Помоги проекту - поделись книгой:
– То есть общество становится всё более разнородно?
– Да. Сказывается и то, что ситуация в регионах не одинаковая.
– Любое современное общество имеет свою структуру и состоит из разных социальных групп, или, по вашей терминологии, социальных кластеров. Насколько замкнутыми они являются в России ХХI века? Легко ли человеку сменить «прописку» – перейти из одного социального кластера в другой?
– К сожалению, рамки между социальными группами весьма ощутимы и трудно преодолимы. Хотя формально сословий, как это было несколько веков назад, в России нет. Но неформально они складываются. Вместе с тем в обществе сложилось представление, что если человек становится чиновником, его социальный статус повышается. В этом плане показательно то, что современная молодёжь стремится не в науку, а в госслужащие.
– Вас это удивляет?
– Нет. В отличие от статуса чиновников статус научных работников, например, неуклонно понижается. В советское время было иначе. Когда в 1960 году я окончил Московский государственный экономический институт и сразу был принят на работу в Сибирское отделение Академию наук СССР, мои сокурсники завидовали тому, что я буду заниматься наукой. В их глазах мой статус повысился. А сейчас из молодёжи на работу в Российскую академию наук почти никто не идёт, потому что её социальный статус низкий. В наше время примером для подражания являются не отечественные учёные с мировым именем, а, к примеру, Роман Абрамович и Виктор Вексельберг...
Если же говорить в общем, то сегодня в нашем обществе можно найти самые разные элементы, начиная от рабовладельческого строя.
– В таком случае, какой, по-вашему, у нас «на дворе» общественный строй?
– Государственный капитализм. Мы имеем рыночную экономику, где основными игроками выступают не частные предприниматели, а государственные компании – Газпром, Роснефть и т.д. Само по себе это неплохо. В природе около акул и китов живёт много рыб и мелких живых существ. На мой взгляд, так должно быть и в экономике. В кооперации с крупной корпорацией вполне могут работать мелкие и средние предприятия. В России крупные корпорации есть. А вот ситуация с малым и средним бизнесом плохая. К сожалению, наши крупные корпорации мало взаимодействуют с мелкими предприятиями. Хотя такое сотрудничество существует во многих странах мира, и оно давно доказало свою эффективность. К примеру, крупные американские компании дают небольшие заказы мелким фирмам на производство той продукции, которую им самим выпускать невыгодно.
Увы, сама экономическая среда в России препятствует развитию малого бизнеса. Ведь как только предприниматель становится мало-мальски успешным, он сразу сталкивается с десятками организаций, жёстко регламентирующих его деятельность. Давить на него и что-то требовать начинают все, вплоть до пожарных.
– Социологические опросы фиксируют, что российский средний класс, который и трудится на средних и мелких предприятиях, не видит для себя перспектив карьерного роста. Институт социологии РАН недавно обнародовал аналитический доклад «Средний класс в современной России», в котором констатировал то, что «середняков», которые тратят свободное время на повышение уровня образования и квалификации, стало вдвое меньше, чем в 2003 году! Это произошло уже в ХХI веке, а не в «лихие девяностые».
– Результат опроса впечатляет, но не удивляет. Сегодня нами управляют бюрократы. В России они – главные люди, которые все определяют. Значительная часть бюрократии кормится за счёт бизнеса.
Впрочем, бюрократия давит на всех, а не только на малый и средний бизнес. Для примера возьмём ситуацию, сложившуюся за последние годы в научной сфере. Я с 1985 года являюсь директором академического института. Моё назначение тогда подписал Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачёв, который только-только пришёл к власти. Позже я дважды писал ему большие аналитические материалы, в которых доказывал, что экономика должна совмещать плановые и рыночные начала. Всё без толку!
За тридцать лет в качестве директора института я многое повидал. Утверждаю, что такого давления со стороны бюрократии, как сегодня, институт не испытывал никогда. И давление это с каждым годом только усиливается. Сегодня чиновники не оставляют учёным никакой свободы. Напротив, свободы с каждым годом становится всё меньше и меньше. Создано Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). Люди, которые там работают, не понимают, как устроена наука. Сами произвести они ничего не могут. Зато всё время наезжают с требованиями сделать то одно, то другое, то третье. Жизни от них никакой не стало! Чиновники решают, на какие научные исследования давать гранты, а на какие нет. Решают, исходя из своих собственных представлений и интересов. Моё же личное убеждение, основанное на жизненном опыте, состоит в том, что учёный тогда эффективен, когда он максимально свободен.
Похожие вещи происходят и в сфере малого бизнеса. Равноправные, партнёрские отношения как между чиновниками и учёными, так и между чиновниками и малым бизнесом в России отсутствуют. Чиновники всюду чувствуют себя хозяевами положения, приходят и командуют.
– То есть те, кто командует, некомпетентны?
– Как правило, да!
– И что делать? К чему же тогда стремиться тем, кто вынужден им подчиняться?
– Надо стремиться к тому, чтобы все социальные группы были равноправными. Господь Бог создал людей разными, но перед ним все мы равны. Равенство перед законом зафиксировано в Конституции Российской Федерации. Оно должно соблюдаться вне зависимости от того, к какой социальной группе человек принадлежит. У нас же равенства между социальными группами нет. Очень жаль, что в СМИ об этом говорится мало. В российском обществе доминируют бюрократы. У нас чиновники – хозяева жизни, а остальные – рабы. Хотя по идее чиновники должны служить обществу. В действительности всё наоборот.
– Валерий Леонидович, поговорим о желаемом будущем. В своей книге будущее общество вы называете «обществом социального кластеризма». Каковы его главные характеристики? Чем оно будет отличаться от современного общества?
– Социальный кластер – это юрисдикция со своей этикой, правилами поведения, своими законами. Понятие юрисдикция применяется обычно к территориальным единицам – губерниям, областям, штатам, муниципалитетам – где действуют свои правила, установленные своим, локальным правительством. Ничего не мешает распространить эту идею на общество. Вместо территориальных единиц здесь будут социальные кластеры. Такое общество можно назвать социальным федерализмом.
Те социальные кластеры, которые я описал, возникнут путём трансформации социальных групп, ныне существующих. Выделяю шесть социальных кластеров будущего общества: 1) предприниматели; 2) военные (защитники Отечества); 3) госслужащие (служители Отечеству); 4) учёные, учителя и врачи; 5) представители культуры; 6) священнослужители. Каждый социальный кластер должен отличаться своими традициями, иметь свой кодекс чести, учитывающий специфику профессии и образа жизни. И что особенно важно, иметь свои институты.
Принципиально важно и то, чтобы внутри каждого кластера была сформулирована система ценностей, которые должны определять мотивацию действий. Любой человек должен чётко осознать, по каким принципам будет происходить его карьерный рост.
Как отдельные люди, вне зависимости от их социальной принадлежности, с формально-правовой точки зрения должны быть равны между собой, так и отношения между социальными кластерами должны строиться на равноправной основе. И это несмотря на то, что их значимость для общества может быть разной. Признаком равноправности может служить, в частности, равномерное распределение телевизионных передач, журналов, фильмов, выставок, отражающих жизнь каждого социального кластера.
– В начале нашего разговора вы констатировали, что равенства в нашем обществе не наблюдается. Откуда же оно возьмётся в будущем?
– Очень много зависит от воспитания и образования. Уважительное и равноправное отношение к людям надо воспитывать с раннего детства. На такое воспитание должна быть ориентирована вся система образования. Надо менять и действующие в обществе правила. Как временная мера может шире использоваться институт омбудсменов, защищающих права социальных кластеров.
– В заглавии вашей книги присутствуют слова «российский вызов». В чём он состоит?
– Применительно к экономике России крайне сложно пока тягаться с Соединёнными Штатами. Речь надо вести о духовной сфере. Российский вызов надо связывать со смыслом жизни, с поиском ответа на вопрос, ради чего человек живёт? После распада Советского Союза американцы навязывают миру свои порядки и представления, и многие сегодня в мире ориентируются на США.
– Многие, но далеко не все. Китай, к примеру, идёт своим путём, на котором добился впечатляющих успехов. Что вынуждены признать и американцы...
– Это так. Своим путём идёт не только такой гигант, как Китай. Между Китаем и Индией, гигантскими странами, находится маленькое государство Бутан. Его граждане мало пользуются мобильными телефонами и интернетом, почти не смотрят телевизор, но живут, по их собственным представлениям, полноценной жизнью. Они счастливы, и им не нужен другой тип жизнеустройства. Хотя вокруг Бутана – огромный мир, который живёт иначе. В этом мире доминируют американцы, которые продолжают навязывать другим странам и народам свои представления о «правильной» жизни. Впрочем, число людей, разочаровавшихся в американском образе жизни, на планете растёт.
Жить так, как живут Соединённые Штаты, – это ложная цель. Россия должна предложить другим странам иной тип жизнеустройства, в котором главенствовать будет не материальная, а духовная составляющая. Мне кажется, что мы можем решить эту задачу. Пусть и не сейчас.
– Почему не сейчас?
– Сегодня Россия и наш образ жизни привлекательны разве что для выходцев из Средней Азии. Да и то по причинам материального характера. Они приезжают в Российскую Федерацию на заработки. Полетели бы охотнее в Соединённые Штаты, если бы их туда пустили.
