Танковая война на Восточном фронте

Снова пошли к Жданову, проинформировали его о наших разногласиях. Жданов обратился к Котину:

— Когда будет танк?

— Как только Грабин даст пушку, танк будет готов, — ответил Котин.

Жданов спросил у меня:

— Товарищ Грабин, когда вы сможете дать пушку?

— Через сорок пять дней, — ответил я.

Раздался дружный хохот. До слёз смеялись и мои коллеги, и Жданов. Только мне было не до смеха в весьма жизнерадостной атмосфере кабинета секретаря ЦК.

Когда наконец смех утих, Жданов сказал:

— Товарищ Грабин, мы собрались здесь, чтобы серьёзно решать вопрос, а вы шутите.

— Нет, не шучу, — возразил я. — Срок, который я назвал, обоснован и вполне серьёзен.

— Вы продолжаете шутить, — заметил Жданов. — Пойдите и посоветуйтесь ещё раз.

Справедливость требует отметить, что сцена эта продолжалась гораздо дольше, чем в моём пересказе. За три эти слова: «Сорок пять дней» — я выслушал много шуток в свой адрес.

Пошла наша «пятёрка» советоваться. Танкисты уже без смеха советовали мне увеличить названный срок в несколько раз. Я стоял на своём. Ясно стало, что соглашения нам не достигнуть. С тем и пришли к Жданову. Первые его слова были:

— Ну как, товарищ Грабин, продумали срок?

— Да.

— Наверное, не сорок пять дней?

— Сорок пять дней, товарищ Жданов.

— И всё-таки вы несерьёзны. Я думаю, что срок следует значительно увеличить.

Я не выдержал.

— Товарищ Жданов, почему короткий срок вызывает гомерический хохот и считается несерьёзным, в то время как длинный срок находит поддержку и одобрение?

— Мы не знаем ни одного случая, чтобы новую танковую пушку создавали не только за сорок пять, но и за девяносто дней, — сказал Жданов.

— Согласен, такого не было. Теперь будет. Прошу вас, товарищ Жданов, в проект решения записать: «Срок изготовления опытного образца танка и пушки установить сорок пять дней с момента подписания решения».

По моему предложению в проект решения были внесены именно 45 дней — срок действительно небывалый для конструкторов-артиллеристов и, как я не без оснований подозревал, не слишком-то реальный для конструкторов тяжёлого танка. Проект решения был подготовлен. В тот же день я выехал на завод, не дожидаясь подписания решения. На прощание Жданов сказал:

— Если не сумеете уложиться в сорок пять дней, позвоните мне. Я доложу Сталину, и срок удлиним.

Я поблагодарил Жданова…

Итак, мы получили дело, в котором могли полностью проверить своё умение и готовность работать так, как потребуется во время войны»[13].

Грабин немедленно приступил к работе. Составленный им график работ над 107-мм пушкой ЗИС-6 предусматривал:

а) начало работ — 7 апреля 1941 г.;

б) проектирование пушки — 21 день;

в) разработка рабочих чертежей — 21 день;

г) изготовление опытного образца — 24 дня;

д) разработка технологии — 20 дней;

е) разработка приспособления — 35 дней;

ж) разработка инструмента — 36 дней;

з) начало освоения технологического процесса в цехах валового производства 19 мая 1941 г., то есть через 42 дня от начала проектирования.

Приступая к проектированию 107-мм танковой пушки, КБ использовало типовую схему танковой пушки, которая была тщательно отработана на 76-мм танковой пушке Ф-34. Но так как калибры пушек различные, то при проектировании 107-мм танковой пушки с использованием схемы 76-мм танковой пушки применили принцип проектирования по подобию. Вес тела пушки достигал 1459 кг, а люлька — ещё 356 кг. Это позволило КБ быстро разработать всю техническую документацию на конструкцию пушки, технологический процесс, оснастку и т.д. и запустить в производство. В этом случае вся техническая документация идущей в производстве пушки Ф-34 служила «типовой».

Для ЗИС-6 в качестве типовой схемы как по пушке в целом, так и поагрегатно Грабин принял конструктивную схему 107-мм танковой пушки Ф-42. Калибр Ф-42 и ЗИС-6 был одинаковым, что позволило унифицировать многие детали и механизмы, кроме тех, которые должны были измениться в связи со значительным увеличением мощности ЗИС-6. Использование гильзы и снаряда от находящейся в производстве 107-мм полевой пушки М-60 определило вес снаряда — 16,6 кг. При начальной скорости снаряда не менее 800 м/с мощность ЗИС-6 достигала 530 тонна-метров — в 4,4 раза больше, чем у пушки Ф-32.

Грабин писан: «Так как снаряд и гильза с зарядом, выбранные для ЗИС-6, длиннее и тяжелее, чем у Ф-42, процесс заряжания новой пушки усложняется и может привести к снижению скорострельности. Это недопустимо. Заряжающему необходимо оказать помощь, но как? Для полевой пушки можно добавить лишнего человека артиллерийской прислуге — подносчика патронов. Для

танковой пушки это исключено. Значит, нужно механизировать процесс заряжания. На выбор было два решения. Можно было заставить механизм подавать заряжающему патрон, с тем чтобы тот дослал его в камору ствола. Затвор при этом должен автоматически закрываться. Но такое решение конструктивно будет очень сложным. Можно по-другому: заряжающий достаёт из гнезда боеукладки патрон, кладёт его на лоток, а дальше в действие включается механизм — патрон досылается в ствол, затвор автоматически закрывается. Это устройство гораздо проще, и для приведения его в действие вполне возможно использовать энергию отдачи.

Поскольку механический досылатель — агрегат новый, ни разу нами не применявшийся, необходимо было подстраховаться…

Кроме «механического заряжающего», все остальные агрегаты Ф-42 могли быть использованы в ЗИС-6 как типовые либо же вообще без изменений — они унифицировались»[14].

Тяжёлый танк КВ-2 образца 1941 г.

В конце апреля 1941 г. прошли испытания 107-мм баллистического ствола пушки ЗИС-6. Мощность пушки была велика, и в качестве полигонного лафета пришлось использовать лафет от 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20. В начале мая 1941 г. опытный образец пушки ЗИС-6 был поставлен в башню танка КВ-2. 14 мая 1941 г. был сделан первый выстрел из ЗИС-6. До середины июня 1941 г. этот танк проходил заводские испытания, а затем был отправлен на АНИОП для прохождения полигонных испытаний.

19 мая 1941 г. Грабин вновь был в кабинете секретаря ЦК ВКП(б) А.А. Жданова.

«Когда обсуждение вопроса, по которому требовалась моя консультация, было закончено, Жданов спросил:

— Что со 107-миллиметровой танковой пушкой?

— Пушка в металле, заводские испытания подходят к концу, результаты хорошие.

— Неужели за 45 дней создали?

— Опытный образец был готов 14 мая. Затратили всего 38 дней.

По настоянию Жданова я подробно рассказал обо всех этапах создания пушки и о предварительных итогах работы. Рассказ занял довольно много времени. Когда я закончил, Жданов снял телефонную трубку, набрал номер:

— Иосиф Виссарионович, у меня Грабин. Он сообщил, что новая танковая пушка уже готова, ему не потребовалось увеличивать срок. Пушка снабжена специальным механизмом для заряжания, это увеличивает её скорострельность. Он не только сделал опытный образец, но завод уже начал освоение пушки в валовом производстве… — Жданов прервался. Снова заговорил: — Да, я ему уже об этом сказал… Прекрасно… Хорошо, я ему передам. — Жданов положил трубку и обратился ко мне: — Товарищ Сталин просил поздравить вас и ваш коллектив с большим успехом и поблагодарить»[15].

Далее Грабин писал: «Производство ЗИС-6 расширялось, а между тем танка, для которого её предназначали, всё не было. Кировский завод и к началу войны не поставил нового танка. Не берусь судить о причинах, по которым танкостроители не выполнили постановления ЦК и СНК.

Отсутствие танка заставило нас вначале приостановить выпуск ЗИС-6, а затем и вовсе снять пушку с производства.

Даже сегодня писать об этом горько и больно: в те дни, когда на фронт забирали орудия из музеев, всё, что могло стрелять, около 800 современных мощных танковых пушек были отправлены на переплавку в мартен. Такова была цена «ведомственных неувязок».

Нам оставалось утешаться лишь тем, что работа над ЗИС-6 наложила отпечаток на всю дальнейшую деятельность ОГК и всего завода: она дала возможность подняться на следующую ступень, перейти к широкому практическому применению наших методов»[16].

С последним выводом можно только согласиться. Но вот по данным историка М.Н. Свирина, по откорректированным по результатам заводских и полигонных испытаний чертежам в июле — августе 1941 г. было изготовлено пять серийных образцов ЗИС-6, после чего её производство было прекращено. Грабин же, возможно, имел в виду число орудий, находившихся в работе к моменту её окончания.

Сверхтяжёлый танк КВ-5. Вид сбоку.

Сверхтяжёлый танк КВ-5. Вид сверху.

Что же касается тяжёлых танков Котина, то Грабин в своей резкой оценке не совсем прав. Элементы конструкции КВ-3, включая двигатель, были испытаны на опытном танке КВ-220. Что же касается непосредственно КВ-3, то к 22 июня 1941 г. было изготовлено шасси с двигателем, но из-за проблем, возникших с изготовлением штампованной башни, работа затянулась.

Сверхтяжёлый танк КВ-5. Вид спереди спереди. Вид спереди сзади. Чертёж В. Мальгинова.

Для танка КВ-5 был изготовлен технический проект, и началось изготовление ряда узлов и агрегатов. Однако в связи с приближением немцев к Ленинграду работы над КВ-5 были прекращены в первой половине августа 1941 г.

В сентябре — начале октября опытные машины КВ-220 и КВ-3 были кое-как доделаны и приведены в боевое состояние, причём на обоих танках установили башни от серийного танка КВ-1 с 76-мм пушкой Ф-32. Это было вызвано тем, что для КВ-3 башню вообще не сделали, а на КВ-220 85-мм пушка вышла из строя ещё летом.

Тяжёлый танк КВ-3 с башней от КВ-1. Чертёж В. Мальгинова.

Танк КВ-220 военные приняли под индексом КВ-220—1, а КВ-3 — под индексом КВ-220—2. Оба танка были переданы в 124-ю танковую бригаду: КВ-220—1 — 5 октября, а КВ-220—2 — 16 октября. Один из них в декабре 1941 г. был в упор расстрелян германскими тяжёлыми орудиями у железнодорожного моста через реку Тосна. Судьба второго неизвестна.

В сентябре — ноябре 1941 г. Грабин вернулся к пушке ЗИС-6. На её базе была спроектирована строенная танковая установка ЗИС-6А. В неё входили 107-мм пушка ЗИС-6, 45-мм пушка 20К и 7,62-мм пулемёт ДТ. Система 20К предназначалась для пристрелки и для поражения слабо защищённых целей, чтобы экономить 107-мм снаряды. Опытный образец установки ЗИС-6А был изготовлен весной 1942 г., но его не на что было ставить, и работы пришлось прекратить.

Таблица 1. Данные советских танковых орудий 1920–1945 гг.

Танковые пушки	КТ обр.1927/32	Л-10	Ф-32	Ф-34	Ф-39
Калибр, мм	76	76	76	76	95
Длина ствола, клб	16,5	23,7	31,5	41,5	39
Угол ВН, град.	–5; +25	–3; +25	–7;+25	–5; +26	–5; +35
Вес качающейся части, кг	540	641	770	1155	—
Скорострельность, выстр/ мин	5	12	8	8	-
Вес бронебойного снаряда, кг	6,5	6,5	6,5	6,5	13,3
Начальная скорость бронебойного снаряда, м/с	370	558	612	655	630
Бронепробиваемость по нормали на дистанции: 500 м, мм 1000 м, мм	31 28	50 61	60 52	70 60	—
То же для подкалиберного* снаряда на дистанции 500 м, мм	—	—	—	90*	—

* Подкалиберный снаряд принят на вооружение в октябре 1943 г.

Глава 6

Явление знаменитой «Тридцатьчетвёрки»

О танках Т-34 написано очень много, и здесь я остановлюсь лишь на узловых моментах. Т-34 стал логическим продолжением линии лёгких колёсно-гусеничных танков серии БТ по линии увеличения их броневой защити и мощности вооружения.

Летом 1938 г. дизель В-2 был установлен, и опытному танку БТ-7 был присвоен заводской индекс А-8 (буква «А» обозначала, что машина опытная). 5 сентября 1939 г. дизель В-2 был рекомендован для производства и установки в серийный танк БТ-7М (А-8). Новый средний танк с дизельным двигателем разрабатывался в двух вариантах — колёсно-гусеничном А-20 и чисто гусеничном А-32.

27 февраля 1939 г. на заседании Комитета обороны состоялось обсуждение чертежей и макетов танков А-20 и А-32. В ходе обсуждения представленных главным конструктором завода № 183 М.М. Кошкиным проектов, большинство присутствовавших военачальников, включая и заместителя наркома обороны Кулика, отдали предпочтение проекту танка А-20, обладавшего большей подвижностью на дорогах. Однако конструктор М.И. Кошкин высказал свои сомнения в отношении требований заказчика изготовить в металле лишь один колёсно-гусеничный танк и предложил изготовить и представить на государственные испытания две спроектированные заводом № 183 машины — А-20 и А-32. Менее чем за три месяца, уже к 26 мая 1939 г., опытный образец танка А-20 без установки пушечного вооружения был собран, обкатан на стенде и испытан на колёсном ходу на территории завода пробным пробегом протяжённостью 1 км.

В первых числах июня при заводских испытаниях максимальная скорость машины на колёсном ходу достигала 85 км/ч. Общий пробег танка во время заводских испытаний, продолжавшихся до 15 июля 1939 г., составил свыше 800 км. Заводские испытания опытного гусеничного танка А-32 начались в середине июня 1939 г. и продолжались до 16 июля. Во время испытаний танк неоднократно развивал максимальную скорость до 70 км/ч и прошёл в общей сложности свыше 350 км.

Высокие скоростные качества машины позволили представителям военной приёмки завода № 183 выдвинуть предложение о возможном усилении её броневой защиты за счёт увеличения толщины брони на 10 мм. Боевой вес танка при этом возрастал до 19,6 т. Во время заводских испытаний на опытных танках был выявлен ряд недостатков, основными из которых являлись: ненадёжное крепление направляющего колеса (ленивца), ненадёжная работа системы смазки двигателя, бортовых фрикционов и тормозов, недостаточная обзорность из танка. Кроме того, по танку А-20 была отмечена необходимость усиления подшипников редукторов колёсного хода. После устранения указанных дефектов танки были переданы на полигонные испытания.

Танки А-20 и А-32 прошли полигонные испытания с 18 июля по 23 августа 1939 г. Согласно отчёту об испытаниях: «Танк А-20, колёсно-гусеничный с шестью ведущими колесами, изготовлен согласно тактико-технических требований от 13 мая 1939 года за № 284797 за исключением следующих пунктов:

1. Не предусмотрена огнемётная установка.

2. Увеличен общий вес танка на 1,5 тонны.

3. Недоработано приспособление по подводному хождению.

За время испытаний танк А-20 прошёл 4200 км при средней скорости чистого движения на гусеницах: а) по шоссе 44,4 км/ час; б) по грунту 31,7 км/час.

Танк А-20 имеет возможность совершать движение на одной гусенице, при включенном колёсном ходе, по сухим грунтовым дорогам, местности и преодолевать препятствия.

Танк может совершать движение на колесах в колонне по шоссе (в любое время года) и сухим грунтовым дорогам.

Максимальную скорость на гусеницах танк может развивать до 75 км/час.

За время испытаний танк показал вполне удовлетворительную надёжность в работе.

Танк А-32 — гусеничный, изготовлен по тем же тактико-техническим требованиям и вооружён 76-мм пушкой.

За время испытаний танк прошёл 3000 км и показал вполне надёжную работу.

В сравнении с серийными танками БТ, танки А-20 и А-32 имеют следующие преимущества:

Установлена более мощная броня, которая состоит в большинстве из наклонных листов, обеспечивающих защиту от пуль ДК (12,7 мм).

Танки имеют большую полезную площадь внутри боевого отделения и она лучше использована.

Как огневая платформа танки более устойчивы и имеют дополнительный пулемёт в носовой части танка.

Проходимость танков А-20 и А-32 лучше, чем у танков БТ…

Выводы:

Танк А-20 пригоден для эксплуатации в РККА. Необходимо по результатам испытаний провести доработку чертежей.

Танк А-32 для эксплуатации в РККА пригоден. Имеющийся запас по увеличению веса использовать для увеличения толщины брони до 45 мм и ей равнопрочной. С этой броней изготавливаются два образца, которые и предъявляются на войсковые испытания»[17].

19 декабря 1939 г. состоялось заседание Комитета обороны, на котором было принято постановление № 443 «О принятии на вооружение РККА танков, бронемашин, артиллерийских тягачей и о производстве их в 1940 г.». В этом постановлении также отмечалось:

«КОМИТЕТ ОБОРОНЫ при СНК Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Принять на вооружение РККА:

а) увеличить толщину основных бронелистов до 45 мм;

б) улучшить обзорность из танка;

в) установить на танк Т-32 следующее вооружение:

1) пушку Ф-32 калибра 76-мм, спаренного с пулемётом калибра 7,62 мм;

2) отдельный пулемёт у радиста — калибра 7,62 мм;

3) отдельный пулемёт калибра 7,62 мм;

4) зенитный пулемёт калибра 7,62 мм.

Присвоить указанному танку Т-34».

В июле 1940 г. начался серийный выпуск Т-34, и к началу Великой Отечественной войны промышленность поставила армии 1225 таких танков.

Первые танки Т-34 изготавливались с 76-мм пушкой Л-11, а начиная с 1941 г. — с пушкой Ф-32, со второй половины 1941 г. — с пушкой Ф-34.

Согласно докладу начальника ГБТУ генерал-лейтенанта Федоренко, сделанному за две недели перед войной:

«Обеспеченность Красной армии автобронетанковым вооружением на 1.06.1941 г. следующая:

Положено по штатам военного времени — 37 886.

Положено по штатам мирного времени — 34 950.

На 1.06.41 г. состоит в наличии: танков КВ — 545, Т-34— 969, БТ-2,5,7 — 7550 (из них 594 БТ-2), Т-26 — 10 057 (из них двухбашенных 1261, самоходных артустановок СУ-5 — 28 и 1137 огнемётных танков), Т-40 — 147, Т-37, Т-38 — 3460, Т-35 — 59, Т-28 — 481; всего 23 268 танков.

В 1940–1941 гг. на вооружение Красной армии приняты новые типы танков КВ, Т-34, Т-50 и Т-40.

Прочие типы танков, состоящие на вооружении Красной армии, а именно: Т-35, Т-28, БТ, Т-37, Т-38, в настоящее время с производства сняты»[18].

С 1 июня 1941 г. до 1 января 1942 г. ожидалось поступление от промышленности 898 тяжёлых танков КВ, 1946 танков Т-34, 550 танков Т-50 и 527 танков Т-40.

«Учитывая необходимость перевооружения и дальнейший рост танковых войск, производственное задание промышленности по выпуску танков следует установить:

Наименование машин	На 1942 г.	На 1943 г.
Танки КВ	4500	7500
Танки Т-34	8000	15 000
Танки Т-50	4000	10 000
Танки Т-40	2000	4000
Итого:	18 500	36 500

При этом условии танковые корпуса к концу 1943 года будут полностью перевооружены и укомплектованы новой материальной частью»[19].

Забегая вперёд, скажу, что танков Т-34 фактически было выпущено: за 1940 г. — 110 штук; за 1941 г. — 2996 штук; за 1942 г. — 1252 штук; за 1943 г. — 15 821 штук; за 1944 г. — 14 648 штук; за 1945 г. — 12 551 штук; за 1946 г. — 2707 штук.

Данные танка Т-34 приведены в Приложении.

Бесспорно, что по ряду параметров Т-34 был лучшим танком в мире. Но, с другой стороны, нет никаких оснований хаять предвоенную германскую бронетехнику. Следует учитывать, что немцы шли несколько иным путём.

Чтобы не быть голословным, следует сказать об испытаниях в СССР весной 1940 г. трофейного танка Т-III (германское название PzKpfw III, но для удобства читателя я буду называть германские танки Т-I, T-II, Т-III и т.д.).

У читателя возник уже вопрос: а не опечатка ли «1940 г.»? Может, 1942-й? Нет, всё верно. В ходе похода Красной армии осенью 1939 г. для освобождения Западных Белоруссии и Украины от польской оккупации произошло несколько боестолкновений с германской армией, наступавшей на Польшу с запада. В ходе них было захвачено два танка — T-II и T-IIIF.

Ещё в Польше по T-III с дистанции 400 м из нашей 45-мм пушки было произведено два выстрела, не пробивших бортовой брони толщиной 32 мм. Штатный бронебойный снаряд БР-240 оставил в борту две выбоины округлой формы глубиной 18 мм и 22 мм, но тыльная часть листа повреждений не имела, только на поверхности образовались выпучины высотой 4–6 мм, которые покрылись сеткой мелких трещин.

Этот факт вызвал сильное раздражение у наших военных — ведь 45-мм пушка была в 1939 г. основной противотанковой пушкой и танковой пушкой в Красной армии.

Посему на танковом полигоне в Кубинке был проведён новый обстрел Т-III из 45-мм пушки. При стрельбе с той же дистанции (400 м) при угле встречи от нормали от 0° до 30° лишь два из пяти снарядов пробили 32-мм броню танка.

Согласно отчёту, «обстрел из 45-мм пушки бронебойным снарядом брони немецкого среднего танка даёт нам крайний случай пробития, т.к. указанная немецкая цементированная броня толщиной 32 мм равнопрочна 42—44-мм гемогенной броне типа ИЗ. Таким образом, случаи обстрела борта танка под углом большим, чем 30 градусов, приводят к рикошету снарядов, тем более что поверхностная твёрдость немецкой брони чрезвычайно высока…

В данном же случае дело усугублено тем, что при стрельбе использовались снаряды выпуска 1938 г. с некачественной термообработкой корпуса, которая в целях увеличения выхода велась по сокращённой программе… что привело к повышению хрупкости корпуса снаряда и его раскалыванию при преодолении толстой брони высокой твёрдости»[20].

Ещё одной особенностью германского танка была его трансмиссия и особенно коробка перемены передач. По расчётам выходило, что танк должен обладать большой подвижностью. Мощность двигателя в 320 л.с. позволяла 19,8-тонной машине развивать скорость по шоссе до 65 км/ч, а правильный выбор передач позволял хорошо реализовать обороты двигателя на любых дорогах. Испытатели провели совместный пробег танка Т-III с нашими машинами — Т-34 и БТ-7, который подтвердил преимущества немецкого танка на ходу. На мерном километре гравийного шоссе на перегоне Кубинка — Репище — Крутицы максимальная скорость «немца» достигла 69,7 км/ч, в то время как Т-34 смог разить лишь 48,2 км/ч, а БТ-7 — 68,1 км/ч. При этом T-III обладал лучшей плавностью хода, а также отличался удобными местами всех членов экипажа.

Осенью 1940 г. начальник Кубанского полигона отправил председателю Комитета обороны К.Е. Ворошилову письмо: «Изучение последних образцов иностранного танкостроения показывает, что наиболее удачным среди них является немецкий средний танк «Даймлер-Бенц-Т-ЗГ»… Он обладает наиболее удачным сочетанием подвижности и броневой защиты при небольшой боевой массе — около 20 т… Это говорит, что указанный танк при сравнимой с Т-34 броневой защите, с более просторным боевым отделением, прекрасной подвижностью, несомненно, более дешёвый, чем Т-34, и потому может выпускаться большой серией.

Согласно особому мнению тт. Гинзбург, Гаврута и Троянова, главным недостатком указанного типа танка является его вооружение из 37-мм пушки. Но согласно сент. с.г. разведобзора, эти танки уже модернизируются путём усиления брони до 45–52 мм и вооружения 47-мм или даже 55-мм пушкой»[21].

Итак, даже Т-III с 37-мм пушкой был серьёзным соперником Т-34. Соперником, я имею в виду, не в индивидуальном поединке, ведь танки — не рыцари, а в наступательном бою совместно с другими родами войск. А тем временем в Германии пошли в серию новые модификации T-III и T-IV, а также различные самоходные противотанковые орудия.

Глава 7

Накануне

Тяжёлые танки КВ и средние Т-34 были созданы для танковых дивизий, входивших в механизированные корпуса. Весной 1941 г. были введены новые изменения в штаты мехкорпусов. Теперь танковая дивизия должна была иметь 75 танков, в т.ч. 63 танка КВ. Чтобы разобраться в боевом применении танков КВ и Т-34 летом 1941 года, необходимо представить историю создания и структуру советских механизированных корпусов[22].

Первое постоянное соединение мотомеханизированных войск — опытная механизированная бригада им. К.Б. Калиновского была сформирована в мае 1930 г. Осенью 1932 г. на базе стрелковых дивизий формируются два первых механизированных корпуса: 11-й и 45-й (соответственно из 11-й стрелковой дивизии Ленинградского ВО и 45-й стрелковой дивизии Киевского особого ВО). В 1934 г. сформированы ещё два механизированных корпуса: 7-й в Ленинградском ВО и 5-й в Московском ВО.

Механизированный корпус состоял из двух бригад трёхбатальонного состава. Также формировались отдельные механизированные бригады. Кроме этого существовали механизированные полки кавалерийских дивизий и танковые батальоны стрелковых дивизий.

Мехкорпуса существующей организации оказались громоздкими и трудноуправляемыми. Поэтому в феврале 1935 г. механизированные корпуса перешли на новую организацию: большинство корпусных частей обеспечения и обслуживания было упразднено, в управлении остались только связь и разведка. Механизированные бригады вооружались только танками одного типа, преимущественно БТ.

Из-за различных взглядов руководящего состава Наркомата обороны на роль механизированных корпусов в предстоящей войне, после 1935 г. и до расформирования мехкорпусов в 1939 г. новых формирований корпусов не производилось. В августе 1938 г. механизированные корпуса, бригады, полки были преобразованы в танковые без существенных изменений организационно-штатной структуры. Бригады, имевшие на вооружении танки БТ и Т-26, именовались легкотанковыми, а Т-28 и Т-35 — тяжёлыми танковыми.

Исходя из опыта операций в Польше в сентябре 1939 г., где «действия танковых корпусов показали трудность управления и громоздкость её», а «отдельные танковые бригады действовали лучше и мобильнее», было решено расформировать управления четырёх танковых корпусов, сократить тылы в танковых бригадах и упразднить стрелково-пулемётные бригады и стрелково-пулемётные батальоны танковых бригад. Предусматривалось формирование 16 танковых бригад, имеющих на вооружении 238 танков БТ, 16 бригад по 238 танков Т-26, 3 бригады по 117 танков Т-28 и 38 танков БТ и одну бригаду в составе 32 танков Т-35 и 85 танков Т-28. Кроме того, создавалось 10 легкотанковых полков и 4 мотоциклетных батальона. В военное время предусматривалось иметь 17 танковых бригад БТ, 25 — Т-26, три — Т-28 и одну — Т-35, в которых насчитывалось бы по штату 11 085 танков. В мирное время штатная численность танковых войск устанавливалась в 105 086 человек и 8201 танк.