, но нет содержания!»

– О, Небесный владыка! Это твоя вина! – вскричал он с обидой и возмущением. – Если бы ты желал доставить мне радость, ты мог бы сделать все самым лучшим образом, как надо! Зачем принудил жить меня с таким недостатком? К чему мне талант и красивая внешность – ведь ими по-настоящему не попользуешься! Ну скажи, почему не прибавил ты самую малость, хотя бы несколько цуней? Вполне мог бы убавить там, где есть избыток, и добавить к тому, где существует нехватка. Кажется, так гласит поговорка. Может, скажешь, что каждому человеку – свое, и менять, мол, ничего нельзя?! Но если так, то почему не взял кусок моей плоти, хотя бы с ноги, и не приложил к нужному местечку, совсем крохотному? Почему не направил туда все внутренние силы моего организма? Вместо этого ты весь материал использовал в совершенно ненужных местах. И что же у тебя получилось? То, что человек не способен воспользоваться необходимым, но, наоборот, вынужден пользоваться тем, что ему совершенно не нужно. Не лучше было бы все ненужное напрочь отсечь?… Да, это твой большой просчет, Владыка небес! В общении с прекрасной девой я, увы, сейчас бессилен, не способен сделать ничего приличного! Я похож на того голодающего, перед которым лежат роскошные яства, а он не может к ним прикоснуться, потому что во рту у него вскочил чирей. Экая досада, экое невезенье!

На глазах Вэйяна навернулись слезы. Спрятав в штаны причину своего горя, он направился к двери и вышел наружу. Охваченный грустными думами, без всякой цели, он побрел в сторону ворот. Вдруг на стене он заметил какие-то знаки вроде объявления. Сюцай подошел ближе и вот что прочитал: «Я – праведник, ведающий волю небес, пришел помочь людям в спальном искусстве. У кого сила Ян слишком слаба, я могу придать ей громадную мощь!» Эти строки были написаны крупными иероглифами, а за ними бежала строчка, начертанная знаками поменьше: «Случайно оказавшись в этих местах, я нашел пристанище на короткое время в келье такого-то храма. Кто хочет получить добрый совет, может меня повидать, но не медлить, ибо если промедлит, меня не застанет!»

– Удивительное совпадение! – обрадовался Вэйян. – Только что я сетовал на ничтожность своих богатств, и вдруг нежданно-негаданно появляется странный пришелец, который способен преподать чудесное искусство. Не иначе, само Небо услышало мою мольбу! Лечу к нему, как на крыльях! – Вэйян положил в шкатулку (ее обычно берут с собой для визитов) кусочек серебра – подарок ворожею и, отдав шкатулку мальчику-слуге, велел ему следовать за собой.

Внешность ворожея поразила Вэйяна своей величавостью. Это был белый как лунь старец с лицом юного отрока.

– Брат мой! – промолвил старец, почтительно сложив руки в приветствии. – По всей видимости, вы пришли ко мне, дабы узнать некоторые тайны спального искусства. Не так ли?

– Именно так! – воскликнул сюцай.

– Желаете ли узнать только для себя или чтобы доставить радость другим?

– Позвольте спросить, наставник, а разве существует какая-то разница?

– Разумеется, существует! Проще всего то искусство, с помощью коего вы желаете доставить удовольствие лишь своей подруге, нисколько не думая о собственном удовольствии. Для этого обычно принимают особое зелье, «закупоривающее семяпротоки», которое способно замедлить прохождение почечной жидкости. Затем снаружи втирают особое снадобье под названием «Весеннее средство» – «Чуньфан», от коего плоть тотчас деревенеет, становясь твердой, как железо. При этом человек не ощущает ни боли, ни раздражения. Вот что означает сделать приятное кому-то. Совсем другое дело, когда вы хотите доставить удовольствие не только подруге, но и самому себе, то есть когда стихии Ян и Инь в равной мере испытывают боль и раздражение. Любое движение, будь то внедрение внутрь или извлечение наружу, дает организму такое ощущение, что порой кажется, словно вы находитесь на грани жизни и смерти. Это состояние зовется «восторгом соития». В такие мгновения радость обоих существ достигает вершины, и они мечтают лишь об одном – чтобы восторг не пресекся, чтобы их блаженство не просто продлилось, но все время бы возрастало. Такое искусство постичь многотрудно. Для его постижения надобно не только владеть Сюян[91] – искусством воспитания тела, но и иметь особые снадобья, ему помогающие. Такие снадобья у меня есть, однако для постижения искусства Сюян, мой уважаемый брат, вам придется жить вместе со мной отшельнической жизнью несколько лет и странствовать повсюду, подобно облаку в небе. Только тогда вы прозреете и приобретете жизненный опыт! Увы! За один день сие искусство преподать невозможно!

– О нет, учитель! Так долго я ждать не могу! – воскликнул сюцай. – Пускай я познаю лишь один секрет – тот, что доставляет радость другим. Кстати, в объявлении говорится, что вы можете сделать силу Ян могучей, если ее не хватает. Не так ли? Для этого я к вам и пришел! Откройте тайну преображенья!

– Есть способы разные, а зависят они от качества первородного материала. Прежде всего надо выяснить изначальные размеры, после чего важно представить, на сколько они должны возрасти. Наконец, последнее: способен ли изначальный материал выдержать все изменения. Лишь твердо уяснив все эти три правила, можно приступать к действию.

– Очень прошу, учитель, разъясните все это подробней! Просветите недостойного ученика, помогите ему использовать эти правила в деле!

– Извольте! – согласился маг. – Самое простое, когда первородная плоть имеет достаточную величину и не требует чересчур большого укрупнения. Ее крепость и стойкость особенного значения не имеют. Что же в этом случае надобно сделать? Только одно: снаружи втирать особое зелье, которое делает плоть не чувствительной ни к холоду, ни к жаре, а также к боли и всяческим раздражениям. После этого с помощью специального снадобья надо обдуть ее дымом и произвести омовение, ибо обдувание способствует удлинению плоти, а омовение – ее укрупнению. Произведя сию операцию несколько раз, плоть следует непрерывно тереть и мять, причем делать так надобно три дня и три ночи. После этого любая плоть увеличивается почти на треть. Должен сказать, что многие люди охотно и даже с большим удовольствием прибегают к этому способу. Но бывает, что первородная ткань настолько ничтожна, что требует укрупнения весьма значительного. В этом случае указанный способ не годится, поскольку он может нанести вред организму, причем не только мышцам, но и костям. Тогда я непременно спрашиваю у человека, который подвергается сей операции: «Хватит ли у вас сил выдержать испытания? Можете ли вы устоять перед трудностями?» Человек робкого десятка обычно отступает. Ну что же – дело его! Однако встречаются смельчаки из породы «ветротекучих» – любители любовных приключений, которые, презрев опасности, грозящие их жизни, требуют во что бы то ни стало преобразовать их естество. В этом случае я обычно прибегаю к такому способу: нахожу двух собак (кобеля и сучку), запираю их в отдельном помещении и жду, пока животные не захотят соединиться. Когда они уже готовы сцепиться, я растаскиваю их в стороны. В этот момент у самца в области почек скапливается особое вещество, таящее в себе жар горячего пламени и способное соединиться со стихией Инь. Оно не только увеличивает песью плоть, но и делает ее стойкой, даже после истечения семени. Тут самое время брать острый нож, что я и делаю. Я незамедлительно отсекаю кусочек собачьей плоти и вырезаю из нее четыре узкие полоски. Не теряя ни мгновенья, прикладываю эту горячую ткань к человеку – сверху и снизу, – предварительно смазав кожу особым составом, дабы она была нечувствительна к боли. После операции на рану без промедления накладывается животворный линдань.[92] Должен заметить, что всю операцию следует производить с исключительной осторожностью, чтобы не задеть почечных протоков, ибо при любом неосторожном разрезе вы создаете у человека серьезный недуг – «неподъятие». Если же почечные каналы оказались неповрежденными, значит, операция закончилась успешно и никакой беды уже не будет. Спустя месяц, после соответствующего лечения, рана заживает. В организме человека появляется особое вещество наподобие разбавленного молока, а это означает, что человеческая природа соединилась с собачьей. Через некоторое время мужчина способен сочетаться в любовном союзе с женщиной. Горячий нрав, таящийся в почках животного, мгновенно дает о себе знать, и даже внешне человеческие органы сильно меняются, укрупняясь в размерах. Понятно, что особенно могучие свойства природа Ян приобретает тогда, когда она проникает во вместилище Инь. Она увеличивается многократно, будто действуют вместе сразу несколько источников этой стихии. Можете себе представить, какое блаженство испытывает противная сторона – та, что несет в себе природную стихию Тьмы!

