Полуночник Вэйян, или Подстилка из плоти

– Верно! Я непременно так и сделаю!

Тефэй тотчас позвал дочь и, когда она пришла, принялся уговаривать Вэйяна ехать на ученье. Молодой муж делал вид, что ему очень не хочется покидать молодую жену. Тогда тесть строго его отчитал, и зять для вида с ним согласился. Ах, несчастная Юйсян! Ведь она только вошла во вкус супружеской жизни, и вот ей уже приходится расставаться с мужем. Новость явилась для нее тяжелым ударом. Она походила сейчас на младенца, которого только что оторвали от материнской груди. Какое горе! В конце концов она, разумеется, смирилась, но потребовала от мужа заранее оплатить все будущие долги, которые накопятся за долгую разлуку. Вэйян пошел ей навстречу. В самом деле, неизвестно, когда на долгом и унылом пути ему встретится прекрасная дама. Молодые супруги погрузились в пучину наслаждений, ну ровно как тот любитель застолий, который, выставив все напитки для гостей, решил прежде испробовать их сам. Несколько ночей кряду они не разлучались друг с другом, словно связанные единой нитью. Что делали они – то никому не известно. Об этом знали лишь они одни.

Но вот наступил день расставанья. Вэйян простился с женой, поклонился тестю и в сопровождении двух мальчиков-слуг тронулся в путь. В последующем с ним случилось еще немало приключений, о коих вы со временем узнаете. А пока выслушайте такое поучение: «Когда глаголют Истину ради вразумления людей, слушающий внемлет с трепетом, а волосы у него стоят торчком. Когда говорят о страстях, будящих людские чувства, душа внемлющего приходит в волнение. Человек невежественный полагает, что в подобной несогласованности таится главный недуг автора. Ан нет! Ему невдомек, что вызвать волнение души окольными и сторонними способами как раз и означает по-настоящему убедить человека. Вспомним Юйсян. Как добродетельна она была до того, пока ей не попались под руку картинки «весенних дворцов»! И как буйно вспыхнуло в ее груди сладострастие, когда она их рассматривала и читала к ним объяснения! Отсюда следует, что целомудренность и блудливость ярко проявляют себя именно в подобные короткие мгновения. Точно так же являет себя благородство и низость человека. Не скроем, вина мужчины здесь большая, ибо именно он подвел женщину к блуду. Вот почему мужья должны всегда проявлять особую бдительность и осторожность!»

Глава четвертая

Остановившийся на постой в захолустье гость охвачен тоской и уныньем; коротая ночь, он слушает любовные истории, которые рассказывает мошенник

Итак, Вэйян, простившись с женой и тестем, отправился в путь. Дома, как нам известно, он сказал, что едет на ученье, но на самом деле никакой определенной цели у него в голове пока не было, кроме, пожалуй, одной – найти красивую деву, с которой можно пожить в свое удовольствие. Вероятнее всего, год, а возможно, и поболе он поживет в областном городе. Почему бы и нет? Молодой талантливый ученый, он в свое время сдал экзамены на степень сюцая,[71] принимал участие в разных литературных обществах и собраниях. Он написал (и даже умудрился издать) немало сочинений, про которые знают все ученые мужи, живущие не только окрест, но даже за тысячи ли[72] отсюда. Не случайно, куда бы он ни приезжал, всюду встречал приятелей, которые немедленно тянули его в свое собрание. И все же нынче для сюцая главной целью было найти писаную красавицу и завязать с нею знакомство. Что до встреч с учеными друзьями и занятий сочинительством, то с этим можно пока повременить. Так думал наш Вэйян. Каждое утро, поднявшись с постели, он выходил из гостиницы и бродил по широким улицам и узким переулкам в надежде увидеть какой-нибудь «небесный лик» первой красавицы Поднебесной. Увы, на глаза все больше попадались женщины самые обычные, внешностью совсем не видные.

Однажды он оказался в загородной гостинице, к слову сказать, довольно захудалой. Оба его челядина, как на грех, заболели, а продолжать путь без них он, разумеется, не мог. Полуночник решил пройтись, погулять вокруг, но выходить без слуг ему показалось неудобным. Что о нем подумают местные женщины? Придется оставаться в гостинице и томиться от скуки одиночества. И вдруг на пороге его комнаты появился незнакомец. Оказалось, это сосед, живший за стеной.

– Уважаемый господин сянгун![73] Вам, как я вижу, тоскливо одному. Не желаете ли зайти ко мне? У меня, на счастье, оказался жбан вина. Отведайте чарку-другую, если вы, конечно, не побрезгуете!

– О, мне как-то неудобно вас беспокоить! – воскликнул Вэйян. – Ведь мы с вами незнакомы, сударь. Встретились, как говорится, словно «ряска на просторе вод».

– Известно, что ученые мужи лишены предрассудков, а вы, уважаемый сянгун, кажется, придерживаетесь застарелых правил… По чести говоря, я принадлежу к низкому сословию, однако очень люблю завязывать знакомства. Ваш грядущий путь, господин сянгун, величественен и безграничен, и я, ничтожный, вряд ли посмел бы беспокоить вас в другое время. Однако нынче мы случайно оказались вместе в этой захолустной гостинице. Грех не воспользоваться столь неожиданной и редкой встречей. Может быть, вы все-таки соблаговолите посидеть со мной, презрев устоявшиеся обычаи и нравы?

Вэйян принял приглашение соседа. И в самом деле, отчего не потолковать с живым человеком, когда тебя гложет этакая скучища! Новый знакомец посадил Вэйяна, как тот ни противился, на почетное место, а сам примостился сбоку. Он поинтересовался, как зовут сюцая, Вэйян ему ответил.

– А вас как величать, почтенный сударь? – спросил Вэйян.

