Клим Первый, Драконоборец

– Это что за зверь? – полюбопытствовал Клим, пряча за пазуху пистолет.

– Увидишь, сир. В королевском зверинце один еще остался.

Продолжая кланяться, Астрофель подвел его к зеркалу. Ну и петух! – подумал Клим, всматриваясь в мутное изображение. Прямо король-солнце Людовик Четырнадцатый! Хотя тот Людовик был как будто в плечах поуже, ростом поменьше и вообще посубтильнее… Нет, не Людовик, признался он со вздохом, и даже не д'Артаньян – скорее, Портос.

Блюститель глядел на него, как мать на любимое дитя. Потом щелкнул пальцами и выкрикнул:

– Плащ! Оруженосец, королевский плащ!

Подскочил миловидный юноша в зеленом колете, набросил на плечи Климу тяжелый плащ с золотыми драконами и вытянулся по стойке смирно. Красавчик, решил Клим. Губки алые, глазки синие, ресницы длинные и светлые кудри до плеч. Тоже мне, оруженосец!

Но, оставив это мнение при себе, он кивнул парню и распорядился:

– Мою амуницию – в сундук. Головой отвечаешь! И с этой штукой поаккуратнее. – Он показал на автомат. – Ничего не нажимать, не совать пальцы в ствол, нести за ремень. Все понял?

– Да, сир! Все исполню, сир! – Голос у юноши был звонкий, и смотрел он на короля с тем же обожанием, что и блюститель покоев Астрофель диц Техеби, советник Левой Руки.

Раз есть левые советники, будут и правые. Пора на них взглянуть, подумал Клим и направился к двери. Шел он неторопливо и с удовольствием слушал, как звенят на груди ордена.

Астрофель ринулся следом.

– Постой, государь! Увы мне, увы! Забыл спросить, совсем забыл! – Он хлопнул себя по лбу. – Имя! Скажи мне свое благородное имя, дабы я мог объявить его придворным и всем иным сословиям!

Клим остановился.

– Майор Клим Андреевич Скуратов. Так и объявляй, боярин.

– Имя, достойное короля, – с почтением молвил блюститель покоев, шагнул за порог и стукнул жезлом в пол. – Государь пробудился и изволит следовать в тронный зал! Его величество Марклим андр Шкур! Приветствуйте короля!

– Вира лахерис! Баан! Баан! – грянуло за порогом. – Слава! Слава!

Глотки были здоровые. Прямо скажем, гвардейские глотки.

Усмехнувшись, Клим вышел из опочивальни. За нею находился круглый зал с множеством дверей, с витыми лестницами, стенами из массивных глыб и узкими окнами-бойницами у самого потолка. Вероятно, это помещение было частью башни, окруженной личными королевскими покоями – как сообщил Астрофель, думной палатой, трапезной, кладовой с одеждами и так далее. Тут не хватало света, но полумрак разгоняли факелы в руках дюжины воинов. Они выстроились неровной шеренгой; пламя отражалось в их кирасах и щитах, сверкали острия тяжелых копий и лезвия секир, блестела бронза на ножнах мечей и кинжалов, топорщились шипами налокотники. Лица витязей скрывали глухие шлемы с прорезями для глаз, и более всего они казались похожими на двенадцать железных истуканов, увешанных оружием от плеч до пяток. При виде Клима воины ударили секирами в щиты и снова рявкнули:

– Вира лахерис! Баан!

– Майна хабатис, – ответил он и повернулся к Астрофелю. – Кто такие?

– Рыцари твоей личной охраны, сир. Лучшие и самые благородные бойцы Хай Бории, мой повелитель!

– Лучшие, а строй не держат, – буркнул Клим. – Ну я их погоняю на плацу! Веди дальше, боярин.

Они пересекли зал, оставив позади малую трапезную, думную палату и все остальное, прошли под невысокой аркой и очутились на открытой солнцу и небу галерее. Откуда-то вывернули трое трубачей в ярких красно-синих одеяниях. Блюститель замедлил шаг, снова выкрикнул имя короля, трубачи сыграли бравурную мелодию, а рыцари ударили в щиты. Звуки горнов и грохот железа спугнули птиц, обсевших крыши.

Галерея тянулась четырехугольником поверх внутреннего двора замка, и Клим мог разглядывать башни и врата под ними, морды каменных чудовищ, украшавших стены, ведущие вниз лестницы и окна многочисленных покоев. Все это пребывало в некотором запустении – кое-где осыпалась штукатурка, ступени были выщерблены, плиты во дворе потрескались, железные полосы на вратах проржавели. Ремонт не помешает, подумал он, ремонт и генеральная уборка – даже в опочивальне полно пыли.

Клим еще размышлял об этом, когда Астрофель направился к массивной двери, обитой потемневшей бронзой. Здесь стояли на страже шесть латников с алебардами; солдаты навалились на створки, двери распахнулись, и блюститель, ударив жезлом в пол, провозгласил:

– Его величество Марклим андр Шкур, волею Творца король Хай Бории и всех земель, подвластных королевству! Баан! Слава и долгая лета государю! Вира лахерис!

– Вира лахерис! – откликнулся нестройный хор голосов, и процессия вступила в тронный зал.

Он был длинным и светлым, с высоким сводом, некогда позолоченным, с рядами колонн и широкими стрельчатыми окнами. С потолка свисали знамена – видимо, память былых побед; под ними, на стенах, тускло поблескивали щиты, рыцарские доспехи, секиры, клинки, боевые молоты и другие трофеи. В дальнем конце стояло на возвышении огромное кресло в виде дракона с распростертыми крыльями, а по обе стороны от него – кресла поменьше, три слева и три справа. Зал был велик, и люди, сорок или пятьдесят мужей в зрелых годах, терялись в его пространстве. Солнечные лучи скользили по их пестрым ярким одеждам, по лицам и украшениям, заставляя сверкать ожерелья, браслеты, навершия жезлов и пояса, шитые золотом и серебром. Богато живут в Хай Бории, решил Клим и твердым шагом направился к креслу-дракону. Его длинный плащ подметал пол, выложенный цветной плиткой, билась о бедро шпага, самоцветы в короне разбрасывали цветные искры, а за спиной грохотали железом двенадцать рыцарей.

Под звуки горнов он подошел к возвышению, поднялся на него и сел на трон.

Глава 2

Из огня да в полымя

Аудиенция не затянулась, Климу были представлены главный ловчий сир Адальби, герольдмейстер и королевский судья сир Ардалион, настоятель храма Благого Господа, архивариус в бороде и почтенных сединах, гвардейские командиры и другие придворные. Среди них – два советника Левой Руки, военный министр Гаммек бен Санап и столичный градоначальник Тигль диц Марем. Считая с Астрофелем, получалось три левых советника, а вот правых был недобор, только Жинус-и-Марако, казначей и главный финансист, да королевский маг Дитбольд. Третье кресло справа, самое близкое к трону, было предназначено королеве, но ею Хай Бория еще не обзавелась. Хотя, как намекнул казначей, нехватки в претендентках не было.

После приема всей гурьбой отправились в королевскую трапезную, отведали борща, съели барашка, трехпудового осетра, курей без счета, поглядели на акробатов, шутов и жонглеров и прикончили бочку пива, а к ней – двадцать кувшинов вина. Вино еще не кончилось, когда выплыли юные девы в прозрачных хитонах и, поклонившись королю, стали выделывать всякие соблазнительные антраша. Прямо балет Большого театра, со вздохом подумал Клим. Вздыхал он горестно – вспомнились ему студенческие годы и его гражданская профессия. Хорошее занятие, интеллектуальное и любезное сердцу, но совершенно безденежное.

Пил он за трапезой скромно, ел и того меньше и поглядывал на своих советников. Чародей Дитбольд был в преклонных годах, но еще крепок: борода седая, но щечки румяные, глаза ясные и отливают зеленью, в движениях старческой немощи не заметно. Нравился ему Дитбольд, а вот казначей – не очень. Мясистые губы Жинуса брезгливо отвисали, подергивалось веко, и временами шевелил он пальцами так, будто пересчитывал деньги и никак не мог сосчитать. На голове у него росли десять волосин, и казначей зачесывал пять налево и пять направо, под носом топорщились жидкие усики. Словом, казну такому типу Клим доверять бы не стал. Что до министра Гаммека в чине стратега и градоначальника Тигля, то были они мужи дородные, брюхастые и щекастые, большие любители выпить. Но Клим, по своему армейскому разумению, в этом большой беды не видел.

Наконец девицы отплясали, кувшины иссякли, и здравицы в честь государя кончились. Получив королевское дозволение, сановники стали расходиться, кто на своих ногах, а кого, бережно поддерживая, уводили слуги. Когда трапезная почти опустела, сидевший рядом с Климом маг Дитбольд склонился к его уху и негромко произнес:

– Не соизволишь ли, твое величество, проследовать ко мне в башню? Окажи честь, почтительно прошу. Не ради моей корысти, а по причине дел державных.

– Идем. Державные дела – вперед прочих, – молвил Клим, вставая. Он сбросил плащ, снял корону, шпагу и перевязь с орденами и велел Астрофелю позаботиться о королевских регалиях.

Казначей, изрядно подвыпивший, тоже начал подниматься.

– Я п-пойду… п-пойду с тобой, мудрый Дитбольд… Или я н-не с-советник?.. Клянусь Благим! И у меня т-тоже есть что с-сказать г-государю…

Маг заломил седую бровь.

– Ты пойдешь, если его величеству будет угодно. А не угодно, так отправляйся почивать.

– Возьмем его с собой, – буркнул Клим, ухватив Жинуса за ворот роскошного кафтана. – Хочу расспросить его о состоянии финансов.

Старый Дитбольд скептически хмыкнул, но спорить не стал.

Втроем они покинули трапезную. Рыцари охраны, грохоча железом, пристроились было за спиной короля, но Клим велел им убираться к черту. Вслед за чародеем он зашагал по коридорам и лестницам, то поднимаясь к покоям придворных и комнатам слуг на верхних этажах, то спускаясь вниз к погребам и винным подвалам. Замок был велик, здесь обитали и кормились сотни и сотни, так что предстояло разобраться, кто из этой братии полезен, а кто бездельник и дармоед.

Они пересекли утопающий в грязи и навозе хозяйственный двор с конюшнями, псарнями, соколятником и лениво дымившей кузницей. Тут, на отшибе, за королевским зверинцем, кладовыми и амбарами, стояла башня чародея. Древнее, неправильной формы строение о трех этажах, сложенное из замшелых камней, казалось неподвластным течению лет; будто ствол огромного дуба чудовищной толщины оно вырастало из земных недр, пряча корни от глаз людских. Без скрипа откинулась небольшая дверца, Клим вошел и очутился в пустом помещении. Ни стола, ни стула, только ведущая наверх каменная лестница да крюк в стене, на котором висело какое-то тряпье – по виду старая, облезлая шуба.

Маг за его спиной что-то забормотал. Слова были странные, певучие, непонятные.

– Я объясняю, что ты наш новый король и можешь входить в мою обитель в любой час дня и ночи, – произнес Дитбольд, делая хитроумные пассы. – Когда придет нужда или когда захочешь.

– Объясняешь? Кому? Здесь никого нет.

– Это не так, государь. Здесь обитает страж моей башни. Он должен с тобой познакомиться. Хорошо познакомиться, чтобы не было беды.

– Колдовские фокусы, – проворчал казначей, – проклятые колдовские фокусы… – Он уже не заикался и твердо стоял на ногах – либо протрезвел на свежем воздухе, либо был не так пьян, как хотел казаться.

Они поднялись наверх, в жилые покои Дитбольда. Обстановка здесь разительно отличалась от пустоты нижнего этажа. Уютная горница с креслами и диванами, обтянутыми кожей, шкафы, полные толстых фолиантов, большой шестиугольный стол, жаровня из чеканной бронзы и два окна с мелкими цветными стеклами. Эту мирную картину нарушал скелет, висевший в одном из шкафов, – вроде бы человек, но с мощной челюстью, руками до колен и позвоночником, изогнутым горбом и выпиравшим над плечами. Должно быть, местный неандерталец решил Клим.

– Садись, твое величество, – сказал чародей, указывая на кресло. – И ты садись, сир Жинус, раз пришел. Я удалюсь на недолгое время. Годы мои немалые, и парадные одежды меня обременяют.