– То есть мы пока не можем предложить миру иной, не американский, тип жизнеустройства, но потенциально способны сделать это в будущем?
– Думаю, что в принципе – можем. В этом и состоит российский вызов. Толстой, Пушкин, Достоевский, Чехов не были изобретателями конвейера или машин. Тем не менее они повлияли на мир не меньше, а больше создателей мобильников.
Человек существует не для того, чтобы потреблять и обогащаться. Какой-нибудь миллиардер стремится обзавестись самой большой в мире яхтой и купить двадцать пять дворцов... Но разве может быть это смыслом жизни? Человек не должен жить ради денег или ради власти.
Моё глубокое убеждение заключается в том, что иной, нематериальный смысл жизни найдёт и предложит миру Россия. В этом есть большая потребность у всего человечества. Население Земли стремительно растёт, а природные ресурсы сокращаются. Человечество уже сейчас испытывает большие проблемы с водой, энергоносителями и т.д. Эту проблему можно решить, лишь предложив иной тип жизнеустройства – не такой, который предложила западная цивилизация.
– А вас не смущает то, что с начала 1990-х годов наши политическая и деловая элиты думали не о том, чтобы предложить миру иной тип жизнеустройства, с иными ценностями, а стремились любой ценой войти в западную цивилизацию? Другое дело, что сам Запад выходцев из бывшего СССР видеть у себя не очень-то и хотел. Но попытка-то нашей элитой была сделана именно такая – не своё предложить, а в «хвост» Западу пристроиться.
– К сожалению, это так. Началось это ещё во времена горбачёвской перестройки. Советским людям стали внушать, что жить надо, как на Западе. Якобы там живут правильно, а мы живём неправильно.
– Так жить нельзя!
– Вот именно... Ориентиры населения были изменены, что вскоре привело к катастрофическим последствиям. Сегодня нам очень нужны крупные мыслители, условно говоря, гуру, которые способны дать обществу привлекательные идеи. К сожалению, таких людей я пока не вижу. Но они нужны. Сама жизнь толкает к тому, чтобы они появились.
Не по ВВП и темпам роста экономики надо определять успешность того или иного общества. Это стали признавать сегодня и крупные экономисты, чьё мнение авторитетно в мире. Неслучайно недавно появился так называемый индекс счастья. По этому показателю совсем не Соединённые Штаты являются лидером.
Конечно, минимум материальных потребностей человека обязательно должен быть удовлетворён. Но деньги не должны быть главным смыслом в жизни человека. Российской элите пора задуматься над тем, что человек живёт не для того, чтобы каждый день ходить в ресторан и есть устрицы.
Теги: экономика , реформа , развитие
И это без революции?
Я очень люблю читать статьи Татьяны Воеводиной. И её позиция мне близка, и стиль у неё лёгкий, свой. Но иногда лёгкость стиля переходит в лёгкость мыслей. Так случилось, например, в колонке "Всемогущее слово" («ЛГ», № 28).
Зачин был замечательный. И пора нам перестать щеголять иностранными словами, пользоваться чуждыми нам понятиями, нужны свои. И что-то сдвинулось в мире: мы перестали смотреть на Запад, как на учителя, вот уж на российскую платёжную систему замахнулись, а там уж, глядишь, и до индустриализации дело дойдёт! И что мотором развития у нас чаще всего выступает дух, какая-то высшая идея, а не материя, не барыш. И время на дворе замечательное - сегодня духом Общего Дела слегка повеяло – не растерять бы эту драгоценную силу. Но, к сожалению, мешает нам наша обломовщина: мнится нам, что всё случится как-то само собой. И, пропев гимн нашему замечательному народу, Т. Воеводина, переходя к тому, как же нам проводить индустриализацию, сама отдаёт дань этой обломовщине.
Что же надо сделать, по Т. Воеводиной, в первую очередь? Надо сделать то, что когда-то сделал Ленин, получив политическую власть. Две базовые вещи: единый государственный банк и государственная монополия внешней торговли.
Мысль прекрасная, но не учитывающая того, что ситуации у Владимира Ленина в 1917 году и у Владимира Путина в 2014-м совершенно разные.
Ленин пришёл к власти в условиях революции, когда солдаты на фронте устали воевать за чуждые и непонятные им интересы. Крестьяне требовали конфискации помещичьих земель и кое-где уже самочинно начали эту процедуру. А рабочим надоело испытывать нужду в хлебе насущном и видеть жирующих в тылу буржуев, разворовывающих государственную казну и наживающихся на военных заказах. Этот проснувшийся, взбудораженный народ только и ждал вождя, который скажет: «Землю – крестьянам, фабрики – рабочим, всему народу – мир!»
Путин пришёл к власти по договорённости с Ельциным и с теми паразитическими кругами (олигархами и пр.), которые полагали, что он будет такой же игрушкой в их руках, какой до него был «царь Борис». Далеко не сразу они убедились в том, что ошиблись в своих расчётах. Но и Путин не раскрывал своих карт, начав потихоньку менять ситуацию в свою пользу. Он без резких движений стал расставлять на ключевые посты в органах управления государством своих людей и «равноудалять» олигархов от политической власти, не посягая на их экономическое могущество. Путин постепенно завоёвывал симпатии большинства народа, который, увы, до настоящего момента не проявлял особого интереса к политике. Даже в условиях уже ставшего явным наметившегося противостояния команды Путина с олигархами и их прикрытием в «верхах» у некоторых публицистов ещё можно прочитать, что власть и народ живут, по возможности не мешая друг другу. У власти свои дела, у обывателей (каковыми в условиях рыночной экономики стало большинство народа) – свои. Власть и «жадною толпой стоящие у трона» заняты борьбой за должности и казённые деньги, а большинство народа – выживанием. В стране установилось двоевластие, но эта конструкция динамичная, готовая в любую минуту сместиться в ту или другую сторону, и роль масс здесь велика. Политическая власть, её основные рычаги – у команды Путина, экономическая – у слоя крупных собственников, хранящих свои капиталы (и права на владение нашими предприятиями) на Западе. Может ли в такой обстановке Путин действовать, как действовал Ленин?
Путин иногда пытался совершить такие атаки. Так, он пытался поставить Банк России (ныне не подчиняющийся правительству РФ и решающий с ним спорные вопросы через суд Нью-Йорка) на службу стране. Но Государственная Дума отклонила предложения президента (подробности этой истории может рассказать депутат Думы Евгений Фёдоров). Путин понимает, что действует в очень сложной внутренней и внешней обстановке, и потому проводит свою линию на полное восстановление суверенитета РФ настойчиво, но деликатно, чтобы не вызвать открытого и резкого противодействия со стороны противников.
Что значило бы сегодня слияние (по-ленински) всех частных банков в единый Государственный банк? Во-первых, нарушение принципа священной и неприкосновенной частной собственности. Во-вторых, покушение на устои того полуколониального режима, который победителем в холодной войне Западом был установлен в РФ в 1991 году. В-третьих, попрание действующей Конституции РФ, а за этим может последовать импичмент президенту. В-четвёртых, это наступление на право свободного перемещения капиталов по миру, за которое так долго боролись буржуазные элементы внутри страны и наши «партнёры» вне её. Читатель может продолжить этот перечень последствий несвоевременного шага Путина.
То же нужно сказать и об установлении государственной монополии внешней торговли. Мера необходимая, но ныне невозможная. Ко всем препятствиям к этому внутреннего порядка добавляется наше членство в ВТО, которая такую самодеятельность не приветствует. А если говорить без обиняков, то обе эти меры означали бы объявление войны и внутренним врагам суверенной России, и всему миру капитала на планете. А народ к такому обороту событий не готов.
Но обстановка в стране и в мире быстро меняется. С ужесточением санкций против России и вообще давления на нашу страну извне (что скоро с неизбежностью последует) нам придётся защищаться. Встанут обязательно и вопросы о создании единого Государственного банка и об установлении монополии внешней торговли. Но решать их придётся не по-ленински, а с учётом современной обстановки, и не сразу, а после подготовки необходимых для этого условий. Надо изменить (а точнее – отбросить) ельцинскую Конституцию РФ и пр. А это будет целая революция.
Теги: экономика , реформа , развитие
Играющий мирами
Год 1991 был последним, когда моя бабушка ещё выписывала "Роман-газету". Роясь юнцом в пыльном архиве, я наткнулся на рассказ «Маленький рай». Так состоялось моё первое знакомство с великим аргентинцем, носящим столь ядрёное для русского уха имя.
Хулио Кортасар. Ударение на втором слоге. На всех знаковых фотографиях на тебя смотрит красивый сорокалетний мужчина с неизменной папиросой в зубах, глаза кошачьи, утомлённые; но мне больше по нраву парижское фото, где писатель упруг, собран и бородат, стучит по клавишам печатной машинки. С силой стучит - это видно по сосредоточенности и внутренней собранности всего облика.
