Если любить – бесконечно томитьсяЖаждой лобзаний и знойных ночей,—Я не любил – я молился пред нейТак горячо, как возможно молиться.Слово привета на чистых устах,Не оскверненных ни злобой, ни ложью,Всё, что, к ее преклоненный подножью,Робко желал я в заветных мечтах…Может быть, тень я любил: надо мной,Может быть, снова б судьба насмеяласьИ оскверненное сердце бы сжалосьНовым страданьем и новой тоской.Но я устал… Мне наскучило житьПошлою жизнью; меня увлекалаГордая мысль к красоте идеала,Чтоб, полюбив, без конца бы любить…Некрасов Николай Алексеевич (1821–1878)
Когда из мрака заблужденья…
Когда из мрака заблужденьяГорячим словом убежденьяЯ душу падшую извлек,И вся полна глубокой муки,Ты прокляла, ломая руки,Тебя опутавший порок;Когда забывчивую совестьВоспоминанием казня,Ты мне передавала повестьВсего, что было до меня;И вдруг, закрыв лицо руками,Стыдом и ужасом полна,Ты разрешилася слезами,Возмущена, потрясена,—Верь: я внимал не без участья,Я жадно каждый звук ловил…Я понял все, дитя несчастья!Я всё простил и всё забыл.Зачем же тайному сомненьюТы ежечасно предана?Толпы бессмысленному мненьюУжель и ты покорена?Не верь толпе – пустой и лживой,Забудь сомнения свои,В душе болезненно-пугливойГнетущей мысли не таи!Грустя напрасно и бесплодно,Не пригревай змеи в грудиИ в дом мой смело и свободноХозяйкой полною войди!Я не люблю иронии твоей…
Я не люблю иронии твоей.Оставь ее отжившим и не жившим,А нам с тобой, так горячо любившим,Еще остаток чувства сохранившим —Нам рано предаваться ей!Пока еще застенчиво и нежноСвидание продлить желаешь ты,Пока еще кипят во мне мятежноРевнивые тревоги и мечты —Не торопи развязки неизбежной!И без того она не далека:Кипим сильней, последней жажды полны,Но в сердце тайный холод и тоска…Так осенью бурливее река,Но холодней бушующие волны…Так это шутка? Милая моя…
Так это шутка? Милая моя,Как боязлив, как недогадлив я!Я плакал над твоим рассчитанно-суровым,Коротким и сухим письмом;Ни лаской дружеской, ни откровенным словомТы сердца не порадовала в нем.Я спрашивал: не демон ли раздораТвоей рукой насмешливо водил?Я говорил: «когда б нас разлучила ссора —Но так тяжел, так горек, так уныл,Так нежен был последний час разлуки…Еще твой друг забыть его не мог,И вновь ему ты посылаешь мукиСомнения, догадок и тревог —Скажи, зачем?.. Не ложью ли пустою,Рассеянной досужей клеветоюВозмущена душа твоя была?И, мучима томительным недугом,Ты над своим отсутствующим другомБез оправданья суд произнесла?Или то был один каприз случайный,Иль давний гнев?..» Неразрешимой тайнойЯ мучился: я плакал и страдал,В догадках ум испуганный блуждал,Я жалок был в отчаяньи суровом…Всему конец! Своим единым словомДуше моей ты возвратила вновьИ прежний мир, и прежнюю любовь;И сердце шлет тебе благословленья,Как вестнице нежданного спасенья…Так няня в лес ребенка заведетИ спрячется сама за куст высокий;Встревоженный, он ищет и зовет,И мечется в тоске жестокой,И падает, бессильный, на траву…А няня вдруг: ау! ау!В нем радостью внезапной сердце бьется,Он все забыл: он плачет и смеется,И прыгает, и весело бежит,И падает – и няню не бранит,Но к сердцу жмет виновницу испуга,Как от беды избавившего друга…Мы с тобой бестолковые люди…
Мы с тобой бестолковые люди:Что минута, то вспышка готова!Облегченье взволнованной груди,Неразумное, резкое слово.Говори же, когда ты сердита,Всё, что душу волнует и мучит!Будем, друг мой, сердиться открыто:Легче мир, и скорее наскучит.Если проза в любви неизбежна,Так возьмем и с нее долю счастья:После ссоры так полно, так нежноВозвращенье любви и участья…Прости