Он исчез за дверью и спустя пару минут вернулся в мягких домашних туфлях и просторном халате с меховым воротником. Сел к столу, сложил руки на коленях и задумался. Халат был синим с серебряными звездами, воротник, похоже, из белого полярного песца, так что со своей окладистой бородой и румяными щечками Дитбольд походил сейчас на Деда Мороза. В его магические таланты Климу не очень верилось – слишком глубокая пропасть разделяла чародейство и привычный ему реальный мир. Но Дитбольд казался человеком доброжелательным и искренним.

Наконец маг вздохнул, огладил бороду и произнес:

– Думаю, государь, ты желашь узнать, как и почему ты здесь очутился. Этот мир отличен от твоего, как сны от яви. Их разделяет граница, незримая, неощутимая, но пересечь ее никто не в силах. – Он помолчал и добавил: – Конечно, если ему не помогут.

– Выходит, помощник нашелся, – сказал Клим. – И кто же он?

Маг понурил голову.

– Я, твое величество, я, твой покорный слуга… Я сделал большее: перенес прежнего владыку Хай Бории в твою реальность, а тебя – в наши земли. Навсегда перенес! Ибо то, что убыло в твоем мире, должно там восполниться, как и здесь. Таково веление Благого, коего никто не может превозмочь.

– И кто знает об этой… хм… обменной операции?

– Все советники Правой и Левой Руки, несколько придворных и доверенные служители. Сказано им, что прежний король изволит отбыть в иные края, а ночью – минувшей ночью, – уточнил чародей, – у нас появится новый повелитель. Ты, Марклим андр Шкур!

Чудеса! – мелькнуло у Клима в голове. И главное чудо не в том, что он обменялся с прежним владыкой, – это, хочешь не хочешь, надо принять как должное. А вот зачем тому владыке с ним меняться? Королевская жизнь, как ни крути, все-таки получше, чем у майора спецназа. Власть, почет, богатство, замки, города… Паек – не казенный концентрат, пива и вина залейся, форма – из шелка да бархата, наверняка одалисок целый гарем… Однако поменялся. Очень подозрительно!

– Ваш прежний король… – начал Клим. Казначей, дернув веком, тут же подсказал:

– Его величество Рипель-и-Герматак, да будет мир ему там, где он пребывает!

– Насчет мира я очень сомневаюсь. Ну, не в этом дело, Рипель так Рипель… Он сам пожелал со мной обменяться? Без всякого принуждения?

– Не с тобой, а с любым обитателем вашего мира, подходящим по возрасту и телесному сложению, – уточнил Дитбольд. – Выбор был случайным, твое величество. И будь уверен, что он добровольно пожелал уйти в твой мир.

– С чего бы? – Клим пристально уставился на мага.

Казначей Жинус снова встрял в разговор:

– Сказать по правде, сир, владыка Рипель был не из лучших правителей. Державу разорил своими прихотями, с соседями рассорился, слуг своих верных держал в небрежении и щедротами не баловал. Чернь распустил, дела правления забросил и не внимал советам, а ежели кто пытался его образумить, звал мастера Закешу, городского палача. И потому, – казначей пошевелил пальцами, будто считая деньги, – потому знать и народ от него отвернулись. Бунт назревал, так что его величество мог бы и сам познакомиться с мастером Закешей.

– Бунт – это все наши проблемы? – спросил Клим, мрачнея.

– Если бы! – отозвался маг, терзая бороду. – Если бы, государь! С юга орки и гоблины наступают, грозятся столицу осадить.

– Гномы из Северных гор обнаглели, вышли из повиновения, – продолжил Жинус с тяжким вздохом.

– Нехайцы отложились, дани и войска не шлют…

– Да еще отказали в руке своей принцессы…

– От вампиров и вервольфов никакой помощи…

– Эльфы в долг не дают, прежнее требуют, да еще с процентами…

– Драконья мелочь в Подгорье расплодилась, воруют коров и овец, а самый старый из них еще и девиц желает для потехи…

– Проклятые души бродят по кладбищам, народ пугают. Даже в замке их видели…

– Киммерийцы могут набежать. Хоть люди, а не лучше гоблинов…

Жинус и Дитбольд смолкли. Клим сидел в ошеломлении, словно хлебнул неразбавленного спирта и не мог отдышаться. Потом пробормотал хриплым голосом:

– Эти… орки… кто такие?

