Время собирать камни

— Угадал, Анастас Иванович, именно на основы. Точнее, мне бы хотелось затронуть вопросы идеологии.

Над столом мгновенно повисла тишина, подобные темы в СССР были делом слишком серьезным. Еще совсем недавно, буквально четверть века назад, следование неправильной идее заканчивалось расстрельным подвалом. Оборвался даже скрип стали об фарфор – Брежнев, прислушиваясь, приостановил разделку тушки запеченного в сале глухаря. Но Александр Николаевич уже перешел свой рубикон, и продолжил рассказ, не обращая внимания на подобные мелочи:

— Карл Маркс, а потом и товарищ Ленин смогли заглянуть очень далеко в будущее, но… — Шелепин замялся, ересь была слишком велика даже после водки и "прививки будущего". — В настоящее время уже можно видеть серьезные отличия теории от практики. Коммунизм как наука нуждается в серьезной модернизации! Формулировки не наша задача, поэтому попробую передать только суть, — Председатель Верховного Совета невольно заторопился, пытаясь закончить мысль до возражений соратников по партии. — Мы уже не раз говорили, что международные империалисты попросту обхитрили свой пролетариат! Оказавшись в глубочайшем кризисе за всю свою историю, буржуазия сумела найти в себе силы отказаться от основных принципов либерализма, и теперь пытается оправдать свое дальнейшее существование, нагло заимствуя социал-демократическую идеологию. Да что там, они даже коммунизм уже не отрицают, а просто относят его на далекую перспективу! Можно сколько угодно говорить, что это обман, что именно разрешение существующих противоречий капитализма и есть коммунизм. Это безусловная правда, только… Не прошло и года, как мы могли убедиться своими глазами – де Голль практически шутя справился[29] с самым мощным за последнее десятилетие европейским восстанием, почти революцией, отделавшись неясными обещаниями принять шестидесятилетний пенсионный возраст и сорокачасовую рабочую неделю.

— Парижская молодежь, леваки и анархисты! — не выдержал Петр Нилович Демичев, слегка задетый вторжением Шелепина в идеологию, область, которую он уже считал своей. — Да эти выкидыши Сорбонны даже Че освистали! Каждый второй фанатик-маоист!

— Не считая каждого первого, — охотно согласился Косыгин. — Впаять бы "десятку" идиоту, который перевел с китайского "красную книжечку" Председателя!

— Давайте выпьем, наконец! — Геннадий Иванович поднял стопку и попробовал увести обсуждение подальше от опасных вопросов. — Нечего сказать, вовремя любитель больших скачков на корм червям пошел.

В свое время вопрос о участии компартии в "Красном мае" больно ударил по самолюбию ЦК КПСС, неожиданно для себя обнаружившего, что в Европе помощи от "новых русских царей" никто не ждал и не хотел. Великое противостояние в Западном Берлине, агрессивная помощь Насеру, военная база в Сирии, ракеты с термоядерными боеголовками и готовые к рывку до Ла-Манша танковый армады сделали свое дело. Реальные французы, далекие от финансовой помощи по партийной линии, атомные бомбы "почему-то" сильно недолюбливали и СССР попросту боялись. Крайние же радикалы, подогретые изрядно приукрашенными рассказами о "Культурной революции", давно сориентировались на нового лидера – яркие цитаты Мао Цзедуна им были намного ближе и понятнее.

Так что Советскому МИДу, можно сказать, повезло. Бунт на улицах Парижа получился настолько скоротечным и бурным, что вертикаль принятия решений "в Москве" не успела вовремя среагировать. И когда де Голль сумел переломить ситуацию в свою пользу, ведомству Громыко оставалось лишь делать вид, что СССР с самого начала рассчитывал своим бездействием оказать помощь "другу Шарлю".

Между тем Демичев продолжал высказывать обиду на французов, не забывая, впрочем, ответить на тост:

— До бомбежки Шанхая эти бездельники симпатизировали СССР, и обожали Мао. А после – половина ненавидит Линь Бяо и остатки КНР, остальные жалеют Великого Кормчего. Но нас, мягко говоря, недолюбливают и те, и другие.

— Все лучше, чем танки к Амуру стягивать, — небрежно отмахнулся Шелепин. — И КВЖД забывать не надо, чуть не трое суток валютные контейнеры по ней отыгрывают!

— Будут отыгрывать, — поправил Леонид Ильич, подворачивая для удобства расправы с глухарем рукава роскошного свитера, явно привезенного в подарок из какой-то скандинавской страны. — Там после китайцев хозяйство нужно в порядок пятилетку приводить.