Слова ворожея словно возродили Полуночника из царства мертвых и вернули его к жизни. Он упал перед старцем на колени.

– О, учитель! Как бы я хотел обладать всеми этими достоинствами! Явите свою доброту, измените мое естество!

– Уважаемый брат! – Старик знахарь поспешил поднять гостя с колен. – К чему эти церемонии? Все возможно сделать, если вы согласитесь стать моим учеником.

– О, конечно, я согласен! – воскликнул обрадованный Вэйян. – Должен сознаться, учитель, по своей природе человек я очень любвеобильный, кажется, что в женщинах вся моя жизнь! Ничего не поделаешь – как видно, это предначертание самих Небес! Но вот беда: желания, теснящие мою грудь, не могут найти удовлетворения, а мои честолюбивые планы – осуществиться. к счастью, нынче мои мольбы, кажется, услышаны. О, какая радость, что я встретил такого удивительного человека, как вы, учитель! Позволю ли я себе проявить даже малейшую непочтительность?!

Он подозвал мальчика-слугу и, вынув из шкатулки кусочек серебра, протянул ворожею.

– Не обессудьте, учитель! Примите сей скромный дар по случаю нашего знакомства! После будущего своего преображения я отблагодарю вас снова.

– Все, что я нынче поведал, действительно происходило в жизни. Однако учтите, сударь, успех приходит лишь в одном случае из десяти. Поэтому сегодня я не смею принять ваш дар!

– Будь что будет! – воскликнул Полуночник. – Я ведь из породы «ветротекучих». Страсть к любовным утехам у меня в крови. Меня не остановит даже смертельная опасность!.. Если преображенье пройдет успешно, а мое естество раздастся в размерах, я несказанно буду вам благодарен, учитель! Ну а коли моя жизнь пресечется (ведь может случиться и такое), значит, такова судьба! Я не затаю на вас обиду, наставник! В этом не сомневайтесь!

– Ошибка вряд ли возможна, ибо в операции я имею навык. Я верю, что все обойдется благополучно. Но учтите, милейший, после преображенья могут возникнуть три неудобства, что заставляет меня проявлять известную осторожность. Я должен заранее об этом вам сообщить. Если вы согласитесь, то все вопросы разом отпадут. Если же что-то вас не устроит, опыт с вами я производить не осмелюсь.

– Какие же неудобства? – заинтересовался Вэйян.

– Во-первых, на протяжении трех лун после означенной операции нельзя вступать в любовный союз, так как оный может разрушить гармонию естества человеческого и животного, то есть они просто распадутся. Инородная ткань не приживется, и организм разрушится. Вот почему я с самого начала тщательно проверяю, способен ли человек выдержать подобное испытание. Второе неудобство заключается в том, что после операции вас способны принять лишь женщины от двадцати до тридцати лет – не моложе и не старше. Девы моложе двадцати, в том числе те, коих можно назвать «разломанной тыквой», а также родившие чад, – даже они в минуты любодеяния могут испытать непомерные мучения. Что до дев, еще не вышедших замуж, то для них любовная связь может окончиться смертью. Нет никакой уверенности, что такая женщина сохранит свою жизнь. Словом, надобно всячески обходить стороной юных годами дев, еще не побывавших в супружестве, иначе вы разрушите свои собственные достоинства, что отрицательно скажется на ваших «внутренних добродетелях».[93] Я уже не говорю, что может быть загублена жизнь другого человека. А это грех, большой грех! Наконец, существует и третье обстоятельство. Хотя молодой человек, подвергающийся операции, казалось бы, находится в расцвете своих сил, но после операции его первородный дух заметно слабеет и начинает убывать, как порой иссякает почвенная влага, то есть мужчина не способен зачать дитя. И все же иногда ребенок рождается, однако жизнь его не бывает долгой – вскорости дитя погибает. Вот почему я хочу заранее знать, способен ли человек выстоять перед подобными испытаниями… Любезный брат мой, вы молоды и честолюбивы. В вашей груди полыхает пламя желаний, отчего вы постоянно находитесь в состоянии тревожного беспокойства. Мне кажется, вряд ли вы способны выдержать трехмесячное воздержание. Далее. Вы слишком алчны в любви, а потому у меня нет уверенности в ваших будущих действиях: не принесете ли вы погибель какой-нибудь целомудренной деве. Наконец, есть еще одно серьезное обстоятельство: по молодости лет вы рассуждаете слишком легкомысленно и не вполне отдаете себе отчет в том, что можете лишиться потомства или детей у вас будет слишком мало. Все эти три обстоятельства, сударь, должны заставить вас хорошенько все взвесить. Не потворствуйте своим страстям, воздержитесь от рискованной операции!

