Военные приключения. Выпуск 6

— Работаю в одной скучной конторе, — говорит Ольга. — Тихий зануда шеф. Коллеги предпенсионного возраста. Кое-кто уже еле ходит, но еще петушится. Выглядит это смешно, нелепо и довольно глупо.

Насколько могу догадываться, в предпенсионную категорию она зачисляет всех мужчин старше сорока лет. Кажется, у вас есть шанс, товарищ Никитин. Делаю сочувственное лицо и советую ей сменить вывеску.

— Менять надо не вывеску, — вздыхает девушка. — Менять надо жизнь. — Сказала и тут же пожалела о сказанном. — Что-то вы чересчур любопытны для предсказателя, — заявляет она. Насколько я понимаю, за этим последует предложение сменить пластинку. — Давайте лучше о вас.

Так и есть. Ну, что ж, обо мне так обо мне.

— У меня все обыкновенно, — начинаю я. — По профессии — шофер, тружусь в автопредприятии пятнадцать тысяч сто тридцать два города Москвы. Исколесил, можно сказать, весь континент — от Софии до Хельсинки и от Кракова до Мадрида.

Просто, действенно, и ничего не надо придумывать. Отдельные географические названия говорят сами за себя.

— Вы сказали, у вас все обыкновенно, — обрывает меня Ольга. — Вы что же, и за границей бываете?

— Бываю, — вздыхаю я.

— Смелее! Где именно?

Перечисляю: Голландия, Испания, Франция, ФРГ, Болгария, Венгрия, Австрия…

Ольга внимательно следит за моим рассказом. В ее взгляде — скрытая ирония. Если бы мы не встретились три часа назад, я бы, пожалуй, вообразил, что моя подноготная известна девушке лучше, чем мне самому.

— В детстве на стене, возле моей кроватки, висел старый гобелен, — говорит она, и взгляд ее теплеет. — Дворцы, дома, мощенные булыжником улицы, флаги на городских воротах, всадники в старинных доспехах, река синей змейкой и надпись «Вена» в правом верхнем углу… Нет, в левом! Когда меня оставляли одну — случалось это довольно часто, — гобелен заменял мне няню, ласковое слово, сказку и сам был всем этим сразу… Я путешествовала по улицам, стояла у городских ворот, входила в дома… Я могла смотреть на него часами. — Девушка машет головой, словно пытается стряхнуть груз нахлынувших воспоминаний, и просит: — Расскажите про Вену!

Рассказать… Ты думаешь, это просто? Грязноватый кемпинг в десятке километров от города, неоновое зарево в ночи, шпили готических соборов в лучах закатного солнца да мост через Дунай, который рухнул однажды на рассвете, и было просто чудом, что в этот самый момент на нем не оказалось ни людей, ни машин, — вот и все, что созерцал романтик дорог Олег Никитин из кабины своего трейлера. Сказка должна иметь счастливый конец, иначе она не сказка. И я начинаю рассказывать о соборе Святого Стефана, о здании венской оперы, о Ринге, зеленым кольцом опоясывающем город; о шумном и веселом Пратере, о памятнике Моцарту в городском парке и о городской ратуше, которую в тот день, когда на площади перед ней филармонический оркестр играет Штрауса, иллюминируют от цоколя до макушки, и она становится похожей на новогоднюю елку, о маленьких уютных кафе на два столика и об автомате на Марианненштрассе, рядом со стереокино, который, когда ломался, выдавал по две пачки сигарет вместо одной, и все, кому был известен его «секрет», толпой валили сюда в надежде поживиться… Словом, обо всем том, чего вышеупомянутый романтик не знал и знать не мог, разве что понаслышке.

Ольга смотрит на меня, не отводя взгляда. Глаза блестят, она вся обратилась в слух. Волнение ее не портит, скорее, наоборот…

— И все это вы видели сами? — спрашивает она, когда я, вложив в свою краткую лекцию изрядную толику сведений о предмете, умолкаю.

— Сам, — смущенно говорю я, втихомолку воздавая себе за автомат — это, пожалуй, чересчур.

— Расскажите еще.

— Могу. И не только про Вену. Но не здесь и не сейчас.

Нам надо поспешать, ибо до наступления темноты предстоит проверить одну теорию.

— При всей своей неистребимой любви к природе ночевать я предпочитаю в гостинице, — объясняю я девушке.

— Откуда в вас столько практицизма? — удивляется Ольга.

Она разочарована и не пытается этого скрыть.

Мы начинаем сворачивать свой лагерь. Девушка двигается подчеркнуто медленно, как бы через силу. Прервав свой рассказ на самом интересном месте я, безусловно, кое-что потерял в ее глазах. Впрочем, сейчас меня интересует не падение собственного авторитета, а нечто совсем иное. За время нашего пребывания у озера нас никто не потревожил, а, может, я что-то проглядел и сейчас пытаюсь установить, так ли это. Вокруг все тихо и благопристойно. И все же ощущение того, что кто-то, не замеченный, не сводит с нас внимательных глаз, не покидает меня. Ощущение, не более. Но многолетние странствия по чужим дорогам научили меня доверять своим ощущениям.

6

— Если я закрыла глаза и не отвечаю на вопросы, значит, я сплю, — произносит девушка.

Она все еще дуется. Мы отъехали от озера двадцать семь километров, это первые слова, которые я от нее услышал.

— Ну, конечно, спите, — говорю я. — Вы устали, был трудный день.

— Только не обижайтесь, ладно? Нет никаких сил противиться… Я полчасика подремлю и снова буду в полном порядке. — Все это уже гораздо мягче, покладистей.

— Да хоть часик! — ободряюще улыбаюсь я. Мысли мои заняты другим, но мне приятно отметить, что мир между нами восстановлен.

Ольга откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза.

Веду машину, поглядываю на дорогу. Время от времени бросаю короткие взгляды на спящую девушку. Она обладает даром вписываться в любой интерьер и удобно устраиваться, где бы то ни было. Мне нравится, что она здесь, со мной, в машине, на пустынной дороге, и, оттого что она спит, а я бодрствую и веду машину, моя несложная миссия кажется мне чрезвычайно ответственной и важной. Определенно, бог создал женщину для того, чтобы мужчина рядом с ней чувствовал себя значительней.

В следующую секунду от моего хорошего настроения не остается и следа. В зеркале заднего вида появляется серая «Волга». Судя по повадке — машина та же самая: мышиного цвета лимузин четко держит дистанцию, не вырываясь вперед, но и не отставая ни на шаг. То, что я по этому поводу думаю, не определишь банальным словечком «надоело». Чует мое сердце, что кто-то задался целью испортить мне поездку. Хотелось бы знать — кто и почему?

Мелькает дорожный знак «Крутой поворот». Разгоняю «Ниву» до ста километров и, почти не снижая скорости, влетаю в поворот. Не бог весть какой трюк, но все же по силам он далеко не каждому и тем более не предназначен для глаз работников ГАИ. За поворотом резко сбрасываю скорость, притираю машину к обочине и останавливаюсь. Выхожу. Открываю капот и начинаю копаться в двигателе. Поглядываю назад, откуда должна появиться серая «Волга». На шоссе — пусто, в близлежащих окрестностях тоже никого. Идеальная возможность задать друг другу несколько вопросов. У меня, во всяком случае, найдется, о чем поспрошать моих преследователей.

«Волга» неспешно выкатывается из-за поворота — стало быть, за рулем какой-нибудь подмастерье. Словно прочтя мои мысли, водитель увеличивает скорость. «Волга» стремительно проносится мимо. В машине двое. Им нечего мне сказать. Похоже, им вообще нет дела до моей персоны. И только одна деталь укрепляет меня в уверенности, что это не совсем так: я узнал номер.

Закрываю капот и обнаруживаю устремленный на меня взгляд Ольги. Девушка проснулась и улыбается мне. Неужели один лишь вид моей озадаченной физиономии вызывает в ней столь отрадные чувства? Бодро улыбаюсь в ответ и тут же вспоминаю, что серая «Волга» впервые появилась на шоссе сразу же после того, как я встретил эту девушку. Может быть, все дело в моей пассажирке? Но тогда почему она так спокойна?

Сажусь за руль.

— Не спится? — спрашиваю свою попутчицу.

— Полчаса прошло, — объясняет Ольга.

Логично, хотя лично меня и не убеждает. Включаю зажигание и трогаю с места. Проще всего было бы именно сейчас проверить мою последнюю версию и прямо спросить, что это за типы, но я нахожу подобные действия преждевременными.

— Чем вызвана наша остановка? — интересуется девушка.

— Клапана стучат, — импровизирую я. Вряд ли ей известно, что такое клапана. — Только отрегулировал — и вот пожалуйста…

— Они и в самом деле стучат? — невинно спрашивает Ольга.

Конечно же, она заметила и серую «Волгу», и мою растерянность, но, как и я, не спешит с вопросами или вообще не намерена их задавать.

— А вы не слышите?

Ольга качает головой. Я увеличиваю скорость.

— А теперь?

— Нет, — улыбается девушка.

Снова давлю на газ, Мы несемся со скоростью более ста километров в час.

— А так?

— И так нет.

Резко сбавляю скорость — «Нива» плетется, как загнанная лошадь.

— Может быть, сейчас?

— Нет! — весело смеется Ольга.

Бессмысленное занятие, тем более, что стук клапанов — моя придумка, но оно нам нравится. Может, потому что отвлекает от мрачных мыслей. Впрочем, через несколько минут этого безудержного веселья в зеркало заднего вида вползает серая «Волга», а с него возвращаются и мрачные мысли. Она движется, не отставая ни на метр, но и не сокращая дистанции. У меня больше нет никаких сомнений: «Волга» преследует «Ниву». Постояла себе где-нибудь на проселке, дождалась и вот снова вцепилась своей бульдожьей хваткой.

Время раздумий прошло, тем более что никаких логических объяснений действиям моих преследователей я так и не нашел, а объясняться сами они не пожелали. Как бы там ни было, у меня больше нет желания играть роль подопытного кролика в неизвестном мне эксперименте. Пришла пора действовать. Ну-с, Олег. Михайлович, обращаюсь я сам к себе, покажите, мой друг, на что вы способны.

В следующее мгновение «Нива» срывается с места. Стрелка спидометра проходит отметку «сто» и замирает где-то у верхнего предела шкалы. Нас вдавливает в спинки кресла. Ускорение столь стремительно, что в «Волге» не успевают среагировать, и она оказывается далеко позади.

Я спокоен. Я очень спокоен. Я стал спокоен, как только нажал на педаль газа. В конце концов это моя работа, а она как раз и состоит в том, чтобы в нужный момент действовать решительно и спокойно и показать все, на что способны ты и машина.

Дорога идет в гору. Впереди — двойной поворот: сначала правый, потом левый. Метрах в десяти от меня маячат желтые «Жигули». Неудачное место для обгона, рискованный маневр: никогда наперед не знаешь, что там, за поворотом. Но выбора нет. Если я пристроюсь за «Жигулями», «Волга» достанет меня в момент. Я иду на обгон.

За рулем в «Жигулях» — настырный тип: такой не свернет к обочине, не сбросит скорости, не уступит. Ему только дай погоняться! Вместе с ним мы влетаем в поворот, будто связанные какой-то незримой нитью. Так и есть: за поворотом оказывается грузовик, движущийся навстречу. Деваться нам с ним некуда. Разъехаться мы не можем: слева — сплошной скальный массив, справа — пропасть. Тормозить поздно. Приходится идти на рискованный трюк с переключением передачи — ни на что другое просто не остается времени. Мгновенно ускоряюсь и в последний момент успеваю опередить «Жигули» и освободить проезд грузовику. Мелькает перекошенное лицо водителя грузовика. Прости, друг! Так уж получилось…

«Жигули» остаются позади, и не пытаются меня преследовать. Очевидно, после, эпизода с грузовиком их водителю расхотелось гоняться.

Перевожу взгляд на свою спутницу, рассчитывая застать ее в состоянии, близком в обморочному или, в лучшем случае, в слезах. Ничуть не бывало! У этой девушки — характер настоящей гонщицы! Ольга в полном восторге от того, что происходит, хотя, вероятно, и не догадывается об истинных причинах этого ралли.

— Браво! — восклицает она.

Ну что ж, за своего штурмана можно не беспокоиться. Тогда продолжим. Тем временем, воспользовавшись нашим самоуспокоением, серая «Волга» снова приблизилась на расстояние прямой видимости. В опытных руках «Волга» легко достает «Ниву». Но в данном случае в опытных руках — «Нива». Увеличиваю скорость, решаю попробовать еще один вариант.

Дорога впереди сворачивает вправо и устремляется под гору. Прямо ведет другая дорога, проселочная, исчезающая в лесу. На проселке «Волга» «Ниве» не конкурент. Те, в «Волге», наверняка это знают и вряд ли сунутся. Скорее всего, они станут барражировать по трассе, дожидаясь моего появления. Судя по тому, что преследователи отлично знают местность, задача не составит для них особой сложности и в свою очередь диктует мне мою: в условиях бездорожья оторваться как можно дальше и к моменту выхода на шоссе выйти из-под осточертевшей мне опеки. Не раздумывая ни секунды, сворачиваю в лес.

Мелькают в бешеном хороводе деревья, только успевай вертеть баранкой. В сравнении с этим кроссом недавний почти смертельный номер с грузовиком кажется детской забавой. Спиной чувствую, что рубашка взмокла. Отвлечься от дороги и глянуть на Ольгу нет никакой возможности, но я почему-то уверен, что восторги девушки несколько поостыли.

Лес переходит в невысокий кустарник. То, что с большим трудом можно было назвать дорогой, привело нас на вершину горы. На глаз крутизна склона — градусов сорок. Внизу, в нескольких километрах, тускло блестит в лучах заходящего солнца лента шоссе. Сам склон представляет собой гигантскую россыпь камней: не самый большой из них — величиной с мою новую прекрасную машину.

Ревет двигатель. «Нива» срывается вниз со склона и с глухим гулом, как овеществленное эхо, несется вниз. К счастью, быстрее, чем лавина, вызванная этим сумасшедшим падением. Я перестал соображать, что делаю, уступив свое место за баранкой инстинкту самосохранения, мне кажется, что это камни отворачивают от меня, а не я от них. Если наши пути пересекутся, нас разнесет в куски.

Машина уже у подножия и мчится по равнине, а потревоженный склон все ворчит и шлет нам вслед свое неодобрение.

Благополучно миновав все препятствия, мы достигаем шоссе. Увеличиваю скорость. Во всех этих передрягах я как-то позабыл о ГАИ, а оно тут же напомнило о себе. Откуда-то свысока доносится знакомое тарахтенье: нас догоняет желто-синий вертолет. Не дожидаясь, пока трубный глас с неба призовет остановиться, торможу сам. Стрелка спидометра ползет влево и, успокоившись, замирает возле нужного деления. Вертолет, набрав высоту, удаляется в сторону моря, куда собственно, мы и направляемся.

С вершины подъема, на который мы взобрались, шоссе просматривается на добрый десяток километров в обе стороны. Ни впереди, ни сзади серой «Волги» не наблюдается. Не успеваю перевести дух и поздравить себя с тем, что маневр удался, как слышу адресованный мне вопрос:

— А теперь скажите, от кого мы так стремительно удирали? — кокетливо улыбаясь, интересуется Ольга.

В самом деле, от кого?

7

Путь преграждает вереница машин. Впереди, по-видимому, какое-то препятствие, послужившее причиной внушительной дорожной «пробки». Ни в ту, ни в другую сторону от него движения по шоссе нет. Собравшись в кружок, на обочине перекуривают водители.

Подъезжаю и пристраиваюсь в хвост этой унылой очереди.

— Что там? — не выходя из машины, спрашиваю у одного из водителей.

— Авария, — машет он рукой.

— Надолго?

— Черт его знает.

Исчерпывающие сведения. Мой добровольный осведомитель присоединяется к перекуру на обочине. Подъезжают и становятся за мной две легковушки и автобус. Перекрыв все пути к отступлению, за автобусом пристраивается самосвал. Стало быть, назад дороги нет.

— Поехали, — слышу я возбужденный шепот Ольги. — Прорвемся!

Мне не нравится чрезмерный оптимизм девушки, но еще меньше нравятся очереди. Что ж, попробуем. «Нива» выкатывается на свободную полосу встречного движения и медленно движется вперед. Очередь глазеет с неодобрением. В очередях не любят нахалов.

Метров через двести «пробка» кончается. Поперек дороги стоит милицейский «уазик». Перед ним прохаживается молодой человек в милицейской форме с двумя звездочками на погонах. Тонкое, резко очерченное лицо лейтенанта делит пополам черная ниточка усов. Решительным взмахом жезла он останавливает «Ниву».

— Спешите, да? — говорит милиционер, приближаясь к машине. Впрочем, он тут же переходит на официальный тон. Под козырек взлетает рука.

— Лейтенант Копайлишвили, — представляется лейтенант. — Этот участок дороги для движения временно закрыт. Попрошу освободить проезжую часть!

Освободить — это значит сдать назад и ждать. Но я не люблю и не хочу ждать.

Мы выходим из машины и вступаем со стражем правопорядка в прямой контакт.

— Прошу прощения, товарищ лейтенант, — задушевным голосом обращаюсь я к милиционеру. — Дело в том, что мы опаздываем..

— Пропустите нас, пожалуйста, — подхватывает Ольга.

Она встряхивается, как застоявшаяся двухлетка, отчего ее дивные волосы взлетают, словно под напором ветра, и снова возвращаются на место. Будь я на месте милиционера, я бы зажег зеленый свет только за один этот жест. Но лейтенант, по-видимому, не принадлежит к числу людей, которого волнуют такого рода вещи.

— Куда это вы опаздываете? — с подозрением спрашивает он.

— Куда? — тяну я, надеясь выиграть время.

И действительно — куда? Мы с Ольгой обмениваемся выразительными взглядами. Ну, придумайте же что-нибудь, телепатирует она. И неожиданно меня осеняет спасительная мысль.

— Мы едем в Маджори, — говорю я. — На свадьбу.

«Удар» рассчитан точно! Из-под усов лейтенанта начинает растекаться медоточивая улыбка. Еще минута, и сюда, чего доброго, слетятся со всей округи пчелы.

— На свадьбу? Правда? — все еще не верит милиционер.

В небе грохочет желто-синий вертолет ГАИ. Эта шумная «птичка» по какому-то наитию появляется во всякую ответственную для меня минуту. Будто опекает. Я завидую тем, кто находится в вертолете. Сверху им видно гораздо лучше, а мне сейчас так необходим обзор. В кабине «уазика» пронзительно пищит зуммер радиотелефона.

— Одну минуту, — извиняется лейтенант.

Милиционер подбегает к машине, хватает трубку и что-то докладывает, глядя в поднебесье. Короткий и решительный разговор он завершает энергичным «Есть!», хорошо слышным с того места, где мы стоим. Девушка смотрит на меня с сомнением. Она все еще не верит в успех.

Лейтенант возвращается к «Ниве».