— Быстрее управимся, — парировал Александр Николаевич. — Первые составы уже пошли… Пусть с половинной загрузкой и на паровозной тяге, но доходная часть не страдает, зарплаты в Маньчжурии уж очень низкие, фактически, за еду работают.

— Ну что за термины! — поморщился Петр Нилович. — Вместо поддержки пролетариата МСР, получается какая-то капиталистическая эксплуатация. Еще где-нибудь обмолвишься…

— Да не ворошите вы старое, — к заминанию больной темы подключился Косыгин. — КВЖД мелочь по большому счету, главное, из-за снятия китайской угрозы мы смогли засунуть в долгий ящик проект строительства БАМа.[30] И что ни говорите, хорошо все год назад вышло,[31] хоть и несколько неожиданно.

— Ох, Алексей, да твой с Сашей новый проект обойдется дороже обхода Байкала с севера, — негромко проворчал в усы Микоян. — Это ж надо, две отдельных скоростных колеи вдоль всего Транссиба! Еще в план вписали "в девятой пятилетке довести скорость перевозки транзитных контейнеров до полутора тысяч километров в сутки".[32]

— А что? — Председатель Совета Министров СССР попытался придать лицу удивленное выражение. — Нам еще шоссе асфальтированное из Москвы во Владивосток необходимо, в Сибири люди как на островах живут, до соседнего поселка – или грунтовка, или поезд! Скоро двести тысяч одних только "Жигулей" в год делать будем, и это только первая очередь! Где, спрашивается, трудящиеся на них ездить будут?

— Сначала новый мост через Амур достройте, трансконтейнерщики, — улыбнулся Анастас Иванович, но его слова по-прежнему были полны скепсиса: — Благодарите Николашку Романова, что Тарманчуканскую дыру[33] сразу двухпутной сделал, да товарища Сталина за тоннель под Амуром.[34]

— Слушать дальше будете? — дожевывая кусок дичи, осведомился Шелепин, успевший "под Мао и БАМ" не только выпить "для смелости", но и закусить. — Так на чем я остановился? Ага, значит, свой народ империалисты подкупили более чем успешно. Надо признаться хотя бы самим себе, уровень жизни пролетариата в США или Франции как минимум не ниже нашего. Думаете, это уменьшило прибыли корпораций? — президент СССР деланно развел руками: — Как бы не так! Они вынесли фокус эксплуатации в другие страны!

— Вот на этом их и надо ловить! — снова отреагировал Демичев.[35] — За сателлитов еще не принято ядерное оружие в ход пускать. Сколько успешных революций произошло в мире за последние десять, двадцать лет?

— Не спорю! — шутливо поднял руки Шелепин, не выпуская вилки с насаженным на нее соленым груздем. — Прекрасные возможности, но… Слабые места неоколониализма Никита Сергеевич успел отыграть сполна. Там, — Александр Николаевич небрежно ткнул грибом в сторону заката, — совсем не дураки, они приспособились. Бедных стран чуть не три континента, капиталу достаточно отщипывать только самые удобные части для обслуживания "золотого миллиарда".[36] Причем ломать не строить, поэтому США и их приспешники, обжегшись на Вьетнаме, практически перестали бороться с нами за влияние, для них куда дешевле отбрасывать "неудобных" в какую-нибудь бесконечную гражданскую или религиозную войну.

— А мы как дети радуемся, дескать революция! — немедленно подхватил Микоян. — Деньги даем, чтоб хлеб и хоть какой-то порядок у людей наконец-то появился. А чем они рассчитываться будут? Да у нас уже затоварка идет по многим импортным позициям. Заметьте, товарищи, даже тут стулья из ротанга успели поставить вместо прежних деревянных! Хотя так удобнее, — Анастас Иванович демонстративно подпрыгнул на стуле, — но старые куда лучше подходили по стилю!

— "Золотой миллиард", говоришь? — Брежнев, не слушая привычные стенания генерального секретаря, покатал слова на языке. — Красиво! Но неужели капиталистов так много?

— Вот мы и подобрались к интересному выводу, — Шелепин явно ожидал подобного вопроса, и был очень доволен, что его задал именно Леонид Ильич. — Основные положения теории Маркса незыблемы! — в голосе Председателя Верховного Совета прорезались патетические нотки. — Теоретик коммунизма прямо говорил, что капиталистическое индустриальное производство разбивает работу на множество мелких операций, а значит отдаляет рабочего как от контроля над процессом труда, так и от его результатов. И многие, даже слишком многие, допускают страшную ошибку, когда считают, что современная промышленность требует от рабочего более высокой квалификации, нежели раньше. Все не так!!!