– Нет, учитель, никакие преграды меня уже не остановят! Не беспокойтесь и приступайте к делу! Операция будет!

– Неужели вас и в самом деле ничего не испугало?

– Нисколько! Должен заметить, что живу я сейчас не дома, а вроде как бы в гостях – а это не одно и тоже. Любовными делами я давно не занимаюсь и привык к ночному одиночеству. Что стоит мне потерпеть еще какое-то время?! Ничего со мной не случится! В общем, ваше первое предостережение для меня не преграда, я не вижу никаких сложностей. Теперь о другом… о женщинах. Вы сказали, что мне нельзя брать в жены тех, которые еще не побывали замужем, а других-де брать не возбраняется. О моей жене, имеющей опыт супружеской жизни, думаю, говорить здесь не стоит. Что касается девиц неопытных, то от них я не жду ни удовольствия, ни радости, ибо по моему разумению они ровным счетом ничего не смыслят в делах любовных. На мой взгляд, лучше всего иметь дело с женщинами зрелыми, которым далеко за двадцать, поскольку они прекрасно разбираются в означенных делах и знают в них толк. Это как в сочинительстве, когда литератор при написании сочинения хорошо представляет, с чего начать, но не всегда уверен в том, как кончить или сделать нужный поворот, ибо каждая часть сочинения имеет свои законы и секреты. Одним словом, опытный литератор не должен походить на невежественного ученика, который совсем недавно встал на стезю учения. Поэтому и второе ваше предостережение вряд ли станет для меня помехой, напротив, оно вполне согласуется с моими жизненными представлениями и планами. Я не вижу здесь для себя ничего невыполнимого. Теперь о моем будущем потомстве. Многие смотрят на этот вопрос слишком серьезно, но для меня он большой важности не представляет. Я вижу, что в Поднебесной высокодостойных отпрысков не так уж и много, гораздо больше чад непутевых и малопочтительных к своим родителям. Хорошо, если у меня появится на свет отпрыск, имеющий добрые задатки. Но ведь можно допустить и другое – я произведу на свет ублюдка и пакостника, который не только пустит на ветер все состояние семьи, но и доведет до гроба родителей. Скажите, кому нужен подобный отпрыск? И вот еще что: в Поднебесной вовсе не каждый человек имеет детей. Один-два из десяти непременно бездетны. Ответьте мне, почему? Неужели потому, что все они изменили свое естество и рассеяли первозданный дух? Раздумывая над вашими словами, учитель, я пришел к выводу, что без наследников можно вполне обойтись. Вот почему я соглашаюсь на операцию, причем, замечу, вполне охотно. А ведь может оказаться (бывают же такие случаи в жизни), что после нее мой первозданный дух не иссякнет и я смогу произвести на свет чадо, которое не умрет, но останется жить. Понятно, это случай исключительный, я не могу о нем даже мечтать. Однако же в мыслях своих я все ж решил оставаться бездетным… Одним словом, учитель, я готов все стерпеть и все преодолеть. Отбросьте все сомнения и делайте то, что я сказал.