Кольцевая ссылка

— Хорошо, — сказала она, прижимаясь к нему.

— Давай посидим еще два поезда, — сказал молодой человек.

— Хорошо, — сказала она. — Еще два поезда.

Мужчина с противоположного края лавки встал и пошел в центр платформы занимать очередь к следующему поезду.

Молодой человек обнял девушку, с трудом сдерживая слезы и начал целовать ее лоб и вытирать ручейки слез на ее щеках. Она заплакала еще сильнее.

— Прости меня, — зашептала она. — Прости, пожалуйста.

— Все хорошо, все хорошо, — говорил он, поглаживая ее по голове. — Все образуется, не плачь, все будет хорошо, не плачь. Просто нужно время. Просто нужно время…

Она молчала, плакала и прижималась к нему еще сильнее. Ей было очень его жалко.

— Ты такой хороший, — сказала она, всхлипывая сквозь слезы. — Ты самый хороший, самый-самый хороший…

Он молчал, смотрел на нее и гладил ее волосы. Даже заплаканная, она была очень красивая. Подъехал еще один поезд.

— Езжай, — сказал он. — Только не надо жалеть меня. Все будет хорошо.

— Я тебя не жалею, — тихим голосом сказала она. — Обними меня, пожалуйста.

— Езжай, — тихо повторил он, крепко обнимая ее. — Пожалуйста, езжай. Это твой поезд.

— Нет, — сказала она. — Мой — следующий. Два поезда, мы же договорились.

— Не надо жалеть меня, — повторил он. — Я же вижу, что ты хочешь уехать.

— Не надо так говорить, — сказала она.

— Извини, — сказал он.

Они замолчали и начали смотреть друг на друга. Молодой человек очень хотел заплакать, но очень старался сдержаться. Девушка плакала и не вытирала слезы. Они растекались тоненькими струйками по щекам, огибая родинку, и сразу засыхали, оставляя за собой следы.

— Ты очень красивая, когда плачешь, — сказал он. — Все будет хорошо, езжай домой и отдохни. Я не буду тебе звонить, не буду тебе писать, не буду тебя тревожить. Позвони сама, когда захочешь поговорить.

Она всхлипнула и ничего не сказала. Подошел поезд.

— Это твой поезд, — сказал молодой человек. — Второй. Как мы договаривались.

Девушка обняла его, быстро и сильно поцеловала в губы, поднялась с лавочки и пошла в центр платформы.

Георгий

Садовое кольцо опять встало в глухую, безнадежную пробку. Многочисленные автомобили образовали стальной панцирь вокруг центра города. Гудели раздраженные клаксоны, в каждой второй машине водитель пытался настроить радиостанцию. Многие курили, стряхивая пепел в окно.

В городе становилось все прохладнее. Постепенно наступал вечер. Несмело, по одному стали зажигаться фонари. Люди начали выходить из офисов и спешить к станциям метро. В районе Павелецкой людей было особенно много, они почти бежали, не смотря друг на друга, нередко сталкиваясь плечами и беззлобно ругаясь. На самом деле все были рады концу рабочего дня и торопились домой. Под землей гораздо теплее, можно почитать газету или книгу, забыться, задремать на время, а потом приехать домой и провести вечер в тепле и уюте.

Георгий никуда не торопился. Он не любил торопиться и бежать. Также он не любил находиться под землей. В машине — другое дело, а в метро — тесно, все жмутся, толкаются, как и не люди совсем. Георгий выкурил уже две сигареты, пока стоял в пробке. Настроил сначала одну радиостанцию, но песни были слишком громкие или слишком быстрые, затем другую, но там началась неинтересная передача: две женщины обсуждали какие праздники надо отмечать, а какие — совсем не стоит. Георгий послушал пять минут и решил вообще выключить радио, так спокойнее и никто не будет нести всякую чушь прямо в твоей машине.

Георгий работал таксистом и не любил, когда кто-то в его машине ругается или громко матерится, вообщем несет чушь. Если не можешь спокойно выражать свои мысли, лучше помолчать. Он крепко запомнил с детства поговорку: “молчи — за умного сойдешь”. Там, откуда он родом, умели выбирать слова. Нет, конечно, не всегда нужно было молчать, но в последнее время люди стали чересчур шумные и разговорчивые. Вот раньше, еще лет десять назад все было по-другому. Хотя, как точно раньше было, Георгий уже не помнил. Но все-таки вроде не так шумно, как сейчас.

Еще поработаю часа два и уже поеду домой — подумал Георгий. Сегодня был хороший день и если сделать себе ужин, выспаться, почитать хорошую книжку, помолиться на ночь то и завтра обязательно будет хороший день.

Краем глаза он заметил пару на обочине — молодую девушку, припрыгивающую от холода и парня в сером длинном пальто с вытянутой рукой. Георгий рванул руль влево, подъехал к парню. Тот быстро открыл дверь и скороговоркой пробормотал “Ленинский проспект, дом десять, двести рублей, тут недалеко”.

Георгий знал, где Ленинский проспект, дом десять, действительно не очень далеко, но сейчас пробки повсюду. Можно застрять часа на полтора. Вообще он не любил спорить с людьми, либо сразу соглашался, либо качал головой и ехал дальше.

Ладно, решил он, вроде ребята хорошие, довезу уже и домой поеду.

Георгий кивнул головой, молодой человек открыл заднюю дверь и пропустил девушку вперед. Та придержала пальто и проскочила вглубь машины. Молодой человек сел следом за ней и громко хлопнул дверью. Георгий завел мотор и внимательно посмотрел в зеркало заднего вида.

— Сейчас, вообщем, по Садовому, потом на Октябрьской там разворот есть и сразу на Ленинский выедем, а там уже недалеко — громко и отчетливо сказал молодой человек.

— Хорошо, — сказал Георгий. — Я знаю, как ехать.

— Вот и отлично, — сказал молодой человек и откинулся на сиденье. — А то сейчас мало кто знает дороги.

Георгий промолчал. Он знал дороги очень хорошо. Он ездил по Москве уже пятнадцать лет. Однажды он доехал от Химок до Красной Площади за двадцать минут. Тем более, каждый день он работал ровно с десяти утра до восьми вечера.

Иногда он работал и в субботу, но чаще по выходным он старался гулять по центру Москвы и ходить на стадион, если шел футбольный сезон. Георгий болел за Торпедо и старался не пропускать матчей, даже когда команда вылетела в первый дивизион.

Вечерами в субботу или воскресенье Георгий приезжал домой, выпивал несколько кружек пива в новом спортивном баре у метро и шел домой смотреть старые советские фильмы. Современные передачи ему не нравились, а в новости он не верил.

Девушка с парнем на заднем сиденье обнялись и поцеловались.

— Хорошо, что мы пошли гулять, — с улыбкой сказала девушка. — Надоело уже мне дома сидеть. Хоть в город выбрались.

— Тебе сейчас надо больше сидеть дома, — строго сказал молодой человек. — Ты же сама все знаешь.

— Я не могу все время сидеть дома, — сказала девушка. — Дома абсолютно нечего делать. Я так скоро с ума сойду.

— Потерпи еще немного, — сказал молодой человек и несильно сжал девушке руку. — Мы же договаривались.

— Хорошо, — улыбнулась она. — Хорошо, я потерплю. Главное — почаще выбираться в город.

— Я постараюсь раньше приходить с работы, — сказал молодой человек. — Но ты же сама все прекрасно понимаешь.

— Не волнуйся, — мягко сказала девушка. — Я все понимаю, тебе надо работать, а мне надо сидеть дома. Тем более, сейчас, всего три месяца осталось. Это наши роли такие.

— Ну, — усмехнулся молодой человек. — Матушка — природа обо всем позаботилась. Мужчина добывает пищу, женщина следит за потомством.

Девушка засмеялась и поцеловала молодого человека в щеку. Снаружи начал накрапывать мелкий дождь. Плавно темнело. Машины по встречной полосе неслись очень быстро, разрывая вечер желтым огнем фар.

Георгий деликатно включил музыку, чтобы не мешать разговаривать молодым людям. Звук колонок, однако, был установлен на полную громкость, так что резкий всхлип новостного блока Русского Радио резанул по ушам не только парню с девушкой, но и самому Георгию. В зеркало заднего вида Георгий увидел, как искривилось лицо молодого человека.

— Мужчина, вы что глухой? — грубо сказал он. — А можно сделать музыку потише?

— Извините, — пробормотал Георгий. — Я не хотел так громко.

— Ничего страшного, — сказал молодой человек, — просто сделайте музыку тише.

Георгий торопливо покрутил переключатель магнитолы влево, до тех пор, пока не стало достаточно тихо.

Молодой человек на заднем сиденье обнял девушку за плечи и нежно поцеловал в щеку.

— Испугалась? — спросил он.

— Да нет, — сказала она. — Все нормально. Ты за меня не бойся так, я же все-таки не ребенок.

— Я очень боюсь за тебя, — серьезно сказал молодой человек. — Тем более, сейчас.

— Да ладно тебе, — улыбнулась она. — Все будет хорошо, не волнуйся ты так.

— Дай то Бог, — сказал он, улыбнулся и поцеловал ее в нос.

— Заметила, как сегодня все девчонки на тебя смотрели? — спросил он.

— Нет, ничего не заметила, — сказала она. — А как они смотрел?

— Не знаю, может, мне показалось, — улыбнулся молодой человек. — Но у всех были такие глаза, как будто они тебе завидуют.

— Да кто мне будет завидовать, — засмеялась она. — Там все про работу, да про отпуска разговаривали. Новые проекты, подняли зарплату, расширили отдел. Испания, Италия, Португалия, Куба — все прям такие путешественники! А я дома сижу целыми днями, телевизор смотрю, да тарелки надраиваю…

— Да это все фигня! — с досадой сказал молодой человек. — Все эти зарплаты и проекты. Чушь все полная. Все суетятся, бегут как хомячки в колесе. А куда бегут? Ради чего? В отпуск поехать, отдыхать? Фигня все это полная, я тебе говорю.

— Главное — вот оно, — сказал он и погладил девушку по животу. — Надо понимать, ради чего все это или смысла нет, так впахивать по двенадцать — тринадцать часов в сутки.

— Я тебя так люблю, — тихонько сказала девушка и обняла парня за шею. — Ты у меня все знаешь, ты у меня самый умный.

Георгий внимательно следил за дорогой, старался ехать аккуратно и не слушать о чем говорят молодые люди. Но сквозь музыку все равно достаточно громко доносились обрывки фраз и общий смысл разговора. Заслушавшись, он чуть не пропустил разворот напротив ЦДХ и резко крутанул руль вправо. Молодой человек инстинктивно схватил девушку и прижал к груди, тихо выругавшись сквозь зубы.

Проехали мимо огромного памятника Ленину на Октябрьской площади. Мигнул красно — желтой вывеской Ростик’с. Вывернули на широкий Ленинский проспект.

— Скоро уже приедем, — сказал молодой человек и поцеловал девушку. — Не волнуйся.

— Я не волнуюсь, — сказал девушка. — Все хорошо.

— Все хорошо, — подтвердил молодой человек и крепко обнял девушку. — Все хорошо.

— Остановите вот здесь, на обочине, — громко сказал молодой человек. — Во дворы не надо заезжать.

Георгий послушно остановил машину на обочине Ленинского Проспекта, напротив светилась вывеска какого-то иностранного банка. Шумно, с большой скоростью проносились машины. Молодой человек начал копаться в кошельке.

— Вот, двести рублей, — протянул он две засаленные бумажки. — Спасибо.

— И вам спасибо, — сказал Георгий. — Хорошего вечера.

— Хорошего вечера, — приятным тонким голоском сказала девушка.

Молодой человек открыл дверь, согнулся и вышел из машины на улицу. Взял сумку девушки и аккуратно помог вылезти ей из машины, придерживая за локоть.

— До свидания, — сказала девушка и захлопнула дверь.

— До свидания, — сказал Георгий уже в пустой машине. — До свидания.

Дождь на улице усилился, Георгий включил дворники. Мерно и методично они начали стирать капли со стекла, размазывая дождь и не успевая за один взмах вытереть поверхность досуха. Георгий посмотрел вперед на дорогу и подумал, что дворники похожи на маятник часов. Вправо-влево, вправо-влево…

Молодой человек взял сумку девушки в одну руку, а другой обхватил ее за плечи, стараясь защитить от ветра и дождя. Девушка прижалась к молодому человеку и хотела побыстрее попасть домой, туда, где сухо и тепло.

Георгий завел мотор, аккуратно выехал на Ленинский проспект, влился в поток машин и окончательно решил поехать домой. Завтра новый день и необходимо выспаться.

Аэропорт

Субботнее утро прервалось телефонным звонком. Телефон надрывался, пел голосом солиста британской группы и настойчиво ерзал по поверхности деревянной тумбочки.

— Але, дружище, здорово! Узнал? — прокричал бодрый мужской голос из трубки.

— Э-э, честно говоря, не узнал, — прошептал я. — А вы точно не ошиблись номером?

Спросонья всегда тяжело соображать, в субботу утром — особенно. Я попытался примерить голос на подходящих знакомых, но неудачно. Слишком грубый и веселый для Андрея, недостаточно высокий для Олега. Но определенно откуда-то знакомый.

— Да нет, ты же сам мне давал этот номер, я еще два раза тогда переспросил, — сказал незнакомый голос. — Вообщем, не буду дальше интриговать, это Ваня. Удивлен? Ты хоть помнишь меня?

— Блин, Ваня, конечно помню! Ты меня за кого принимаешь, как я тебя могу забыть? Судя по внезапному звонку, либо у тебя случилось что-то важное, либо ты в Москве.

— Да, на сей раз ты угадал, — важно сказал Ваня. — Вообщем, слушай внимательно — я только прилетел, днем у меня дела, а вечером уже обратно. Но я не хочу засиживаться в городе, боюсь пропустить рейс. Поэтому, если хочешь со мной увидеться, приезжай вечером в аэропорт. Посидим, поговорим, и потом ты меня посадишь. ОК? Там не слишком поздно самолет, вроде в одиннадцать двадцать.

Такое предложение слегка ошарашило. На вечер уже были планы недельной давности. Планы, которые крайне неудобно отменять. Но в таких случаях не отказываются.

— Хорошо, я обязательно буду, — согласился я. — Давай тогда договоримся к девяти в Домодедово. Продиктуй свой рейс. Я приеду в аэропорт и там уже созвонимся.

— Отлично, с удовольствием буду ждать тебя, дружище. — Он продиктовал номер самолета, время вылета и повесил трубку.

Я лежал в кровати и долго смотрел прищуренными глазами на телефон. Потом встал, с трудом попал в потертые тапочки и побрел в ванную. Говорят, что контрастный душ и чистка зубов — начало хорошего утра. Неправда. Начало хорошего утра — стакан апельсинового сока, яичница и свежий кофе. И полчаса без суеты.

После завтрака меня начала атаковать большая лохматая собака с холодным носом и длинным языком. Собака прыгала, просила свой завтрак и погулять. Перед таким напором тяжело устоять. Пришлось одеваться и идти на улицу.

На улице светило яркое солнце, только-только начала проступать весна. Талый снег и слякоть говорили о том, что уже совсем скоро все будет сухо и чисто. Собака самозабвенно бегала от одной помойки к другой, а я сел на лавочку, закурил и начал думать.

Я попытался вспомнить Ваню. Последний раз я видел его очень давно, наверное, лет семь назад. К тому времени я уже переехал в Москву, а он учился в Омске на курс младше. На таком расстоянии тяжело постоянно общаться, но по приезду домой на каникулы встреча с Ваней была обязательным пунктом. Мы много пили, много разговаривали и не думали о будущем. Я попытался заглянуть в воспоминания еще раньше, там всплывали в основном экстремальные моменты: неясные посиделки в грязных подъездах, спортивный лагерь и много курева в туалете, поездки за город на природу, длинные телефонные разговоры ни о чем. В основном школьная романтика.

Визг собаки вывел меня из ступора, пришлось разнимать его с дворовым псом, и меланхолический настрой моментально исчез. Мы догуляли и поднялись домой. Я сел работать за незавершенный годовой отчет и совершенно забыл о Ване. Поработав три часа, я оделся и поехал в город.

Москва в субботу, с солнцем и весной — хороший город. Немного народу в метро, мало машин, даже люди почти улыбаются. Я походил по магазинам, купил три пары носков и клетчатую рубашку. Вкусно пообедал в районе Арбата и сходил в кино. Просто погулял по московским улицам, поглазел на прохожих.

Ближе к восьми пришло время ехать в аэропорт. Я спустился в метро и с двумя пересадками добрался до Павелецкой. Купил билет на Аэроэкспресс, сел к окну в первом вагоне и попытался почитать. Неожиданно подсел какой-то мужчина, и я тут же пожалел, что не поставил сумку на соседнее сиденье. Я отнюдь не сноб, но идея личного пространства мне не чужда. Книжка сразу же перестала читаться, да еще любопытный сосед постоянно пытался засунуть в нее свой нос. В итоге я решил, что лучший выход из ситуации — немного вздремнуть.