Бум латиноамериканской прозы и «магического реализма» связывают с тремя именами: Борхес, Маркес, Кортасар. С первым Кортасар был практически незнаком, вопреки устоявшейся легенде, что именно Борхес открыл молодого Кортасара. С Маркесом его до самой смерти связывали тёплые дружеские отношения. Оба с восторгом приветствовали кубинскую революцию. Но в отличие от Маркеса, чья биография известна, обросла мифами и легендами, о Кортасаре мы практически ничего не знаем. Да, писатель, да, из Аргентины, говорят, жил в Европе[?] Что он там написал? «Игру в классики»? Что-то слышали краем уха… Феноменальный успех «Ста лет одиночества» напрочь затмил остальную латиноамериканскую литературу. С трудом возвращается к нам Варгас Льоса, и то лишь потому, что не так давно получил Нобелевскую премию. А вот Кортасара Нобелевка обошла стороной. Он умер в возрасте шестидесяти девяти лет, через два года после получения премии Маркесом. Всю жизнь писавший блестящие, удивительные и волшебные рассказы, он запомнился прежде всего как автор многослойного, бесфабульного романа «Игра в классики». Писатель, вливший свежую кровь во всю латиноамериканскую литературу, умер в Париже от лейкемии. Эту статью я пишу с единственной целью: каждый читающий человек должен знать, что основателем «магического реализма» был не Маркес, и даже не Борхес – Хулио Кортасар.
С самых ранних рассказов, с «Захваченного дома», с «Автобуса» и «Зверинца» писатель демонстрирует тонкую, интеллектуальную литературу, но при этом как будто заново даёт названия явлениям и предметам. Старая семантика его не устраивает. Это не поиск своего стиля или литературной ниши – это изобретение нового языка. Так до него ещё никто не говорил. Кортасар любил повторять, что если роман выигрывает по очкам, то рассказ должен побеждать нокаутом. И надо сказать, следовал этой
Кортасар родился 26 августа 1914 года в Брюсселе под звуки артиллерийской стрельбы. Мне видится неслучайным рождение писателя в год начала конца прежней эпохи. Век встал на дыбы, рухнули прежние скрепы. Наступала новая эпоха, безжалостная и размытая, и нужен был новый язык, чтобы её описать. Во время Первой мировой войны семья Кортасара вернулась в Аргентину, где писатель провёл детство, юность, получил образование и откуда вынужден был уехать в Европу по политическим соображениям. Вообще в биографии писателя нет ярких страниц. Он прожил на удивление ровную, спокойную жизнь без происшествий. Посмертие его не обросло мифами и легендами. Но всё его творчество можно считать непрерывным мифом о реальности. Одна мировая война сменила другую, менялись правители и режимы, сталкивались культуры и цивилизации – XX век богат на события. Но всё это проходит мимо Кортасара. Он живёт в мире своих снов, придуманных игр, исследует человеческую природу и с тщательностью экспериментатора записывает результаты опытов.
Как и у Маркеса, важное место в детских воспоминаниях занимает родительский дом: уставленный цветочными горшками, набитый старыми ненужными вещами прабабушек и прадедушек, населённый котами и кошками (эти животные впоследствии станут культовыми для Кортасара). Такие дома с историей оберегают от безумства века, и отчий дом реминисценцией всплывает в рассказах «Отрава», «Конец игры» и многих других. Своего рода возможность закрыться от мира и рассмотреть его на безопасном расстоянии. Можно с уверенностью говорить о том, что атмосфера родительского дома определила уникальное мировосприятие Кортасара, сам дом стал пограничной территорией между реальным миром и миром снов и фантазий. Ведь чем нас всех так подкупает «магический реализм»? Именно отсутствием границы между миром действительности и миром вымысла, плавным перетеканием одного в другое. Кортасар был первым, кто отчётливо увидел момент перехода и внятно рассказал нам о нём.
Невозможно не отметить ещё одно сходство биографий Маркеса и Кортасара. Маркес долгое время жил вдали от матери, и обида на то, что его бросили, пронесена сквозь всю долгую жизнь, оттого все женские образы в его романе схематичны и размыты (за исключением бабушки Урсулы). Кортасара же покинул отец, ушёл из семьи, когда ребёнку было шесть лет. Ни в одном рассказе он эту тему не затрагивает, но во всём корпусе новелл незримо ощущается господство женского начала в семье.
Но нам ведь важно ответить на вопрос, в чём секрет его рассказов? Где истоки тех смыслов, что обрушивает на нас автор? По какому измерительному прибору он настраивал своё зрение мага и волшебника? Попробуем разобраться.
Он с детства с особым трепетом относился к слову. Лёжа больным ребёнком в кровати, пальцем рисовал на стене слова и видел, как они оживали. Не эстетика слова его манила, но игра, двойственность, способность к анаграммности и палиндромности, способность слова завладеть тобой. И в этом смысле слова стали для Кортасара инструментом выхода за границы реальности. Именно это ощущение слова позволяло замесить несовместимое, потому так искренне переживаешь за человека, отрыгивающего крольчатами, за Кору Оливе, оставшуюся в теле своего двойника, за маленькую Исабель, скормившую тигру ненавистного Малыша… Герои Кортасара мучаются не от того, что оживут одновременно в двух мирах: их терзает невозможность различить, какой из миров реален. Но вся соль в том, что оба мира живут по одним законам. И проконсул Древнего Рима, и предавший подругу Ролан сгорают: каждый в своём мире. Воистину, все огни – огонь!
Популярность Кортасара росла медленно. Культовая «Судамерикана» принимала к печати не все тексты. Так, роман «Экзамен» был отвергнут издателями и увидел свет лишь в 1986 году. Сборники рассказов «Бестиарий», «Конец игры», роман «Выигрыши» принесли ему определённую известность, но это нельзя было назвать гремящей славой. Ровная популярность крепкого писателя, без всплесков и волнений; те самые полшага до высшей лиги, преодолеть которые дано не всем. Всё меняется с выходом в свет «Игры в классики».
Надо сказать, что своим первым романом «Выигрыши» Кортасар был недоволен. Амбиции толкали его к пересмотру самого жанра, к изменению его природы, наконец, к созданию
К «Игре в классики» можно относиться по-разному, но необходимо понимать одно: этот текст разрушал привычную структуру романа, отменял причинно-следственные связи. Текстовые разломы, вариативная структура повествования, произвольная непоследовательность – всё это в корне пересматривало классическую ось романа, ломало традицию и утверждало главенство разорванного, разделённого мира. «Игра в классики» – это наиболее точный документ эпохи. Кортасар ломает устоявшиеся модели, но то, что он предлагает взамен, – это больной и раздвоенный мир. И нельзя сказать, что европейская публика с восторгом приняла роман. За первый год было распродано около двух тысяч экземпляров. Да и в Испании сформировалась крупная и весомая коалиция писателей, не принявших слома традиционных моделей. Позже их назовут «поколением 68-го года». Но латиноамериканский бум уже уверенно двигался по планете, и Кортасар возглавлял шествие.
Весь текст – это хаотично собранные истории из жизни героев (Оливейры, Маги, Рокамадура). Место действия – Париж. Текст организован сложно и тонко, это два романа в одном, и Кортасар считает нужным сопроводить текст руководством для чтения. Повествование изобилует вставками самого различного толка – от размышлений о природе джаза до анализа языка гигли. Читатель погружается с головой в мутное, кипящее море. И вот уже теряется ориентация в пространстве, и с каждой страницей выплыть на поверхность всё труднее и труднее.
В чём секрет успеха этого сложного, сумбурного романа? Да в том, что он абсолютно точно соответствовал духу времени. Надрывались традиционные связи, сама традиция стала казаться реликтом из прошлого, все жаждали нового языка, новых смыслов и новых прорывов. Язык и смыслы пришли, и оказались они уродливее представлений о них. Прорывы цивилизации оказались не равны прорывам в сфере духа. Мир уверенно топтался на месте. Мир был похож на вязкий и липкий кисель, и люди барахтались в этом киселе, не замечая, как захлёбываются пустотой.
«Игра в классики» – пророческий роман. Он ясно показал, что станется с человеком в новой эпохе. Но никто не заметил этого завуалированного пророчества.
После выхода романа в свет Кортасар продолжает активную литературную деятельность, один за другим выходят в свет сборники блестящих рассказов. Позже появляется роман «62. Модель для сборки», являющийся своеобразным приложением к 62-й главе романа «Игра в классики». Великий аргентинец продолжает свои литературные игры и эксперименты. Много занимается социальной деятельностью, совершает поездку на Кубу и в США, разводится, женится, горячо поддерживает революцию в Никарагуа… Но это всё видимые, событийные моменты. А что остаётся за кадром? Поиск примирения двух миров, вымышленного и реального, поиск мучительный и настойчивый. Но примирение случится не на бумаге – в голове Кортасара на смертном одре. Близким людям, стоящим у больничной койки, он вдруг скажет: «Слышите музыку? Как прекрасно, что вы здесь, со мной, и мы вместе слушаем эту музыку».
Он умер зимним воскресным днём 1984 года. Похоронен на кладбище Монпарнас рядом с Кароль Дюнлоп, его второй женой.
Сегодня любой юнец с «прозы.ру» напишет «под Кортасара» и будет считать, что открыл Америку. Но Колумб не думал открывать новый континент, он всего лишь плыл в Индию. Так и Кортасар не стремился к изобретению «магического реализма», он просто выныривал из предсонья и записывал увиденное на стыке реальности и фантазии. В этом вся разница.
Хулио Кортасар за свою долгую литературную жизнь показал нам, как могут соприкасаться миры, существование которых для большинства людей остаётся за кадром. Он указал нам на эти миры, описал их, исследовал мелочно и дотошно. Он заслужил право играть в высшей лиге, даже если это всего лишь детская игра в классики.