Прости! Не помни дней паденья,Тоски, унынья, озлобленья,—Не помни бурь, не помни слёз,Не помни ревности угроз!Но дни, когда любви светилоНад нами ласково всходилоИ бодро мы свершали путь.—Благослови и не забудь!Плещеев Алексей Николаевич (1825–1893)
Тебе обязан я спасеньем…
Тебе обязан я спасеньемДуши, измученной борьбой,Твоя любовь – мне утешеньем,Твои слова – закон святой!Ты безотрадную темницуПреобразила в рай земной,Меня ты к жизни пробудилаИ возвратила мне покой.Теперь я снова оживился,Гляжу вперед теперь смелей,Мне в жизни новый путь открылся,Идти по нем спешу скорей!Элегия
Да, я люблю тебя, прелестное созданье,Как бледную звезду в вечерних облаках,Как розы аромат, как ветерка дыханье,Как грустной песни звук на дремлющих водах;Как грезы я люблю, как сладкое забвеньеПод шепот тростника на береге морском, —Без ревности, без слез, без жажды упоенья:Любовь моя к тебе – мечтанье о былом…Гляжу ль я на тебя, прошедшие волненьяПриходят мне на ум, забытая любовьИ все, что так давно осмеяно сомненьем,Что им заменено, что не вернется вновь.Мне не дано в удел беспечно наслаждаться:Передо мной лежит далекий, скорбный путь;И я спешу, дитя, тобой налюбоваться,Хотя на миг душой от скорби отдохнуть.Смотрю на нее и любуюсь…
Смотрю на нее и любуюсь:Как птичка порхает она,И уст ее детских улыбка,Как майское утро, ясна.Смотрю и любуюсь, а сердцеПривычная дума гнетет:Быть может, и эту головкуСудьба невеселая ждет.И скоро, быть может, поникнетПод бурей житейской чело,Слезой отуманятся глазки,Что смотрят на мир так светло.Настанет тяжелое времяТоски и душевных тревог…Но всё же пусть лучше страданьяВ удел посылает ей рок,Чем пошлости омут бездонный,Что много так жертв поглотил,Где много так гибнет бесследноИ честных стремлений и сил.Полонский Яков Петрович (1819–1898)
Последний разговор
Соловей поет в затишье сада;Огоньки потухли за прудом;Ночь тиха. – Ты, может быть, не рада,Что с тобой остался я вдвоем?Я б и сам желал с тобой расстаться;Да мне жаль покинуть ту скамью,Где мечтам ты любишь предаватьсяИ внимать ночному соловью.Не смущайся! Ни о том, что было,Ни о том, как мог бы я любить,Ни о том, как это сердце ныло, —Я с тобой не стану говорить.Речь моя волнует и тревожит…Веселее соловью внимать,Оттого что соловей не можетЗаблуждаться и, любя, страдать…Но и он затих во мраке ночи,Улетел, счастливец, на покой…Пожелай и мне спокойной ночиДо приятного свидания с тобой!Пожелай мне ночи не заметитьИ другим очнуться в небесах,Где б я мог тебя достойно встретитьС соловьиной песнью на устах!Поцелуй
И рассудок, и сердце, и память губя,Я недаром так жарко целую тебя —Я целую тебя и за ту, перед кемЯ таил мои страсти – был робок и нем,И за ту, что меня обожгла без огня,И смеялась, и долго терзала меня.И за ту, чья любовь мне была бы щитом,Да, убитая, спит под могильным крестом.Все, что в сердце моем загоралось для них,Догорая, пусть гаснет в объятьях твоих.Когда, заботами иль злобой дня волнуем…
Когда, заботами иль злобой дня волнуем,На твой горячий поцелуйНе отвечаю я таким же поцелуем, —Не упрекай и не ревнуй!Любовь моя давно чужда мечты веселой,Не грезит, но зато не спит,От нужд и зол тебя спасая, как тяжелый,Ударами избитый щит.Не изменю тебе, как старая кольчугаНа старой рыцарской груди;В дни беспрерывных битв она вернее друга,Но от нее тепла не жди!Не изменю тебе; но если ты изменишьИ, оклеветанная вновь,Поймешь, как трудно жить, ты вспомнишь,ты оценишьМою холодную любовь.Любви не боялась ты, сердцем созревшая рано…
Любви не боялась ты, сердцем созревшая рано:Поверила ей, отдалась – и грустишь одиноко…О бедная жертва неволи, страстей и обмана,Порви ты их грязную сеть и не бойся упрека!Людские упреки – фальшивая совесть людская…Не плачь, не горюй, проясни отуманенный взор твой!Ведь я не судья, не палач, – хоть и знаю, что злаяМолва подписала – заочно, смеясь – приговор твой.Но каждый из нас разве не был страстями обманут?Но разве враги твои могут смеяться до гроба?И разве друзья твою душу терзать не устанут?..Без повода к злу у людей выдыхается злоба…И все, что в тебе было дорого, чисто и свято,Для любящих будет таким же священным казаться;И щедрое сердце твое будет так же богато —И так же ты будешь любить и, любя, улыбаться.Пушкин Александр Сергеевич (1799–1837)
Я помню чудное мгновенье…
Я помню чудное мгновенье:Передо мной явилась ты,Как мимолетное виденье,Как гений чистой красоты.В томленьях грусти безнадежнойВ тревогах шумной суеты,Звучал мне долго голос нежныйИ снились милые черты.Шли годы. Бурь порыв мятежныйРассеял прежние мечты,И я забыл твой голос нежный,Твои небесные черты.В глуши, во мраке заточеньяТянулись тихо дни моиБез божества, без вдохновенья,Без слез, без жизни, без любви.Душе настало пробужденье:И вот опять явилась ты,Как мимолетное виденье,Как гений чистой красоты.И сердце бьется в упоенье,И для него воскресли вновьИ божество, и вдохновенье,И жизнь, и слезы, и любовь.Я вас любил: любовь еще, быть может…
Я вас любил: любовь еще, быть может,В душе моей угасла не совсем;Но пусть она вас больше не тревожит;Я не хочу печалить вас ничем.Я вас любил безмолвно, безнадежно,То робостью, то ревностью томим;Я вас любил так искренно, так нежно,Как дай вам Бог любимой быть другим.Простишь ли мне ревнивые мечты…
Простишь ли мне ревнивые мечты,Моей любви безумное волненье?Ты мне верна: зачем же любишь тыВсегда пугать мое воображенье?Окружена поклонников толпой,Зачем для всех казаться хочешь милой,И всех дарит надеждою пустойТвой чудный взор, то нежный, то унылый?Мной овладев, мне разум омрачив,Уверена в любви моей несчастной,Не видишь ты, когда, в толпе их страстной,Беседы чужд, один и молчалив,Терзаюсь я досадой одинокой;Ни слова мне, ни взгляда… Друг жестокий!Хочу ль бежать, – с боязнью и мольбойТвои глаза не следуют за мной.Заводит ли красавица другаяДвусмысленный со мною разговор, —Спокойна ты; веселый твой укорМеня мертвит, любви не выражая.Скажи еще: соперник вечный мой,Наедине застав меня с тобой,Зачем тебя приветствует лукаво?..Что ж он тебе? Скажи, какое правоИмеет он бледнеть и ревновать?..В нескромный час меж вечера и света,Без матери, одна, полуодета,Зачем его должна ты принимать?..Но я любим… Наедине со мноюТы так нежна! Лобзания твоиТак пламенны! Слова твоей любвиТак искренно полны твоей душою!Тебе смешны мучения мои;Но я любим, тебя я понимаю.Мой милый друг, не мучь меня, молю:Не знаешь ты, как сильно я люблю,Не знаешь ты, как тяжко я страдаю.Когда в объятия мои…
Когда в объятия моиТвой стройный стан я заключаю,И речи нежные любвиТебе с восторгом расточаю,Безмолвна, от стесненных рукОсвобождая стан свой гибкой,Ты отвечаешь, милый друг,Мне недоверчивой улыбкой;Прилежно в памяти храняИзмен печальные преданья,Ты без участья и вниманьяУныло слушаешь меня…Кляну коварные стараньяПреступной юности моейИ встреч условных ожиданьяВ садах, в безмолвии ночей.Кляну речей любовный шопот,Стихов таинственный напев,И ласки легковерных дев,И слезы их, и поздний ропот.Красавица
Всё в ней гармония, всё диво,Всё выше мира и страстей;Она покоится стыдливоВ красе торжественной своей;Она кругом себя взирает:Ей нет соперниц, нет подруг;Красавиц наших бледный кругВ ее сияньи исчезает.Куда бы ты ни поспешал,Хоть на любовное свиданье,Какое б в сердце ни питалТы сокровенное мечтанье, —Но встретясь с ней, смущенный, тыВдруг остановишься невольно,Благоговея богомольноПеред святыней красоты.Ростопчина Евдокия Петровна (1811–1858)
На прощанье…
Вот видишь, мой друг, – не напрасноПредчувствиям верила я:Не даром так грустно, так страстноДуша тосковала моя!..Пришел он, день скучной разлуки…Обоих врасплох нас застал,Друг другу холодные рукиПожать нам, прощаясь, не дал…Немые души сожаленьяГлубоко в груди затая,О скором твоем удаленииИзвестье прослушала я…И не было даже слезинкиВ моих опущенных глазах…Я речь завела беэъ запинкиО балах… о всех пустяках…А люди смотрели лукаво,Качали, смеясь головой;Завистливой, тайной отравыБыл полон их умысел злой.Пускай они рядят и судят,Хотять нас с тобой разгадать!Не бойся! Меня не принудитИм сердце мое показать!..Я знаю, – они уж решилиВ премудром суждении своем,Что слишком мы пылко любили,И часто видались вдвоем…Я знаю, – они не поверятСближенью двух чистых сердец!..Ведь сами ж они лицемерят, —Им в страсти один лишь конец!И вот почему их насмешкиПозорят чужую любовь!Зачем пред их грубой усмешкойВ лице мне бросается кровь!..А мы-то, – мы помним, мы знаем,Как чист был союз наш святой!..А мы о былом вспоминаемБез страха, – с спокойной душой.Меж нами так много созвучий!..Сочувствий нас цепь обвила,И та же мечта нас в мир лучший, —В мир грёз и чудес унесла.В поэзии, в музыке, обаМы ищем отрады живой,Душой близнецы мы… Ах! что быНам встретиться раньше с тобой!..Но нет!.. Никогда здесь на светеПопарно сердцам не сойтись!..Безумцы с тобой мы… мы дети,Что дружбой своей увлеклись!..Прощай!.. Роковая разлукаНастала… О сердце мое!..Поплатимся долгою мукойЗа краткое счастье свое!..Не верю вам!
И потому, что мне они сказали:«Люблю тебя…»И потому, что честью уверяли, —Не верю я!..И потому, что расточали клятвыУ ног моих, —Я говорю: «Прочь, сатана… Назад, вы,Сонм духов злых!..»Не верю вам!.. Вы нам враги издавна!..Нас искушать,Нас обмануть и бросить, вам забавно;Вы расточатьУмеете хвалу и лесть с отравой;Не верю вам!..В вас сердца нет; вы хитры, вы лукавы,Как демон сам!..Вы мстите нам, с досадой вспоминая,Что в-старинуНаш общий дед, Адам, лишился раяЧерез жену…Что первый муж быль первою женоюВведен во грех…И любите вы страстною враждоюС тех пор нас всех!..С тех пор война зажглася роковаяМеж нас и вас;И сладко нам губить, её лаская,Одну из нас…Для вас, мужчин, отраден вид страданья,Слез женских вид;Вам наша честь нужна на поруганье, —Вам мил наш стыд!..Я знаю вас, – достаться вам в игрушкиЯ не боюсь!..Напрасен труд, – в коварные ловушкиНе попадусь!..И чистого вам сердца для забавыЯ не отдам!..Так полноте ж и льстить и лгать!.. Нет, право,Не верю вам!..Тебе одному…
Нет, не тогда бываю я счастлива,Когда наряд, и ленты, и цветыБлестят на мне, и свежестью красивойЗажгут в тебе влюбленные мечты.И не тогда, как об руку с тобою,Увлечена разгулом молодым,Припав к тебе вскруженной головою, —Мы проскользнуть сквозь вальса вихрь спешим.И не тогда, как оба мы беспечны,Когда наш смех, наш длинный разговорОживлены веселостью сердечной,И радостно горит наш светлый взор.Счастлива я, когда рукою нежнойЯ обовьюсь вкруг головы твоей,И ты ко мне прислонишься небрежно,И мы молчим, не разводя очей…Счастлива я, когда любви высокойСвятую скорбь вдвоем почуем мы,И думаем о вечности далекой,И ждем ее, взамен житейской тьмы!..Счастлива я наедине с тобою,Когда забудем мы весь мир земной, —Хранимые свободной тишиноюИ заняты, ты мной, а я тобой!..Счастлива я в часы благоговенья,Когда, полна блаженства моего,Я о тебе молюся провиденьюИ за тебя благодарю его!Когда б он знал…
Когда б он знал, что пламенной душоюС его душой сливаюсь тайно я!Когда б он знал, что горькою тоскоюОтравлена младая жизнь моя!Когда б он знал, как страстно и как нежноОн, мой кумир, рабой своей любим…Когда б он знал, что в грусти безнадежнойУвяну я, непонятая им!..Когда б он знал!..Когда б он знал, как дорого мне стоит,Как тяжело мне с ним притворной быть!Когда б он знал, как томно сердце ноет,Когда велит мне гордость страсть таить!..Когда б он знал, какое испытаньеПриносить мне спокойный взор его,Когда в замен немаго обожаньяЯ тщетно жду улыбки от него.Когда б он знал!..Когда б он знал, в душе его убитойЛюбви бы вновь язык заговорил,И юности восторг полузабытыйЕго бы вновь согрел и оживил! —И я тогда, счастливица!.. любима…Любима им, была бы, может быть!Надежда льстит тоске неутолимой;Не любит он… а мог бы полюбить!Когда б он знал!..Северянин Игорь (1887–1941)
Вернуть любовь
…То ненависть пытается любитьИли любовь хотела б ненавидеть?Минувшее я жажду возвратить,Но, возвратив, боюсь его обидеть,Боюсь его возвратом оскорбить.Святыни нет для сердца святотатца,Как доброты у смерти… ЗаклейменЯ совестью, и мне ли зла бояться,Поправшему любви своей закон!Но грешники – безгрешны покаяньем,Вернуть любовь – прощение вернуть.Но как боюсь я сердце обманутьСвоим туманно-призрачным желаньем:Не месть ли то? Не зависть ли? СгубитьСебя легко и свет небес не видеть…Что ж это: зло старается любить,Или любовь мечтает ненавидеть?..Стансы
Счастье жизни – в искрах алых,В просветленьях мимолетных,В грезах ярких, но бесплотных,И в твоих очах усталых.Горе – в вечности пороков,В постоянном с ними споре,В осмеянии пророковИ в исканьях счастья – горе.Сонет
Пейзаж ее лица, исполненный так живоВибрацией весны влюбленных душ и тел,Я для грядущего запечатлеть хотел:Она была восторженно красива.Живой душистый шелк кос лунного отливаХудожник передать бумаге не сумел.И только взор ее, мерцавший так тоскливо,С удвоенной тоской, казалось, заблестел.И странно: сделалось мне больно при портрете,Как больно не было давно уже, давно.И мне почудился в унылом кабинетеПечальный взор ее, направленный в окно.Велик укор его, и ряд тысячелетийДуше моей в тоске скитаться суждено.Почему бы не встречаться…
Почему бы не встречатьсяНам с тобой по вечерамУ озер, у сонных речек,По долинам, по борам?Отчего бы нам не грезитьОт заката до зари?Это что-то вроде счастья,Что ты там ни говори!Случевский Константин Константинович (1837–1904)
Возьмите все – не пожалею…
Возьмите все – не пожалею!Но одного не дам я взять —Того, как счастлив был я с нею,Начав любить, начав страдать!Любви роскошные страницы —Их дважды в жизни не прочесть,Как стае странствующей птицыНа то же взморье не присесть.Другие волны, нарождаясь,Дадут отлив других теней,И будет солнце, опускаясь,На целый длинный год старей.А птицам в сроки перелетовПридется убыль понести,Убавить путников со счетовИ растерять их по пути…Не доверяй волшебным снам…
«Не доверяй волшебным снам»,—Твердил мне голос постоянный,Когда во след моим мечтамЯ уносился в край туманный.«Не доверяй любви словам» —Мне мудрость робкая шептала,Когда душа, назло годам,Любить и чувствовать желала.«Не доверяй морским волнам»,—Любовь мне тихо говорила.«Зачем искать тревоги там?И здесь все ласково и мило…»Но веря в сны и грезы полы,Слагая скромные напевы,Внимал я шуму грозных волнИ тихим ласкам милой девы.Среди всемирной пустоты,Ни в чем не чувствуя обмана,Люблю по-прежнему мечты,Любовь и волны океана.Я ласкаю тебя, как ласкается бор…
Я ласкаю тебя, как ласкается борШумной бурею, в темень одетой!Налетает она, покидая простор,На устах своих с песней запетой.Песня бури сильна! Чуть в листву залетит —Жизнь лесную до недр потрясает,Рвет умершую ветвь, блеклый лист не щадит,Всё отжившее наземь кидает…И ты бурю за песню ее не кори,Нет в ней злобы, любви к разрушенью:Очищает прогалины краскам зариИ простор соловьиному пенью…Я люблю тебя, люблю неудержимо…
Я люблю тебя, люблю неудержимо,Я стремлюсь к тебе всей, всей моей душой!Сердцу кажется, что мир проходит мимо,Нет, не он идет – проходим мы с тобой.Жизнь, сближая этих, этих разлучая,Шутит с юностью нередко невпопад!Если искреннее обниму тебя я —Может быть, что нас тогда не разлучат…Соловьев Владимир Сергеевич (1853–1900)
Потому ль, что сердцу надо…
Потому ль, что сердцу надоЖить одним, одно любя,Потому ль, что нет отрадыНе отдавшему себя;Оттого ли, что судьбоюНаши сблизились пути,И с тобой, с тобой одноюМог я счастие найти, —Оттого ли, потому ли,—Но в тебе, в тебе однойБезвозвратно потонулиСердце, жизнь и разум мой.Вижу очи твои изумрудные…
Вижу очи твои изумрудные,Светлый облик встает предо мной.В эти сны наяву, непробудные,Унесло меня новой волной.Ты поникла, земной паутиноюВся опутана, бедный мой друг,Но не бойся: тебя не покину я,—Он сомкнулся, магический круг.В эти сны наяву, непробудные,Унесет нас волною одной.Вижу очи твои изумрудные,Светлый облик стоит предо мной.День прошел с суетой беспощадною…
День прошел с суетой беспощадною.Вкруг меня благодатная тишь,А в душе ты одна, ненаглядная,Ты одна нераздельно царишь.Все порывы и чувства мятежные,Злую жизнь, что кипела в крови,Поглотило стремленье безбрежноеРоковой беззаветной любви.Днем луна, словно облачко бледное,Чуть мелькнет белизною своей,А в ночи – перед ней, всепобедною,Гаснут искры небесных огней.Нет вопросов давно, и не нужно речей…
Нет вопросов давно, и не нужно речей,Я стремлюся к тебе, словно к морю ручей,Без сомнений и дум милый образ ловлю,Знаю только одно – что безумно люблю.В алом блеске зари я тебя узнаю,Вижу в свете небес я улыбку твою,А когда без тебя суждено умереть,Буду яркой звездой над тобою гореть.Милый друг, не верю я нисколько…
Милый друг, не верю я нисколькоНи словам твоим, ни чувствам, ни глазам,И себе не верю, верю толькоВ высоте сияющим звездам.Эти звезды мне стезею млечнойНасылают верные мечтыИ растят в пустыне бесконечнойДля меня нездешние цветы.И меж тех цветов, в том вечном лете,Серебром лазурным облита,Как прекрасна ты, и в звездном светеКак любовь свободна и чиста!Милый друг, иль ты не видишь…
Милый друг, иль ты не видишь,Что всё видимое нами —Только отблеск, только тениОт незримого очами?Милый друг, иль ты не слышишь,Что житейский шум трескучий —Только отклик искаженныйТоржествующих созвучий?Милый друг, иль ты не чуешь,Что одно на целом свете —Только то, что сердце к сердцуГоворит в немом привете?Бедный друг, истомил тебя путь…
Бедный друг, истомил тебя путь,Темен взор, и венок твой измят.Ты войди же ко мне отдохнуть.Потускнел, догорая, закат.Где была и откуда идешь,Бедный друг, не спрошу я, любя;Только имя мое назовешь —Молча к сердцу прижму я тебя.Смерть и Время царят на земле, —Ты владыками их не зови;Всё, кружась, исчезает во мгле,Неподвижно лишь солнце Любви.Сологуб Федор Кузьмич (1863–1927)
Я любил в тебе слиянье…
Я любил в тебе слияньеКачеств противоположных:Глаз правдивых обаяньеИ обман улыбок ложных;Кротость девочки-подростка,Целомудренные грезы —И бичующие жесткоОбличенья и угрозы;Сострадательную нежностьНад поруганной рабыней —И внезапную мятежностьПеред признанной святыней.Предвестие отрадной наготы…
Предвестие отрадной наготыВ твоей улыбке озарённой встречи,Но мне, усталому, пророчишь тыЗаутра после нег иные речи.И я скольжу над вьюгой милых ласкМечтой, привыкнувшей ко всем сплетеньям,И, не спеша войти в святой Дамаск,На перекрёстке медлю за куреньем.Ты подожди, прелестница, меня,Займись хитро сплетённою косою.Я в твой приют войду на склоне дня,Когда поля задремлют под росою.А ранним утром мне расскажешь ты,Смущённая, наивно хмуря брови,Что предвещают алые цветы,О чём пророчит знойный голос крови.Люби меня ясно, как любит заря…
Люби меня ясно, как любит заря,Жемчуг рассыпая и смехом горя.Обрадуй надеждой и легкой мечтойИ тихо погасни за мглистой чертой.Люби меня тихо, как любит луна,Сияя бесстрастно, ясна, холодна.Волшебством и тайной мой мир освети, —Помедлим с тобою на темном пути.Люби меня просто, как любит ручей,Звеня и целуя, и мой и ничей,Прильни и отдайся, и дальше беги.Разлюбишь, забудешь – не бойся, не лги.Ты ко мне приходила не раз…
Ты ко мне приходила не разТо в вечерний, то в утренний часИ всегда утешала меня.Ты мою отгоняла печальИ вела меня в ясную даль,Тишиной и мечтой осеня.И мы шли по широким полям,И цветы улыбалися нам,И, смеясь, лепетала волна,Что вокруг нас – потерянный рай,Что я – светлый и радостный майИ что ты – молодая весна.Тютчев Федор Иванович (1803–1873)
Не раз ты слышала признанье…
Не раз ты слышала признанье:«Не стою я любви твоей».Пускай мое она созданье —Но как я беден перед ней…Перед любовию твоеюМне больно вспомнить о себе —Стою, молчу, благоговеюИ поклоняюся тебе…Когда, порой, так умиленно,С такою верой и мольбойНевольно клонишь ты коленоПред колыбелью дорогой,Где спит она – твое рожденье —Твой безымянный херувим, —Пойми ж и ты мое смиреньеПред сердцем любящим твоим.К. Б
Я встретил вас – и все былоеВ отжившем сердце ожило;Я вспомнил время золотое —И сердцу стало так тепло…Как поздней осени пороюБывают дни, бывает час,Когда повеет вдруг весноюИ что-то встрепенется в нас, —Так, весь обвеян духовеньемТех лет душевной полноты,С давно забытым упоеньемСмотрю на милые черты…Как после вековой разлуки,Гляжу на вас, как бы во сне, —И вот – слышнее стали звуки,Не умолкавшие во мне…Тут не одно воспоминанье,Тут жизнь заговорила вновь, —И то же в нас очарованье,И та ж в душе моей любовь!..Фет Афанасий Афанасьевич (1820–1892)
На качелях
И опять в полусвете ночномСредь веревок, натянутых туго,На доске этой шаткой вдвоем,Мы стоим и бросаем друг друга.И, чем ближе к вершине лесной,Чем страшнее стоять и держаться,Тем отрадней взлетать над землейИ одним к небесам приближаться.Правда, это игра, и притомМожет выйти игра роковая,Но и жизнью играть нам вдвоем. —Это счастье, моя дорогая.Серенада
Тихо вечер догорает,Горы золотя;Знойный воздух холодает, —Спи, мое дитя.Соловьи давно запели,Сумрак возвестя;Струны робко зазвенели, —Спи, мое дитя.Смотрят ангельские очи,Трепетно светя;Так легко дыханье ночи, —Спи, мое дитя.
