Тихий остров (сборник)

— Обязательно! Как только, так сразу! — пообещал Крячко.

Стас открыл дверь столовой, втянул носом воздух, издал какое-то бодрое междометие и решительно шагнул в зал. Из-за столов поднимались парни из той же студенческой команды. Они задушевно, почти приятельски приветствовали сыщиков. Костя тоже поздоровался с ними, но в его взгляде сквозил едва заметный отчужденный холодок.

Лев Иванович и Стас получили подносы с тарелками, уселись за стол и приступили к ужину. Крячко с аппетитом уминал суп-харчо.

Вдруг он как-то непонятно взглянул на Гурова, вопросительно прищурился и осведомился:

— А ты чего это сидишь как на поминках, надулся как мышь на крупу? Понимаю!.. Тая своим очаровательным снайперским взглядом в очередной раз ранила твое бронированное сердце.

— Хватит болтать глупости! — заявил Гуров. — Как говорится, голодной куме — одно на уме. Надо сказать, это ты накаркал, балабол хренов! И невинный взгляд изображать тут нечего. Теперь о моих так называемых сердечных ранах. Ничего подобного нет и никогда не будет. Не хрен тут всякую чушь городить!

Стас картинно кивнул и согнулся над своей тарелкой.

Прямо из столовой приятели направились в свое нынешнее пристанище. Они шли по улице, где местная ребятня с гиканьем и посвистом носилась по всему ее простору, играя то ли в войнушку, то ли в каких-нибудь казаков-разбойников. Несмотря на вечер, который в московском регионе для такого времени года мог бы показаться прохладным, местное население явно кутаться не собиралось. В том числе и дети. Даже карапузы двух-трех лет, которых прогуливали перед сном мамы и бабушки, были одеты достаточно легко.

У калитки гостевого домика оперов встретила Валентина Семеновна. Оглядевшись по сторонам, комендантша негромко сообщила, что, когда гости с Анной Васильевной ушли в столовую, она по мелочам заканчивала прибираться в доме. В какой-то момент Валентина Семеновна вдруг заметила, как за окном что-то промелькнуло. Вначале ей подумалось, что там просто пролетела какая-то ворона. Но потом вдруг появились сомнения — а птица ли это была? Поэтому женщина не поленилась прийти сюда, чтобы поделиться своими подозрениями. Уж не злоумышленник ли какой-нибудь надумал порыскать рядом с домом, чтобы сотворить что-то недоброе?

Приятели выслушали комендантшу, проследовали во двор, в сгущающихся сумерках прошли вдоль стен, внимательно осматривая территорию, прилегающую к ним. К общей досаде оперов, на грубоватой каменистой вулканической почве, даже смягченной недавним дождем, никаких отпечатков обуви найти не удалось. Впрочем, напротив окна спального помещения Лев Иванович заметил примятую траву, хотя они со Стасом там не проходили. Да и Валентина Семеновна едва ли могла зачем-либо соваться в эту гущу ветвей.

— Получается, что наш Фантомас приходил сюда проводить рекогносцировку, — вполголоса, чтобы его не могла расслышать комендантша, деловито отметил Гуров. — Это хорошо! Значит, он и в самом деле задергался, занервничал, решил разузнать, что тут к чему. Пусть! Чем больше этот субъект станет активничать, тем легче будет его расшифровать и взять за жабры. Нет, Валентина Семеновна, вам, видимо, показалось! Скорее всего, это и в самом деле была ворона, — сообщил он уже во весь голос.

Но островитянка все же придерживалась совершенно иного мнения.

— Ой, что-то мне не по себе! — с тревогой проговорила она. — Как бы не вышло лиха. Что же за сатана тут у нас завелся, а? Откуда его, проклятущего, занесло-то?!

— Валентина Семеновна, а, на ваш взгляд, этот проклятущий сатана — кто-то из местных жителей или какой-нибудь там пришелец? — с беззаботной улыбкой поинтересовался Крячко.

Женщина неопределенно подвигала руками, тягостно вздохнула.

