Тихий остров (сборник)

— Да, давай я эти отнесу и положу в сейф, а проработанные прямо сейчас верну тебе, — сказал Крячко, забирая материалы.

— Лев Иванович! — Глядя вслед Станиславу, участковый с несколько конфузливым видом сдвинул фуражку и почесал макушку. — После нашего вчерашнего разговора я много размышлял о происходящем и, конечно, целиком с вами согласен. Эти неприятные происшествия, спору нет, дело рук какого-то отморозка. Но вот как бы его вычислить? Я всех, кого знаю в поселке, перебрал поштучно, но даже не представляю, кто мог бы подойти на роль этого чертова маньяка!

— Это если брать только ныне здравствующих, — заметил Гуров и легонько усмехнулся. — А если перебрать и тех, кто на сегодня выбыл из списков живых?

Анатолий надолго задумался, носком ботинка отфутболил подальше какой-то камешек, развел руками и тягостно вздохнул.

— Если перебрать и тех, кого уже нет, то, понятное дело, Борька Цымасов тут, как говорится, будет вне конкуренции, — уверенно определил он. — Но этот принц датский уже два года назад бесследно исчез и до сих пор не появлялся. Алла Фоминична после его исчезновения целый год траур не снимала. Тут, согласитесь, ловить нечего.

Станислав вернулся из гостевого дома, услышал последние слова Андронкина, весело подмигнул и проговорил:

— Это вы опять про Цымасова? Правильно, этот фрукт, пропавший без вести, и мне никак покоя не дает. Как сказал управдом Иван Васильевич Бунша: «Меня терзают смутные сомнения». Бездыханное, окоченевшее тело этого человека, пропавшего без вести, кто-нибудь видел? Нет. Все! Это дает право предполагать, что данный субъект не такой уж и пропавший, не совсем усопший.

— Станислав Васильевич, о чем вы?! — Участковый категорично помотал головой. — Даже если и допустить, что Цымасов жив, то тогда где он может находиться все это время? Если бы Борис хоть раз появился дома, то его тут же заметили бы соседи. Это гарантия! Вы здесь только вчера появились, а мне уже рассказывают — уж простите за подробности: «Ах, Станиславу Васильевичу так понравилась Анна Васильевна, что он собирается сделать ей предложение!» «Ах, приезжие студентки от Льва Ивановича без ума, все в него поголовно влюбились. И если бы не его злыдня, жена-актерка, он бы запросто с какой-то из них любовь закрутил!». Я понимаю, что все это — заурядные деревенские сплетни. Но суть-то в чем? Вас тут толком еще никто и не знает, а россказней — хоть роман пиши. Ну а уж о своих-то давно бы раззвонили и вкривь, и вкось.

Слушая его, приятели удивленно переглянулись. На их лицах было написано: «Ни хрена себе! Вот это новости! Тут в самом деле деревня! Здешним говорунам пальца в рот не клади, руку по плечо отхватят».

— Анатолий! — Лев Иванович безнадежно махнул рукой. — Я охотно верю, что народ у вас тут не без фантазии. Согласен, вероятность того, что Цымасов жив, крайне невелика. Но все-таки она существует. Исключить ее пока что мы не можем. Это как маленький камешек, попавший в ботинок. Кроха, а ты из-за нее идти не можешь. Чтобы наши версии не хромали, надо найти именно того, кто гарантированно является убийцей, или обнаружить стопроцентные доказательства смерти Цымасова. Кстати, этот разговор тоже строго между нами!

— Понял! — поправив фуражку, с наисерьезнейшим видом ответил Анатолий. — На сегодня какие будут распоряжения?

— Заниматься своими текущими делами, но с прицелом на то, чтобы непрестанно искать информацию, интересующую нас, — буднично пояснил Гуров.

Сыщики зашагали в сторону столовой. На ходу они вполголоса обсуждали то, что услышали сейчас от участкового.

— Я хренею! — заявил Стас с долей возмущения в голосе. — Это называется «без меня меня женили». Но я-то ладно. А тебе какая честь выпала! Оказывается, не одна Тая, а все девчонки от тебя тащатся. О как! Кто только успевает сочинять эти сплетни?

— Стас! — В голосе Гурова звучали урезонивающие нотки. — Не берусь выгораживать себя, но ты — уж признайся честно! — с Чубаровой флиртовал вполне реально. Не надо кипятиться. Было же? Конечно, еще как. А женщины — ты это знаешь лучше меня — очень часто склонны принимать за реальность собственные фантазии. Ты ей чего там нащебетал про ее красоту несравненную? Вот и результат. Теперь уже все ее подружки знают, что именно и каким тоном ты ей говорил. Она небось уже и платье свадебное готовит. — Лев Иванович покачал головой и от души рассмеялся.

Стас что-то сердито буркнул в ответ и отвернулся. Их дальнейший путь проходил в полном молчании.

Приятели позавтракали в совершенно пустой столовой, вернулись в свое временное пристанище и занялись изучением материалов, доставленных участковым.

Лев Иванович взял списки жильцов, составленные Анатолием, и пробежал глазами по строчкам, написанным уже знакомым ему, чуть угловатым, но вполне разборчивым почерком. Гуров читал ничего не говорящие фамилии обычных ивановых, петровых, сидоровых и в какой-то миг словно наткнулся лбом на каменную стену.

— Цымасова Алла Фоминична, первый этаж, квартира шесть… — удивленно пробормотал он. — Ничего себе, вот так пассаж!

Стас листал папку с делом жительницы поселка пенсионерки Медяниной, погибшей от случайного падения с лестницы.

Он даже вытянул шею в сторону Гурова и спросил:

— Что-что? Цымасова проживает в тех домах?! Вот это да!

— Это еще что! — В голосе Гурова звучала торжествующая ирония. — Обрати внимание, на втором этаже этого же дома проживает некая Марианна Кусако, сердечная приятельница все того же Бори Цымасова.

Крячко отбросил папку с бумагами, подошел к Льву Ивановичу, тоже заглянул в список жильцов и заметил:

— Кстати, ты глянь-ка! Если судить по номерам, их квартиры расположены точно одна над другой. Слушай-ка, в этом интересном соседстве явно что-то кроется.

— Вот и я думаю, случайно ли все это? — Гуров отложил списки и с хрустом потянулся. — Как ни верти, а сомнения по поводу безвременной гибели Бориса Цымасова крепнут все больше и больше.

— А я уже почти уверен в том, что он живехонек. Именно этот субъект творит свои черные делишки в поселке. — Стас стукнул кулаком по ладони. — Вот только как нам все это проверить?

— Как? Элементарно, Ватсон! — Лев Иванович поднялся со стула и прошелся по комнате. — Мы же будем сейчас обходить родственников жертв несчастных случаев и пропавших без вести. Вот! Цымасов тоже пропал без вести. Повод более чем подходящий. Надо будет встретиться и с его матерью, и с сожительницей. Ты сходишь?

Крячко почесал кончик носа и решительно рубанул воздух правой рукой.

— Ладно, пойду! — объявил он в манере, с некоторых пор ставшей популярной у телевизионных юмористов. — Давай делить направления.

Гуров взял половину папок и протянул их Станиславу. В течение последующего часа они пролистали подшитые бумаги и выписали данные почти двух десятков человек. Напарники загрузили папки с документами в сейф и отправились в свой вояж по Тихому.

Гуров первым делом решил побывать в семьях Виктора Ржанова, Романа Шорохова и Раисы Белевич. Он сложил в служебную сумку-борсетку все необходимое для работы, вплоть до диктофона и цифровой мини-фотокамеры, уже направился к выходу, но в этот момент зазвонил его телефон спутниковой связи. Стас, копавшийся в своей дорожной сумке, вопросительно замер и медленно выпрямился.

— Петруха опять названивает? — спросил он и прищурился. — Что-то уж больно часто стал выходить на связь наш генерал. Контролирует, однако!..

— А ты как хотел после вчерашнего? — Лев Иванович нажал на кнопку включения связи и хмыкнул.

— А! Ну да. — Крячко вспомнил о вчерашнем розыгрыше, громко фыркнул и отмахнулся. — Было дело!

— Привет, Лева! — заговорил Орлов хрипловатым, заспанным голосом. — Как вы там со Стасом? Все нормально? У вас небось день уже в разгаре? А у нас еще глухая темень. Вот, чего-то проснулся, решил позвонить. Не знаю, с чего это так, но что-то меня беспокойство какое-то одолело. У вас там все в порядке?

— Да ничего, терпимо. — Гуров старался говорить с некоторым скучающим равнодушием. — Что тут может случиться? Оставаться на Курилах мы не собираемся — это шутка была.

— Лева! Это я уже и сам понял. Я другое имею в виду. У вас там и вправду все тихо-спокойно? Что-то голос у тебя какой-то не такой. И нечего отнекиваться! Уж я-то знаю тебя не первый год. Рассказывай давай, что там?

Гуров прикрыл телефон рукой и скороговоркой сообщил озадаченно наморщившемуся Станиславу:

— Большой начальник требует отчета по сегодняшнему происшествию, почуял какие-то неприятности. Слушай, Петро, если откровенно, то имелись у нас кое-какие моменты, не очень, конечно, хорошего свойства. Короче говоря, у Стаса среди ночи случился какой-то совершенно непонятный сердечный приступ. Да и у меня сердчишко тоже малость прихватило. Но я за аптечку хвататься не стал, а раз пять шмальнул из своего «Стрижа» в окно. Приступы тут же кончились. Рядом с гостевым домом, где мы сейчас обитаем, разбит яблоневый сад. Утром мы там нашли следы чьей-то крови…

— Ранил ты, что ли, кого-то? — торопливо перебил его Орлов.

— Нет, неизвестный тип сам разодрал свою физиономию о сухой острый сук яблони. Вот пока что и все. Предположения тут вот какие. Не исключено, что этот тип обладает некими паранормальными способностями. Или же в поселке затаился обычный отморозок, каким-то образом раздобывший ультрасовременное дистанционное средство воздействия на людей, на их состояние, некий пси-генератор. В любом случае зацепка у нас, считай, уже есть. Даже если поймать его и не удастся, мы в ближайшее время отправим образцы крови на генетическую «дактилоскопию», а заодно постараемся раздобыть образец ДНК родственников подозреваемого.

— Ага! Значит, у вас уже есть подозреваемый? — Петр явно очень обрадовался, услышав сообщение Гурова.

— Не знаю, можно ли так сказать — «подозреваемый». Пока что он очень и очень условный, — пояснил Лев Иванович с ноткой досады в голосе. — Можно даже сказать, виртуальный. Поэтому мы не спешим говорить «гоп».

— Ясно, — несколько упавшим голосом протянул Орлов и добавил: — Да, кстати! Помнишь недавнюю конференцию по международной организованной преступности? Разочаровали вы со Стасом весь этот самый Евросоюз. Короче, коммюнике, которые были приняты вашими секциями, полностью аннулированы. Они, видишь ли, противоречат духу и букве устава Европейского сообщества. Теперь эти ребята опять соберут криминологов и практиков, но уже в ином составе и не в Москве. Заседание этих секций пройдет в Брюсселе, и там по новой все переиграют.

— Да и чихать на них! — язвительно проговорил Гуров и осведомился: — Это небось Тэд Кастлер наплакался?

— Да все они там обрыдались крокодиловыми слезами, — с оттенком пренебрежения отметил Петр. — И Кастлер, и этот голубой Беллерс, и розовая феминистка Лильсен. Кстати, Беллерс вообще заявил, что работа конференции происходила в условиях прессинга воинствующих гомофобов, которые угрожали репрессиями всем тем, кто пытался иметь независимое мнение. Так называемые ЛГБТ-сообщества сразу нескольких стран потребовали от своих властей внести вас со Стасом в черные списки и запретить вам въезд в логово борцов за права сексуальных меньшинств.

— Ну и что? — В голосе Льва звучал нескрываемый сарказм. — Нашли чем испугать! В этой самой Европе я уже бывал, меня особо-то туда и не тянет. Подумываю в следующий отпуск взять с собой Марию и махнуть сюда, на Курилы. Вот где красота и раздолье!..

— Да, и еще! Наши японские друзья тоже аукнулись. Некто Кано Эмигути рассказал своим СМИ о выведанных им коварных планах русских милитаристов присоединить к себе всю Японию. Вот уж где кипятком в потолок писали! Их МИД даже выразил обеспокоенность и собирается состряпать ноту протеста. Вы уж в следующий раз думайте, с кем и как шутить, — посоветовал Орлов с некоторой дозой ироничной назидательности.

— Вообще-то, как я понял, этот Эмигути, в принципе, человек порядочный. Думаю, он приехал домой и что-то такое ляпнул о нашем с ним разговоре. Кто-то услышал эти слова и стуканул куда надо. Ну а потом, когда его взяли за жабры, ему пришлось изображать из себя японского Джеймса Бонда. Кстати, о Японии. Не удивлюсь, если ее спецслужбы имеют самое прямое отношение к тому, что происходит в Тихом. Не подключить ли к нам и Вольнова? Созвонись с ним. Пусть сам помозгует на досуге и перетрет со своим начальством. — Гуров рассказал Петру о планах на этот день и прекратил разговор.

Сыщики отправились в поселок.

Лев Иванович застал дома вдову рыбака Виктора Ржанова и его внука-школьника, который пришел помочь своей бабушке по дому. Женщина на шестом десятке, которая выглядела значительно старше своего возраста, отвечала на вопросы сыщика безрадостно и односложно. Да, ее муж был хорошим рыбаком и отличным мореходом. Он не раз попадал в шторма и всякий раз выходил победителем из схватки со стихией. Да, Виктор очень хорошо плавал, как, впрочем, и большинство обитателей Шумбумаи. Нет, врагов у него не имелось. Человек он был строгого нрава, но попусту ни с кем не ругался. За это ее мужа уважали даже те люди, которые, может быть, и недолюбливали его.

После получаса расспросов, которые толком ничего не дали, Гуров решил откланяться. Он поблагодарил вдову за то, что она согласилась с ним побеседовать, и вышел на улицу.

Неожиданно сзади хлопнула калитка, и послышался мальчишеский голос:

— Дяденька милиционер! Я знаю, с кем сильно поругался дедушка Витя.

Лев оглянулся и увидел внука Ржановых — бойкого мальца лет тринадцати.

— Слушаю тебя!

— Давным-давно, когда я учился во втором классе, дедушка накрутил уши Борьке Цымасову. — Мальчишка оглянулся на окна дома, приглушил голос и продолжил: — Он чего-то у него спер, а дедушка поймал его и всыпал, чтобы неповадно было. Борька отбежал и сказал ему, что он еще об этом пожалеет. Это я сам видел.

— А бабушка об этом знает?

— Да, знает. Но про Борьку плохо говорить никогда не будет. Он ей племянником доводится, а мне как бы дядькой. Бабушка его всегда баловала больше всех и никогда не поверит, что Борька мог чего-то украсть. Она и дедушку тогда отругала — зачем, мол, парня обидел?

— А ты считаешь, что этот Борька мог учинить какую-то пакость, сделать что-то очень плохое, чтобы дедушки не стало? — Гуров с интересом посмотрел на своего собеседника.

— Нет, дедушке-то он сделать ничего не мог, потому что его еще до того случая крабы съели. Но когда Борька еще живой был, он любил всякие гадости устраивать! Мы с ним когда-то играли в шашки на щелбаны. Сначала он меня обыгрывал. Ему это нравилось, и он мне аж до синяков лоб расколачивал. А потом я у него выигрывать начал. Это его так разозлило! Он раскидал шашки, стукнул меня по голове и ушел. Когда Борька пропал без вести, все сразу сказали, что туда ему и дорога! Ну а потом, через много лет, с дедушкой случилось несчастье. Его все жалели. Вот я вам про это и рассказал.

— Ну и спасибо тебе, молодец! — Лев пожал мальчишке руку как взрослому. — Твой дедушка это обязательно одобрил бы.

Направляясь к дому Раисы Белевич, который был минутах в пятнадцати ходьбы, Гуров на ходу анализировал итоги разговоров, состоявшихся только что. Из них явствовало, что местные жители, даже родственники, не имели никаких сомнений в том, что Борис Цымасов два года назад погиб в результате несчастного случая. При этом одни не испытывали ни малейшего сожаления по поводу случившегося, а некоторые другие воспринимали это очень близко к сердцу.

«Похоже, бабуля о племянничке жалеет куда больше, чем о своем Викторе Степановиче», — неожиданно подумал Лев Иванович.

В квартире Белевичей, которая располагалась на втором этаже длинного, уже ветхого здания из силикатного кирпича, Гуров застал особу лет тридцати. Женщина в этот час затеяла уборку, попутно вразумляя и увещевая двух сорванцов лет пяти-шести. Узнав о цели визита рослого, плечистого незнакомца с интеллигентными манерами, она согласилась ответить на его вопросы. Как оказалось, это была сестра покойной Раисы Белевич, которая после ее гибели переехала сюда с Сахалина.

— Я спрашивала соседей про то, что случилось с Раей, — печально повествовала собеседница Льва, назвавшаяся Ниной. — Наша соседка, тетя Вера, прямо сказала, мол, это на нее какое-то затмение нашло. Люди видели, что она мыла окно и держалась нормально, стояла твердо. А потом вдруг как-то замерла, надломилась и камнем полетела вниз. При этом даже не охнула, не вскрикнула. Как будто сама себя не помнила. Что с ней случилось — даже не представляю.

Услышав вопрос о личных врагах и недоброжелателях, Нина лишь развела руками. Она лет пять назад вышла замуж и со своей старшей сестрой виделась довольно редко. Впрочем, Нина припомнила весьма скандальный случай более давней поры. Как-то они сидели у дома на лавочке, и мимо них проходил какой-то молодой перец в блатном прикиде. Рая в ту пору была уже замужем и ждала ребенка.

Этот недоумок, проходя мимо, пренебрежительно скривился и высокомерно обронил:

— Что, кошелка, надуло ветром под подол?

Нина, острая на язык, тут же нашлась что ответить:

— А у тебя, сопляка, я вижу, последние мозги выдуло!

Перец побагровел от злости и угрожающе двинулся к ним.

Но Рая ничуть его не испугалась и спокойно уведомила:

— Я сейчас позову мужа, и он тебе уж точно ума вставит как надо. И еще вот что. Я ребенка жду от своего законного супруга. Понял? А ты давай катись к своей мамочке, ее ублажай!

Услышав это, перец из багрового стал зеленым.

— Что ты этим хочешь сказать? — почти прошипел он.

— То, о чем знаю, да не хочу свой язык поганить всякой гадостью, — презрительно проговорила Рая.

Недоумок, уходя, злобно пообещал:

— Я с тобой еще посчитаюсь, сучка!

Нина рассказала Льву Ивановичу об этом инциденте и добавила:

— Я Раю спрашивала, чем это она так разозлила этого поганца, но она говорить не захотела. Сказала лишь: «Нина, это такая мерзость, что даже вслух говорить неудобно!»

— А этого перца не Борисом Цымасовым звали? — поинтересовался Гуров.

— Я точно не могу сказать. — Нина развела руками. — В лицо-то знаю — поселок маленький, видела не раз, а вот чей он, не интересовалась. Да и на кой ляд он мне нужен?

— А вы сюда на время переехали или насовсем? — спросил Лев Иванович, собираясь завершать разговор.

Нина с грустинкой улыбнулась и призналась, что остаться здесь решила навсегда.

— Когда Раи не стало, я на ее похороны не успела — штормило, самолеты не летали. Попала только на девять дней. Приехала, а Олег — Раин муж — совсем никакой. С горя запил, дома хаос, Пашка с Дениской невесть где шлындают. Я навела порядок, поминки устроила, с родней повидалась. А тут Олегу надо с артелью на промысел идти. Он попросил меня с ребятами посидеть. Я неделю пробыла с ними. Олег вернулся с промысла — совсем другой человек. Прежде хоть самого в гроб клади, а тут посветлел, глаза ожили. Тут и его, и моя родня на меня насели. Мол, оставайся! Со своим-то я к той поре уже почти развелась. Ну а что? Пьет, не работает, детей нам с ним Бог не дал.

— Абсолютно согласен, — кивнув, резюмировал Гуров. — В той ситуации это было самым разумным.

— Это-то понятно, но перед сестрой было неловко. Ведь только-только ее похоронили. Пошла я к батюшке за советом. Он и сказал: «Скорбь скорбью, а детям живая мать нужна. Вот и стань этим сиротам матерью. Как у вас с Олегом сложится — это только ваше дело. Я думаю, что молодой и здоровый мужчина все равно не удержится и кого-то будет себе искать. Так зачем ему путаться с какими-нибудь непотребницами, если честнее и приличнее будет жить с тобой?» Пошла я на кладбище, попросила у Раи прощения, что не стали мы ждать года. Вот так теперь и живем. Ну а если вы найдете того, кто в смерти ее виноват, то от всех от нас огромное вам будет уважение и благодарность.

Лев Иванович пообещал сделать все возможное и даже сверх того, а потом отправился на улицу, носящую имя капитана Тимофеева — Героя Социалистического Труда, одно время жившего в Тихом.

Крепкий дед, открывший ему дверь квартиры, сообщил, что он ее новый хозяин, купивший жилплощадь у вдовы Романа Шорохова. Потеряв мужа, она решила уехать с Шумбумаи на материк. С ней отправились два сына и дочь-старшеклассница. О том, что случилось с Романом Захаровичем, новый жилец знал. Но детали трагедии и обстоятельства, предшествовавшие этому жуткому событию, ему были неизвестны.

Гуров достал из кармана список, хотя это было излишним. Цепкая память опера держала весь этот поминальник от начала до конца.

Теперь Лев Иванович направился на улицу Освобождения. Там ему предстояла встреча с родственниками парня, пропавшего без вести. В прошлом году молодой человек отправился за хризолитами на Рогатую и исчез, словно растворился в утреннем тумане.

Глава 10

Крячко для блезира прошелся по паре адресов. По одному из них некоторое время назад проживал дед, насмерть угоревший от дровяной печки, по другому — рыбопереработчик, разбивший голову вследствие случайного падения.

Потом Крячко поспешил на улицу Горную. Он вошел в крайний правый подъезд двухэтажного дома и позвонил в дверь квартиры номер шесть. Ждать ему пришлось недолго.

Внутри квартиры послышались шаги, и чей-то довольно неприветливый голос весьма неприязненно спросил:

— Кто там?

— Алла Фоминична, это оперуполномоченный, прибывший из Москвы. Мы опрашиваем родственников жителей Тихого, которые пропали без вести или стали жертвами несчастного случая.

Немного подумав, хозяйка квартиры наконец-то смилостивилась и открыла дверь.