– Изволь взглянуть. – Маг, сверкнув зелеными глазами, повернулся к скелету в шкафу. – Ростом с человека, на спине горб, руки длинные, морда клыкастая. Сильны, жадны, свирепы и весьма охочи до женщин и девиц.

– Любят человечину и золотом тоже не брезгают, – добавил казначей.

Клим уже пришел в себя.

– Вот проказники! – заметил он, не поверив ни единому слову. – Кстати, о золоте… Что там у нас с казной?

Жинус дернулся и отвел глаза.

– Пуста, повелитель! Почти пуста. Последний сундук с серебром сегодня распечатал.

– Последний, говоришь? Тогда завтра будет тебе ревизия. И еще… – Клим оглядел богатый камзол казначея, его ожерелье и браслеты. – Еще я заметил, что сановники наши не бедствуют, все в золоте и серебре, и не в обноски одеты. Это как понимать? Казна пуста, а придворные жируют? За чей счет?

– Так на заемные средства, государь. Вконец разорятся, но желают выглядеть достойно пред королевскими очами! – Казначей по-прежнему старался не встречаться с Климом взглядом. – На самом же деле у половины поместья заложены-перезаложены, а другая половина и вовсе их лишилась. Как было сказано, прежний владыка не баловал щедротами, и потому…

– Кгхм! – Старый чародей издал громкий звук и принялся шарить в кармане халата. – Не будем о деньгах, твое величество, ибо, приложив старания, деньги можно сыскать. А вот гоблины да орки… – Он вытащил небольшой хрустальный шарик и всмотрелся в него, что-то шепча и поворачивая то так, то этак. – Их воинство преодолело Великие Южные болота и идет к берегам Пограничной реки. Переправятся и дней через пятнадцать-двадцать будут под городом. С ними-то что делать?

– Как что? – сказал Клим, поглядывая на жутковатый скелет. – Воевать будем, проницательный ты наш. Отсыплем им люлей, загнем салазки, козью морду сделаем!

Седые брови мага поползли вверх.

– Благой Господь! Прости, владыка, не уверен, что понял твои мудрые речи. Отсыплем люлей – это как? Откупимся данью? Но нет в казне золота!

В ответ Клим только усмехнулся:

– Завтра с утра – ревизия финансов, а потом – военный смотр. Погляжу на нашу армию и на городские укрепления, будет ясно насчет люлей. Кстати, народу о смене власти объявили?

– Да, твое величество. Сир Тигль и сир Ардалион, глава герольдов, послали гонцов во все города и веси. И тем, кто на юге, велено бросать хозяйства и прятаться от орков в лесах и горах. – Маг смежил веки, хрустальный шар подрагивал в его пальцах. Теперь он не походил на Деда Мороза, просто старый человек, утомленный и, кажется, испуганный. – Ты прости меня, государь, прости, – тихо промолвил он, – я виноват. Вырвал тебя из привычного мира, и теперь на твоих плечах все беды Хай Бории. Но когда владыка Рипель пришел ко мне, я не мог отказать и выполнил его желание. Я – придворный маг, я давал клятву служения королю.

– Не парься, кудесник, – молвил Клим. – Может, оно и к лучшему, что я тут очутился. Может, это мой гражданский долг… то есть королевский. Словом, судьба.

Они спустились вниз, и там, выпроводив казначея из башни, Дитбольд шепнул ему на ухо:

– Если будет нужда быстро ко мне добраться, не иди через двор. За большим зеркалом в твоей опочивальне – тайная дверца и спуск в подземный ход. Попадешь прямо сюда, мой господин. Про этот ход только королю известно. Королю и мне…

За дверью башни Клима поджидал казначей. День, судя по солнцу, близился к вечеру, и во дворе суетилось множество народа – конюхи и псари, повара и кухарки, погонщики при возах с дровами и припасами. Завидев короля, они бухались на колени прямо в грязь и бормотали: «Вира лахерис, государь!» Кланялись низко, смотрели почтительно, но особого восторга Клим не замечал.

Он направился к дворцу. Сзади плелся казначей, шлепал по лужам, бубнил что-то неразборчивое – что-то про мага Дитбольда и его колдовские фокусы. Клим замедлил шаги, обернулся и бросил: