Король-Рысь

Над ними ярко светило солнце, небо было безоблачным, дорога, ровная и гладкая, без ухабов, потихоньку вилась вверх, в горы. Наши путешественники приближались к владениям Бергара, и чем ближе они подъезжали, тем спокойнее становилось у них на душе, казалось, что сам воздух был упоительно свеж и нежен, деревья зеленее, цветы ярче и прекраснее, птицы пели звонче, вода в ручьях была чище и вкуснее.

Наконец, завернув за очередной поворот, путники увидели впереди долину и замок Бергара. От красоты этого девственного уголка природы перехватывало дух. Пряничная картинка разноцветных домиков манила своей прелестью, синева безмятежного спокойного озера ласково притягивала, и вода переливалась на солнце сияющими бликами. На замке развевались праздничные флаги, в том числе и флаг Лималотовского царства. Грёза и вся её свита услышали, как в замке затрубили трубы, приветствуя долгожданных гостей. Ворота замка отворились, и оттуда выехал торжественный кортеж в белых одеждах на белоснежных конях. Впереди, на великолепном скакуне — Бергар собственной персоной.

Путники стали спускаться в долину, дивясь радостному возбуждению, с которым их встречали жители. Они пели песни и бросали под ноги проезжавшим дивные цветы и разноцветные лоскутки ткани, зёрна риса и какте-то голубоватые камешки, переливающиеся на солнце. Над ними порхали маленькие пташки, радостно гомонящие и спускающиеся после проезда кортежа на землю, чтобы поклевать зёрнышки. Яблони, растущие вдоль дороги, были увиты разноцветными лентами, на ветвях, радуя глаз, висели самодельные игрушки, выполненные с невероятным мастерством. И вот процессия остановилась. Бергар соскочил с коня и степенно направился к прибывшим гостям. Грёза открыла дверцу, и, опираясь на руку Шута, вышла из кареты. Взор её был устремлен к суженому. С трудом сохраняя спокойствие, принцесса церемонно поклонилась.

— Как вы добрались, сударыня? — спросил Бергар. — Я чрезвычайно рад приветствовать вас на моей земле, которая совсем скоро, я надеюсь, станет и вашей землёй, вашим домом. Позвольте проводить вас до замка.

— Благодарю вас, сударь, — ответила Грёза. — Наш путь был труден, но теперь всё позади и, благодарение богам, мы наконец здесь. Разрешите представить вам моих спутников, без которых я бы не смогла добраться до ваших великолепных владений.

Принцесса представила Бергару своих друзей, и они все вместе двинулись к замку.

Накануне

В это время Маргисса стояла перед жертвенником Мораны. Её руки, обагрённые кровью новорождённого волчонка, выводили на белом камне какие-то таинственные знаки. Вдруг воздух перед камнем сгустился, и из тёмного дымного облака стал проявляться облик Мораны, такой же безобразный и уродливый, как и её жрицы Маргиссы. Окровавленный рот разверзся, и чёрная богиня произнесла:

— Благодарю тебя за верную службу, Маргисса. Ты держишь свои обещания. Когда придёт время и я получу свою жертву и свободу, ты тоже получишь своё — и великую власть, и могущество. Скажи, чего ты хочешь сейчас?

— О, Морана! Да пребудет твой жертвенник вечно полон крови и стонов, а твоё имя будет проклято вовеки веков! Знаешь ли ты, что, гадая на внутренностях, я обнаружила, что у Бергара появились новые соратники, благодаря проклятому фанфарону и пройдохе — Шуту короля? Не пора ли нам устранить их всех?

— Чего ты боишься, Маргисса? Они всего лишь люди и не обладают сколько-нибудь значительными силами, чтобы помешать нам, но если желаешь, то можешь поразвлечься и убить их. Возьми моих мар и мааров, они будут повиноваться тебе беспрекословно. Ты вольна поступить как знаешь.

— Благодарю тебя, Повелительница Гнили и Падали, Ужасов и Кошмаров.

— Да пребудет с тобою смерть, — ласково ощерилась Морана и медленно растворилась в чёрном дыму.

Обернувшись, Маргисса увидела полупрозрачные фигуры мар и мааров, покорно дожидающихся её распоряжений.

— Летите в замок Бергара, в подземелье, — повелела она. — Я прикажу позже, что делать. Не будем спешить. — И она, что-то довольно бормоча, отправилась в избушку.

Требовалось, наконец, придумать ловушку для Шута да и вообще хотелось как-то повеселиться, развеяться, дух свой разудалый потешить. Победа — это, конечно, хорошо, но ещё и покуражиться — вот в чём весь смысл и счастье.

Маргисса зашла в дом, достала свою книгу заклинаний и, раскрыв её наугад, ткнула туда пальцем.

— Угу, замечательно, — хохотнула она. — Ну что ж, быть по сему. Поехали. — И стукнув своей клюкой три раза об пол, она растворилась в воздухе.

Грёза ходила по своим новым покоям и с восторгом разглядывала резную мебель, инкрустации, различные милые безделушки, любовно припасённые для неё Бергаром. Всё приводило её в восторг.

— Посмотри, — обращалась она к Лизе, — ну разве это не прелесть? — и показывала ей то новые бусы из загадочно мерцавших сиреневым цветом камней, то удивительные фигурки, вырезанные из рубинового дерева мон, то невероятной красоты платье из голубой тафты, расшитое драгоценными камнями и отделанное тончайшими серебристыми кружевами по подолу и краям рукавов, то ещё какую милую безделицу. Лиза подобострастно кивала, хотя в душе завидовала своей хозяйке, совершенно не понимая, за что той досталось такое счастье, когда она, Лиза, ну совершенно ничем не хуже этой выскочки и зазнайки — и губки у Лизы алые, и ручки такие же нежные и тонкие, и ножка маленькая и стройная, и стан как тростиночка, и вообще… Вот если бы ей оказаться на месте Грёзы! В конце концов, Лиза тоже дворянского происхождения и голубой крови, а Бергар не настолько знатен родом, чтобы пренебречь ею! Хотя этот колдун действительно божественно красив. Да что тут пустым мечтам предаваться, не повезло. Рискуешь тут так и остаться старой девой при этой расфуфыренной дурочке, если случайно не подфартит, — так размышляла Лиза, делано изображая восхищение и поддакивая. Грёза же ничего не замечала, упоённая счастьем и предстоящим замужеством, — церемония бракосочетания была назначена на завтра. Весь замок лихорадочно готовился к торжеству.

В дверь постучали. Лиза открыла дверь. Личный камердинер Бергара сообщил, что он готов препроводить Её Высочество вниз, к столу. Ужин подан. Лиза же может отужинать в соседнем зале, со слугами. Тщательно запрятав нанесённое оскорбление, Лиза тихо пошла в зал следом за камердинером и принцессой, так и не изволившей пригласить компаньонку за свой стол. Она им это ещё припомнит! Обязательно припомнит! Так её унизить! Она не слуга, а компаньонка, почти сестра, подруга!

За ужином все были веселы и счастливы. Долгое томительное путешествие подошло к концу, принцесса цела и невредима, гонец к королю Лималоту отправлен с радостной вестью и обещаниями скорейшей встречи. Под сенью колдовской власти Бергара и его укреплённого замка наши путешественники чувствовали себя в безопасности. Осталось только посвятить Бергара в некоторые из происходящих событий, чтобы немного прояснить ситуацию. Сразу по прибытии в замок Бергар объявил всем спутникам Грёзы, что те могут пользоваться его гостеприимством неограниченно долгое время, он с радостью будет видеть их своими гостями.

Конечно, Ихмару и Лорму очень хотелось поговорить с Бергаром, воспользоваться его шикарной колдовской библиотекой, побывать в его лаборатории, поделиться знаниями и чему-либо поучиться. Лорм особенно нетерпеливо ёрзал на высоком резном стуле и с тоской поглядывал на всё новые блюда, разносимые слугами. Казалось, что пиршеству не будет конца. Чудесные заморские вина и фрукты, невероятные сладости и лакомые десерты сменили наконец блюда из птиц, озёрной форели, печёночные паштеты и другие изысканные деликатесы, в изобилии подаваемые на столы. Пока недовольный Лорм нервно ковырял очередное блюдо, Пипин и Шут с удовольствием и хорошим аппетитом ели всё, на что падал глаз и до чего дотягивалась рука. Грёза всё больше смотрела на своего суженого, а ела, как маленькая птичка: то глоточек вина отопьёт, то откусит кусочек яблока. Ахмун Ра ограничился фруктами, куском хлеба и стаканом воды. Бергару же и кусок не лез в горло — он не сводил глаз с принцессы, мечтая только об одном: скорее дожить до утра, когда он сможет назвать Грёзу своей женой, наденет ей на палец обручальное кольцо и осмелится поцеловать — и тогда поверит, что это чудо свершилось.

По окончании трапезы все разошлись. Ихмар строго-настрого запретил Лорму что-либо говорить Его Величеству перед свадьбой. Нечего человека раньше времени стращать и загружать, вот после свадьбы — другое дело, денька через два можно будет и поговорить, а пока не мешало бы осмотреться да самим покумекать, что тут к чему. Горячку пороть — завсегда последнее дело, не блоху же ловишь как-никак. Да и вероятностные линии лучше сначала самим посмотреть, всё-таки на службе Лималотовой состоят, жалованье получают.

Линии судьбы складывались странно. Ихмар и Лорм никак не могли разложить всё по полочкам. И это их очень тревожило. Они чувствовали, что времени остаётся мало и надо спешить. Откуда взялось это ощущение, было непонятно, и хотя это подстёгивало их, но и запутывало ещё больше. Всё же пришлось отложить решение на другой день, так как получалась сплошная ерундистика. Говорят, что утро вечера мудренее. Пришлось повиноваться судьбе и народным поговоркам, ничего не попишешь. А зря.

Свадьба

Утро выдалось чудесное. В огромном церемониальном зале своего замка король Бергар ждал возлюбленную. Необычайно красивый в златотканом костюме и белой горностаевой мантии, с длинными, чёрными, словно шёлковыми волосами и короной на голове, он был удивительно хорош. Его ярко-синие глаза, опушенные длинными чёрными ресницами, неотрывно смотрели на двери зала в нетерпеливом ожидании. Музыканты наигрывали нежные мелодии, и вот двери отворились, и появилась она — Грёза, в медово-жёлтом воздушном платье с длинным шлейфом, который несли за ней несколько девушек в подчёркнуто простых белых платьях. На груди Грёзы переливался такого же медового цвета божественный красоты бриллиант, подаренный к свадьбе Бергаром. Казалось, эти двое были созданы друг для друга самим провидением. Вместо отца принцессу вёл под руку Ихмар, препровождая её к жениху. За ними следовал Лорм, держа подушечку с обручальными кольцами, инкрустированными такими же бриллиантами, что украшали кулон на шее у принцессы. На голове девушки сияла небольшая диадема, своими очертаниями повторяющая корону Бергара.

Бергар был немного удивлён тем обстоятельством, что принцессу сопровождал Ихмар — накануне было оговорено, что это должен выполнить Шут Её Высочества, но его нигде не было видно. Впрочем, это короля не особенно занимало — все его помыслы были сосредоточены на предстоящей церемонии. Маргисса тоже не появлялась, что с некой тайной радостью отметил Бергар. Несмотря на то что именно она стала их свахой и мостиком к счастью, король так и не избавился от неуютной поскрёбывающей тошноты, возникшей при виде тётушки Маргиссы. Так что всё складывалось как нельзя лучше.

Подошедший Ихмар объявил, что властью, данной ему королём Лималотом XIII, он передаёт руку принцессы её будущему мужу, спутнику, другу и покровителю королю Бергару и тем скрепляет брачный союз двух сердец и мирный договор между их владениями. Договор подписан при участии Главного Волшебника Ихмара и его помощника Лорма и вступает в силу немедленно с этой минуты. Зал, наполненный рыцарями, взорвался приветственными криками. С потолка посыпались розовые лепестки и закружились в воздухе, тут же превращаясь в разноцветных бабочек или радужных птичек. За окном искрящийся фейерверк птиц взмывал в небо, образовывая картинки целующихся голубков, сердечек, переплетённых обручальных колец. Грёза радостно и звонко смеялась, прижимаясь к Бергару. Люди кричали «Ура!» и размахивали разноцветными шарфиками. В долине были накрыты столы, и этот день торжественно объявили праздником для всех от мала до велика. Бергар издал указ о ежегодном праздновании Дня свадьбы. В дальнейшем пары, вступающие в брак в этот день, получали от королевской четы в дар свой собственный дом, а невестам давали ещё и приданое.

Улучив момент, Ихмар подошёл к Ахмуну Ра и спросил, не видел ли он Шута. Тот отрицательно покачал головой.

— Меня беспокоит его исчезновение, — сказал Ихмар. — Чувствую, это не к добру. Надо бы его поискать, да к королю сейчас не подступишься.

— Думаю, — рассудительно произнес Ахмун Ра, — мы можем обратиться к его камердинеру Доргу. Насколько я понимаю, он в замке главный распорядитель.

Но Дорг тоже не знал, куда запропастился Шут.

— Я дам распоряжение обыскать замок и окрестности и расспросить всех королевских слуг, — пообещал камердинер. — К сожалению, в замке царит суматоха, так что организовать серьёзные поиски сейчас практически невозможно. По-настоящему это можно будет сделать только завтра.

Но искать никого не пришлось!

Шута обнаружили спящим у себя в комнате. Но когда его попытались разбудить, произошло нечто невообразимое. На глазах у всех тело его стало менять форму, и он превратился в рысь. Ихмар и Лорм потрясённо отпрянули и прошептали в один голос:

— Король-Рысь? Неужели?

Тот жалобно мяукнул и подошёл к огромному зеркалу, висевшему в его покоях. Вздохнув, он уселся на задние лапы и жалобно произнес:

— Скажите, а это мне не мерещится?

— Да вроде нет, — отозвался Ихмар, — если и нам тоже не мерещится то же самое.

— Так я и думал, — грустно произнёс Шут, вернее теперь уже Король-Рысь, ибо это был он — третье недостающее звено в цепочке предсказаний.

— Что с тобой произошло? — спросил его Лорм.

— Накануне я заснул достаточно быстро, — начал свой рассказ Король-Рысь, — но потом словно что-то толкнуло меня в бок, и я пробудился. Дверь в мою комнату была приотворена, хотя я точно помнил, как закрывал её и даже запер на замок — эта привычка у меня с детства, — когда я был совсем маленьким, мои старшие братья часто пытались пугать меня по ночам. Так вот, я выглянул за дверь и увидел на полу лунный луч. При моём появлении он игриво скакнул вдаль, и я пошёл за ним. Шаг за шагом луч вёл меня за собой, и я осторожно спустился в подземелье. Я шёл как во сне, плохо отдавая себе отчёт в том, куда и зачем иду. Всё было как в предсказании на равнине Тогара. Я не смотрел по сторонам и не замечал, как долго шёл, не считал, сколько сделал поворотов. Казалось, что всё правильно, так и надо. Потом я очутился в каком-то подземном зале, там находился некий объёмистый предмет, прикрытый серым покрывалом. Я сдёрнул завесу и увидел большое старое зеркало. За мной копошились какие-то тени, я хотел обернуться, но тут увидел в прояснившемся зеркале Короля-Рысь. Я протянул руку к зеркалу, чтобы дотронуться до изображения, но поверхность зеркала оказалась податливой, как вода, я сделал шаг, и меня моментально всосало внутрь. Краем уха я ещё успел услышать в отдалении хохот Маргиссы — или мне так только показалось? Я обернулся, но никакого подземного зала не было и в помине, а вокруг расстилалась степь. Я шагнул назад, но ничего не изменилось. Посмотрев вниз, я увидел, что моих ног больше нет, есть только звериные лапы. С удивлением я обернулся и заметил мелькнувшую кисточку хвоста. Я прыгнул. Ноги пружинили, в теле была странная лёгкость. Я помчался к лесу. Бежать было на удивление радостно и приятно, а мои чувства обострились. Слух, зрение и нюх стали гораздо лучше и отчётливее, мышцы пели под кожей, предвкушая охоту, рот полнился слюной. Вбежав в лес, я остановился, повёл носом и почуял близкую добычу. Я сразу ощутил, что это человек, и захотел крови. Инстинкт зверя требовал еды. Стоп, сказал я себе, я же человек, но лапы неудержимо несли по следу запаха моей добычи. Выбежав на поляну, я споткнулся и покатился кувырком. Очухавшись, обнаружил себя у ног странной девы в переливающихся одеждах, которые были сотканы из струй дождя. Я понял это, когда на мой нос упало несколько капель с её одеяния и я слизнул их языком.

«Бедный мой Шут, — сказала неслышно появившаяся здесь излучающая сияние дева. — Тебе не повезло. Теперь ты — Король-Рысь, как было предсказано Тогаром. Но ты ничего не мог изменить. Не надо было смеяться над Маргиссой, она умеет мстить обидчикам. Но всё к лучшему. Теперь у вас всех есть шанс победить Маргиссу и Морану в схватке, иначе наш мир вновь окажется под угрозой. Я — Фрайя, богиня дождя и весны. Я помогу тебе, чем смогу, но пока это только совет. Слушай внимательно. Ты не должен забывать, что ты человек. Ни при каких обстоятельствах не поддавайся звериной натуре и никогда не пробуй живой тёплой крови, неважно — человека или зверя. Ты можешь есть мясо, но ни в коем случае не убивай сам, иначе навсегда окажешься в шкуре рыси и больше никогда не станешь человеком. Охраняй Грёзу и её будущего младенца. Через девять месяцев у принцессы родится сын, которого нарекут Даром. Дар будет самым сильным и светлым магом нашей земли, и поэтому Тёмные силы страшатся его появления на свет. Он и только он сможет спасти тебя и превратить обратно в человека, так что береги его. Я помогу тебе оказаться опять в твоих покоях. Закрой глаза. И помни: ничьей живой крови, никогда». Когда открыл глаза, я увидел вас. Вот и всё.

— Да, — сказал Лорм, — круто. А ты в курсе, что когда ты спал, ты был в обличье человека?

— Ну и что? — уныло произнёс Король-Рысь. — Сейчас-то я на человека совсем не похож. Я теперь и выйти-то наружу побоюсь, как бы чего не случилось. Только вот чего я ещё понять не могу. Фрайя сказала, что я — Король-Рысь. Но какой же король без королевства? И кем я буду править? Стайкой рысей в лесу?

— Никто не знает загадок богов, — произнес Ихмар. — Время покажет.

Срочно отыскали Бергара, и тот с удивлением выслушал рассказ о загадочном приключении Короля-Рыси, а заодно и обо всех предшествующих этому событиях. Сосредоточившись и как следует подумав, Бергар решил:

— Да, хорошо, что я это всё узнал, но жаль, что это было не вчера. Надо проверить подземелье. Если там затаилась какая-то мерзкая тёмная шелупонь, то я быстренько всех вычищу. Знать бы вчера, тогда бы они до тебя, приятель, не добрались, а теперь придётся тебе в звериной шкуре походить. Дар, говоришь? Мне нравится, действительно дар, тут всё правильно. Пусть будет Дар. Это хорошие новости — про сына. Я сегодня же напишу указ о том, чтобы тебя везде пропускали и не смели обижать, а ты уж, приятель, для своего же собственного блага или хотя бы из уважения ко мне постарайся не съесть кого-нибудь из моих подданных. Грёза, увидев тебя, думаю, расстроится, но с другой стороны — ты теперь такой пушистый, смотри, котят мне тут не наплоди.

И Бергар, довольный своей шуткой, ушёл писать новый указ о неприкосновенности Короля-Рыси, а заодно и письмецо для своего нового родственника Лималота XIII с известиями.

Парочку обнаруженных в подземелье мар быстро ликвидировали, но вот следов Маргиссы обнаружить не удалось, так что участие ведьмы в превращении Шута в рысь осталось под большим вопросом. Безусловным было только участие Мораны — без её воли призраки не осмелились бы появиться в подземелье.

Через пару недель гонец доставил письма от Лималота XIII, в которых король поздравлял молодую чету с бракосочетанием и звал к себе погостить, жалуясь, что очень скучает без дочери, с которой никогда раньше не расставался. Была там весточка и для Шута от его жены. После прочтения письма тот впал в депрессию и отказался от еды, а на всех слуг зверски рычал. При виде принцессы забился под диван и совершенно не реагировал на ласковые слова «кисонька», «лапуля», «мохнатик», «пушистик». Как ни странно, найти путь к его сердцу смогла Пипин. Никто так и не понял, как она его разговорила, но Шут показал ей письмо своей жены, которое и привело его в столь подавленное состояние духа.

«Любезный мой супруг! — говорилось в том письме. — До меня дошли совершенно невероятные сведения о том, что ныне вы изволили превратиться в хищную кошку и проживаете теперь в облике рыси. Хочу вам сказать, что меня, как жену и мать троих детей, совершенно не устраивает ваш новый облик. Мало того что это абсолютно не педагогично по отношению к нашим отпрыскам, так ещё и по отношению к жене тоже явно негуманно и, я бы даже сказала, провокационно. Наш обожаемый король Лималот XIII был так добр, что соизволил платить мне теперь за вас, как за пострадавшего на королевской службе, пенсию. Но я думаю, что причина того, что с вами произошло, — ваши ужасные выкрутасы и аморальные выверты. Мне ничего не остаётся, как дать вам развод, тем более что в последнее время вы совершенно не проявляли интереса к своей семье. Думаю, что в создавшейся ситуации наш развод вы примете с изрядным облегчением. Я же намереваюсь принять предложение руки и сердца от генерала в отставке, почтенного господина Вайски, отличающегося редкостной благонамеренностью и к тому же обладающего приличным состоянием.

За сим остаюсь, теперь уже не ваша жена Адолина».

Девичье сердце, как известно, отличается большой жалостливостью, поэтому совершенно неудивительно, что Пипин воспылала к нашему несчастному брошенному «котику» самыми нежными чувствами. И когда Ихмар, Лорм, Бергар и Грёза пришли утешать нашего страдальца, то обнаружили, что тот устроился возле Пипин, положив ей голову на колени, и довольно мурлычет, оттого что нежные пальчики ласково гладят его за ушком.

К слову сказать, Короля-Рысь теперь баловали и опекали всем замком. Слуги подавали ему за обедом лучшие кусочки мяса в красивых серебряных мисочках, наливали чистейшую родниковую воду и парное молочко, и даже сам Бергар норовил накормить его то гусиной печенью, то нежнейшей лососиной, то фазаньим паштетом. Единственное, что ему запрещалось — охотиться, и это, пожалуй, больше всего удручало всеобщего любимца в его новой жизни. Никогда еще охотничьи инстинкты не давали о себе знать с такой силой. Бергар так переживал за Короля-Рысь, что даже предложил сделать для него самый красивый, с драгоценными камнями намордник, но тот с негодованием отказался.

Через два месяца стало известно, что королева ждёт наследника, и всеобщей радости не было предела. Её окружили двойной заботой и охраной, а сам король принялся выписывать отовсюду новейшие книги по уходу за младенцами и искать по всей стране гувернёров и нянек для будущего Дара. Жизнь в долине текла размеренно и спокойно, и ничто не предвещало неприятностей. Пипин порывалась несколько раз уйти, доказывая, что в её присутствии совершенно нет никакой нужды, но все дружно уговорили её остаться, мотивируя ее нужность двумя вещами: первое — это то, что предсказание о Леди-Воине, Мужчине-в-Платье и Короле-Рыси начало исполняться, и к рождению Дара все должны быть настороже. И второе — Король-Рысь так трепетно был привязан к ней, что своим уходом из владений Бергара Пипин запросто могла разбить ему сердце. И она осталась. Честно говоря, ей и самой не хотелось уезжать. Она так привязалась к своим новым друзьям, которые стали для неё настоящей семьёй, что разлука с ними была бы невыносимой. Единственное, что по-прежнему терзало её, — необходимость отомстить Гормилье. Спустить ему с рук смерть отца и их разорение и унижение Леди-Воин не могла. Оставалось продумать план мести.

История Ихмара

В ожидании рождения Дара каждый занимался своим делом. Не теряли времени и Лорм с Ихмаром. Они удостоились разрешения посещать колдовскую библиотеку и лабораторию Бергара, где он проводил свои алхимические и магические исследования. Бергар прекрасно видел, что представляют собой его новые друзья и коллеги, и поэтому не боялся ни за них, ни за сохранность своего замка. Не каждому ведь доверишь книги, в которых содержатся могучие заклинания Древних, способные не только разрушить замок до основания, но и натворить множество других страшных бед, гораздо более ужасных, чем это может представиться на первый взгляд какому-нибудь слабому и неискушённому колдунишке, возомнившему себя всесильным владыкой, что время от времени и случалось в каких-либо краях. Рассказы о таких событиях, превращаясь в легенды, ходили по свету. Порой многим сильным магам приходилось соединять свои усилия для исправления содеянного. Ихмар, Лорм и Бергар много общались, делясь опытом и исследуя многочисленные рукописи.

Старый волшебник как-то признался, по какой причине он потерял свою силу. В молодости он был горяч и нетерпелив, всё казалось ему по плечу. Владея мощной магической силой, колдун играючи находил решения самых важных вопросов и разрешал, казалось бы, сложнейшие проблемы. Очень скоро он стал великим волшебником, и многие стекались к нему, ища помощи и предлагая кто что мог за магические услуги и прорицания.

Постепенно Ихмар зазнался и стал помогать только тем, кто мог хорошо заплатить за его мастерство, но это ещё полбеды. Принадлежа к Белым магам, волшебник не брезговал использовать методы и приёмы Серых и Чёрных, что резко подмочило его репутацию в Совете магов. Когда обманом и хитростью, а также при помощи колдовского зелья Ихмар добился взаимности от дочери мага Гулема и женился на ней, к нему послали с предупреждением одного из членов Совета. Он поведал волшебнику, что если тот не прекратит пользоваться магическими приёмами в корыстных целях, то вполне может быть лишён силы волей Совета. Ихмар лишь посмеялся и превратил советника в маленькую дворовую шавку, а затем выкинул за ворота. На обратной дороге посланник в облике собаки был растерзан стаей волков. Этого ему Совет не простил и единодушно постановил — лишить магической силы зарвавшегося нахала. Недолго лелеял мысли о мести потерявший способности волшебник. Жена его, прекрасная Бетта, умерла в родах и оставила маленького сына на его попечении.

Волшебник оставил свой замок и поселился в уединении, где ничто не напоминало ему о прошлых прегрешениях. Он не хотел воспитывать сына там, где все знали о позоре великого волшебника. Сын не должен отвечать за грехи отца. Постепенно сердце Ихмара оттаяло — в любви и заботе о маленьком сыне потерял он свои гонор и спесь, понял, как был неправ и раскаялся. Волшебник по-прежнему оставался хорошим травником и в некоторой степени провидцем, так что теперь он помогал окрестным жителям: лечил их от всяких болезней, находил потерявшихся в лесу детишек. Когда его сын Ротт подрос, он отправился на службу к королю Блиму и стал рыцарем. Доблесть и отвага Ротта были столь велики, что король взял его в личную гвардию, одарил землями и дал дворянство, а также женил на девушке из бедного, но благородного старинного рода. Ротт иногда навещал своего родителя, звал его жить к себе, но Ихмар не хотел уходить с насиженного места, там ему было хорошо, его душа обрела покой и безмятежность. Благословив молодых, он обещал бывать наездами в их доме.

Война между королевствами разразилась неожиданно. На королевство Блима напал страшный народ цуматси. Ничего ужаснее и представить себе было нельзя. Воины цуматси были кровожадны и пленных не брали, снимали скальпы даже с женщин и детей. Истории про них ходили такие, что люди предпочитали не пересказывать их даже шёпотом, а словом «цуматси» пугали непослушных детей. Принцип жизни цуматси был таков: убивай, и чем больше ты убьёшь, тем большего почёта удостоишься и здесь, на земле, и в Небесном Воинстве, которое ждёт души цуматси после смерти; жалость — удел слабых духом, ничтожных; пожалеешь кого, тебя убьют свои же — за то, что ты низок и недостоин быть Небесным Воином. Дети цуматси воспитывались в жесточайших условиях, с младенчества учась переносить холод, голод, жару, пытки. Да-да, цуматси пытали своих собственных детей, приучая их терпеть боль, переносить любые испытания и не ценить жизнь. Больных и слабых, увечных детей и взрослых убивали здоровые дети. Брата заставляли убивать сестру, дочь могла убить больную мать или отца. По таким понятиям жили цуматси. Других законов у них не было. Воевать с ними было страшно — они ничего не боялись. Люди потянулись в глубь страны, убегая от жуткой напасти. Женщины, дети шли пешком дни и ночи, уходя от накатывающейся армии цуматси. Многие погибали, не выдержав тягот пути. Ихмар кинулся было на поиски сына и его жены, но пройти было нельзя — целые толпы огромной лавиной шли, с трудом переставляя ноги, по единственной дороге, ведущей в королевство Блима. Идти против течения невозможно, так же как и найти другой путь — кругом раскинулись непроходимые болота и топи, в которых водилась нечисть, радуясь любому забредшему путнику. В живых оставались единицы. Волей-неволей Ихмару пришлось оставаться на месте и надеяться на чудо. Вот когда он особенно сильно пожалел о том, что был слишком горд и безрассуден, растратив свою магическую силу попусту. Сейчас бы она так пригодилась и в поисках сына, и для помощи королю Блиму. Но, увы, силы не было. Волшебник мог только лечить нуждающихся травами и ждать.

Как-то раз ближе к полуночи Ихмар услышал за дверью слабый скребущийся звук. Отворив дверь, он увидел Витрану, жену сына, с младенцем на руках, бессильно опустившуюся на землю. Подхватив их, волшебник занес женщину и ребёнка в дом. Витрана была в забытьи. Два дня отпаивал её волшебник отварами, используя все свои лекарские знания. На третий день она пришла в себя.

— Где мой Лорм, где сын, где я? — встревоженно спрашивала она.

— Не волнуйся, девочка, ты дома, — отвечал Ихмар. — Скажи мне, что с моим сыном? Он жив?

— Нет, — прошептала та и заплакала. — Он пал, защищая нас. Нам с трудом удалось уйти. Он пожертвовал жизнью, чтобы спасти нас. В нашем доме был подземный ход, и буквально за минуту до того, как цуматси ворвались в наш дом, Ротт запихнул нас туда и приказал бежать. Я побежала, ради сына, но теперь он в безопасности, и я могу спокойно умереть, зная, что оставляю его в надёжных руках.

— Ты не умрёшь, — возразил волшебник, — тебе надо воспитывать сына.

— Я знаю, что вы воспитаете его достойным человеком, и поэтому не волнуюсь. Я не могу жить без моего любимого мужа, с его смертью в моей душе оборвалась та нить, которая держала меня на белом свете. Надеюсь, что мой сын когда-нибудь поймёт и простит меня за то, что я не осталась с ним.

Витрана закрыла глаза. Её дыхание становилось ровным и спокойным, губы тронула слабая скорбная улыбка. Прижав сына к груди, она погрузилась в сон. Волшебнику показалось, что всё будет хорошо и что Витрана несмотря ни на что выздоровеет. Он на цыпочках вышел из комнаты и прикрыл дверь. Лучшее средство от болезни — это покой и сон. Через два часа, сварив свежий отвар, Ихмар зашёл к невестке. Лицо её было бескровным и отстранённым, руки безжизненно лежали вдоль тела. Рядом, под боком, захлёбываясь слезами, плакал младенец, плакал так отчаянно, как будто чувствовал, что только что потерял мать.

— Вот так Лорм и появился в моей жизни, — тихо сказал Бергару старый волшебник. — История повторилась, правда, в другой вариации, и мне опять пришлось воспитывать младенца, на этот раз внука. Так тяжело мне не было ещё никогда. Оценив обстановку, я собрал мешок с пожитками и ушёл из дома, чтобы сохранить Лорму жизнь. Ведь я не смог бы сам защитить его от цуматси. Какое-то время нам пришлось скитаться, пока я наконец не осел на окраине Лималотова царства. Там мы зажили спокойно. Ремесло лекаря давало мне и внуку прокорм, и жили мы неплохо. С самого детства я замечал у Лорма дар мага, но не хотел этому верить, потому что боялся этого дара, но всё же мне пришлось преодолеть себя и начать учить его основам магии, иначе всё могло принять нежелательный оборот. Началось всё с того, что Лорм мог поднимать взглядом камешки и палки и заставлял их крутиться перед его носом хороводом. Как-то раз малыш разозлился на собаку, которая тяпнула его за коленку, когда тот отнимал у неё кость. В итоге наш старый пёс Феликс стал щеголять заячьими ушами, что приводило его в уныние, он даже перестал есть и целыми днями лежал в своей конуре, наверно, ему было стыдно выходить.

— И что потом? — заинтересованно спросил Бергар.

— Потом мне пришлось научить мальчика, как расколдовать несчастного пса, пока тот не умер от позора. Расколдовал. Я стал показывать Лорму, как надо контролировать свои силы, эмоции, как применять дар и как его прятать. Он оказался очень талантливым и способным учеником, схватывал всё на лету и очень скоро превзошёл своего учителя. Когда герольды объявили о поиске Главного Волшебника королевства, Лорм уговорил меня отправиться ко двору. Я не хотел этого, но мальчик сказал, что тогда отправится один, и мне пришлось идти, не мог же я бросить его. Вдруг он не справится, или зазнается, или ещё что, всё-таки я стар и у меня есть опыт. А вот теперь мы здесь, и я очень боюсь за внука, кроме него, у меня никого нет, а я, старый осёл, беспомощен и ничтожен. Обещай мне, Бергар, защитить моего внука в случае нужды.