По большому счету это был удар не в бровь, а в глаз. Реальность социализма сильно отличалась от покрытых пылью догматов, да и не слишком сильны были члены ЦК в теориях, ведь уже много лет на вершину власти в СССР вела одна лишь практика. Последняя, кстати, на первый взгляд прямо показывала – большая часть производственных проблем идет от низкой квалификации рабочих, и вообще, в условиях повсеместной автоматизации и механизации стране нужно огромное количество инженеров, а это, очевидно, требует куда большего опыта и знаний. Поэтому над столом повисло вязкое молчание, в котором явственно выделялись "бульки" наливаемой в стакан "Боржоми".

Освежив горло, Шелепин с улыбкой продолжил:

— Что, не ожидали? Не верите? Зря! Статистические и социологические расчеты западных экономистов показали, что общий "рост образования и квалификации" – всего лишь статистический выверт. Ведь прямая связь между образованием и умением работать давно потеряна, школа и даже ВУЗ учат как жить в обществе, строят развитую личность, а не специалиста. Тогда как мастер в средневековой мастерской учился десятилетие, но он должен был знать о своей профессии все от начала и до конца. Мануфактура прошлого века разделила работы по специализациям, и без проблем поглотила толпы полуграмотных крестьян, впрочем, как и конвейер времен Форда. Сейчас этот процесс дошел до крайней стадии, часто для обучения хватает пары часов. И то, две трети времени занимает инструктаж по технике безопасности. То есть чем выше автоматизация, тем проще научить человека работать, и тем меньше результат зависит от его опыта и навыков. При этом, разумеется, для обслуживания техники нужны все более и более грамотные специалисты, но их требуется мало, особенно если относить их к количеству изготавливаемой продукции. Так что средняя квалификация рабочего не растет, а падает. И никак иначе![37]

— Спорить не буду, — Воронов явно искал повод для следующей стопки. — Но какой из этого ты делаешь вывод?

— Очень простой, Геннадий, — Александр Николаевич легко разгадал нехитрую тактику Предсовмина РСФСР. — Но за него мы пить не будем. Потому как господа империалисты не гнушаются изучать труды Маркса и его последователей, и реально нас опередили. Скажем прямо, для этого они использовали очень изящную лазейку. Именно высочайший уровень развития механизации позволил им эксплуатировать неквалифицированных рабочих Азии, Африки и Центральной Америки. В то время как для "своих" они оставляют работу в сфере услуг, науке, образовании, финишных стадиях производства, финансах, логистике, и прочих операциях, все еще требующих глубоких знаний и опыта. Вовлеченность в процесс на этих направлениях на порядок выше, а значит, специалисты получают значительно большее удовлетворение от своего труда. Но это еще не все! Получается, что пролетарии США и Европы, формально не являясь буржуазией, вовсю эксплуатируют чужой труд. Они стали соучастниками!!! Вот кто, товарищи, кроме капиталистов входит в "золотой миллиард"!

Как ни странно, никто не попытался возразить. Напротив, веселые и разговорчивые несколько минут назад, члены Президиума ЦК КПСС явно задумались. Экономические успехи последних лет, мягко говоря, не впечатляли. Можно сколько угодно говорить с трибуны "догнать и перегнать", но прекрасно известные руководителям страны сухие цифры статистики говорили, что производство электроэнергии в СССР составляет всего 42 % от США, и это, фактически, можно считать общим индексом всей советской промышленности. Свежие идеи были нужны буквально как воздух, но… Вот так взять и врезать все открытым текстом, без оглядки на мнение партии… Наверное, во всем СССР такое мог себе позволить лишь один человек.

— А в чем проблема? — наконец осторожно поинтересовался Леонид Ильич. — Ну, кроме того, что мы, судя по всему, до победы коммунизма так и не доживем.

— Лень, неужели ты не понял? — не удержался от колкости Александр Николаевич. — Нам придется "догонять и перегонять" не только капиталистов США и Европы, а весь "золотой миллиард". — Шелепин на секунду замолчал, подергал язычок "молнии" своей модной синей кожанки, распахнул ее, и, как будто бросаясь в омут, продолжил: — Не считайте меня пораженцем, но я просто не вижу способа развернуть ситуацию в нашу пользу. По всему выходит, что империализм получил отсрочку как минимум лет эдак в сорок-пятьдесят. Причем скрывать это от советских людей уже неумно, над нашим лозунгом "неизбежного краха империализма" открыто смеются все, кому не лень.

— Ну, Саша… — медленно протянул Микоян. — Порадовал ты нас, ничего не скажешь.

— По большому счету, ничего нового, — скептически бросил до этого молчащий Кириленко. — Всем известно, что капитализм неплохо себя чувствует только за счет ограбления колоний. Да и про вынос за границу социальных конфликтов Кваме Нкрума[38] совсем недавно хорошо писал.

— Лучше бы он управлением занимался, а не бумагу переводил! — резко отреагировал Воронов. — Ведь именно из-за этого идиота мы Гану потеряли!

— И кучу денег впридачу, — вставил свои "пять копеек" Анастас Иванович.

— Тем не менее, после Сашиного рассказа много встает на место, — вернул беседу в прежнее русло Косыгин. — Мы ведь еще не слышали его предложений, — Председатель Совета Министров СССР повернулся в сторону Шелепина, — надеюсь, я не ошибся?

— Разумеется, — не разочаровал старшего товарища Александр Николаевич. — Но боюсь, — он аккуратно, двумя пальцами ухватил за косточку кусок глухаря, — если мы срочно не выпьем, Геннадий обидится.

— И не думай сомневаться! — немедленно отозвался Воронов, поднимая стопку. — За крах империализма! Что бы они ни придумали, победа будет за нами.

Беседа прервалась, жесткая весенняя дичь, несмотря на искусство поваров, заставляла членов Президиума ЦК КПСС по большей части работать ножами, вилками и челюстями. Лишь спустя десяток минут Микоян откинулся на спинку стула:

— Хороший аппетит у вас, товарищи, только позавидовать.

— Не все тебе колбасу да сосиски перед кинокамерой дегустировать, — за всех отшутился Косыгин. — Глухарю уважение нужно, особый подход, так сказать.

— Ладно, — Шелепин отодвинул от себя едва тронутую тарелку. — Сейчас вся кровь от головы к желудку ринется, забуду чем Гегель от Геббельса отличается. Впрочем, — улыбка стерлась с лица Председателя Верховного Совета СССР, — все на самом деле просто. Наши предшественники здорово увлеклись определением коммунизма по виду собственности на средства производства. Их можно понять, но… Это ошибка. Помните, как сказал когда-то Ильич? "Коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны". Тоже ошибка, как мы можем легко видеть, но… Лозунг сработал на все сто! Все потому, что направление товарищ Ленин угадал верно, гениально верно! Только для коммунизма электрификации недостаточно, нужна еще полная автоматизация, но таких терминов сорок лет назад вообще не было. Однако сейчас мы просто обязаны продолжить его мысль! И сказать всему миру открыто – коммунизм есть форма общественных отношений в постиндустриальном обществе.[39] Или, если угодно, "Советская власть плюс автоматизация всей страны"!

— Лучше бы ты записку написал! — занервничал теряющий нить рассуждений Микоян. — Такие вещи после охоты…

— Уже все, — извиняюще развел руками Александр Николаевич. — Хочу только особо отметить, что в рамках этой парадигмы мы уже сейчас можем с высокой достоверность предсказать, как будет выглядеть коммунизм! Без всякой заумной философии, языком, понятным любому рабочему или колхознику. Вы представляете, какие это дает нам преимущества на идеологическом фронте?

— Ты случайно не хочешь пообещать, что "наше поколение будет жить при коммунизме"? — подозрительно спокойно поинтересовался Демичев. — А то был уже один товарищ…

— Почему бы и нет? — легко согласился Александр Николаевич. — Вы помните, что еще в прошлом году наши ученые засунули на один крошечный кристалл целую ЭВМ? Конечно, пока она не слишком впечатляет возможностями, но… Нет никаких сомнений, через десять-двадцать лет на подобные кусочки кремния будет помещаться…

— Позитронный мозг? — Петр Нилович блеснул знанием произведений Айзека Азимова и скептически скривился. — Фантастика!

— Не сбивай с мысли! — укорил официального идеолога партии Шелепин. — Никаких чудес, просто мощная ЭВМ, способная совершать многие миллионы арифметических действий каждую секунду. Такое устройство возьмет на себя все рутинные расчеты, обработку данных, связь всех со всеми, управление станками, и многое, многое другое. Особо замечу, все перечисленное ЭВМ могут делать уже сейчас, только их использование непомерно дорого. Однако стоит нужному числу элементов поместится на маленькую фитюльку, — Председатель Верховного Совета вытащил из кармана микропроцессор и аккуратно выставил его на стол, — мы получим взрывообразный рост производительности труда. А что это значит?

— Немедленный крах империализма! — после выпитого Воронов не слишком оригинально скрывал свое послезнание.

— Увы, нет, — осадил коллегу Косыгин. — За океаном развивают производство ЭВМ ничуть не меньшими темпами.

— Но мы хотя бы будем с ними на равных! — не стал спорить Геннадий Иванович. — Если будут работать автоматы, то эксплуатировать пролетариат других стран никто не станет.

— Все гораздо интереснее, — наконец позволил себе улыбнуться Шелепин. — При переходе США и стран Европы в постиндустриальную стадию развития мы можем ждать там мирные, подчеркиваю, мирные коммунистические революции, хотя этот процесс, по хорошему, требует разработки совершенно отдельной теории.

— Это с чего же мирные? — Демичев чуть не опрокинул рюмку от удивления. — Ведь противоречия в капиталистическом обществе только усиливаются!

— Не думаю, что они смогут полностью отказаться от частной собственности, — постарался подыграть Председатель Совета Министров СССР, хорошо запомнивший отчет пришельца из будущего, и поэтому более-менее представляющий, куда клонит Шелепин.

— А есть хоть одна европейская компартия, готовая с оружием в руках бороться за свободу пролетариата? — откровенно хмыкнул Александр Николаевич. — В то время как акционирование предприятий вполне объективный процесс. И вообще, — он внимательно посмотрел в глаза идеолога, — Петр, ты же сам прекрасно знаешь самый неудобный вопрос!

— Кем считать рабочего, владеющего пакетом акций своего или соседского завода? — опередил Петра Ниловича Микоян.

— Именно! — обрадованно подхватил Шелепин. — Нам сейчас приходится уходить от этого противоречия, а тем временем количество подобных "хозяйчиков" в Европе и США быстро растет.

— Все с ног на голову, — недовольно фыркнул Кириленко. — Так нельзя!

— Я не настаиваю на необходимости показанных изменений, — не стал обострять ситуацию Александр Николаевич. — Мне лишь хочется обратить внимание, что сто двадцать лет со дня написания Манифеста – не шутки! И постиндустриальный коммунизм может оказаться не совсем таким, каким его представляли во времена товарища Ленина, и тем более Карла Маркса.

— Хитрый какой, — преувеличенно строго погрозил пальцем Косыгин. — Высказал идеи, а теперь всей партии расхлебывать?

— Обсуждение на самом деле нужно, — задумчиво, практически сам себе подтвердил Брежнев. — Все налили? Тут и правда без поллитры не разобраться.

— За крах империализма мы уже выпили, — потянулся к бутылке Шелепин, и добавил: — Теперь тост с тебя, Анастас Иванович.

Микоян не торопился. Опытный политик, он прекрасно понимал, что от него ждут не просто застольных слов, фактически, членам Президиума ЦК требовалась оценка предложенной стратегии. И как внезапно к этому подвели, будто сговорились! Нет чтоб подумать, обсудить расширенным составом, дать материал на анализ помощникам и специалистам… Взяли и приперли!

Конечно, план возвращения реальных, обозримых целей в программу КПСС выглядит необычайно привлекательно. Однако если его поддержать, придется нести за новую идеологию ответственность наравне с Шелепиным. Последний пока не ошибался, и вообще, иногда кажется, что Александр Николаевич продал душу за дар предвидения будущего.

С другой стороны, никто не запрещает отказаться. Очевидно, это не вызовет никаких серьезных последствий, и тем более, раскола в ЦК. Вопрос сложный, и Александр Николаевич затеял обсуждение в самом узком кругу явно для возможности отступить без "потери лица"… Всегда скажет, если что, "мало ли что пришло в голову на охоте"?! Прямо хоть монетку бросай!

Однако привычка игры словами работала независимо от лихорадочных попыток "не прогадать":

— Спасибо, Александр, — пустил шпильку Генеральный секретарь, выгадывая лишние секунды. — Интересная теория, более того, красивая. У меня, пожалуй, будет только один вопрос: куда ты собираешься деть рабочих, которые будут не нужны при выросшей производительности труда?

— Есть хороший термин, — Шелепин был вполне готов к обсуждению проблемы. — Звучит приятно – "креативный класс", да и на суть хорошо ложится, ведь при полной автоматизации рабочих не будет совсем, а значит, будет преобладать инженерная, научная и прочая творческая работа. С другой стороны, такие понятия внедрять в сознание масс нужно архиосторожно, могут быть неприятные накладки. В общем, — Александр Николаевич повернулся к Демичеву, — этот вопрос я бы с удовольствием оставил Петру для глубокой проработки.

— Опять слово иностранное, — недовольно скривился Кириленко так, что неширокие глаза совсем спрятались между тяжелых век. — Чем не угодил "творческий класс" или, скажем, "советская интеллигенция"?

— Тут просто, — Александр Николаевич резко отмахнулся рукой, не поймешь, избавляясь от проблемы или от мухи. — Реальный смысл в словосочетание "креативный класс" вложит партия, сразу, какой нужно. А "творческий класс" – всегда будет лишь творческим, и не более того.

