Снежный киллер

– Нет, не слышал, – заявил Гуров. А про себя подумал: «Как же можно извратить любое событие в жизни человека! Если у тебя есть хоть маленькое темное пятнышко, такой вот Скрынников сделает из него лужу грязи».

– А о других спутниках Семенова что вы можете сказать? – спросил он.

– О других ничего не знаю, – покачал головой журналист. – Да и что там за спутники? Телохранитель Зорькин? Ну, громила, ну, помощник… Хотя побеседовать с ним было бы интересно. Я слышал, он вел книгу расходов Семенова. Вот бы заглянуть в эту книжечку. О, я бы смог многое из нее почерпнуть! Вы случайно не знаете, у кого она сейчас? Наверно, Зорькин ее отдал вдове, этой самой Лидии?

– Понятия не имею, – соврал Гуров. Он помнил, что книга, о которой говорил Скрынников, со вчерашнего дня лежала у него в чемодане. – Но вы не всех назвали, – сказал он. – Там есть еще заместитель Семенова по бизнесу.

– Правда? – удивился Скрынников. – Ах да, верно, еще какой-то человечек там отирался. Но он меня не интересует. Клерки, серые мышки… Кому они нужны? С ними никакие тайны не связаны. Читателя ими не заинтересуешь.

– А вы в ходе ваших разоблачений и расследований случайно не слышали о том, что на Семенова было совершено нападение?

Гуров задал этот вопрос наугад, почти не рассчитывая на содержательный ответ. Ведь пока что никто, кроме телохранителя Зорькина, не говорил ему о нападении на погибшего бизнесмена.

Однако, к его удивлению, Скрынников утвердительно кивнул.

– Да, об этом факте я знаю, – подтвердил он. – Он имел место в прошлом году на Кутузовском проспекте. Насколько мне известно, на Семенова тогда напали то ли три, то ли четыре бойца из одного ЧОПа. И, опять же по моим конфиденциальным сведениям, перед ними была поставлена цель не убить бизнесмена, а сильно его покалечить. Однако у них ничего не получилось.

– Почему же?

– Из-за охранника, – объяснил Скрынников. – Есть у него такой парень, Павел его звать – и помощник, и секретарь, и телохранитель, если потребуется. В общем, на все руки мастер. И, между прочим, владеет несколькими видами боевых единоборств. Да я вам о нем говорил. Вот этот самый Павел Семенова и спас.

– А кто организовал это нападение, не знаете?

– Я сам очень хотел бы это узнать, – со вздохом признался журналист. – Это была бы очень горячая новость! Но нет, пока ничего точного выяснить не удалось. По крайней мере, мне удалось узнать, что конкуренты Семенова по бизнесу тут ни при чем.

– А вы этих конкурентов в лицо знаете?

– Да, первых лиц в этих компаниях знаю. И их замов, а также руководителей служб безопасности тоже.

– А здесь, в поселке, вы их случайно не видели?

– А, так вот вы о чем думаете! – догадался Скрынников. – Что это они все организовали! Так сказать, подтолкнули и направили. Что ж, интересная гипотеза… Но нет, здесь я никого из них не видел. Правда, первым лицам вовсе не обязательно здесь появляться. Даже наоборот: им-то ни в коем случае этого делать нельзя. Да и зачем? Для таких вещей имеются исполнители…

– И все же я вас попросил бы об одной услуге, – сказал Гуров. – Если вы все же увидите здесь кого-то из компаний, конкурирующих с фирмой Семенова, или услышите об их пребывании здесь, дайте мне знать.

– Вот видите! – воскликнул журналист. – Мои методы работы вы презираете – и в то же время обращаетесь ко мне за помощью! Говорят, что деньги не пахнут. Но улики тоже не пахнут, верно? Важно раскрыть преступление и найти преступников, а кем и как это сделано, уже не так важно, верно?

Гуров ничего не ответил. Но в душе он вынужден был с ним согласиться. Однако у него оставалось еще несколько вопросов к мастеру разоблачений.

– Скажите, Скрынников, – спросил он, – а что вы делали вчера поздно вечером? Если точно, между десятью и двенадцатью часами? Вы можете сказать?

– Почему же, могу, – без запинки отвечал журналист. – Вы видели девушку, которая была со мной?

– Да, конечно, видел, – отвечал Гуров.

– Ее зовут Даша, – продолжал Скрынников. – Мы приехали сюда вместе. Замечательная девушка. И, если говорить между нами, очень сексуальная. Так вот, весь вчерашний вечер мы провели вместе в нашем номере. Занимались любовью. Если сомневаетесь, можете у нее спросить. Думаю, она подтвердит.

– Может быть, и спрошу, – сказал Гуров. – А сегодня, примерно час назад, где вы были?

– Час назад? – Скрынников наморщил лоб, стараясь припомнить. – Да здесь, наверно, и были. Шоу это самое смотрели.

– Час назад шоу еще не началось, – возразил Гуров.

– Ну, значит, гуляли, ждали, когда начнется, – уверенно сказал журналист. – Опять же можете проверить у Даши. Если что, мы остановились в гостинице «Боксан».

– Ладно, буду знать, – сказал Гуров, после чего, не прощаясь, отвернулся от мастера разоблачений и отправился искать Олега Абуладзе.

Глава 14

Ресторатора он нашел там же, где оставил, – под навесом, недалеко от трамплина. Правда, пока сыщик разговаривал с журналистом, прыжки уже прекратились, народ разошелся, и теперь ресторатор мерз под навесом в одиночестве.

– Извините, что заставил вас ждать, – сказал ему Гуров. – Не думал, что разговор затянется.

– Ладно, пустяки, – величественно махнул рукой Абуладзе. – Но давайте пойдемте куда-нибудь в тепло и что-нибудь выпьем. А то я и правда замерз.

– Хорошо, пойдемте в какое-нибудь здешнее заведение, на ваш выбор, – согласился Гуров. – Только я не смогу составить вам компанию – пока идет расследование, я спиртное в рот не беру.

– Но кофе вы, по крайней мере, согласитесь выпить? – спросил ресторатор.

– Кофе соглашусь.

– Тогда пойдемте в «Боксан», – предложил Абуладзе. – Это единственное место в поселке, где варят сравнительно неплохой кофе. Не такой, конечно, как в моих кофейнях и ресторанах, но пить можно. А я найду там себе какой-нибудь коньяк.

Спустя несколько минут они уже сидели за отдельным столиком кафе. Играла негромкая музыка. Соседние столики были в основном заняты парочками – люди приезжали в горы не только поправлять здоровье и кататься на лыжах, но добиться успехов на любовном фронте.

Абуладзе, как и намеревался, заказал себе сто граммов коньяка, а Гурову попросил принести двойной кофе. Коньяк с нарезанным лимоном подали быстрее, чем кофе, однако ресторатор пить не стал – дождался, пока собеседник тоже получит свое. Только тогда налил себе стопку и выпил. И тут же, не делая паузы, повторил:

– Замерз я, – объяснил он Гурову свою тягу к выпивке, которой сыщик в нем прежде не замечал. – Да и вообще… тошно мне.

– Из-за смерти друга? – предположил Гуров.

– В основном, конечно, поэтому, – кивнул Абуладзе. – Но не только. Просто Игорь был некой скрепой, которая удерживала всю нашу компанию. Не стало скрепы – и все разваливается на глазах. Лидия смотрит волком и на меня, и особенно на Настю. Удивляюсь, что она еще не потребовала от нас убираться из пансионата. Хотя он оплачивается не только из ее денег, но и из моих тоже. Но она всегда забывала о таких вещах.

– А как у вас вообще обстоят дела с деньгами? – спросил Гуров. – Ведь вы, наверно, сможете оплатить проживание себя и Насти в другой гостинице?

– Да, деньги у меня есть, – отмахнулся ресторатор. – Могу еще один пансионат снять. Только Настя, разумеется, туда со мной не переедет. Она тогда в Москву вернется. Она ведь здесь только из-за Игоря жила. Последние сутки она здесь оставалась, так сказать, по инерции. Все не могла осознать, что Игорь уже не вернется с трассы… Любила она его. Очень сильно любила.

– Мне тут приходилось слышать другие мнения о ваших отношениях, – заметил Гуров. – Вас, Насти и Семенова.

– А, конечно! – воскликнул Абуладзе. – Но мы с вами уже говорили на эту тему. Поверьте: Настя – чистейший человек. Я – нет. Но у меня с этой девушкой ничего не было. К сожалению… Она меня ценит как друга Игоря – и только. Но к черту эти сплетни! Вы мне ничего не сказали об этом человеке в куртке. Кто он? Что здесь делает?

– Значит, вы его точно не знаете? – уточнил Гуров.

– Я же говорил: в первый раз вижу.

– А вот он вас знает. Рассказывал мне о вас разные гадости. В основном те, что я уже слышал, – насчет вашего долга Семенову.

– Вон оно как… – задумчиво сказал ресторатор. – Значит, эта сплетня стала общим достоянием. Неприятно…

– Его зовут Михаил Скрынников, – сказал Гуров. – По профессии журналист. Занимается расследованиями. То есть он так считает. Фактически он собирает сплетни, слухи – все то, что люди тщательно скрывают. С удовольствием копается в грязном белье. И не прочь получить от этого грязного белья хороший доход.

– Что вы имеете в виду?

– Как я понял, он шантажировал Семенова. Получал с него деньги за то, что не делал достоянием гласности его внебрачные связи.

– Вот оно что! – воскликнул Абуладзе так громко, что на них обернулись несколько посетителей кафе. – Теперь я понимаю… понимаю…

– Что именно?

– Игорь говорил… в прошлом году… Он не называл подробностей, просто сказал, что один человек угрожал опубликовать сведения… о его связи с одной девушкой… Теперь я понимаю, что речь шла об этом мерзавце. Как вы сказали, его зовут – Скрынников?

– А Семенов не говорил, какую сумму он уплатил шантажисту?

– Нет. Он вообще не сказал, что платил. Я просто понял… по дальнейшему развитию событий, что он заплатил.

– Понимаю… Конечно, этот Скрынников – мерзавец. Но он может оказаться полезным. Он мне обещал дать знать, если увидит здесь в поселке руководителей компаний, конкурирующих с компанией Семенова, или их заместителей.

– Стало быть, вы думаете, что это они могли организовать… А вам не кажется, что человеком, который столкнул Игоря в пропасть, может оказаться этот ваш новый партнер? Этот самый Скрынников?

– Нет, не кажется, – отвечал Гуров. – Причем по нескольким причинам. Во-первых, как я вам уже говорил, Семенова, по моему глубокому убеждению, никто не толкал. Он сам подъехал к краю пропасти и свалился в нее. А во-вторых, с какой стати Скрынникову убивать Семенова? Тот, кто ворует молоко, не убивает корову. Ладно, сейчас я вас, пожалуй, покину. Надо сделать еще одно дело.

– Надеюсь, оно связано с расследованием? – со значительностью в голосе спросил ресторатор. Было уже заметно, что он выпил.

– Обязательно, – ответил Гуров, заплатил за кофе и вышел.

Из кафе он направился к себе в гостиницу. Его уже некоторое время беспокоила мысль, что он действует, не используя возможности обширной информационной базы родного управления. И вот теперь он хотел исправить это упущение.

Гуров вошел к себе в номер, достал из чемодана недавнее приобретение – планшет и подключил его к Интернету. Затем набрал известный лишь очень немногим людям электронный адрес. Значительно больше времени у него ушло на формулировку запросов, которые он хотел сделать. А их оказалось не два, как он сначала предполагал, а четыре. Наконец все запросы были сформулированы и отосланы.

«Ну что, уже сегодня к вечеру можно ждать ответов, – размышлял Гуров, выключая планшет и пряча его назад в чемодан. – Хотя нет, сегодня вряд ли. Некоторые из моих запросов могут поставить наших аналитиков в тупик. Но дня за два они точно все выяснят. Поищут – и выяснят. Это может дать мне многое… Может, и не стоит пока что ничего предпринимать? Хотя нет, сидеть сложа руки я не буду. Можно сделать следующий ход!»

Придя к такому решению, он вышел из гостиницы и снова направился вверх, к пансионату.

Войдя в холл, он увидел ту пару, которую покинул не так давно, – в расположенной вслед за холлом столовой обедали Лидия Семенова в компании с Глебом Молчановым.

– Приятного аппетита! – приветствовал их Гуров. – А где же остальные?

– Ксения со своим ухажером отправилась кататься, – сообщила Лидия Евгеньевна. – Как видно, траур по отцу для нее окончен. Ну, про этого Шурика я и не говорю – он для нас посторонний человек, что ему горе семьи! А что касается Олега и этой девицы, то я за их перемещениями не слежу. И уж во всяком случае, я не собираюсь садиться с ними за один стол. В конце концов, прием пищи, трапеза, согласно религиозным нормам, имеет сакральное значение, и абы с кем это делать не стоит. Я вообще хочу сегодня предложить этой парочке найти себе другое место жительства на оставшиеся дни.

– Напрасно вы так резко, Лидия Евгеньевна, – попытался смягчить ее слова Молчанов. – Можно же потерпеть один-два дня. Сейчас, когда вскрытие произведено, больше нет препятствий, чтобы отправить тело Игоря Борисовича в Москву. Ведь так, Лев Иванович?

– Да, я думаю, уже завтра вы сможете забрать тело мужа из морга в Тырныаузе, – подтвердил Гуров. – И прямо оттуда можно организовать его транспортировку в Минеральные Воды, а оттуда в Москву. Решение об этом будет принимать лейтенант Касыгов, который ведет это дело, но я думаю, что с его стороны препятствий не будет.

– Большое спасибо, Лев Иванович, – отвечала вдова. – Я буду очень рада, что можно будет наконец покинуть это отвратительное место, этот грязный поселок, эти проклятые вершины, которые торчат тут со всех сторон. Но оставшиеся сутки я хочу провести в тишине и спокойствии. Не видеть людей, которые сделали мне и Игорю много зла. Поэтому мое решение остается неизменным: я сегодня же попрошу Олега Абуладзе и эту девицу покинуть пансионат.

– Что ж, это ваше право, – сказал Гуров. – Однако до этого мне необходимо видеть всех, кто живет здесь. Или, точнее, кто здесь жил вместе с Семеновым.

– И зачем же? – спросила вдова.

– Мне надо сделать одно объявление. Нужно, чтобы его услышали все. Сотовых телефонов Ксении Игоревны и Олега Абуладзе, а также Топоркова и Насти у меня нет. Поэтому я попросил бы одного из вас связаться с ними и пригласить сюда. Скажем, через полчаса.

– Ладно, пусть Глеб свяжется, – разрешила Лидия Евгеньевна. – Он у нас человек толерантный, со всеми дружит. И у него всегда есть все телефоны.

– Да, я могу связаться, – подтвердил менеджер. – Через полчаса, говорите? Я так и передам.

Оставшиеся до встречи полчаса Гуров потратил на то, чтобы вновь спуститься к гостинице и быстро пообедать. Затем, не давая себе времени на отдых, вернулся в пансионат.

На этот раз в холле собрались все, и когда Гуров вошел, присутствующие с интересом уставились на него. Сыщик прошел в центр холла и обратился к собравшимся.

– Я попросил вас всех собраться здесь, – начал он, – для того чтобы сделать одно объявление. Как вы все знаете, во время вскрытия тела погибшего Игоря Семенова были обнаружены следы вещества, которое способно вызвать у человека резкое падение давления и приступ сонливости. Могу даже сообщить, что это современный препарат, призванный заменить соединения морфия. Его назначают людям, страдающим от гипертонии. Я выяснил, что сам погибший такое лекарство не принимал, да и не мог принимать, поскольку не страдал от повышенного давления. И никто из здесь присутствующих не признался, что имел такой препарат и давал его погибшему. Между тем лекарство попало в кровь Семенова именно здесь. Поэтому я по согласованию с лейтенантом Касыговым принял решение провести в пансионате обыск. Я прошу всех собравшихся никуда не уходить. Спустя час из Тырныауза прибудет бригада криминалистов, которые и проведут обыск. Искать будут только это лекарство, больше моих коллег ничего интересовать не будет. У меня все.

Первой реакцией на сообщение было гробовое молчание. Затем заговорили сразу несколько человек.

– Но это незаконно! – воскликнула Ксения. – Ведь уголовное дело не возбуждено, верно? Как же вы будете проводить обыск?

– Какая разница, законно или нет? – возразил ей Абуладзе. – Правильное решение!

– Вообще это как-то неожиданно… – пожала плечами Лидия Евгеньевна. – Какие-то люди ворвутся, будут шарить в вещах… Я буду возражать!

К удивлению Гурова, Молчанов, негативно относившийся к ресторатору, на этот раз его поддержал.

– Мне кажется, с этим надо смириться, Лидия Евгеньевна, – сказал менеджер. – Может быть, с точки зрения закона эти действия будут, так сказать, на грани фола, но ведь они нужны для пользы дела, верно? Лев Иванович прав: в истории с лекарством надо поставить точку. Если его у кого-то найдут, мы сразу узнаем того, кто причастен к гибели Игоря Борисовича. Так что я не буду возражать против обыска. Можете с меня начинать!

– С кого начинать, это решит лейтенант Касыгов, – сказал Гуров. – А вас всех я прошу разойтись по своим комнатам и быть готовым к визиту криминалистов. Я сейчас пойду в поселок их встречать.

– Хорошо, я смирюсь с этой… этой акцией, – веско произнесла вдова. Было видно, что она считает себя вправе решать, что можно, а что нельзя делать в пансионате. – Но потом у меня тоже будет одно объявление!

Она с царственным видом поднялась и направилась к лестнице. За ней поспешил Молчанов, на ходу в чем-то продолжая убеждать Семенову. Затем поднялась в свою комнату Настя Мельникова, которая за все это время так и не проронила ни слова. За ней потянулись остальные. Последней, все еще кипя от возмущения, ушла Ксения Семенова в сопровождении Саши Топоркова. Гуров остался один.

Глава 15

Когда все обитатели пансионата разошлись, Гуров решительно направился к двери, распахнул ее, а затем резко захлопнул. Однако наружу он не вышел и в поселок не пошел – остался в холле. Но и в одно из кресел, где было так удобно сидеть в ожидании визита криминалистов, не вернулся. Вместо этого он тихо прошел вдоль стены, пока не оказался в углу, где лежала самая густая тень. Здесь сыщика было очень трудно заметить. Зато ему отлично была видна лестница, ведущая со второго этажа в холл, а также часть галереи, вдоль которой были расположены комнаты. Гуров затаился в своем убежище и стал наблюдать.

Причина такого странного поведения знаменитого сыщика состояла в том, что никакой «бригады криминалистов» из Тырныауза ему встречать было не надо. Поскольку такой бригады попросту не существовало – Гуров ее выдумал. Как выдумал и легенду о предстоящем обыске. Однако эта легенда ему понадобилась вовсе не для того, чтобы произвести впечатление на обитателей пансионата. У сочиненной им байки была вполне практическая цель. Гуров надеялся, что люди, слушавшие его рассказ, поверят и серьезно отнесутся к предстоящему обыску. И реакция слушателей давала надежду, что эти его ожидания оправдаются. Гуров был уверен, что один из этих слушателей – преступник, который подмешал в поданный Семенову напиток смертельную дозу заменителя морфия. Собственно, вся эта история с обыском была рассчитана именно на него – на этого неизвестного Гурову человека. Сыщик надеялся, что, испугавшись предстоящего обыска, убийца постарается избавиться от опасной улики. Спрятать ее у себя в комнате он не рискнет: хотя комнаты в пансионате и были обставлены с претензией на роскошь и содержали много мебели, все равно для опытного криминалиста они являлись объектом весьма простым. Не было здесь ни печных заглушек, ни старых полов, скрытых под новыми, ни толстого слоя штукатурки, ни тем более заранее сделанных тайников. В общем, спрятать пузырек (Гуров почему-то был уверен, что это именно пузырек) со смертельным лекарством было негде. А значит, преступник постарается вынести улику из своей комнаты и спрятать ее в другой части дома. Даже если пузырек там и найдут – размышляет убийца, – никто не сможет установить, кому он принадлежит. И весь обыск будет проведен зря. От отпечатков пальцев преступник, конечно, постарается избавиться.

Вот почему Гуров и прятался в углу, вел себя тише, чем мышь. Он надеялся увидеть того, кто выйдет из своей комнаты. И хотел проследить, куда этот человек направится. Ему не нужно будет точно знать, куда именно этот человек спрячет лекарство, – достаточно будет знать, где искать.

Потекли минуты ожидания. Стоя в углу, Гуров внимательно прислушивался к звукам, доносившимся до него со второго этажа. Могло случиться так, что увидеть преступника ему не удастся, придется полагаться исключительно на слух: ведь две комнаты из шести находились прямо над его головой, и видеть выходящих оттуда людей сыщик не мог. Это были комнаты Абуладзе и Насти Мельниковой. И если девушку Гуров не подозревал ни в чем, то ресторатор находился под большим вопросом.

Было в основном тихо. Лишь из комнаты вдовы доносились тихие звуки музыки (прислушавшись, Гуров различил слова когда-то популярной эстрадной песни), да из комнаты Ксении слышались звуки двух спорящих голосов. Так прошло несколько минут, потом спор стал громче. Уже можно было понять, что дочь Семенова в чем-то убеждает своего друга, а тот с ней не соглашается. Спорящие стали говорить громче, и теперь Гуров понял, о чем они говорят: Топорков хотел остаться, чтобы присутствовать при обыске, а Ксения была против. Топорков упирал на то, что обыск – вещь крайне неприятная и Ксении может понадобиться моральная поддержка, а кроме него, никто девушке больше не поможет. А Ксения говорила, что, поскольку Александр здесь не живет, его присутствие при обыске бессмысленно и, скорее всего, оперативники его просто выгонят.

Александр был твердо настроен на то, чтобы остаться, однако Ксения была девушкой упорной и волевой. Прошло еще несколько минут, заполненных обменом репликами, затем тон диалога смягчился – он уже не был похож на начинающуюся ссору. Наступили несколько минут тишины, а затем Гуров увидел, как тихо отворилась дверь в комнате Ксении. Оттуда вышел Саша Топорков, уже полностью одетый – в куртке и лыжной шапочке. Он еще на миг задержался на пороге; Гуров увидел две девичьи руки, обвившие шею парня, и услышал звук поцелуя. Затем Топорков повернулся, быстро спустился по лестнице, миновал холл и вышел наружу.

В эту минуту откуда-то сверху донесся тихий непонятный звук – словно бы где-то открылась дверь или окно. Однако Гурову некогда было задуматься над источником этого шума: он во все глаза следил за каждым движением Топоркова. Вдруг парень где-то задержится и его рука сделает незаметное движение, выбрасывая обременяющий ее предмет? Но нет: ничего такого не было. Топорков ушел, дверь в комнату Ксении захлопнулась. Тут же приоткрылась дверь, ведущая в комнату Лидии Евгеньевны, и вдова высунулась в коридор. Некоторое время она осматривалась, видимо пытаясь понять, кто вышел из дома, затем ее дверь тоже закрылась. Вновь стало тихо.

Гуров взглянул на часы. С того момента, как обитатели пансионата разошлись по своим комнатам, прошло уже пятьдесят минут. Совсем скоро должна была «прибыть бригада криминалистов». Срок, отпущенный им преступнику, чтобы тот избавился от улики, истекал. Неужели поставленная им ловушка не сработала? Это было обидно. Тем не менее Гурову ничего не оставалось делать, как ждать еще десять-пятнадцать минут, а затем объявить ждущим наверху людям, что «бригада не приехала», «приедет завтра», либо придумать еще какое-либо объяснение.

Он уже приготовился к этому, как вдруг входная дверь снова хлопнула, и в холл буквально ворвался – другого слова и не подберешь – все тот же Саша Топорков. Вид у него был возбужденный. Не останавливаясь, он взбежал по лестнице и скрылся в комнате Ксении. В спешке он не закрыл за собой дверь, да и голос у него был зычный, так что Гуров в своем убежище слышал каждое сказанное им слово.