— Люди тут по-разному говорят, — наконец-то ответила она. — Ну а мне так думается, что это точно кто-то из наших местных на народ обозлился и начал творить всякие черные дела. Никаких неупокоенных душ я тут не вижу, японцев на острове и в помине нет. Это кто-то из тутошних! Ой, остерегайтесь! Я хоть и не какая-нибудь ясновидящая, но на неприятности у меня нюх сильный. Уж поверьте мне на слово!

Приятели заперли входную дверь. Потом каждый из них занялся своим делом. Стас плотно задвинул шторы на окнах, включил телевизор и прошелся по немногочисленным каналам. На самом первом, трансляция которого и была включена по умолчанию, шла программа областного телевидения.

Бойкая ведущая скороговоркой повествовала о том, как разработчики нефтяных и газовых месторождений заботятся об экологии. На центральных телеканалах демонстрировались различные новостные и развлекательные программы, шел и старый фильм, не единожды виденный, — «Собака на сене».

Стас несколько раз пощелкал пультом туда-сюда и сделал выбор в пользу классики. Он сел в кресло и углубился в непростые перипетии взаимоотношений рабы своей чести графини Дианы и ее секретаря — говоря по-народному, писарчука — Теодоро.

Гуров тем временем углубился в изучение материалов по несчастным случаям. Первым оказалось дело о гибели Ржанова Виктора Степановича, пятьдесят восьмого года рождения, электрика по специальности, проживавшего вместе с женой по адресу: поселок Тихий, улица Верхняя, дом шесть, квартира два. Двое их взрослых сыновей уже несколько лет работали на материке, в Комсомольске-на-Амуре.

Как рассказали немногочисленные свидетели, в день своей гибели Ржанов выглядел трезвым, пребывал в нормальном, хорошем настроении. Воспользовавшись установившейся спокойной погодой, он отправился на рыбалку. Промышлял Ржанов, как правило, обычными донными снастями. С учетом возможной слякоти, он набросил на плечи плащ-дождевик, на его ногах были высокие резиновые сапоги.

Самого момента гибели рыбака не видел никто, но его надувная лодка, скорее всего, по совершенно непонятным причинам перевернулась, едва он отплыл от берега. При этом осталось загадкой, почему Ржанов покорно пошел ко дну, даже не попытался выбраться на берег. Когда его тело достали из воды, плащ оказался расстегнутым. Значит, рыбак мог сбросить его без особых проблем, кстати, точно так же, как и сапоги, которые были на два размера больше положенного.

Но рыбак утонул, и виновником случившегося, по мнению участкового, составившего протокол, был он сам, поскольку не озаботился тем, чтобы надеть спасательный жилет. Поэтому данное происшествие было квалифицировано как несчастный случай и уголовное дело не возбуждалось.

Как явствовало из пояснительной записки, по мнению участкового, Ржанов в момент отплытия от берега, скорее всего, под водой увидел что-то необычное. Он резко свесился с лодки, чтобы получше рассмотреть объект, привлекший его внимание. Вследствие этого резкого движения надувное плавательное средство потеряло устойчивость и перевернулось, из-за чего рыбак оказался в воде. Поскольку это произошло для него крайне неожиданно, он нечаянно хлебнул воды, залившей ему дыхательные пути. Ржанов потерял сознание и пошел ко дну.

«Этому участковому надо бы детективы писать», — подумал Лев Иванович, дочитав этот пассаж до конца, и саркастично усмехнулся.

Взяв вторую папку, он прочел на ее лицевой стороне: «Дело №… Расследование гибели жителя поселка Тихий Шорохова Романа Захаровича».

Этого человека жители поселка, опрошенные участковым, называли трезвенником, упоминали, что он отлично ориентируется на местности. Причиной его гибели тоже была названа чистая случайность, ставшая следствием неосторожности и самонадеянности погибшего.

Бумаги были исписаны несколько угловатым почерком Андронкина или отпечатаны на пишущей машинке, просекающей бумагу. В них участковый указывал, что смерть Шорохова Р. З., шестьдесят четвертого года рождения, холостяка, мастера по рыбопереработке, наступила вследствие нарушения запрета администрации поселка, наложенного на прохождение по серному полю.

Некоторые жители острова видели гражданина Шорохова Р. З. незадолго до того, как он ушел в сопки с неустановленными целями, но, вероятнее всего, для незаконного промысла хризолитов у сопки Рогатой. Исходя из реальных обстоятельств, погибший решил сократить дорогу и отправился напрямую через серное поле, заведомо зная, что рискует жизнью. Во время пешего перемещения он случайно оказался над фумаролой. Ее поверхностная корка под тяжестью его тела проломилась. Он погрузился в агрессивную среду, где почти мгновенно погиб от высокой температуры и воздействия концентрированных кислот.

В итоге предпринятых поисков место гибели Шорохова Р. З. было установлено. Однако тело погибшего, скорее всего, ушедшее на большую глубину, обнаружено не было. В возбуждении уголовного дела здесь также было отказано в связи с очевидностью обстоятельств происшедшего. Не имелось никаких признаков того, что гибель Шорохова Р. З. может быть следствием чьего-то злого умысла или преступной халатности.

Третий случай гибели людей, зафиксированный документально, касался падения из окна жительницы Тихого Белевич Раисы Прокофьевны, семьдесят восьмого года рождения, домохозяйки. В смерти этой женщины тоже винить было некого. Ее гибель наступила вследствие личной неосторожности.

Гражданка Белевич Р. П. приняла решение помыть окна, но не предприняла мер к тому, чтобы подстраховаться. Она встала на подоконник, начала протирать наружные стекла, случайно поскользнулась и сорвалась вниз.

Просмотрев показания случайных свидетелей, Гуров обратил внимание на то, что женщина падала, не издав ни единого звука. Хотя, по логике вещей, следовало бы ожидать хоть какого-то вскрика, пусть даже и не душераздирающего.

Любой человек, сорвавшийся с высоты, должен на это как-то отреагировать, чего в реальности не произошло. Это могло говорить только о том, что в момент падения состояние женщины было далеким от нормального. Скорее всего, ее сознание было чем-то угнетено. Можно ли говорить о постороннем воздействии. Каком именно?

Кстати, не исключено, что и на психику Ржанова и Шорохова кто-то тоже воздействовал со стороны. В результате эти люди не смогли адекватно реагировать на окружающее и погибли. Неужто и в самом деле здесь завелся некий суггестолог, который свои необычные способности употребил во зло людям? А почему бы нет?

Гуров отложил папки, откинулся на спинку стула и устало протер глаза.

Стас оглянулся, зевнул и поинтересовался сонным голосом:

— Ну и что там интересного?

Крячко выслушал сжатое повествование Льва Ивановича о прочитанных материалах, как-то сразу отошел от своей сонливости, вполне бодро хмыкнул и почти непечатно высказался о злыдне поганом, который непонятно ради чего занимается тупым и вульгарным душегубством.

— Да, если понять мотив его преступлений, то вычислить негодяя особого труда нам не составит. — Гуров прошелся по комнате и остановился напротив телевизора.

На экране обаятельный обманщик Тристан, прикинувшись крупным бандюганом, дурачил недалеких ухажеров Дианы — маркиза Рикардо и графа Федерико.

— А вдруг убийца — мелочный склочник, ненавидящий все и вся? Он возомнил себя всемогущим и мстит окружающим за реальные и мнимые обиды?

Лев Иванович ушел в свои напряженные размышления. Он чисто механически наблюдал за тем, что происходило на телеэкране, совершенно в это не вникая.

— А что? Мысль нормальная. — Стас энергично кивнул. — Завтра займемся опросом родственников потерпевших. Если хотя бы в двух-трех случаях засветится какой-то конкретный тип — все! — тут же берем его в разработку.

Сыщики распределили меж собой уже имеющиеся адреса и прикинули, сколько еще может быть людей, которых стоило бы опросить. Потом они рассудили, что на сегодня головоломок хватит, пора бы уже дать себе отдохнуть. Друзья досмотрели фильм, где все закончилось на яркой, оптимистичной ноте. Влюбленные сердца наконец-то соединились, и все сущее смешалось в феерии радости и ликования.

— Да, в кино чаще всего самый счастливый конец — это свадьба, случившаяся и благодаря, и вопреки кому-то или чему-то. — Станислав сокрушенно вздохнул и переключил телевизор на вечерние новости. — Жаль, нам не дано узнать, как же дальше сложилось у этой счастливой пары. В жизни-то не всем дано выдержать испытание кастрюлями, горшками и пеленками. Ого! Смотри-ка! Америкосы опять отличились. Их госдолг снова бьет рекорды. Еще, блин, нас берутся учить, как правильно жить и с кем дружить! Ладно, ты как знаешь, а я, наверное, буду ложиться.

Глава 9

Лев Иванович шел к общежитию рыбокомбината «Палтус», сжимая в кармане рукоять пистолета. Ему только что сообщили о том, что какой-то подозрительный тип ворвался в помещение и взял заложников. Эту тварь нужно было срочно обезвредить.

Данную операцию реально выполнить могли только они, опера Главного управления угрозыска. Никто больше на этом острове не имел таких полномочий, практической подготовки и хорошего, современного оружия. Как ни верти, а «Стриж» — это вам, ешкин кот, не пугач, стреляющий горохом!

Разумеется, в подобных случаях полагается вызывать спецназ, а еще раньше — психологов, которые начинают вести с террористом долгие и утомительные переговоры, убеждают того сдаться. Приезжают «Скорая помощь», пожарные и иные экстренные службы.

Но как все это оперативно вызвать на отдаленный островок? Когда они успеют прибыть? Тем более если все решают считаные минуты. Выход тут может быть только один — не дожидаясь усугубления ситуации, разобраться с преступником жестко и радикально.

Гуров остановился перед входом в общежитие и прислушался. Внутри царила тишина, но какая-то угрожающая и даже несколько зловещая. Каким-то шестым или седьмым чувством Лев Иванович вдруг ощутил, что террорист и заложники, удерживаемые им, находятся во второй комнате по коридору, дверь направо.

Ну что ж!.. Стас сейчас уже под окнами этой общаги. В нужный момент он отвлечет на себя внимание отморозка. Гуров, не теряя ни мгновения, ворвется внутрь и первым же выстрелом вышибет мозги из башки этой скотины. Вперед!

Лев Иванович достал пистолет, открыл дверь и бесшумно шагнул внутрь. Прямо перед собой он увидел жизнерадостно улыбающуюся Таю. Девушка шагнула ему навстречу и крепко обвила руками его шею.

— Тая, ты что? — Гуров попытался отстраниться, но не смог сдвинуться ни на миллиметр. — Перестань! Увидят же! Тем более что у вас тут террорист удерживает заложников! Я должен их освободить.

— О чем ты? — Тая снова рассмеялась, прижалась к его щеке и прошептала на ухо: — Никакого террориста нет. Это я специально придумала, чтобы ты пришел сюда. Я очень хотела тебя увидеть. Поцелуй меня, а? Ну, что же ты медлишь? Ты же меня хочешь! Очень! Признайся. Или скажешь, что я тебе не нравлюсь? Ладно, хорошо, тогда я сама.

Гуров задыхался в ее жарких объятиях. Он ощутил в себе неистовое пламя, греховную истому. Но Лев Иванович помнил и о Марии, о том, что если изменит ей сейчас, то потом себе этого уже не простит.

— Нет! Не надо! — Гуров буквально принудил себя сказать эти слова и с невероятным усилием смог отступить назад.

Открыв глаза, он некоторое время лежал не двигаясь. Сердце бешено колотилось, на лбу выступила испарина.

«Ничего себе, вот так освобождение заложников! Японский городовой! Приснится же такое! Да еще и столь реалистично. Обалдеть! Это что же со мной творится-то? — размышлял Лев Иванович. — Выходит, в народе не зря говорят, что седина в бороду, а бес в ребро? Да уж.

Получается, что психологи правы. Они не просто так утверждают, что наши подспудные желания, которые днем мы в себе подавляем, ночью приобретают неограниченную свободу. Во сне мы видим именно то, что хотели бы иметь наяву.

Выходит, я и в самом деле увлекся этой хорошенькой студенточкой, которая ко мне тоже явно неравнодушна? Что же делать-то?»

Гуров решил, что не стоит делиться со Стасом своими ночными видениями.

Тот выслушал бы все это, а потом гарантированно сказал бы примерно так: «Ну и чего ты корчишь из себя монаха? Да, Мария — чудная женщина и прекрасный человек. Но если ты себя гложешь, сжигаешь изнутри, думая о другой, то лучшее средство избавиться от искушения — всецело ему поддаться. Только и всего!»

«Нет, это не годится, — решил Лев Иванович. — Это все равно что тушить пожар керосином. Мол, пусть все поскорее сгорит, тогда и огонь погаснет сам. Выход тут может быть только один. Надо избегать встреч с Таей, а если такое и произойдет, то не допускать никакой лирики. Ни малейшего намека! Ну а самое лучшее — поскорее покончить с этим запутанным, замороченным делом и отправляться домой, в Москву. Там вся эта дурь пройдет в два счета».

Лев Иванович постепенно отходил от только что пережитого наваждения. Он снова закрыл глаза и настроил себя на то, чтобы уснуть.

В этот момент со стороны койки Стаса донесся болезненный стон, послышался тихий, хрипловатый, какой-то сдавленный голос:

— Лева, помоги! Умираю. Сердце…

Неожиданно Гуров и сам почувствовал острую, щемящую боль с левой стороны груди. Он тут же понял все. Решение родилось мгновенно.

Лев Иванович вскочил с койки, выхватил из-под подушки «Стриж» и движением большого пальца снял его с предохранителя. Он нацелил пистолет в окно и несколько раз подряд нажал на спуск, смещая ствол по сектору ведения огня. Резкие, отрывистые хлопки выстрелов болезненно ударили по барабанным перепонкам. Пистолет выплюнул оранжевые фонтанчики пламени. Помещение заполнилось пороховыми газами. В ушах тут же зазвучал комариный писк, в носу защекотало от гари.

Почти сразу же после этого Гуров понял, что с сердцем все в порядке. Отпустило! Да и Стас вскочил с постели так резво, будто его подбросила невидимая пружина с постели. Крячко тоже выхватил из-под подушки «Стриж», подбежал к окну и отбросил в сторону штору, продырявленную в нескольких местах.

— Это он был, сука! — яростно проорал Стас.

Он стремительно, перекрывая армейские нормативы, натянул одежду, обулся и опрометью выбежал из дома.

Вместе с ним во двор выскочил и Лев Иванович. Впрочем, Гуров не особо горячился. Ему было яснее ясного, что Фантомас уже успел дать деру и в данный момент им никак не удастся его поймать. Стас все надеялся, что негодяя, напавшего на них, задела хотя бы одна пуля. Опера обошли двор и даже ближайшую округу, а потом вернулись назад.

— Вот так ночка выдалась! — сунув пистолет под подушку, сердито резюмировал Крячко. — Слава богу, ты вовремя проснулся. А то бы все, полный кирдык.

— В какой-то мере тебя спасла Тая, — заявил Лев Иванович и негромко рассмеялся.

Понимая, что приятеля нужно увести от тягостных мыслей, он для разрядки решил рассказать ему про свой сон. Это повествование и в самом деле тут же изменило настроение Крячко. Стас хлопнул себя руками по коленкам и рассмеялся.

Потом он сказал именно то, что Гуров и предполагал от него услышать по этому поводу:

— Лева, лучший способ избавиться от искушения — вовремя ему поддаться. Ты говоришь, что если вдруг ненароком изменишь Марии, то себе этого потом уже не простишь. Но извинишь ли ты себя, если проявишь свою фирменную стойкость и не поддашься искушению? Об этом ты не задумывался? А если ты однажды вдруг поймешь, что свалял крупного дурака, зря не пошел навстречу тому, чего настойчиво требует все твое существо? Жалеть не будешь?

— Знаешь, я никогда не жалел и до сих пор не переживаю по поводу того, что у меня ничего не было с другими дамами, даже желавшими этого, — заявил Гуров и усмехнулся.

— Да, Лева, ты — вселенская аномалия в штанах! — с оттенком безнадеги обронил Стас, зевая во весь рот. — Но я надеюсь, что судьба обязательно простит тебе это злостное невнимание к женщинам! — Крячко не стал раздеваться — мало ли что! — и плюхнулся на постель.

В ответ на его провокационный спич Лев Иванович лишь улыбнулся. Раз его приятель начал хохмить и прикалываться, значит, все в порядке. Жизнь опять вернулась в нормальное русло.

Утром, едва как следует рассвело, опера поспешили в сад, чтобы еще раз поискать следы пребывания чужака. Они обшарили каждый клочок территории со стороны спального помещения, и им наконец-то повезло.

Минут через десять после начала поисков Станислав издал какое-то радостное восклицание, а потом восторженно сообщил:

— Ну, Лева, ты молоток! Зацепил-таки гада! Вон, на камне его кровь. Гляди!

Гуров подошел к нему и в самом деле увидел несколько темно-вишневых капель на сероватом валуне, лежащем невдалеке от изгороди.

Он огляделся по сторонам, тронул Стаса за плечо, указал на сухой сук яблони и сказал:

— Это не пуля его задела, а он сам зацепился за сук. Видать, нервишки у этого Фантомаса совсем никуда. Кинулся удирать как заяц, не разбирая дороги.

Крячко оглянулся, осмотрел засыхающее дерево, стоявшее примерно в пяти метрах от них, и согласно кивнул. Насколько можно было судить по характеру следов крови, острая деревяшка, торчащая подобно пике, действительно достаточно жестко прошлась по лицу ночного визитера. Она должна была оставить на нем глубокую отметину.

— Это лишнее подтверждение тому, что садисты и патологические мокрушники по своей натуре всегда отчаянно трусливы. Они жутко боятся потерять свою поганенькую жизнь, — заявил Крячко и пренебрежительно поморщился.

Лев Иванович принес из дома несколько стерильных марлевых салфеток и стер ими кровь, уже загустевшую. Потом он положил салфетки в полиэтиленовый пакетик, чтобы сохранить материал для генетической идентификации. Дальнейшие поиски операм ничего не дали. Они обнаружили только эти брызги и неразборчивый след чьего-то ботинка.

Направляясь следом за Львом к дому, Стас проворчал с оттенком некоторого злорадства:

— Ничего, урод, это тебе задаток! Чует моя душенька, скоро ты, скотина, получишь полный комплект свинца!

Гуров специально затянул сборы в столовую, чтобы студенты уже успели перекусить и уйти на работу. Когда сыщики были готовы идти на завтрак, у калитки появился Андронкин с несколькими картонными папками, зажатыми под мышкой.

Узнав о ночных событиях, он нахмурился, в сердцах хлопнул себя рукой по боку и заявил:

— Вот незадача, растуды его! Вечером была же мысль сходить на эту улицу, глянуть — нет ли тут кого постороннего? Я тогда подумал, что вряд ли кто сюда придет, а зря! Может быть, даже и задержал бы эту сволочь! Кто знает, что он еще собирается натворить?

— Как со списками? — поинтересовался Гуров.

— Вот, Лев Иванович, полный поквартирный перечень жильцов всех этих трех домов. — Участковый раскрыл папку, в которой было подшито несколько исписанных листов бумаги.

— А это дела о пропавших и погибших в результате несчастных случаев? — Стас тронул указательным пальцем край другой папки.

— Так точно! — подтвердил Андронкин. — Те, что я вам давал, вы уже изучили?