— То есть, пролетариата совсем не будет? — вкрадчиво вмешался Брежнев, и добавил извечную советскую "черную дыру": — А с сельским хозяйством что делать прикажешь? К корове-то автомат не приделаешь.

— Зато на ферме найдется куда ЭВМ поставить, — парировал Александр Николаевич. — Хотя разумеется, там рост производительности будет поменьше. Что до пролетариата – то рабочих при постиндустриальном коммунизме действительно должно остаться очень немного. Однако для квалифицированных специалистов будут, как говорится, "открыты все пути".

Над столом повисла тягучая пауза. Члены Президиума ЦК КПСС были прожженными реалистами. Они не слишком хорошо разбирались в теории, но давно привыкли, что агитпроп[40] без труда находит подходящие формулировки под любой выверт практики. Идея же Шелепина… Была просто красивой.

Во-первых, "постиндустриальный коммунизм" казался вполне достижимым. Более того, ключевая тема автоматизации последнее время муссировалась не только писателями-фантастами, она была попросту модной в среде молодежи и технической интеллигенции. Что может лучше укрепить авторитет партии в этой капризной среде, как не поворот в эту же сторону? Плюс к этому обещание расширить пресловутую "прослойку" до целого "класса-гегемона", что само по себе дорогого стоит!

Во-вторых, сам путь к цели наталкивал на простейшую логическую связку – "сейчас напряжемся, а там пусть вкалывают роботы, мы же займемся чем-нибудь креативным". Не важно, что красивое латинское слово "креативно" в реальности закончится на грязной кухне, селедкой на газете под водку или дешевый портвейн. Для агитатора, умело подвязывающего морковку перед мордой осла, начнется настоящий рай, после ввода каждого нового аппарата можно собирать митинг – "прогресс налицо, осталось чуть-чуть, навалимся, товарищи!" Однако с высоты многих десятков лет руководящей работы очевидно, что окончательное решение аккуратно отнесено на весьма и весьма отделенную перспективу. По крайней мере, никто из сидящих за столом, может быть, исключая самого Шелепина, не надеялся увидеть окончание процесса.

В-третьих, предложение знатно, аж до нового определения классов, перетряхивало основы, но в то же время очень неплохо укладывалось в старые лозунги, даже сакраментальные "жить при коммунизме" Хрущева находили свое место. Появлялся прекрасный повод без лишних интриг в ЦК сбросить груз догматов, слишком много противоречий накопилось за полсотни лет советской власти. Чувствовали это многие, но вот стать во главе процесса… Для этого требовалась поистине непартийная смелость!

…Еще несколько секунд колебаний, и Микоян решился:

— Удивительно складно у тебя все выходит, — Генеральный секретарь КПСС встал, и, пока остальные члены Президиума ЦК КПСС поднимались вслед за ним, задал последний вопрос: — Саша, ты точно уверен, что ученые сумеют уместить ЭВМ на маленькую букашку?

— Безусловно! — тон Шелепина не допускал сомнений. — Я готов за это ответить… Головой или даже партбилетом.

— Что же! — Анастас Иванович по-кавказки высоко поднял свой бокал с вином. — За постиндустриальный коммунизм!

— Согласен, — бросил на чашу весов свой авторитет Косыгин.

— Конечно, если тезисы Александра подшлифовать, то они многое упростят, — после щедрого предложения Демичев оставил последние колебания. И, закрепляя за собой идеологическое направление, добавил: — Саша, поможешь привести свое предложение в порядок для обсуждения в ЦК?

— Что же, раз так… — Леонид Ильич поправил свой свитер, и поднял стакан с "Боржоми". — Извините, врачи…

— Непонятно, — Кириленко пожал плечами, но принять тост не отказался. — Но интересно.

— Так выпьем за то, чтобы никто и никогда не отрывался от коллектива! — подытожил Воронов, опрокидывая в рот стопку "Столичной".

5.3. Первомайский автомат

Всего мог ожидать, но чтоб получить выволочку за микропроцессорные инновации? Однако переменчива милость партхозначальников – в министерстве меня и Староса аккуратно пропесочили по теме настольного компьютера и разработанного к нему чипсета. Хорошо хоть прокручивать фарш назад в СССР уже разучились, награды с премиями после победных реляций никто отбирать не собирается. Причина метаморфозы до смешного проста: в своем отечестве пророков как водится нет, а японцы из компании Casio, создавшие совместное предприятие с МЭП в Лужской СЭЗ, в восьмибитные процессоры и персональные ЭВМ[41] не верят наотрез. Наличие дисплея и возможности нормального написания программ в текстовом редакторе узкоглазых рисовальщиков иероглифов не впечатлило. Проклятые капиталисты быстро подсчитали "сальдо с бульдо" и теперь держат русских за блаженных идиотов, сделавших "классно, но не то что надо".

Зато в инженерных программируемых калькуляторах дальневосточные господа толк знают, и в логике им не откажешь. Я вот к примеру совершенно упустил из виду, что калькуляторы используют не двоичный, а специальный двоично-десятичный код,[42] к которому идеально подходит четырехбитный процессор. По цене тоже спорить не просто – вместо одного восьмибитного процессора можно прямо здесь и сейчас получить три-четыре четырехбитных. При ожидаемой трехмиллионой серии суммы годового валютного дохода получались такие, что "крышу" уносило у всего ЦК.

А тут еще кошмар-кошмар-кошмар, Casio – это тебе не соседнее ведомство, они на проблемы смотрят глобально, и не прочь "перехватиться" комплектующими где-нибудь в Fairchild, Texas Instruments или вообще Westinghouse. Хорошо хоть момент удачный для МЭПа – гранды полупроводниковой индустрии завалены заказами "для себя", а для мелочи вроде "Intel" задачка по быстрой разработке процессора "с нуля" не по зубам. Но все равно, давили на товарища Шокина так, что Caterpillar от зависти зальется соляркой как слезами. Как тут думать об нашем "Орионе", когда цель проста как валенок – гони чипы попроще, подешевле, а главное, количеством побольше!

Еще и "свое" хозяйство давит. Прознав о способности отечественной промышленности производить более-менее современные микросхемы, МЭП завалили совершенно ненормальным количеством заявок на разработку. Только за первый квартал 1969 года пришло более тысячи требований, что при имеющихся возможностях означало работу лет эдак за десять вперед. Хуже всего было то, что никто и никогда не выставлял собственных техзаданий, советские инженеры тупо желали видеть точные аналоги зарубежных изделий десятка ведущих фирм![43] Кто проклял мою страну, возведя в культ принцип "не надо лучше, сделайте точно такой же"?[44] "Хотелки" совершенно естественно и многократно дублировали и перекрывали друг-друга, но… Каждое ведомство и крупный завод гнули свой "единственно верный" курс, а вот определиться, кто из них главный, в смысле, создать очередной "координационный совет по новым РЭЭ", да навести хоть какой-то разумный порядок, в ЦК попросту не успевали. Никак не укладывалась динамика отрасли в привычный колхозный ритм "вспашка – сев – жатва – годовщина революции".

Раньше я полагал, что компьютеры в СССР убили партийные боссы 60-х годов. Какой бред! В вину коммунистам можно поставить лишь "the original sin", или первородный грех сталинского режима, лишивший науку и производство конкуренции со всем остальным миром. А дальше отрасль загнали под крышку гроба обычные советские инженеры! Ошалев от диамата с истматом, они заказывали "наверх" один устаревший аналог микросхемы за другим. КПСС с принятием копии IBM-360 в виде Единой Серии ЭВМ лишь признала сложившееся положение дел, легализовала свершившееся "зло". А что они, вчерашние парторги, профорги, и комсомольские вожаки могли еще сделать? Когда заботливо взлелеянные при "великом вожде" академики и директора спокойно делили кресла, и не смогли сами, без грызни в коридорах ЦК, решить "полупроводниковые" вопросы?

Вырваться за границы октета можно было лишь одним способом – завалить сотни тысяч советских инженеров и мэнээсов сериями новейших советских микросхем. Даже такому непрофессионалу как я было очевидно, что промедление подобно смерти, не то что каждый год, а даже каждый день все глубже засасывает радиоэлектронику СССР в гибельную воронку слепого копирования элементной базы. Прекрасно понимал ситуацию Шокин, в курсе Шелепин и Косыгин. Шанс был – средства, брошенные в отрасль в уже далеком 1965 году, уже обернулись тремя новейшими ФАБами,[45] а по доброй сотне заводов-смежников можно изучать географию страны. Если еще год назад МЭП вовсю критиковали за непомерную широту размаха, то сейчас ни одна сволочь не осмелилась оспорить расширение направления раза в два, а то и в три. Даже военное лобби во главе с новым министром обороны, товарищем Устиновым, скрипело зубами, но без проволочек жертвовало ресурсы ради всего новых и новых чипов. Не зря Дмитрий Федорович тыкал кнопки моего ноутбука – хоть и механик по образованию, но понял, что могут дать ЭВМ армии.

Неудивительно, что на этом фоне Староса подписали выделить из состава КБ-2 отдельный коллектив "дизайнеров" чипов, по сути, передать их под нужды японцев. Филипп Георгиевич был так "рад", что выдал Шокину пару фраз по-английски. Хорошо хоть министр и замы вражескую обсценную лексику не разумеют, а то быть скандалу. Понять можно, техническая революция вышла почище Великой Октябрьской, а тут еще наглядная американская оккупация, и вообще до гражданской межведомственной войны полтора шага осталось

Следом под секвестр попала программа ПР-8/16 в общем, и чипсета для персонального компьютера в частности. Нет, никто не собирался резать "мою прелесть" полностью, совсем наоборот. Наборы требовались для игровых автоматов "Денди", их собирались использовать для автоматизации "Пульсара" и ФАБов, Более того, достоинства "Ориона-801" никто не собирался занижать, в МЭПе охотно признавали его нужность для народного хозяйства, и честно планировали делать в год "целую тысячу, а может даже две" персоналок… Товарищ Шокин искренне недоумевал, с чего я "беснуюсь" – ведь до этого во всей стране ЭВМ делалось раз в десять меньше!

Не спасли и главные люди СССР – военные и комитетчики. Была у меня надежда, что на фоне их крупносерийных заказов "Орион" покажется мелочью, однако советская военная мысль оказалась, мягко говоря, неторопливой. Генералы армии и флота тут сплошь из капитанов да майоров поколения победителей, такие не боятся ни черта, ни тотальной ядерной войны, вернее к ней они готовятся серьезно, вдумчиво и тщательно. То есть пока не протащат ПР-8/16 через испытания холодом и радиацией – в серию не пустят. А так как это дело небыстрое – много чипов им не нужно.

Примерно то же самое происходит с комитетчиками. Несмотря на то, что первоначально весь проект создания "персоналки" имел двойное назначение, с ходу приспособить "Орион-801" к своим нуждам они при всем старании не могут. Для криптографии телефонных и радиопереговоров компьютер без специального потокового вычислителя оказался непригоден чуть более чем полностью. Обмен текстовыми сообщениями а-ля sms рыцарям плаща и кинжала как-то не сильно импонирует, похоже, в этой фиче будущего они не видят особых отличий от привычной и дешевой морзянки. Вот если бы сразу систему закрытой связи, да еще удобную в использовании, замаскированную под "общегражданскую" а то и поверх ее…

Второстепенные вопросы медленно и верно загоняли сознание в тупик, заботливо отодвигая подальше главную проблему – что же делать с внезапно потерявшим сверхактуальность проектом ЭВМ "Орион". Жаловаться на сей прискорбный факт Шелепину? С его возможностями можно продавить многое, к примеру, увеличить план процентов на триста… Да хоть в десять раз, это же капля в море! Даже Председатель Президиума Верховного Совета не всесилен, расставить миллионы персоналок по рабочим местам он не способен при всем желании.

Быть может, проще вообще плюнуть на тему? Неужели мне нужно больше других? В конце концов, о полной заморозке программы "Орион" нет даже речи, нишу персоналок рано или поздно "прорвет" в любом случае. Пусть не сегодня в СССР, а через пяток лет в США, какая в сущности разница? Разве плохо каждый вечер проводить дома с Катей? Заодно дети будут чаще видеть отца. Опять же физкультурой не помешает заняться всерьез, брюхо нужно давить пока оно "животик"… Денег хватает с запасом, государство в лице Шелепина честно выполняет свою часть сделки "знания в обмен на жизнь". Через год можно будет купить "копейку", избавиться от надоевшего водителя-кэгэбэшника и гонять в выходные по столичным театрам и ресторанам. Тем более послезнание подсказывает, что первые полгода ВАЗы не будут пользоваться особым спросом, но сохранят вполне приличное "итальянское" качество. А еще лучше – подналечь на копирование RAVчика, зря хорошую тему забросил, целый год ей не интересовался. В НИИ все спокойно, работа идет без шума и пыли, навесили первый орден, глядишь, через годик еще за что-нибудь наградят, мало ли идей из будущего дожидается своего часа в лаборатории? Заботящемуся о коллективе директору хлопот и без "Ориона" хватит, нужно наконец построить новую кафе-столовую-баню для "Интела", да вбить под каким-нибудь благовидным предлогом кучку казенного безнала в свою собственную турбазу, вырубить под сноупарк давно присмотренный склон, поставить кресельные подъемники…

Против обыкновения, рокот мотора и мягкий шелест шин служебной машины по высушенному ранней весной асфальту не свалил меня в полудрему, но за невеселыми мыслями дорога из Москвы все равно пролетела незаметно. Вот только появляться в семье с разбродом и шатанием в голове никак не хотелось: