Кровавая свадьба

И пришлось Свете вернуться на несколько месяцев назад. Дима задавал вопросы, она сбивчиво отвечала, в конце концов он предложил:

— Давай попробуем узнать о Жоре. Если он жив — находится в больнице, если нет — в морге. Трупы не оставляют в подворотнях. Если Жора жив, ты хотя бы узнаешь имя убийцы твоего отца — бомж наверняка читал письмо. Баклажан, подай телефонную книгу. Здравствуйте… — дозвонился Дима. — Извините за беспокойство, мой сосед пропал, третий день отсутствует. К вам не попал? Приметы? Очень похож на бомжа, одет… — и так далее.

Это продолжалось больше часа. И вот, перечислив приметы, Дима переговаривался короткими фразами, слушал, затем положил трубку:

— Нашелся твой Жора. Скончался от двух ножевых ран в названном тобой переулке. Если честно, я сомневался в правдивости твоего базара. Меня пригласили на опознание.

— Так поехали? — подпрыгнула Света.

— Нам только пышных похорон не хватает, — усадил ее Дима на место за руку. — Это не все. На мои вопросы ответили, что при нем найдена небольшая сумма денег и кольцо, но не сказали, какое колечко, видимо, чтобы я из-за него не признал в Жоре папу родного. Выходит, убийца перстенек не взял.

— Наверное, я ему помешала, — предположила Света.

— Не исключено. Но есть и второй вариант: бомжа грохнули за письмо.

— Кому в этом городе нужны Жора и письмо? — с сомнением произнесла Света.

— Тому, кто убил Феликса и Егора, это же элементарно, Ватсон, — уверенно сказал Дима. — Жора мог еще кому-нибудь ляпнуть о письме, тогда тебе, мисс, не позавидуешь. Жлоб в кепке, возможно, искал письмо, а оно у тебя. И он не знает, что дошло оно до тебя в кастрированном виде.

— Кончай страху нагонять, — возмутился Валера.

— Я просто рассуждаю.

— Боже мой, — Света была ни жива ни мертва. — Кто же убил папу? Егор знал, он видел его…

— И это элементарно, — заявил Дима. — Убил тот, на кого ты никогда не подумаешь. Тут главное — мотив, он важен во всех преступлениях. Поскольку в нашей стране в последние годы выросла страсть к презренному металлу, за который гибнут люди, а у твоего отца этого металла вагон, то и вычисляй. Я бы не исключил даже твоего брата Германа.

— Ты дурак! — От негодования Света подпрыгнула, сжала кулачки. — Ты самый большой дурак! Герман?! Как ты можешь! Да никогда!

22

— Прошу тебя, Рита, — захлебываясь, говорил Герман в трубку. — Приезжай срочно ко мне. Это важно. Мне необходимо поговорить с тобой, слышишь? Необходимо! Чего ты боишься? Неужели меня?

— Но… я не могу уйти с работы, — сдалась Рита, так как позвонил он третий раз, и его голос звучит странно, предельно возбужденно.

— После работы приезжай, только не задерживайся. Бери машину и срочно ко мне. Я оплачу. Ты даже не представляешь, какие у меня новости.

— Но учти, если ты меня обманываешь…

— Я нашел убийцу отца.

В трубке раздались гудки. Рита растерялась. Судя по тону он не врет, хотя… его отличает искренность во всем, что бы он ни сделал, — поразительное свойство натуры.

— Что ж, я поеду, — сказала вслух удрученная Рита, она больше всего боялась себя. — Но если это уловка… я уничтожу тебя. Откуда ты свалился на мою голову!

Разъяренная Света переодевалась, летая пулей из кухни в спальню, из спальни назад, в кухню, выкрикивая слова обиды Диме:

— Герман любит папу, ты не смеешь говорить про него такое! Вы не знаете Германа. Он какой угодно, но убийца… это вообще! Что ты вообразил себе? Ты все-все понимаешь, все знаешь? Так легко обвинить человека! По-твоему, и я могла застрелить отца? У меня этот был… мотив. Нет, так дальше не пойдет, я должна ехать к брату, мы вместе найдем того негодяя… и этого, вчерашнего, тоже. Может, Герману сейчас нужна помощь, может, его тоже, как вчера меня… Я пошла, спасибо за приют.

— Стой, — рявкнул Дима. — Ты уверена, что не встретишь подонка, от которого вчера успешно слиняла?

— Не-ет. — Света опустилась на стул. — Что же мне делать? У меня и денег нет… Мне надо к брату, я расскажу ему…

— Давай толканем твои сережки, — невозмутимо предложил Дима. — Ты ведь все равно хотела их продать. Я знаю одного скупщика, он дерет, но по-божески.

Света, не раздумывая, сняла серьги и положила их на стол.

— Сколько натикало? — Дима взял одну, рассматривая.

— Три часа, — ответил Валера.

— Ждите. Заодно пожрать куплю.

Время поползло нестерпимо медленно. Не сиделось, не стоялось. Света каждые пять минут смотрела на часы, вздыхала. Валера, раскладывая пасьянсы, пробубнил лениво:

— Не психуй. По картам выходит, что убил отца друг. И тебя ждет роковая встреча с ним. Но все кончится благополучно.

— Ты веришь картам?

— Верю. Мама гадает — закачаешься. Есть над нами могучая сила, контролирующая наши поступки, чувства, обстоятельства. Эта сила оставила нам связь — карты, через них показывает путь.

— Чушь собачья. Да где же твой Дима?

— Он настоящий человек. Я за ним, как за каменной стеной.

— Сколько он тебе платит за квартиру?

— Чокнулась? — фыркнул Валера. — Ничего не платит. Вдвоем веселее. Он все умеет, все знает, а я… Получу баксы от предков, и, знаешь, мне всего хочется, сразу и много. А Димыч коммунальные услуги оплатит, продукты купит, приготовит. Я так не умею.

— Ты прям как я. — Сегодня сходство с Валерой Свете не нравилось.

— Ты хуже, потому что женщина. Мне позволено не уметь, а вот тебе…

— Кем позволено? — завелась на несправедливость Света. — Мамой?

— Обществом так заведено. Мужчина может не уметь управляться с бытом, а вот женщина…

— Плевала я на общество, понял? И перестань перекладывать карты, ты мне на нервы действуешь.

Круговыми движениями по поверхности стола Света смешала карты. Валера, с флегматичным спокойствием глядя на них, сказал:

— Мама говорит, нас погубят невежество, зависть и нетерпимость. Нетерпимость, говорит, слепая, разрушительная сила первобытного существа, не выносящего всего того, что ломает его представления. Почему так долго?..

Вошедший Дима кинул на стол толстую пачку денег, из пакета выложил вареную колбасу, хлеб, сахар и масло. Оглядев Валеру и Свету, усмехнулся:

— Быстро только тратятся деньги, а добываются долго. Дали меньше, серьги пошли как лом.

— Бриллианты лом?! Зажрались же они! — возмутилась Света, кромсая ножом колбасу и запихивая крупные куски в рот. — В каждом камне по карату. Лом!

— Шла бы сама и продавала, — пожал плечами Дима. — Понимаешь, я в этом ноль, сказали, какая-то вода не та в камнях. Нет, заплатили хорошо, золото пошло на вес, камни отдельно оценивали. Первый раз слышу, что в камнях вода есть.

— Козлы, — заключила Света с набитым ртом. — Та вода там, та. Цену сбивали. Серьги мне папа дарил, он не ту воду не купил бы. Ладно, вот поем и поеду. Вам оставлю денег, только Валере, Дима, не давай, а то опять голодными сидеть будете.

— Димыч, поехали со Светкой? — предложил Валера. — Втроем веселее.

— Я и так в институт не пошел, — почесал затылок Дима.

— Ой, а то ты не сачковал. Вдруг ее тот бугай встретит? Укокошит как пить дать. (При этих словах Света просительно уставилась на Диму, перестав жевать.) Ну, чего молчишь? Поехали?

— Я ем, — сказал Дима. — И думаю.

Колбасу умолотили за считаные минуты, запили чайком. Пора выходить. Света робко спросила:

— Так я поехала?

— Баклажан, — Дима поднялся, посмотрел, оценивая Свету, — меняй ей имидж, чтобы родная свекровь не узнала. Доставай свое бабское барахло, парики…

— У нас с ней разные файлы, — с готовностью подскочил Валера. — Ей мамины шмотки подойдут, она как Светка. Я тебе такое личико нарисую… офигеешь.

Через час Света не узнала себя в зеркале, где отражалась девица если не с панели, то откуда-то поблизости. Ярко накрашенные глаза и рот, парик безумного малинового цвета, чужие джинсы, свитер и куртка висели, как на вешалке. Лицо таким глупым показалось, что Света расстроенно проговорила:

— Меня арестуют только за вид.

— Машину бы нам, — сказал Дима, глядя на нее и склоняя голову то вправо, то влево. — Ну что, классно выглядишь, мисс. Брат сбежит, когда увидит тебя. А «кепка» точно не узнает, если встретится.

— Машина в гараже, — любовался своим творением Валера. — Бензина нет. А вожу я хуже некуда, хоть и есть права. Светка, я тащусь, ты просто принцесса.

— Забирай права, — скомандовал Дима. — И захвати трехлитровый баллон. Так, что еще нужно… Шланг. Из стиральной машинки выдернем, она все равно не пашет. Двинули.

— Уродка, — вздохнула Света, последний раз взглянув на свое отражение.

Она ждала ребят в гараже. Полчаса — и полный баллон бензина в авоське Дима поставил перед Светой.

— Где взяли? — захлопала она в ладоши.

— Сперли, — гоготал Валера. — Я ж говорил, с Димычем не пропадем. Засунул он шланг в бензобак, отсосал и потек безинчик в нашу банку. Пока хозяин прискакал на зов сигнализации, мы уже успели отойти.

— Воришки, — с восторгом воскликнула Света и расцеловала обоих в щеки.

Валера попробовал оживить машину, мотор завелся и заглох. Попробовал еще раз — результат тот же. Света потянула его за рукав:

— Дай я, меня сам папа учил. И на права я сдавала. Может, меня она послушается?

У нее получилось со второго раза. Ребята расселись, выехали на ровную дорогу, Дима похвалил Свету:

— Принцесса, а ты молоток. До заправки дотянем?

— Дотянем, — кивнула она. — А не дотянем, то дотолкаем. Мальчики, я вам так благодарна… Мне страшно одной…

— Сопли в сторону, — приказал Дима. — И не гони, я боюсь. Ну что, братва? Начало — удачное по всем статьям.

Света улыбнулась ему и почти сразу посерьезнела, ведь водитель она не ах, а сейчас, кроме нее, в машине еще два человека, два клевых парня, она в ответе за них.

Рита не сразу отправилась к Герману. Работу доделала, потом зацепилась на улице с приятельницей и поболтала, а в сущности, оттягивала время, не решаясь встретиться с Германом наедине. Но все препятствия закончились, а обещание осталось, значит, надо ехать. В восемь вечера таксист подбросил ее до ворот. Набрав номер, она вошла, Риту встретили три добермана, возбужденно скуля. Рита подождала, когда они обнюхают ее и узнают и проследовала в дом.

— Герман! Герман, где ты?

Никто не ответил. А ведь он в доме, это ощущается по всему: в гостиной горит свет, сверху слабо слышны звуки. Она поднялась в его комнату — телевизор работает. Опять на экране проклятая свадьба. По полу разбросаны кассеты, вывернуты шкафы, но Германа нет.

— Он двинулся умом, — бросила Рита, спускаясь. И громко крикнула: — Герман, что все это значит?

Ни звука. Может, напился и спит? Рита обошла дом — никого. В столовой темно, в кухне пусто, в других комнатах тоже темно. Рита очутилась в зимнем саду. Здесь ее сковала необъяснимая жуть и оттого, что растения в полумраке выглядели коварными джунглями, и потому, что необычно тревожная тишина стояла кругом.

— Герман, что за шутки? Я уйду!

Тишина. Пугающая тишина. Рита в замешательстве остановилась на середине зимнего сада, разглядывала через распахнутые двери бассейн, освещенный дежурным светом.

Показалось, что именно там есть какое-то движение, вроде тень скользнула. Намереваясь задать Герману хорошую трепку, Рита ворвалась в бассейн и огляделась. По периметру расставлены кадки с пальмами и монстерами — пышными растениями с резными листьями. У стен стоят пластиковые столы и шезлонги. Кажется, он там, в дальнем углу, отдыхает. Рита пошла вдоль бассейна и вдруг…

Сильный толчок сбил ее с ног. Размахивая руками, пытаясь сбалансировать и удержаться на ногах, Рита полетела в воду. Но успела набрать в легкие воздуха.

Вынырнув, Рита не смогла закричать, на нее обрушилась какая-то тяжесть и потащила вниз. Началась борьба. Рита неистово пыталась вынырнуть, ее погружали под воду. Отбиваясь и высвобождаясь под водой от неизвестных рук и тела, она в конце концов поняла: ее топят. То есть убивают? Неужели Герман? Чья-то рука схватила ее за волосы и держала под водой. Страшно забилось сердце, ударяя в голову мыслью: жить! жить!! жить!!! И воздуха! В этот миг она отчетливо услышала голос алтайского старика, будто его губы находились у самого уха:

— Приведи мысли и чувства в покой.

А как тут приведешь, когда тебя тянут на дно, не дают выплыть наверх, глотнуть желанного воздуха? Но только так можно долго продержаться под водой. Надо расслабиться. Нет опасности, нет убийцы. Она одна в воде, не страшной, а дающей жизнь. Рита перестала бороться, открыла глаза. Картины алтайского края пронеслись, как ускоренная съемка. И почувствовала кожей, именно кожей, аромат хвои, трав и удивительно живительный запах алтайской воды, соединенной с густым воздухом…. Но это были только ощущения, воздуха как раз не хватало. А со дна на нее смотрел белый как лунь старик, крепкий и сильный, знающий все на свете, губы его открывались:

— Теперь вбирай в себя воздух, чтоб он прошел в живот и там задержался. Вдыхай кожей, жилами, кровью…

Но где его взять, воздух? Рита, расслабленная — а потому тиски топившего ее человека постепенно разжимались, — внезапно рванула наверх, но не судорожно, а уверенно и спокойно. Лицо очутилось над водой, она бесшумно вдохнула полной грудью, тут же ее погрузили под воду. Рита прекратила какое бы то ни было сопротивление, отдалась воде и проклятым рукам.

— Теперь жди, — шепнул старик. — Вспомни, что когда-то ты жила в воде. Сроднись с ней, стань ее частью, чувствуй, как она вместе с кровью движется по жилам. Твое сердце замедляется, отдыхает, набирается сил. Это просто, отпусти себя…

В запасе шесть минут. Шесть? Откуда? Давно не тренировалась, так, иногда дурачилась. Значит, не шесть, но четыре-то выдержит? А в каждой минуте по шестьдесят секунд. Даже в трех минутах сто восемьдесят секунд. Хватит? А утопленники опускаются на дно или поднимаются на поверхность? Забыла! Не думать! Не тревожить мозг, который подает импульс в сердце, заставляя его трепетать, вместе с тем толкая кровь. Покой.

— Не выпускай воздух из легких, — наставлял ее старик. — Сначала убирай его из живота, убери лишний…

Вторая минута пошла. Руки отпустили. От Риты оттолкнулось тело, а она осталась лежать на воде, чувствуя колебания воздуха и слыша шаги. Третья минута пошла. И не выдохнешь — на успокоившейся глади станут заметны пузырьки. Но если… совсем чуть-чуть выдохнуть? Еще… Никто не прыгает в воду, чтоб утопить ее, значит, наверху никого нет. Еще выдох… Но как хочется вдохнуть!

— Живи, — приказал старик, это был сигнал, что опасности нет.

Рита осторожно приподняла голову. Все, что попало в поле зрения с боков и впереди, мгновенно отпечаталось в мозгу. Рита прислушалась — неясные звуки слышны далеко, а в бассейне никого. Только после этого она позволила себе поднять над водой нос и рот, жадно вдыхала, не смея вылезти. Кто-то шел к бассейну. Рита вновь набрала воздуха и опустила лицо в воду, оставив уши на поверхности.

— Готова, — полушепотом сказал мужской голос.