– Видите ли, я отношусь к грубому сословию, а потому прозвания, увы, не имею, правда, у меня есть кличка – Сай Куньлунь, что значит Соперник Куньлуня.

– О, ваше высокое прозвание звучит так необычно! Скажите, почему вы выбрали себе столь странное имя?

– Если я вам скажу, вы, глядишь, еще испугаетесь или, возможно, сочтете недостойным сидеть со мной рядом и пить вино!

– Ах, полноте! – воскликнул Полуночник. – Я причисляю себя к породе героев-удальцов, меня не испугают ни духи, ни демоны, ни злые наваждения! Меня нисколько не волнует знатность или убогость происхождения человека, его просвещенность или необразованность. Для меня главное – согласие со мной его духа и мыслей!

– В таком случае я, пожалуй, рискну поведать вам свою историю… Должен вам честно признаться, я, ничтожный, принадлежу к разбойному люду. Как говорят в подобных случаях, «взлетаю над крышами и хожу по стенам». Для меня, к примеру, не составит большого труда влезть на башню высотой в тысячу чжанов или пробраться в дом, скрытый со всех сторон высокими стенами. Я могу проникнуть в самые дальние покои и даже подползти к спальному ложу или обчистить дом до нитки, утащить все, что пожелает моя душа, вплоть до постельного белья. И, будьте уверены, сделаю это так чисто, что хозяева не сразу хватятся пропажи и лишь спустя день или два поймут, что у них в доме побывал вор.

Говорят, что в далекие времена жил некий Куньлунь, который, незаметно проскользнув в шатер полководца Го, умыкнул прекрасную даму по имени Хунсяо – Красная шелковинка. Он проделал этот трюк всего лишь раз за всю свою жизнь, а прославился на долгие века. Я же подобных подвигов совершаю сотни. Вот почему меня и прозвали Соперником Куньлуня.

Молодой сюцай посмотрел на собеседника со страхом.

– Если вы, почтенный, давно занимаетесь этим ремеслом и даже приобрели столь громкую известность, значит, вы совершали преступления?

– Если бы я совершал преступления, меня не называли бы героем-удальцом. Еще в древности говорили: «Чтобы схватить вора, надо найти краденое»! Помните? Вот так и я. «А вы нашли у меня уворованное?» – спрошу я властей, и им нечем крыть. Вот почему все, кто живет поблизости, да и жители дальних мест, стараются мне во всем угодить. Они боятся меня, стараются не задевать, не обижать, потому как хорошо знают, что я способен рассчитаться с ними в два счета. – Соперник Куньлуня, помедлив, продолжал: – Надо вам знать, сударь, что мой дух весьма благородный! Верьте или нет, но я соблюдаю пять запретов. Хотите их узнать? Извольте! Сейчас объясню! К примеру, я никогда не краду у тех, кто пребывает в горе или, наоборот, у кого в доме радость. Я никогда не ворую у добрых знакомых, а также обхожу стороной тех, кто был ограблен прежде. И еще одно: не люблю красть у людей, кто не может себя защитить.

– Ах, как это все любопытно! – воскликнул сюцай. – Пожалуйста, расскажите обо всем поподробней!

– Извольте… Известно, что у каждого человека в жизни непременно случается какая-нибудь неприятность: скажем, его охватил недуг, или он несет траур, или на человека вдруг обрушилась неожиданная беда. Одним словом, он в отчаянном положении. Ограбить его в такой момент, значит, как говорится, подлить масла в огонь. Он ни за что не вынесет нового удара. Вот почему я стараюсь не трогать такого человека. А теперь о счастливых событиях – вроде свадьбы, появления на свет дитяти или дней рождения. К ним можно отнести и возведение нового жилища. Ограбить человека, когда тот испытывает необыкновенную радость в своей жизни, это значит так его огорчить, что у него сразу все пойдет прахом. К таким людям я тоже не хожу…

Сейчас я говорил вам о тех, кто мне незнаком. Обчистил или нет, право, что здесь такого? Но как быть с теми, с кем я встречаюсь, здороваюсь, раскланиваюсь? Ведь если я у них что-то украду, они меня даже не заподозрят. Но каково мне, если я снова их повстречаю? Стыд и срам!

Известно, что в мире немало богатеев, которые, можно сказать, купаются в золоте и серебре. Вот их-то я и держу на примете, потому что прекрасно знаю, что у них смогу урвать какую-то толику. Одним словом, я не считаю за большое преступление их обчистить разок-другой. Более того, я испытываю огромное удовольствие от того, что мне удалось им досадить. Замечу кстати, что я вовсе не алчен… Должен вам сказать, сударь, в жизни встречаются люди страшно подозрительные и боязливые. Они ужасно боятся воров и по всякому поводу их вспоминают. С наступлением ночи они принимают самые строгие меры предосторожности. Вот эти злыдни проявляют ко мне особую непочтительность, а потому и я вынужден относиться к ним подобным же образом. Мне доставляет безмерную радость проделывать с ними разные трюки и устраивать всяческие каверзы, причем так, чтобы им все это было бы непременно известно, дабы они в конце концов уразумели, что бессильны перед моим искусством. Понятно, в жизни встречаются и другие люди, широкие натуры. Для них богатство ничего не значит, о деньгах они даже и не думают. Ворота их дома всегда распахнуты настежь, а порой они забывают даже закрыть двери внутренних комнат. Разве можно грабить таких добряков и хлебосолов? Ни в коем случае! Так поступить я никак не могу! Ведь это значило бы, что «слабого обжулил, а перед сильным сник»… Вот каковы пять моих заповедей!

Надо вам знать, сударь, что многие люди, не только здешние, но и из мест отдаленных, высоко ценят мои достоинства. Хорошо зная, что я мошенник, они, однако, не относятся ко мне как к обычному вору. Они, к примеру, стараются установить со мною связи и не гнушаются близким знакомством. Поэтому, сударь, мы с вами, то есть вы и я, могли бы стать добрыми друзьями и даже назваными братьями, если, конечно, вы не против. Быть может, в свое время я, ничтожный, смогу оказаться вам полезным. Ради вас я проявлю большое старание, даже, глядишь, пойду на смерть.

«Вот уж никогда не думал, что среди разбойного люда бывают подобные герои! – подумал Вэйян с восхищением. – Надо познакомиться с ним поближе! Может статься, я когда-нибудь повстречаю красавицу, похожую на Хунсяо или Хунфу,[74] которые сейчас скрываются в высоком тереме за тяжелыми воротами. К ним не то что пробраться невозможно – даже весточку не пошлешь! Да, быть может, он мне понадобится, как давний Куньлунь, который оказал подобную услугу. Прекрасная мысль!» Полуночник пришел в радостное возбуждение. Тут он вспомнил о предложении соседа назваться побратимами. И он согласился, хотя и ощущал в душе некоторую тревогу. Соперник Куньлуня, как видно, понял его колебания и разгадал его мысли.

– Я вижу, господин сюцай, что у вас в душе некое сомнение, хотя вы и заявили, что не против нашего побратимства. По всей видимости, вы боитесь, что я впутаю вас в какую-нибудь дурную историю. Не так ли? Что вам сказать?… Мое воровское искусство хотя и высоко, однако же я прекрасно понимаю, что наступит день, когда я попаду в суд, быть может, даже не совершив никакого преступления, и если такое случится, я приму смерть один; невинных людей я не замараю. Так что, сударь, не тревожьтесь!

После таких слов все опасения и сомнения Вэйяна мигом рассеялись. Молодой человек сказал, что он согласен. Каждый выложил свою долю денег, принес в жертву трех священных животных,[75] и, обменявшись карточками с годами жизни,[76] они поклялись, что будут вместе до самого конца. Соперник Куньлуня, оказавшись старшим по годам, назвался старшим братом, а Вэйян младшим. Так был заключен союз побратимства, скрепленный клятвенной кровью. По этому важному случаю они устроили трапезу, которая закончилась лишь в полночь.

Перед тем как идти на покой, Вэйян предложил:

– Брат мой, теперь пойдем ко мне, скоротаем за беседой долгую ночь. Страшно не хочется оставаться одному! Экая скучища!

– И то верно! – согласился Соперник Куньлуня.

Оба направились в комнату сюцая. Когда они, раздевшись, легли на ложе, Вэйян тут же завел разговор о том, что его давно волновало.

– Как странно! Здесь такое чудесное место – и ни одной приличной женщины!

– Почему ты об этом заговорил, мой мудрый брат? – спросил Соперник Куньлуня. – Ты еще не женат? Ищешь будущую супругу?

– Ах, нет! Жена у меня как раз есть! Но порядочному мужчине негоже ограничивать себя лишь одной женой и жить только с ней до самой смерти. Он непременно должен иметь еще несколько подружек! Не скрою, старший брат, природа оделила меня нравом весьма любвеобильным, а путешествую я сейчас вовсе не ради ученья. Это – так, лишь для отвода глаз. Я решил познакомиться с красавицами, что живут в Поднебесной. Я уже побывал во многих уездах и областях, где встречался со множеством женщин. Ты спросишь каких? Одни, напомаженные и нарумяненные, скрывают за густыми красками телеса темные и уродливые. Другие, увешанные жемчугом и нефритом, таят под драгоценным покровом лик сморщенный и пожелтевший. Увы, я не встретил еще ни одной девы, которая бы явила мне свою природную красоту, не прибегая к румянам и украшениям. В общем, насмотрелся на них вдосталь, аж до омерзения!..

– Ты ошибаешься, брат мой! В Поднебесной обычно бывает так: прекрасные женщины вовсе не те, которых видят все люди, а те, кого открыто не увидишь. Мои слова относятся не только к женщинам из порядочных семей, но и к певичкам. Скажи, кто обычно выходит из дома и, «подперев врата, расточает улыбки»? Женщины наружностью своей довольно безобразные. Те же, кто имеет приятную внешность, тем паче знаменитые красавицы, сидят в дальних покоях и ждут момента, когда их навестит какой-нибудь мужчина. Только тогда они появятся перед очами гостя. Что ж говорить о женщинах из приличных семей? Эти никогда не позволят себе стоять возле дверей на виду у прохожих. Если тебе не терпится познакомиться с какой-нибудь красоткой, без меня не обойтись.

– Странно! – удивился сюцай. – Откуда тебе все это известно? Ведь ты проявлял свое мастерство вовсе не там, «где гуляет ветер и сияет луна»!

– Ты прав, стезя «ветра и луны» – не моя стихия. Однако же мой глаз способен разглядеть, а ухо расслышать то, что там творится… Задам я тебе такой вопрос: где, по-твоему, больше красавиц, в домах богачей или в семьях бедняков?

– Само собой, в домах богатых и знатных!

– А теперь ответь еще на один вопрос. Из дев, кто проживает в домах богатых, кого ты лучше можешь разглядеть: тех, кто украсил свой лик румянами и помадой, оделся в дорогие наряды, иль тех, кто смыв румяна, освободился от одеяний?

– Разумеется, последних! Ибо так они являют свои природные качества!

– Сообразил ты верно… Должен тебе сказать, что наш брат мошенник никогда не полезет в дом бедняка, а будет орудовать там, где, как говорится, «драгоценности и нефрит свалены в одну кучу». Я многое перевидел в подобных домах, поскольку обычно появлялся в них в тихие ночные часы. Представь себе прекрасную деву, которая, освободившись от одеяний, сидит, залитая лунным светом, или, задернув полог, дремлет в свете лампы. В такие минуты, понятно, я не могу заниматься своими делами, чтобы ее не разбудить. Затаившись в темном уголке, я тихонько сижу и наблюдаю за красоткой. Но вот она перестала шевелиться – значит, уснула. Сейчас я не слышу никаких звуков. В эти мгновения я могу разглядеть всю ее до мельчайших подробностей: лицо, цвет кожи, крутизну лона, пышные волосы. Ничто не ускользает от моего взора. Вот почему именно я – и никто другой – могу совершенно точно сказать тебе, кто из женщин, живущих в округе нескольких сотен ли, по-настоящему красива, а кто безобразна. Все их секреты у меня вот тут! – И он показал на свою голову. – Я не зря сказал тебе, что в подобных делах ты можешь вполне положиться на меня!

Сюцай, прикрывшись одеялом, внимательно слушал.

– Необыкновенно интересно! – Вэйян вдруг присел на ложе, откинув прочь одеяло. – И верно, никому не дано увидеть женщину из знатной семьи, можно лишь мельком взглянуть на нее, а вот ты способен разглядеть любую красавицу во всех подробностях! Скажи, а разве не бередят твою душу ее прелестный лик и пышные прелести, обычно скрытые от посторонних взоров?

– Не скрою, в молодости я порой не мог сдержать своих чувств, когда подглядывал за такой красавицей из укромного местечка, и приходилось мне проделывать то, что обычно делают вдвоем, однако потом я столь часто видел их скрытые прелести, что совсем перестал обращать на них внимание. Они больше меня нисколько не волновали, как не волнуют человека самые обыденные вещи. Правда, иногда меня все же возбуждают любовные сцены, когда я наблюдаю утехи влюбленных или слышу возгласы страсти, стоны…

По всей видимости, Соперник Куньлуня подошел к самому интересному месту своего рассказа. Вэйян, повернувшись к нему, весь обратился в слух.

– Я могу рассказать тебе одну-две истории, если ты не сочтешь их непристойными. Как, рассказать?

– Ну конечно же, да поскорей! Как все это интересно! – воскликнул Вэйян. – Один разговор с тобой стоит всех книг, прочитанных мною за последние десять лет жизни!

– Я так много повидал на своем веку, что, право, даже не знаю, о чем поведать… Давай лучше так: ты спрашивай, а я буду отвечать. Договорились?

– Скажи, пожалуйста, каких женщин больше: тех, кто любит утехи, или тех, кто к утехам равнодушен?

– Само собой, первых! Из сотен женщин, может быть, найдется одна или две, кто отвергает любовные игры. Однако поклонницы забав все ж неодинаковы. Их два рода. Одни дамы не скрывают своих страстей и вполне открыто говорят о своей склонности к любовным удовольствиям. Другие, напротив, твердят, что к любви они совершенно безразличны. На самом деле как раз напротив, в душе они очень даже хотят любви, однако открываются лишь тогда, когда мужчина влечет их к ложу. С женщиной первого рода иметь дело совсем нетрудно. Наблюдая за нею из своего укромного местечка, я думаю: «Экая ты блудница! Как настырно ты торопишь своего муженька, видно, готова сражаться круглую ночь без устали!» Ничего подобного! После нескольких коротких схваток она уже теряет свои силы. Дух ее настолько иссяк, что она готова вот-вот заснуть. Муж предлагает продолжить сраженье, но ей уже все безразлично.

Женщину второго рода распознать весьма непросто. Я не раз наблюдал такие сцены. Муж поторапливает жену, а она ни в какую! Он лезет на нее, а она его изо всех сил отталкивает. Не желаю тебя, и все тут! Делать нечего. Муж, посопев, в конце концов засыпает. А женщина? Та ворочается с боку на бок, а потом вдруг начинает будить супруга, который в это время уже спит как убитый. Она его толкает, пинает – никакого результата.

– Воры! – вдруг вырывается у нее истошный крик. – В доме воры!

Кто другой на моем месте наверняка тут же бы удрал. Но я не таков. Я прекрасно знаю, что означают эти вопли. Женщина просто хочет разбудить мужчину и заставить его продолжить сраженье. Наконец муж просыпается, и хитрая баба начинает ему плести невесть что.

– Ошиблась я! – говорит она ошалевшему супругу. – Думала, воры, а оказалось, это всего лишь кошка гонялась за мышью! – А сама тем временем крепко к нему прижимается, льнет всеми местами. Жмется и трется, пока не разгорячит его своими ласками. И муженек бросается в бой. Поначалу она ведет себя как будто равнодушно и даже с неохотой, не издавая ни единого страстного звука. Однако мало-помалу, когда оружие воинов успело скреститься много раз, она начинает издавать стоны, потому как влага страсти истекает из нее потоком. Муж уже лишился сил, а она едва достигла пика блаженства. Но как быть дальше? Приставать ко вконец изможденному супругу вроде больше неудобно. И тут женщина начинает тяжело вздыхать, словно ее поразил недуг. Здесь не до сна! Несчастный муж снова бросается в бой и сражается до тех пор, пока на дворе не заорут петухи.

Что до меня, то мне порой приходилось маяться целую ночь. Вот теперь, кажется, можно приступать к делу. Не тут-то было! Уже занялся рассвет. Надо думать, как незаметно отсюда улизнуть! Будь проклят этот дом! Вот так-то, сударь! Теперь ты понял, почему я сказал, что распознать таких женщин нелегко?

– Скажи, а каких женщин все-таки больше: тех, кто не знает меры в любовных утехах, или тех, кто умеет себя сдерживать? – спросил Вэйян.

– Думаю, что первых! Из десятка женщин таких будет, почитай, восемь, а то и все девять… Между прочим, каждая выражает свою страсть самыми разными способами, но в основном тремя. Об этом знает наш брат жулик, а мужья, увлеченные любовными заботами, об этом даже не догадываются.

– Как интересно! Расскажи!

– Поначалу сердце женщины вполне спокойно, хотя она делает вид, что кипит от страсти. Она спокойна потому, что настоящее удовольствие ее покамест не коснулось. Но, видя, что супруг уже запылал, женщина начинает издавать звуки, произносить нежные слова, обращенные к супругу. Это – первое проявление ее страсти.

В минуты высшей радости ее душу охватывает жаркое желание. Страсть захватила все пять органов, она слышится в каждом слове, слетающем с ее уст. Теперь речь женщины не отчетлива, как раньше, но сбивчива и малопонятна, ее дыхание прерывистое – того гляди, прервется. Таково второе проявление страсти. Но вот наступил момент, когда блаженство достигло своего предела. В этот момент ей все еще хочется проявить всю глубину своих чувств, но она потеряла силы, ее руки и ноги ослабли, с губ срываются странные звуки, она что-то лепечет, но понять ее лепет совершенно невозможно.

Как видишь, я могу наблюдать за игрою супругов с начала и до конца. Поначалу я вижу суетливые движения, слышу беспорядочные звуки. Порой стоит такой оглушительный шум, что кажется, грохочет гром. Правда, довольно скоро все затихает. Жена лежит недвижима и бездыханна, словно супруг прибил ее насмерть. Я тихонько подползаю к самому ложу, внимательно прислушиваясь к стонам и невнятным звукам, понять которые почти невозможно. Ясно, что супруги достигли предела блаженства. Меня самого вдруг охватывает неизъяснимое волнение, все мое тело будто немеет, ноет. Я похожу сейчас на воина, который, не сделав ни одного приличного выстрела из своего оружия, вдруг теряет весь свой заряд… Теперь ты понимаешь, откуда мне известны особенности женской породы!

Рассказ приятеля привел Вэйяна в большое возбуждение. Его тело охватил странный зуд, а циновка тут же стала влажной. Сюцай был готов слушать продолжение рассказа, но, увы, на дворе стало уже совсем светло. Приятели встали с ложа, умылись, причесались и завели разговор о вещах им интересных и приятных.

Так в непрерывных беседах прошло несколько дней. Их дружба стала еще прочней.

Однажды Вэйян сказал:

– Какое счастье, что я повстречал тебя, старший брат! Могу сказать, что радость коснулась сразу трех моих жизней.[77] Да, если бы я не раскрылся перед тобой, не поведал тебе свою сердечную тайну, я совершил бы огромную ошибку! Ты понимаешь, что означают для меня женщины? В них вся моя жизнь! Хочу просить тебя, брат, сделай одно одолжение. Помоги познакомиться с одной из красавиц, с которой ты встречался раньше. Не скрою, если она и впрямь необыкновенно хороша, я вступлю с ней в любовный союз, хотя мои достоинства и скромны. Но мою судьбу осеняет знак красной птицы луань.[78] Если я узнаю, что на свете живет такая дева, я непременно познакомлюсь с ней, или она придет ко мне сама. Какая разница?! Но ты должен непременно мне помочь, проявить все свое искусство! Что ты на это скажешь?

– Ничего не выйдет! – отрезал Соперник Куньлуня, покачав головой. – Ведь я только что назвал тебе одну из своих заповедей: не красть там, где ты уже однажды побывал. Поэтому помочь тебе я, увы, вряд ли смогу, тем более что нынче я вел разговор о женщинах вполне порядочных. Договоримся так. С нынешнего дня я буду искать красотку где-то на стороне, и если кто-то будет у меня на примете, я сразу же дам тебе знать. Мы вместе решим, что делать дальше, как лучше устроить ваш союз.

Разумеется, красть у нее я ничего не стану!

– Ах я слепец! Как говорят: «Есть глаза, а благородного мужа разглядеть не смог!» – воскликнул сюцай. – Болтал-болтал, а предупредить тебя забыл. Само собой, если ты встретишь приличную деву, пожалуйста, не обкрадывай ее! И конечно же, я щедро тебя отблагодарю, если дело увенчается успехом! Ладно?

– Отвечаю той же поговоркой: «Есть глаза…» – воскликнул приятель. – Если бы я очень хотел получить от тебя вознаграждение, я постарался бы получить его нынче! Ведь так надежней! Возможно, со временем ты станешь чиновником и поможешь мне деньгами, быть может, не раз и не два. Впрочем, лучше уж себе я помогу сам: кого-нибудь обчищу, и дело с концом! Стоит ли ждать от кого-то вознаграждения! В общем, если я обещал найти тебе подружку, то найду, пока я тут, с тобой. Тебе же уезжать отсюда не стоит, оставайся здесь, сними дом из нескольких комнат и занимайся своими науками. Понятно, что в делах любовных на одного меня не полагайся и, если встретишь красивую даму, немедленно с ней знакомься! Если же найду ее я, тотчас сообщу тебе! Будем действовать сообща, как бы с двух сторон. Мы с тобой обязательно добьемся успеха!

Обрадованный Вэйян отправил слуг искать приличное жилище. Наконец они простились. Сюцай при расставании четырежды низко поклонился другу.

О том, что случилось с Полуночником затем, вы узнаете в следующей главе, а пока мы сделаем такое замечание.

Соперник Куньлуня по своим человеческим достоинствам превосходит Вэйяна раз этак в десять, а потому дружбу с прохвостом и бандитом завязал вовсе не Полуночник Вэйян, а Соперник Куньлуня!

Глава пятая

Герой составляет список знаменитых цветов, дабы выбрать самый красивый; он находит пышноволосую деву и выказывает ей большое почтение

После разговора с Соперником Куньлуня молодой сюцай перебрался в новое жилище, которое подыскали для него слуги в храме Чадодарителя Чжана.[79] Свободных помещений в храме было не так уж много, поэтому богомольцы здесь останавливались редко. Вэйян не поскупился на расходы: вместо ляна в месяц, что обычно платили в других местах, он предложил два, и монах-даос, позарившись на деньги, уступил. Почему же Полуночник, не торгуясь, выложил такую крупную сумму? Потому что в ту обитель приходило множество женщин из разных мест, не только ближних, но и дальних. Они понаслышались о чудесах, которые творил покровитель храма, поэтому валом шли сюда, дабы испросить у бога чадо. Среди богомолок были всякие женщины, как говорится, на разный вкус, выбирай любую, кого пожелает душа. Вот почему молодой сюцай решил остановиться в храме святого Чжана. Действительно, женщин, которые ежедневно приходили сюда на богомолье, было множество. Отметим кстати, что они заметно отличались от посетительниц других святых обителей. Среди десятка женщин находились одна или две поразительно красивые. Вы, возможно, спросите, в чем тут дело? Объясню. В другие храмы женщины шли не то чтобы слишком старые, но все же в возрасте, а молодых, кто обликом своим мог бы привлечь взор мужчины, попадалось совсем немного. Здесь, наоборот, их встречалось много, так как в храм Чадодарителя Чжана шли те, кто желал родить дитя. Что до старух или женщин пожилого возраста, у которых жизненная влага давно иссохла, а способность дать жизнь дитяти пропала или вот-вот скоро пропадет, то им приходить в сию монашескую обитель было бесполезно – ведь радости деторождения они уже вряд ли испытают. Итак, храм Чадодарителя Чжана обычно посещали молодые женщины, однако их, как водится, сопровождали одна иль две старухи. Возрастом своим богомолки самые разные: от четырнадцати лет до двадцати. Среди них, понятно, были девы довольно страшные, но встречались женщины с лицами приятными, а порой попадались писаные красавицы – ну прямо как цветок персика. Их прелесть могла поколебать душу любого мужчины. Словом, из дюжины богомолок непременно можно найти одну или две, которые привлекали взор.

Каждое утро, поднявшись с постели и приведя себя в порядок, молодой сюцай надевал нарядное платье и шел в главную залу храма, где находилось изваяние святого. Он прохаживался здесь некоторое время в ожидании первых богомолок. Как только в храме появлялись женщины, он быстро прятался за святого Чжана и пристально следил за ними. Вэйян прекрасно слышал слова святой молитвы, которую читал даос. Он ясно видел, как женщины с благовонными палочками в нежных ручках склоняются пред божеством в почтительном поклоне. В тот момент сюцай мог до мельчайших подробностей разглядеть лицо каждой девы и оценить ее манеру держаться. Вдосталь насмотревшись, он внезапно появлялся из-за укрытия, чем приводил молодую богомолку в замешательство. «Неужели мои чистые молитвы дошли до глиняного истукана, – мелькала мысль у девы, – и он, оживший, явился предо мной, дабы ниспослать мне чадо?» В общем, как только женщина видела перед собой этакого красавца, ее мысли приходили в полное смятение. И только когда он, сойдя со ступеней, покачиваясь из стороны в сторону, приближался к ней вплотную, она приходила в себя и начинала понимать, что перед ней простой смертный. Но душа ее уже летела к «ожившему небожителю» Чжану, сердце трепетало, мысли путались в голове, очи источали потоки любовного желания. Ну разве покинешь святую залу в этот миг сладостного влечения?! И все же такой момент рано или поздно наступал. Какая досада! Что же делать? Придется обронить платочек – оставить ему свой знак.

С тех пор как Полуночник переехал в храм, нрав его стал еще более необузданным, а в своем легкомысленном поведении он, казалось, перешел всякие границы. «Теперь все красотки Поднебесной у меня в кулаке!» – говорил он себе.

Вэйян завел небольшую книжицу под названием «Широкий выбор весенних красок», которую постоянно держал при себе, в потайном кармане. В эту книжицу он заносил сведения о всех молодых женщинах, внешность которых привлекла его внимание. С большими подробностями он записывал имя, возраст, а также место, где проживает та или иная красотка, кто муж ее, если она была замужем. Возле каждой фамилии он красной тушью ставил особые значки, отмечая достоинства женщины: три кружка – выдающиеся качества, два кружка – высшие, один кружок – качества средние. Каждое имя сопровождалось краткой (всего в нескольких фразах) оценкой, которая разъясняла достоинства красавицы. Интересно, откуда же Вэйян узнавал все эти подробности? Надо вам знать, когда женщина приходила в храм, чтобы зажечь свечу, возле нее обычно стоял монах-даос, который помогал ей читать молитву, что называлось «чистосердечным признанием». Для свершения такого покаяния монаху надобно было знать не только фамилию девы и ее возраст, но также многое другое: например, чья она жена, в каком квартале и даже в каком переулке она проживает. Порой на его вопросы отвечала не сама дева, а ее служанка. Вэйян внимательно прислушивался к вопросам и ответам, а когда женщина удалялась, доставал книжицу и аккуратно записывал все, что ему удалось запомнить. Не прошло и нескольких дней, а он уже исписал книжицу почти до самого конца. Подле имен прелестниц обычно стояли один, а то и два кружка. Красавиц выдающихся качеств он пока не встретил.

«Мечтой всей моей жизни было жениться на первой красавице Поднебесной, – думал он, – я полагал, что уже ее нашел, – сейчас она живет со мной. Однако оказалось, что она вовсе не единственная, а лишь одна из многих, и подобных ей в мире очень много… По всей видимости, самой красивой женщины в Поднебесной просто не существует. Есть среди них такие, кого можно назвать Образцовое око, есть и Познающие цветы, но я не вижу среди них той, которой можно присвоить титул Первейшей – Чжуаньюань.[80] Такой красавицы до сих пор я так и не повстречал… Что делать мне, если я никого больше не встречу? Неужели придется довольствоваться теми, кого здесь увидел? Нет, подожду еще несколько дней, быть может, все же появится та, которую я так жду». Он придерживался своего правила со всей строгостью, не делая себе никакого послабления.

Как-то Вэйян лежал в своей келье, пребывая в угнетенном настроении. Вдруг в дверях появился мальчик-слуга.

– Господин сянгун! – закричал мальчишка. – Живей вставайте и бегите в залу. Там, кажись, объявилась та, кого вы ищете!

Сюцай в один миг слетел с кровати и стал поспешно надевать нарядное платье. Водрузив на голову изящную шляпу, он задержался у зеркала, со вниманием разглядывая себя, и, только убедившись, что в его одежде все в порядке, вышел наружу. В зале он увидел двух молоденьких девушек, которых сопровождала красивая дама значительно старше их возрастом. На одной из юных дев было красное платье с серебряным узором, на другой – одежда цвета лотосового корня. Женщины, по всей видимости, уже поставили перед божеством благовонные свечи и сейчас направлялись к выходу. Сюцай последовал за ними, внимательно разглядывая издали. Молодые девушки были очаровательны – кажется, подобных красавиц ему встречать еще не приходилось. Поистине: «Одна из них напоминает фею горы Ушань,[81] вторая походит на богиню реки Лошуй[82]». Дух молодого повесы помутился от любовного желания. А женщины тем временем уже приближались к воротам. Полуночник вихрем устремился вдогонку за ними и, перепрыгнув через порог, грохнулся на колени и принялся неистово отбивать поклоны. Странный поступок молодого сюцая перепугал мальчиков-слуг и лампадника-послушника, которые даже рот разинули от удивления. Они ждали, что за странной выходкой Вэйяна немедленно последует бурная сцена со стороны возмущенных богомолок, но все обошлось без осложнений. Надо заметить, что безумный поступок Полуночника был чистою игрой. Хитрец все тонко рассчитал. «С какой стати им на меня сердиться? – думал он в тот миг. – Ведь они несомненно догадались, что я преклонил колени пред их красотой. Если же они на меня рассердятся серьезно, я скажу им, что пришел в храм на богомолье – испрашиваю, мол, себе чадо у Небожителя Чжана. Заметив незнакомых женщин, я счел неудобным лезть через порог и поэтому встал на колени у ворот храма. Они же не знают, что я здесь живу!» Такие мысли кружились в голове нашего повесы, когда он, коленопреклоненный, отвешивал поклоны. Вэйян был уверен, что никакой промашки он не совершил.

Действительно, все произошло именно так, как он и предполагал. Женщины, не ведая, кто этот юный незнакомец, и не догадываясь о его истинных намерениях, посчитали Вэйяна за обычного богомольца, который испрашивает у духов милость. Они остановились и ждали рядом, когда этот странный человек кончит молиться, тогда они смогут последовать дальше. Молодые красавицы смотрели на сюцая довольно равнодушно. Они, казалось, не проявляли к нему ни малейшего интереса. Что до старшей дамы, то ее, как видно, весьма забавляли неистовые поклоны молодого человека. Она даже прикрыла рот, чтобы не расхохотаться, а уходя, обернулась и посмотрела на юношу со вниманием. Вэйян по-прежнему стоял на коленях. Он будто окаменел и лишился дара речи. Богомолки, наверное, успели удалиться на ли, а может, и более, прежде чем Полуночник пришел в себя.

– Кто эти женщины? – спросил он у лампадника.

Монах, возмущенный глупой выходкой постояльца, едва не закончившейся скандалом, оставил его вопрос без внимания. Юноша хотел было броситься за паланкином вдогонку, но раздумал: женщины за это время успели отъехать довольно далеко и вряд ли их сейчас догонишь. Удрученный, он вернулся в келью.

«Проклятье! Вот незадача! – подумал он с огорчением. – О других женщинах я успел узнать почти все, что надо: имя, местожительство. А об этих, самых для меня желанных, мне ничего выведать не удалось. Кто они? Где проживают? Экая досада! Как же я их упустил?!» Вытащив из тайного места заветную книжку, он решил, как обычно, записать нужные сведения, однако, поскольку имен красавиц не знал, ограничился лишь записью: «В такой-то день такой-то луны встретил трех женщин неземной красоты. Имен их я не знаю, поэтому называю согласно одеянию. Возраст и манеру поведения каждой я описываю ниже.

Первую я называю Девой в одежде красной с серебром. На вид ей годов семнадцать – осьмнадцать. Судя по ее манерам, каналы ее чувств еще полностью не раскрылись. Мое заключение таково: эта дева, когда стоит неподвижно, всем своим видом напоминает чистую яшму, но стоит ей сделать шаг, кажется, что перед вами плывет в небе легкое облачко. Ее алые губки напоминают распустившийся нежный цветок. Едва двинет она точеной ножкой, словно ласточка в небе порхает. Ее лик не омрачен печалью, но порой она хмурит брови, как в свое время это делала Сиши.[83] В ее глазах обычно можно видеть оживление, но порой она томно опускает очи долу, как это делала наложница Ян,[84] когда собиралась ко сну. Кого полюбит дева, тому, несомненно, подарит не только вещь дорогую, но и все свое сердце. Когда она удаляется от вас, вы не слышите звона нефритовых украшений. Она ушла, но в душе у вас остается ее чарующий образ. И вы вспоминаете ее очи, чистые, как волна в осеннюю пору. О да! Она настоящая отшельница среди дев, кто живет в уединенных покоях, являя пред вами возвышенный образ. Вряд ли кто скажет, что это не так!

Вторую я назову Девой в лотосовом одеянии. Ей двадцать с небольшим. Судя по ее поведению, она не чужда земных удовольствий, но все ж первозданная стихия Инь в ней еще до конца не раскрылась. Мое заключение: дева обликом своим весьма прелестна и станом грациозна. Она не сурьмит брови, как это нередко делают женщины в столице. Лик ее столь прекрасен, что улучшить его просто невозможно. Ее тело не страдает излишней полнотой, но и не слишком худощаво. Прелесть девы в том, что в ее облике невозможно ничего ни прибавить, ни убавить. А украшена она в самую меру – не много и не мало. На первый взгляд кажется, что кое-где, возможно, украшений больше, чем надо, однако на самом деле их не хватает. Скромная «пресность» граничит с истинной глубиною. Огорчительно, что в ней проглядывает какая-то затаенная боль, а может, тоска. Девушка напоминает бутон лотоса, который вот-вот распустится. Как видно, ее грудь теснят сердечные чувства, но она не может высказать своих дум. Она напоминает ароматный цветок, который заранее скорбит о своем увядании. Как и предыдущую деву, ее можно считать первой красавицей Поднебесной или цветком, который превосходит своим ароматом все другие цветы. И все же ее следует хорошенько проверить. Лишь после серьезного испытания ее можно будет признать первой красавицей Поднебесной».

Закончив запись, Вэйян вдруг вспомнил про третью женщину, ту, что была постарше первых двух. «Ее никак нельзя исключить из моего списка, ибо она находится сейчас в зените своей красоты. Чего стоят ее очи! Будто драгоценные каменья! Кажется, она строила мне глазки, а я, глупец, поглощенный прелестью ее молодых подруг, не удостоил ее внимания. Экая досада! По всей видимости, эта дама сопровождала молодых девиц на богомолье. Возможно даже, что она их родственница, а может быть, жена одного из братьев. Отсюда следует, что, если я хочу познакомиться с молодыми красотками, мне придется выказать свое расположение этой особе. Быть может, она посодействует мне в знакомстве, глядишь, и свиданье устроит. Словом, она может оказаться весьма полезной… Если удастся ее найти, обе красотки окажутся у меня в руках. Да, да! Я непременно должен вписать ее в свою книжицу и дать ей самую высокую оценку. Этим я отблагодарю ее за чувства, которые она проявила по отношению ко мне. Когда мы с ней встретимся, я непременно покажу ей свои записи и этим завоюю ее расположение. Она сделает все, что я захочу!»

Вэйян схватил кисть. «Две несравненные красавицы» вмиг превратились в «три». Он запомнил, что женщина была одета в темное платье, поэтому он записал так: «Красавица в темном. Возрастом, по всей видимости, за сорок, однако выглядит на шестнадцать. Судя по поведению, она женщина страстная. Ее чувства пылают!» В заключение он написал: «Эта женщина пытается скрыть свои страсти, но они клокочут в ее груди, готовые вырваться наружу и умчаться куда-то ввысь. Ее стан несколько более полный, чем у молоденьких дев, как, впрочем, и все ее члены, однако красотой своих бровей она вполне может с ними соперничать. Ее алые щечки напоминают цветок персика, а кожа сияет, как самая чистая яшма. Ее глаза походят на две сияющие звезды, правда, порой в них можно заметить вспышки молний. Сделает один маленький шаг, всего лишь пунь, а вам кажется, что она взмыла вверх, будто легкое облако повисло над горным хребтом. Своей красотой она вполне может сравниться с двумя молодыми подругами и ни в чем не уступит им своей прелестью».

Кончив писать, Вэйян поставил возле каждого имени по три кружка и отправил книжицу в тайный карман.

Образ трех красавиц запал в его душу. С этого дня он приходил в Залу Чадо дарителя Чжана довольно редко, лишь от случая к случаю, а на женщин, пришедших помолиться, смотрел с неизменным равнодушием. Целыми днями он бродил по городским улицам (понятно, не расставаясь с заветной книжицей), но все без пользы – ни единого следа красавиц он так и не обнаружил. И тогда он вспомнил о своем друге – Сопернике Куньлуня.

«Надо непременно его расспросить. Он много знает, ему известны все пути и дороги. Одна только незадача! Он ведь обещал мне сам кого-нибудь подыскать и сейчас, наверное, занимается этими розысками, поэтому я его не встречал вот уже несколько дней. Если я обращусь к нему за помощью, он, вероятно, скажет, что у него есть уже кто-то на примете и мою просьбу оставит без вниманья. К тому же мне не известно, как зовут моих красоток. Где он будет их искать? Лучше все оставить как есть и обождать еще несколько дней. Быть может, за это время он кого-то мне и подыщет. Кто знает? В нашем мире немало всяких чудес, значит, есть и писаные красавицы!»

Придя к такому заключению, Полуночник почти все время теперь проводил в келье, а если и выходил за ворота, то бродил без всякой цели. Однажды он неожиданно столкнулся со своим другом Соперником Куньлуня.

– Почему ты исчез? – набросился на него Вэйян. – Помнишь, что ты мне обещал, или забыл?

– Почему же забыл? Твою просьбу, можно сказать, я держу в самом сердце. Только вот что я тебе скажу: писаных красавиц я так и не встретил. Женщины попадаются самые преобычные. Правда, намедни я кое-кого все же приглядел… Хотел зайти к тебе и рассказать, а ты тут как тут!

Лицо молодого сюцая расплылось в улыбке.

– Пошли, пошли скорей в мою келью, там все расскажешь!

Взявшись за руки, они отправились в сторону храма. Вэйян выпроводил челядинов за порог и плотно закрыл за ними дверь. Друзья принялись обсуждать дела, которые им предстояло сделать. Конечно, интересно было бы узнать, какой из красавиц довелось познакомиться с нашим сюцаем, сведущим, как нам известно, в любовных делах. Какого несчастного мужа подстерегла злая судьба, когда он повстречался с этим любодеем, источающим зло? Уважаемый читатель, не гадай понапрасну. Лучше послушай, что говорится об этом в следующей главе.