Теги: Хулио Кортасар
Как в Крыму создают «пятую колонну»
Фото: ИТАР-ТАСС
3 августа в Симферополе состоялась историческая объединительная конференция членов Союза писателей России (СПР) и членов Национального союза писателей Украины (НСПУ) в Крыму, создавших единую организацию - Союз писателей России в Республике Крым и Севастополе (ОСПР РКиС).
В конференции принял участие 21 писатель из 9 городов Крыма, в том числе и крымско-татарские литераторы. 11 делегатов представляли СПР, 10 – НСПУ (из них 5 одновременно являются членами СПР). Исполняющий обязанности председателя президиума Крымской республиканской организации НСПУ В.М. Басыров присутствовал на собрании в качестве наблюдателя, хотя изначально входил в оргкомитет конференции и должен был вообще-то заниматься выборами делегатов от НСПУ. Но он этого не сделал, несмотря на то, что энтузиазм рядовых членов КРО НСПУ по поводу объединения с Союзом писателей России оказался таким же, как и у подавляющего большинства крымчан накануне объединительного референдума с Россией. Я лично, будучи до 3 августа членом НСПУ, привлекал по просьбе секретаря Правления СПР А.В. Воронцова авторитетных членов этой организации к работе на конференции. Выяснилось, что Басыров, несмотря на достигнутую ещё в июле договорённость с другими членами оргкомитета (Т.А. Ворониной, А.В. Воронцовым, А.В. Скрипцовым), даже не довёл до отделений НСПУ в Крыму информацию о ней. Отчего же так получилось? Давайте называть вещи своими именами, не притворяясь и не либеральничая. В Крыму немало писательских союзов и объединений, но сегодня на федеральном уровне в литературном пространстве полуострова есть только одна организация – Союз писателей России в Крыму. У нас ясные, конкретные и, я надеюсь, понятные для каждого цели: наши двери открыты для упрощённого принятия в члены СПР членов КРО НСПУ и кандидатами в члены СПР – представителей региональных крымских писательских союзов (Союза русских, украинских и белорусских писателей, Союза русских писателей Восточного Крыма). Это с одной стороны. А что с другой?
С другой стороны – по-прежнему существует президиум Крымской организации Национального союза писателей Украины. Именно Украины, я ничего не придумываю. Этот "президиум", как ни в чём не бывало, продолжает на территории Крыма свою деятельность: чтобы убедиться в этом, достаточно войти на официальный сайт Крымского отделения НСПУ(www.nspu-crimea.com.ua/). Кто-то скажет: «Ну и что? Чего в этом страшного, это ведь союз писателей, а не боевая группа «Правого сектора». А вот тут позвольте мне не согласиться. Я своими глазами видел, как почтенные «письменники», так сказать, корифеи украинской литературы, в дни своего съезда в знак протеста перекрывали Банковую улицу под красно-чёрными бандеровскими флагами – теми же, что у «Правого сектора». И это, заметьте, происходило ещё до первого майдана, при Кучме. Я своими ушами слышал, как нынешний спикер Верховной рады господин Турчинов поливал грязью с трибуны съезда писателей (пардон, «письменников») и русскую литературу, и русскую культуру, и всё, что хоть как-то связано с Россией. А мы утирались и терпели, ещё улыбались при этом: мол, что поделаешь, вот такой он, их «самобытный украинский менталитет». Доулыбались, сегодня «носители самобытного менталитета» крошат наших братьев из автоматов в Донецке. Как написал в письме Басырову сопредседатель Крымской организации СПР прозаик А.В. Воронцов: «НСПУ в целом, особенно в лице киевского руководства – профашистская, русофобская и антисемитская организация, прямо идеологически ответственная за ту трагедию, что происходит ныне на Украине. Все идеи первого и второго майданов проходили апробацию именно в стенах НСПУ под неусыпным руководством всяких яворивских и мовчанов. При Яворивском НСПУ вообще был филиалом «Батькивщины». А сегодня официально президиум КРО НСПУ по-прежнему возглавляет бежавший из Крыма глава местного отделения «Приватбанка» Б.Г. Финкельштейн, который, по некоторым сведениям, ныне обретается в Днепропетровске под крылом своего патрона Коломойского, объявленного Россией в международный розыск за финансирование геноцида населения Донбасса и подстрекательство к нему.
И вот в связи с этим я задаюсь вопросом: а почему часть писательского сообщества так рьяно сопротивляется деятельности Союза писателей России в Крыму? Не потому ли, что они получают прямые указания гг. Коломойского и Финкельштейна? Какие цели они преследуют, задекларировав создание некоего отдельного от Союза писателей России «Союза писателей Крыма»? Убеждён, что речь идёт об организационном оформлении в Крыму той самой «пятой колонны», о которой В.В. Путин говорил применительно к русобствующей интеллигенции Москвы и Петербурга. Официально же членами президиума КРО НСПУ пущена в ход элементарная демагогия: мол, Крым – это самобытное, не похожее ни на один из регионов России образование. Крым – это в первую очередь уникальное сплетение культур, этносов, колыбель многих литературных шедевров. Крым – это полноценное, самодостаточное государственное образование, управляемое Госсоветом Республики. Крым – это в конце концов жемчужина, «орден на груди планеты Земля». Разве это не аргументы для того, чтобы иметь здесь свою писательскую организацию? На самом деле это не аргументы, а ложь. Подобное можно сказать практически о любом регионе многонациональной России, большинство писателей которой тем не менее состоят в СП России. Это красивые фразы, за которыми некие «товарищи», назовём их так, пытаются спрятать истинное лицо, пытаются ввести в заблуждение легковерных. А истинная причина действий Басырова, Килесы, Чепурина и др. в том, что их находящийся «за бугром» начальник Финкельштейн, подчинённый карателя Коломойского, просто не может дать своему президиуму согласие на объединение с Союзом писателей России.
Ещё один вопрос к некоторым крымско-татарским писателям: я действительно хочу понять это. По какому принципу вы определяете принадлежность того или иного литератора к почётной касте крымско-татарских писателей? Я искренен, в моих словах нет иронии. Почему уважаемый Реза Фазыл кем-то причислен к этой касте, а Рашид Мемишев или Самадин Шукурджиев нет? Я так понимаю, что писать и издавать литературные произведения, включая книги на национальном языке, и при этом ещё родиться крымским татарином, этого не достаточно для того чтобы называть себя крымско-татарским писателем? Объясните этот парадокс! Может, всё-таки оставим право, кого причислять или не причислять к литературному цеху, писателям, а не политикам?
Я заявляю открыто, что попытки создать под невидимой эгидой Коломойского и вполне осязаемой Финкельштейна некий «Союз писателей Крыма» – это всего лишь трансформация отделения Национального союза писателей Украины в Крыму применительно к новым условиям (так сказать, к «временной оккупации Крыма», как говорят в Киеве). Это своеобразная «мимикрия», когда под красивой обёрткой нам пытаются всучить совершенно иной продукт. Наверное, легче промолчать, наверное, в другое время я бы так и сделал, но только не сегодня, но только не сейчас. Я не знаю как, каким образом эта информационная зараза поражает мозг вполне на первый взгляд адекватных людей. Я не знаю, какие ещё нужны аргументы, чтобы убедить воинствующих отморозков в том, что смерть одного ребёнка не стоит всех запасов сланцевого газа в мире. Но одно я знаю точно: оболванивание украинского народа велось давно и планомерно, по чётко отработанной схеме. Да простят меня украинские писатели, возможно, многие из них не ведали, что творили, но в этом деле им отводилась далеко не последняя роль. У меня такое ощущение, что центр идеологического оболванивания сегодня перемещается к нам, и свой «карманный» союз писателей в Крыму был бы ох как кстати западным идеологам и их украинским холуям.
Выступая 14 августа в Ялте, президент России В. В. Путин сказал: «Крым может сыграть объединяющую роль для России». Но, видимо, не всем в руководстве КРО НСПУ такая позиция по вкусу.
Теги: литературный процесс
К 80-летию Первого съезда Союза советских писателей
В канун 80-летия создания Союза писателей мы обратились к известным российским авторам с двумя вопросами:
1. Чем был для вас СП СССР?
2. Каким может быть аналог этой организации в наше время и есть ли необходимость в подобной организации?
Юрий БОНДАРЕВ,
1. У человека обычно не одно гнездо, а несколько: дом, служба, малая родина. Для меня СП и был вот таким гнездом. Я относится к нему как к родственному дому (это касается и СП СССР, и СП России), старался что-то сделать для него. И мне кажется, что я успел кое-что сделать.
2. Союз обязательно нужен! Должно быть место, где творческие люди встречаются и разъясняют свои позиции, спорят, приходят к соглашению. В Древней Греции какие были дискуссии философов, поэтов! Это был тот же СП, только без званий и "корочек". А что касается нашего СП, то он необходим в обновлённом виде. Совсем недавно ещё мы слышали о новых именах в СП, молодых талантливых авторах, а теперь что? Ничего не слышно, всё заглохло, на слуху одни и те же имена заслуженных, но пожилых писателей. Молодых побольше следует продвигать, а также ставить в руководящие органы! Союз должен жить не замкнутой жизнью, как сегодня, он обязан знать о том, как живут писатели, какие у них проблемы, решать эти проблемы. Иначе никакого смысла в его существовании не будет.
Поделиться книгой: