Военные приключения. Выпуск 6

Толстый с багровым лицом мужчина, раскачиваясь с «борта на борт», держит курс на выход. Наткнувшись на мой столик, он несколько минут сосредоточенно изучает его содержимое, после чего, не без усилий, поднимает голову, буравит меня маленькими глазками и спрашивает:

— Почему вина не пьешь, генацвале?

Отвечать следует лаконично, иначе он не поймет.

— За рулем, — коротко объясняю я.

Толстяк обдумывает услышанное, потом бурчит:

— Пешком надо, слушай!

Ходячая кладезь полезных советов удаляется неверными шагами. Я гляжу в зал. Вокруг восседают компании: большие, шумные и камерные — в несколько человек. Роятся парочки. Кое-кто глядит на меня с сочувствием: я единственный здесь вне компании и даже без спутницы. И должен признаться, нравится мне это гораздо меньше, нежели день назад.

Презрев здравый смысл и позабыв про намерения позвонить в Москву знакомой, снова ночую на берегу. Устанавливать палатку мне лень. Я устраиваюсь в салоне «Нивы» и, прежде чем уснуть, долго лежу и слушаю музыку, негромко звучащую в радиоприемнике. Когда смысл мелодии начинает ускользать, протягиваю руку и выключаю приемник. В двух шагах о чем-то шепчутся волны.

Утро доброе, пронзительно-солнечное. На шоссе — оживленно. В небе висит сине-желтый вертолет ГАИ. На всякий случай бросаю короткий взгляд на приборы. Все в порядке, на спидометре шестьдесят. Вертолет разворачивается и, пройдя в нескольких десятках метров над дорогой, уходит в сторону Сухуми. Успеваю рассмотреть людей в кабине — молодого пилота и какого-то человека в штатском на соседнем сиденье.

Набегает развилка. Сбавляю скорость, прижимаю машину к обочине и останавливаюсь. Извлекаю карту, прикидываю свой дальнейший маршрут. Налево — это в горы. Прямо — к побережью. Разворачиваюсь и еду назад. Туда, откуда приехал. В той стороне — мой новый друг тамада, хачапури на набережной в Сухуми, ресторанчик «Хижина горца», расчудесное местечко у мыса с маяком, и веселая компания любителей подвижных игр на свежем воздухе. Мне хочется вернуться, и я не в силах себе отказать. Наверное, со стороны мои действия выглядят безрассудно. Но я не думаю, что хоть кого-то здесь заинтересует моя персона.

4

За поворотом взмахом руки меня останавливает девушка. Руки и ноги сами выполняют заученную операцию торможения, а я гляжу на девушку и спрашиваю себя: уж не приснилось ли? Высокая блондинка стройна, как минарет, и прекрасна, как солнечный луч, прошедший сквозь витраж готического собора. На вид ей лет двадцать, не больше. Одето это чудо природы в светлые вельветовые джинсы и свободного покроя рубашку с расстегнутым воротом. На длинной, без единого изъяна шее покоится тонкая золотая цепочка. Волосы задержавшей свой бег волной ниспадают на плечи. Такой девушке место где-нибудь на дипломатическом рауте, под венцом или, на худой конец, в грезах отпускника, а она вдруг здесь, на дороге… Чувствую, что теряю дар речи и сверх всякой меры затягиваю паузу. А чертовка не торопит развития событий, молчит и открыто наслаждается моей растерянностью.

Наконец, собравшись с духом, распахиваю дверцу и задаю банальный вопрос:

— Вас подвезти?

Болван, именно за этим она тебя и остановила!

— Если можно, — улыбается девушка.

Наш диалог продолжается в нарастающем темпе.

— А… куда? — спрашиваю я.

Незнакомка садится в машину, свою дорожную сумку она бесцеремонно забрасывает на заднее сиденье и только после этого отвечает на мой вопрос:

— Прямо!

Чисто женское понятие об определенности!

— Ну, тогда и мне прямо, — заявляю я, как мне кажется, уже с большей уверенностью.

Направляйся она в Антарктиду, на Чукотку или в Гренландию, я бы тоже сказал, что нам по дороге.

Возвращаюсь на шоссе и включаюсь в дорожное движение. Скорость не столь высока, чтобы испугать девушку, но и не столь мала, чтобы она вообразила, будто перед ней новичок. Разговор не залаживается. Первая стадия знакомства для меня всегда была камнем преткновения, и то, что я в отпуске и раскован, ничуть не меняет сути дела. Чтобы скрыть смущение, пытаюсь что-то насвистывать. Потом включаю приемник и пробегаю по всем диапазонам — ничего интересного. Все эти уловки, разумеется, не остаются незамеченными. Но моя попутчица сидит молча, очевидно, посмеиваясь про себя, и не делает никаких попыток оживить ситуацию.

Наконец я решаюсь открыть программу.

— Отдыхаете? — спрашиваю девушку, удивляясь собственной ограниченности.

— Пытаюсь.

На первый взгляд, ответ свидетельствует о полном безразличии к теме со стороны моей спутницы, но имеет то неоспоримое достоинство, что позволяет продолжить в том же духе.

— То есть?..

— Хочется всюду побывать и все увидеть, но много времени отнимают переезды, — жалуется девушка.

— Летайте самолетами «Аэрофлота», — советую я. Это уже претензия на юмор.

— Зачем? — искренне удивляется она.

Бросаю на нее короткий пристальный взгляд.

— Действительно — зачем? — бормочу я, чувствуя что краснею.

— Достаточно выйти на шоссе и поднять руку, — развивает свою мысль девушка. — Может, и не столь быстро, зато бесплатно. Лично для меня это немаловажное обстоятельство.

Свой следующий ход я готовлю исподволь, как гроссмейстер.

— Теперь я понимаю, почему у нас провалилось такое полезное начинание, как «Автостоп».

— Почему же?

— В нем не предусмотрели вашего личного участия.

Вторая попытка сострить принимается более благосклонно. Прекрасная незнакомка улыбается. Впрочем, как тут же выясняется, совсем по иному поводу.

— Издалека заходите, — говорит она. — Скажите лучше, вам приятно, что такая девушка сидит рядом. Что я очень правильно поступила, остановив именно вашу машину, и до конца своих дней буду помнить нашу встречу. В этих краях в ходу именно такие обороты речи. Правда, финал подобных разговоров обычно один и тот же: приходится выходить и искать нового попутчика.

Точно подмечено, достаточно определенно и ставить все точки над «i».

— Я не здешний, — говорю я. — И потом, мне не хочется, чтобы вы выходили.

По-видимому, я все-таки вторгся в запретную область. Девушка перестает улыбаться. Взгляд ее становится строгим.

— А вот это вы зря, — говорит она. — Никогда нельзя знать наперед, что сулят нам случайные дорожные встречи.

Похоже на предостережение. А может быть, ей что-то вспомнилось? Я веду машину. Она замкнулась, молчит.

Впрочем, с чего бы ей делиться сокровенным со случайным попутчиком?

Пейзаж между тем откровенно диссонирует с настроением, царящим в кабине «Нивы». Дорога спустилась к морю и летит вдоль него, повторяя изгибы берега. Солнце грохочет, как прибой, который сегодня по причине погоды, близкой к штилевой, безмолвствует. Мелькнула скала, похожая на парус. А вот целая флотилия разноцветных парусов выплывает из-за горизонта. Благоприятный момент нарушить тягостное молчание.

— Давайте остановимся, — предлагаю я. — Полюбуемся видами.

Не бог весть какая придумка, но все же…

Некая мысль упорно не покидает девушку, ибо отвечает она не сразу:

— Дальше будут еще лучшие виды.

При желании в ее словах можно усмотреть намек.

— Вас ждут? — осторожно предполагаю я.

— Да.

Еще бы, такую красотку да не ждут! Какое-то время мы снова едем молча. На сей раз пауза не столь продолжительна, как две первые, ибо теперь, когда кое-что прояснилось, и сложности, которые мне предстоит преодолеть, приобрели конкретные очертания, я чувствую прилив вдохновения.

— Знаете, о чем я сейчас подумал? — начинаю я. — О том, что не следовало бы пускаться в такую поездку одному. Женщина помимо всего прочего обладает даром благотворно влиять на восприятие окружающей действительности. Без вас, скорее всего, я бы не обратил внимания на эти красоты. — Дабы последнюю мою фразу истолковали в правильном смысле, киваю в окно.

— Почему же вы не поехали с женой? — интересуется девушка.

— К сожалению или к счастью — я холост, — отвечаю я, остро ощущая, что к счастью. — Правда, одна знакомая согласилась было разделить со мной все тяготы этого многотрудного пути, но в последнюю минуту отказалась.

— Муж? — оперативно предполагает незнакомка.

Чего уж там скрывать — дело житейское.

— Если откровенно, то да, хотя формальная причина отказа была иной.

— Не могу сказать, что это обстоятельство заставляет вас грустить, — с деланной серьезностью замечает моя спутница.

Мы весело смеемся. Поздравляю себя с установлением контакта и, прежде чем продолжить нашу беседу, по привычке бросаю взгляд вокруг — все ли в порядке? Показания приборов — в норме. На шоссе — затишье, как это обычно бывает в послеобеденное время. В зеркале заднего вида — серая «Волга». Сбавляю скорость и принимаю вправо. Если я не спешу, будь добр, проезжай, не мозоль глаза. Но меня и не думают обгонять. «Волга» повторила мой маневр и держится на прежней дистанции. Ну что ж, тогда уйду я. Давлю на газ. Стрелка спидометра ползет за отметку «сто». Прощай, «Волгуша»!

Поднимаю глаза и, к своему удивлению, вижу: расстояние между нами по-прежнему не сократилось ни на метр. В первую минуту решаю, что за мной увязался любитель «погоняться» — такие нет-нет, да и встречаются на дорогах. Снова сбрасываю газ, и снова преследователь дублирует мои действия. «Волга» по-прежнему у меня «на хвосте». Становится не по себе. Не так, что очень… Самую малость.

Пока еще без всяких предположений любопытствую сам у себя, кто бы это мог быть. Представители властей? Какие-нибудь знакомые? Любители повеселиться на свой лад? Скромная моя персона вряд ли интересует власти. Знакомых в этих краях у меня нет. Разве что пожарник и тамада Автандил Гоголадзе, но он далеко и занят приготовлениями к свадьбе. Значит, любители. Это легко проверить. Хотя, признаться, мне не нравится веселье, в котором я принимаю участие, как статист.

Прижимаю «Ниву» к обочине и останавливаюсь.

— Бензина маловато. Колонка далеко. Хочу взглянуть, что у нас в загашнике, — объясняю я девушке причину остановки. Все вышеупомянутое заняло буквально считанные секунды, она ничего не заметила.

Выхожу из машины. Открываю багажник. Нахожу канистру и заглядываю в нее. Жду. Если мое предположение верно, «Волга» проскочит и уйдет себе, куда надо. Я не намерен участвовать в игре — кажется, это ясно. Мои преследователи не появляются. Бросаю короткий взгляд в салон и вижу, что попутчица проявляет признаки беспокойства: повернула к себе зеркало заднего вида, что-то высматривает. Наши взгляды встречаются, и она делает вид, что поправляет прическу.

Торчу на дороге, сколько позволяют приличия. Серая «Волга» исчезла. Убеждаю себя, что все это мне померещилось, и возвращаюсь к машине. Объявляю как можно веселее:

— Все в порядке! Хватит километров на двести.

— Ну и прекрасно, — улыбается девушка.

Нет, мне это определенно привиделось.

Включаю зажигание. «Нива» мягко набирает скорость. Мы выбились из графика, надо наверстывать. Зеркало возвращено на место. Позади никого нет. Да и были ли? Ко мне возвращается хорошее настроение. Надеюсь, то же самое происходит и с моей спутницей. Мы с ней встретились, познакомились, едем, знаем, можно сказать, почти все друг о друге. Остается только представиться. Конечно, проще всего назваться и ждать, когда она назовет себя. Но мне по душе прямые пути.

Предлагаю девушке:

— Хотите, я вам погадаю?

— Ведите машину, — строго отвечает она. — Погадаете на остановке.

— Мой метод констатации фактов из прошлого и предсказания будущего не требует ни карт, ни воды, ни кофейной гущи, — успокаиваю я ее. — Он основан на личных наблюдениях и с успехом может применяться как на остановках, так и в движении. Для меня, например, совершенно очевидно, что вы — ленинградка, ваше имя Галя и вы голодны.

Насчет местожительства и имени — это наугад. В остальном я просто уверен.

— Поразительно! — смеется девушка. — Как это вы угадали, что я москвичка и меня зовут Ольгой?

Поскольку такой исход мною был предусмотрен заранее, я не смущаюсь. Называю себя.

— А вот про голод — это вы в самую точку!

Что ж, тут у меня наготове дельное предложение.

— Ну, тогда попробуем предсказать будущее. Это у меня получается лучше, — самодовольно заявляю я. Так вот, не далее как в нескольких километрах отсюда, нас ждет изумительной красоты пейзаж, очаг и обед в национальном стиле на свежем воздухе.

Легко живописать будущее, когда обо всем позаботился заранее. Мои припасы уже не ограничиваются черствой булкой и глотком остывшего кофе. Правда, есть определенные опасения по поводу пейзажа и очага. Но ведь не зря же я дал себе несколько километров форы, в течение которых надеюсь отыскать что-нибудь подходящее. А уж очаг мы как-нибудь смастерим.

5

Горы отодвинуты к горизонту, их массивные, резко очерченные тени легли на лес. Отсюда он видится сплошным ковром, сотканным из всевозможных оттенков зеленого и желтого. На переднем плане — маленькое лесное озеро почти правильной круглой формы. На берегу стоит одинокая дикая груша. Чуть поодаль расположились три дремучих замшелых валуна, как три старика за столетней своей беседой. В воздухе носится что-то таинственное. Так и ждешь, что в следующую секунду из-за валуна выйдет леший или спикирует на метле из поднебесья Яга. Какое счастье, что сюда еще не добрались бытоустроители, не окрестили это место «Озером сказок» и на берут за вход!

Впрочем, неординарность — отнюдь не единственное достоинство выбранной позиции. С того места, где мы разбили лагерь, отлично просматриваются все подходы и подъезды к нему, так что ни пешему, ни моторизованному не замеченным к нам не пробраться. Во всяком случае, до сего момента никто такой попытки не предпринимал.

С охапкой сушняка возвращаюсь к машине, где меня поджидает Ольга. Девушка облокотилась на дверцу и обозревает окрестности. Вид у нее задумчивый.

— Сейчас мы разведем огонь и сделаем шашлык, — объявляю я. — Как вы относитесь к шашлыку, Оля?

— Положительно.

В ответе звучит безразличие, тем не менее я воодушевляюсь и в спешном порядке начинаю сооружать костер. Стараясь придать своим действиям как можно больше осмысленности, раскладываю принесенные ветки. Со стороны не скажешь, что делаю я это второй раз в жизни.

Костер готов. Чиркаю спичкой. Хилый порыв ветра гасит вспыхнувший огонек. Зажигаю еще одну — тот же результат.

— Ветер, — уныло бормочу я, без малейшей надежды, что мне поверят.

— Силой двенадцать баллов. В северо-западной части Тихого океана, — с иронией подхватывает девушка. — Послушайте, Олег, вы представились опытным путешественником. Что-то не верится…

Произношу сбивчивый монолог о прогрессе в дорожном сервисе, под натиском которого костер отошел в область преданий, и заканчиваю тем, с чего следовало бы начать: признаюсь, что волнуюсь.

— Я так и думала. Позвольте мне.

Уступаю место своей очаровательной спутнице, а сам иду к машине. Извлекаю из багажника свертки с припасами. Когда возвращаюсь, костер уже весело пылает. Костерчик что надо! Единственный его недостаток: он больше, чем того требуют обстоятельства, и наверняка привлекает чье-нибудь внимание. А, впрочем, все равно.

— Браво, браво! — говорю я, протягивая девушке свертки. — Шашлык у нас будет, к сожалению, из колбасы. А вот сулугуни, лаваш и зелень — подлинные.

…Костер догорает. Наступил тот самый благословенный момент, когда человека тянет на разговор. Каждого в той степени, в какой ему есть, что сказать, и, что из того, что есть, можно сообщить другому.