Бриллианты вечны

— Вы когда-нибудь слышали об «Алмазном доме»?

— Конечно, сэр, — ответил Бонд. — Крупные американские ювелиры обосновались в Нью-Йорке на 46-й стрит и в Париже на Рю де Риволи. Их конторы возникли очень быстро после войны.

— Да, — продолжал М. — Это как раз те люди. У них также имеется небольшое учреждение в Лондоне на Хеттом Гардене. Они крупные покупатели на ежемесячных выставках «Алмазной корпорации». Но за последние три года они стали покупать все меньше и меньше, хотя каждый год продают очень много ювелирных изделий. Казначейство отметило это. Но я ничего не могу им предъявить. Здесь у них есть человек, отвечающий за этот бизнес, но странно, что этот бизнес так мал. Этого человека зовут Руфус Б. Сайс. О нем очень мало данных. Он обедает каждый день в американском клубе на Пикадилли, играет в гольф, не пьет и не курит. Живет в «Савое». Образцовый гражданин. — М. пожал плечами, — Но алмазный бизнес хорошо налажен, и создается впечатление, что «Алмазный дом» заинтересован в этом.

— Что же я должен делать, сэр? — спросил Бонд, глядя в глаза М.

— У вас встреча с Веленсом в Ярде, — М. взглянул на часы. — Ровно через час, в два часа. Курьер был арестован, и вас введут в дело вместо него.

Пальцы Бонда сжали ручку кресла.

— А затем?

— А затем вы станете заниматься контрабандой этих алмазов и в Америку, — ответил М., как что-то само собой разумеющееся, — в этом и заключается идея. Что вы об этом думаете?

Глава 3

Горячий лед

Джеймс Бонд закрыл за собой дверь кабинета М., улыбнулся в теплые, карие глаза мисс Монни и прошагал через ее приемную в кабинет начальника штаба.

Начальник штаба — худой человек приблизительно такого же возраста, как и Бонд, положил ручку и откинулся в кресле. Он следил за тем, как Бонд автоматическим движением достал из заднего кармана брюк плоский портсигар и, подойдя к открытому окну, взглянул на Реджин-стрит.

В движениях Бонда была задумчивая медлительность, которая не обманула начальника штаба.

— Итак, вы приняли это предложение?

Бонд повернулся.

— Да, — ответил он.

Он закурил сигарету, и через дым его глаза смотрели прямо на начальника штаба.

— Только скажите мне, Вэлл, почему старик так заинтересован в этой работе? Он даже поинтересовался результатом моего медицинского обследования. Зачем он так беспокоится? Раньше он не был таким. Америка— цивилизованная страна, более или менее. Что же его беспокоит?

— Разве входит в обязанности начальника штаба знать, о чем думает М.? — Его сигарета погасла, и он снова зажег ее, а спичку бросил через плечо, оглянулся, чтобы посмотреть, попала ли она в корзину для использованных бумаг, и улыбнулся Бонду. — Постоянная практика, — продолжил он. — Существует немало вещей, которые беспокоят М. И вам это известно не хуже меня. СМЕРШ, немецкие дешифровщики, китайское опиумное кольцо, власть мафии, американские гангстеры наконец. Они серьезно беспокоят М., а алмазный бизнес выглядит чудесным занавесом, чтобы ввести вас в игру против гангстеров. М. меньше всего предполагал, что ему придется столкнуться с ними. У него и так достаточно дел. Вот и все, что может интересовать вас по поводу этой работы.

— В американских гангстерах нет ничего особенного, — возразил Бонд. — Они не американцы. Большинство из них итальянские бездельники с монограммами, с любовью к спагетти и к вонючим фрикаделькам.

— Совершенно верно, — согласился начальник штаба, — но дело в том, что за ними стоят определенные силы. Например, наркобизнес. Миллион наркоманов. Откуда они достают наркотики? А азартные игры? Разрешенные законом азартные игры. Двести пятьдесят миллионов долларов в год в Лас-Вегасе. Но ведь существуют тайные притоны в Майами, Чикаго… Всем этим владеют гангстеры. Несколько лет назад Бакси Сигел лишился головы, потому что хотел погреть руки на игорном бизнесе. И он был жестоко проучен. Азартные игры в Америке — это грандиозное поле деятельности мафии! Получаемые суммы гораздо больше прибылей от проката стали или автомобильной индустрии. И теневые дельцы заботятся о том, чтобы дела шли успешно. Если вы мне не верите, возьмите копию доклада Кафауэра. А теперь эти алмазы. Шесть миллионов долларов в год — неплохие деньги. Можно дать голову на отсечение, что дело здорово продумано и защищено.

Начальник штаба сделал паузу. Он взглянул на высокую фигуру в темно-синем однобортном костюме, на загорелое лицо и глаза, выражавшие решимость и упрямство.

— Вероятно, вы не читали доклад ФБР о преступности в этом году. Тридцать четыре убийства каждый день. Около ста пятидесяти тысяч американцев убито за последние двадцать лет.

Бонд недоверчиво взглянул на него.

— Это так, черт побери! Возьмите сами эти доклады, прочитайте, и тогда вы поймете, почему М. хотел удостовериться в том, что вы подходите, прежде чем вводить вас в игру. Вы должны работать на гангстеров. Поняли?

Лицо Бонда вытянулось.

— Продолжайте, Вэлл, — сказал он. — Но если это все, то я предлагаю вам пообедать со мной. Я отвезу вас в ресторан к Скоттам.

Начальник штаба отбросил все сомнения, которые разделял со своим начальником, и последовал за Бондом, резко хлопнув за собой дверью.

Позднее, ровно в два часа, Бонд здоровался с щегольски одетым человеком со спокойными глазами. Стены его старинного кабинета слышали больше секретов, чем любая комната в Скотланд-Ярде. Бонд познакомился с мистером Веленсом в деле «Мунрэкера», и им не надо было терять времени на предварительные разговоры.

Веленс бросил ему через стол несколько фотографий для опознания: на них был изображен довольно приятной наружности молодой человек с коротко подстриженными волосами, с невинно улыбающимися глазами.

— Вот этот парень, — сказал Веленс, — он достаточно похож на вас, чтобы вы смогли сойти за него у тех, у кого имеется лишь его описание. Симпатичный парень. Питер Франк. Из хорошей семьи. Школа и тому подобное. Затем он ступил на скользкий путь, да так там и остался. Основное его занятие — кражи со взломом в городских окрестностях. Возможно, что он был несколько лет тому назад замешан в деле князя Виндзора. Раз или два его арестовывали, но за недостатком улик ему не могли пришить дело. В Сохо он познакомился с двумя девицами из Секретной службы и страстно увлекся одной. Странно, что эта девица также увлеклась им. Она считала, что сможет вернуть его на правильный путь. Но когда он рассказал ей о своей работе, а это произошло случайно, как будто в шутку, она сообщила нам.

Бонд кивнул.

— Обманщики никогда других не принимают всерьез. Я думаю, в своей стране он вряд ли распространялся о работе.

— Нет конечно, — согласился Веленс, — иначе мы давно бы схватили его. Он согласился провезти контрабанду за пять тысяч долларов. Эта работа оплачивается по выполнении доставки. Моя девушка спросила его, не наркотики ли это? А он засмеялся и ответил: «Нет, лучше этого. Горячий лед».

У него алмазы или?.. Завтра вечером у Трафальгарского дворца он должен будет войти в контакт со своими сообщниками. В пять часов в номере отеля девушка по имени Кейс скажет Бонду, что он должен будет делать. И будет сопровождать его.

Веленс встал и стал ходить по комнате вдоль стены, оклеенной фальшивыми пятифунтовыми банкнотами.

— Эти контрабандисты всегда работают парами, когда переправляют большой груз. Они никогда полностью не доверяют курьеру, и люди на другом конце хотят, чтобы были очевидцы на случай, если в таможне случится что-либо неладное. Поэтому организаторы не рискуют попасться, даже если курьер проговорится.

Бонд затушил сигарету в пепельнице, стоявшей на столе Веленса.

Как часто в ранние годы своей службы он сам бывал частью такого процесса. Через Страсбург в Германию, через Негорелое в Россию, через Симплон в Пиренеи. Напряжение. Сухой рот. Сжатые ладони. И теперь, отойдя от всего этого, он вновь ввязывался в игру.

— Да, я понимаю, — проговорил Бонд, отгоняя воспоминания. — Но все же, как выглядит общая картина? У вас есть четкий план? Для какой операции предназначался Франк?

— Алмазы определенно идут из Африки. — Глаза Веленса были непроницаемы. — Вероятно, не из шахт Великобритании. Скорее всего, это утечка из Сьерра-Леоне, Либерии или из Франции, так как этот пакет появился в Лондоне. Но возможно, что Лондон является частью «алмазной трубки». — Веленс перестал ходить и повернулся к Бонду. — Теперь мы знаем, что пакет идет в Америку. Далее алмазы попадут в какой-нибудь законный бизнес и будут проданы наравне с другими бриллиантами. — Веленс немного помолчал. — Вы не возражаете, если я вам дам небольшой совет? Обычно во всех таких делах самым слабым местом является оплата подчиненных. Как они собираются платить пять тысяч долларов Питеру Франку? Кто должен заплатить? Конечно, если он успешно выполнит работу. Дали ли бы ему возможность снова участвовать в операции? Если бы я был на вашем месте, я проследил бы все эти пункты. Сосредоточьте все силы на том, чтобы узнать, кто платит, и постарайтесь пройти дальше, вдоль «алмазной трубки», к боссам. Если вы им понравитесь, вам не трудно будет сделать это. Хороших курьеров не так уж легко найти, и даже крупные боссы могут быть заинтересованы в новобранцах.

— Да, — задумчиво проговорил Бонд, — в этом есть смысл. Основное заключается в том, чтобы без осложнений вступить в контакт с группой в Америке. Будем надеяться, что эта работа не оборвется в таможне. Я буду выглядеть глупо, если в таможне меня задержат. Но, я надеюсь, у этой женщины, Кейс, уже продумана безо-парная провозка товара? А теперь какой же первый шаг? Как вы собираетесь заменить мной Питера Франка?

Веленс снова стал шагать взад и вперед по комнате.

— Мы собираемся сегодня вечером забрать Франка и держать его до конца операции, а что касается вас, вы должны встретиться с мисс Кейс.

— Она что-нибудь знает о Франке?

— Только его описание и имя, — ответил Веленс. — Во всяком случае, мы так думаем. Я даже сомневаюсь, знает ли она человека, с которым он был в контакте. Все они действуют вдоль линии «трубки». Каждый совершает работу независимо друг от друга, и если в «трубке» появляется утечка, она не препятствует продолжению работы.

— Вы что-нибудь знаете об этой женщине? — спросил Бонд.

— Только паспортные данные. Американское подданство. Двадцать два года. Родом из Сан-Франциско. Рост пять футов шесть дюймов. Профессия… просто незамужняя женщина. За последние три года в Англии была двенадцать раз. Возможно, бывала и чаще, но под другими фамилиями. Всегда останавливается в «Трафальгарском дворце». Детектив отеля сказал, что она не часто выходит и у нее бывает мало посетителей. Никогда не живет в отеле дольше двух недель. И никогда не доставляет беспокойства. Это все. Не забывайте, что при встрече с ней вы должны рассказать о себе правдоподобную легенду, почему вы занялись таким делом, и все прочее.

— Я подумаю об этом.

— Можем ли мы вам чем-нибудь помочь?

Бонд отрицательно покачал головой. Ему казалось, что он сам должен подумать обо всем. Если он войдет в доверие, остальное будет зависеть от его сообразительности. Он поинтересовался ювелирной фирмой.

— Что предприняло Казначейство по поводу «Алмазного дома»? Вам что-нибудь известно о нем и его хозяевах?

— Откровенно говоря, я не знаю этого. — В голосе Веленса чувствовалось признание своего промаха. — Я проверил главу дома, этого Сайса, но ничего не получил, кроме паспортных данных. Американец сорока пяти лет, алмазный делец и так далее. Часто ездит в Париж. За последние три года он бывал там раз в месяц. Возможно, у него там девушка. Что еще вам сказать? Почему бы вам самому не сходить туда и не посмотреть на него? Все это трудно передать словами.

— Что же конкретно мне делать? — спросил Бонд.

Веленс не ответил. Вместо ответа он включил селектор.

— Да, сэр? — послышался металлический голос.

— Соедините по второму каналу с Данкваерсом и Лобиниро, а затем с «Алмазным домом» — дельцами по драгоценным камням в Хеттон Гардене. Попросите мистера Сайса.

Веленс подошел к окну и взглянул на реку. Он вынул из кармана зажигалку и бездумно постучал по ней. Послышался стук в дверь, и секретарь Веленса просунул в дверь голову.

— Сержант Данкваерс, сэр.

— Просите его, — сказал Веленс, — но не впускайте Лобиниро, пока я не позвоню.

Секретарь распахнул дверь, и в комнату вошел человек в штатском с малозапомннающимся лицом, редкими волосами, в очках, черты его бледного лица имели доброе выражение, а весь вид был скромным и незаметным. Он был похож на клерка из какой-нибудь конторы.

— Добрый день, сержант, — сказал Веленс. — Это капитан Бонд из Министерства обороны.

Сержант вежливо улыбнулся.

— Я хочу, чтобы вы с капитаном Бондом совершили поездку в «Алмазный дом» на Хеттон Гардене. Он будет сержантом Джеймсом из вашего штаба. Я думаю, что алмазы из дела «Эскот» находятся на пути в Аргентину через Америку. Вы расспросите мистера Сайса о некоторых алмазах. Может быть, он что-нибудь слышал о них. Конечно, вы понимаете, что все должно выглядеть естественно и вы должны быть вежливы… Смотрите ему прямо в глаза. Не давайте повода для недовольства или подозрения. Затем извинитесь и уходите. Надеюсь, что, выполнив это дело, вы забудете о нем. Хорошо? Есть какие-нибудь вопросы?

— Нет, сэр, — флегматично ответил сержант.

Веленс сказал что-то по телефону, и через минуту в кабинет вошел болезненного вида человек, одетый в изящный штатский костюм, и выжидательно остановился в дверях. В руке он держал маленький кожаный чемоданчик.

— Добрый день, сержант, входите и взгляните на моего друга.

Сержант вошел и встал рядом с Бондом. Тот повернулся к свету. Два проницательных черных глаза тщательно изучали лицо Бонда в течение некоторого времени. Затем человек сделал шаг назад.

— Не могу ничего гарантировать по поводу шрама дольше чем на час при такой жаре. Все остальное в порядке. Кем он должен быть, сэр?

— Он должен быть сержантом Джеймсом, членом штаба сержанта Данкваерса. — Веленс взглянул на часы. — Только на три часа. Хорошо?

— Конечно, сэр. Я могу приступить?

Получив в ответ кивок Веленса, человек провел Бонда к креслу у окна. Потом, поставив свой чемоданчик на пол около кресла, он опустился на одно колено и раскрыл его. Затем в течение десяти минут его легкие пальцы были заняты лицом Бонда.

Бонд, подчинившись неизбежному, слушал, как Веленс говорил с «Алмазным домом».

— Его не будет до 3.30? В таком случае, пожалуйста, передайте мистеру Сайсу, что двое моих людей заедут к нему в 3.30. Да, мне кажется, что это достаточно важно. Конечно, это только формальность. Обычное наведение справок. Я предполагаю, что это займет не более десяти минут у мистера Сайса. Очень вам благодарен. Да, заместитель комиссара Веленс. Правильно: Скотланд-Ярд. Да, спасибо. До свидания.

Веленс положил трубку и повернулся к Бонду.

— Секретарь сказал, что Сайс вернется не раньше 3.30. Вам следует быть там в 3.15. Никогда не повредит сначала осмотреться. Всегда полезно вывести человека из терпения и равновесия.

— Ну как?

Сержант Лобиниро протянул Бонду зеркало. Немного седины на висках. Шрам исчез. Изменились очертания уголков глаз и рта. Слабые тени под скулами. Придраться было не к чему. Все это добавило что-то неуловимое к внешности того, кто перестал быть Джеймсом Бондом.

Глава 4

Что здесь происходит?

Сидя в патрульной машине, сержант Данкваерс был погружен в свои мысли. Они молча ехали вдоль Стрэнда, затем по Чансери Лайн в Холборн. Затем повернули налево на Хеттон Гарден, и машина остановилась около изящного белого портала здания лондонского Алмазного клуба.

Бонд проследовал за своим компаньоном к парадной двери, в центре которой находилась отлично отполированная дощечка. На ней было выгравировано: «Алмазный дом», а ниже — «Руфус Б. Сайс, вице-президент европейского отделения».

Сержант Данкваерс позвонил, симпатичная молодая еврейка открыла им дверь и провела через покрытый толстым ковром вестибюль в обитую деревянными панелями приемную.

— Мистер Сайс будет с минуты на минуту, — проговорила она и вышла, закрыв за собой дверь.

Приемная была шикарно обставлена, но из-за топящегося камина в ней была тропическая жара. В центре, на темно-красном ковре — под цвет пламени, стоял круглый столик из красного дерева и шесть таких же кресел, которые, по мнению Бонда, стоили не меньше тысячи фунтов. На столе лежали журналы и несколько экземпляров «Кимберли Диамонд Ньюс». Глаза Данкваерса оживились, когда он увидел их: он сел и стал переворачивать страницы июньского выпуска.

На каждой стене комнаты висели картины в золоченых рамках с изображением цветов. Ощущение как бы трехмерного пространства в этих картинах привлекло внимание Бонда, и он подошел поближе, чтобы рассмотреть одну из них. Это была композиция из свежесрезанных цветов, стоявших в нише за стеклом, обрамленным бархатом цвета меди.

В комнате было совершенно тихо, за исключением гипнотизирующего тиканья больших настенных часов и приглушенных голосов, доносившихся из-за двери, расположенной напротив входа. Послышался щелчок, дверь на несколько дюймов приоткрылась, и голос с сильным иностранным акцентом стал уговаривать: «Но, мистер Гранспек, зачем же так жестоко! Мы все же должны как-то зарабатывать на жизнь, не так ли? Я говорю вам, что мне этот чудесный камень стоил десять тысяч фунтов. Десять тысяч! Вы мне не верите? Но я клянусь вам!» Затем последовала небольшая пауза, и голос в последний раз предложил цену: «Ну хорошо, кончим, прошу вас!»

Послышался смех: «Вилли, ты порядочный тип, я рад был бы помочь тебе, но этот камень стоит не более 900 фунтов, и я дам тебе еще сто, только ради тебя. Те-серь иди и обдумай все хорошенько. Ты не получишь лучшей оплаты в, Стрите“».

Дверь открылась, и американский бизнесмен в пенсне и с плотно сжатым ртом, как на сцену, вытолкнул маленького встревоженного еврея с большой красной розой в петлице. Они были очень удивлены, увидев, что в приемной кто-то есть, и, бормоча извинения, не обращаясь ии к кому конкретно, американец почти бегом провел своего спутника через приемную в холл. Дверь за ними захлопнулась.

Данкваерс взглянул на Бонда и подмигнул.

— Вот она, подноготная всего алмазного бизнеса, — сказал он. — Это был Вилли Беренс, один из наиболее известных оценщиков в «Стрите». Я предполагаю, что другой человек был скупщиком Сайса. — Он опять занялся своими журналами, а Бонд, противясь желанию закурить, снова стал изучать цветочные «картины».

Внезапно тишина нарушилась упавшими в камине дровами и часами, пробившими полчаса. Дверь отворилась, крупный темноволосый человек сделал два шага в комнату и остановился, переводя взгляд с одного посетителя на другого.

— Мое имя Сайс, — резко проговорил он. — Что здесь происходит? Что вы хотите?

Дверь позади человека оставалась открытой, и сержант Данкваерс обошел его с вежливой миной, закрыл дверь и вернулся на свое место в середине комнаты.

— Я сержант Данкваерс из Специального отдела Скотланд-Ярда, — проговорил он тихим, миролюбивым голосом. — А это, — он указал на Бонда, — сержант Джеймс. Я провожу обычный опрос об украденных алмазах. Комиссар подумал, — его голос стал бархатным, — что вы, возможно, сможете помочь нам.

— Так, — произнес мистер Сайс, презрительно глядя то на одного, то на другого, на этих низкооплачиваемых сыщиков-полицейских, которые имели наглость отнимать у него время. — Продолжайте!

В то время как сержант Данкваерс продолжал говорить тоном, который мог бы показаться нарушителю закона угрожающим, время от времени заглядывая в маленькую книжечку, излагая историю, изобилующую такими выражениями, как «совсем недавно» или «стало известно», Бонд внимательно изучал самого Сайса, что возмущало того не меньше, чем оттенок голоса сержанта Данкваерса.

Мистер Сайс был крупным плотным человеком с квадратным лицом, углы которого подчеркивались короткими, очень жесткими, подстриженными под «ежик» волосами. Брови были черные и прямые, а под ними виднелись два черных глаза с очень пристальным, неподвижным взглядом. Он был чисто выбрит, и на его лице губы казались прямой широкой линией. На квадратном подбородке глубокая впадина, скулы выдавались вперед. Одет в просторный черный однобортный костюм, белую рубашку и очень тонкий черный галстук с золотым зажимом в виде копья. Его длинные руки свешивались по обеим сторонам тела и заканчивались большими полусогнутыми кистями, заросшими черными волосами. Ноги, обутые в черные ботинки, очень дорогие, примерно 43-го размера.

Бонд сделал вывод, что этот жесткий и влиятельный человек прошел множество тяжелых испытаний, прежде чем достиг теперешнего положения.

— …а это как раз те камни, которые нас интересуют, — закончил сержант. Он снова обратился к своей черной книжечке. — Один двадцатикаратный «Висселтон», два чисто бело-голубых, примерно по десять карат каждый. Один тридцатикаратный желтый «Премьер-министр», один пятнадцатикаратный «Топ Кейн» и два пятнадцатикаратных «Кейп Юньонс». — Он помолчал. Затем он отвел взгляд от своей книжки и очень пристально посмотрел в тяжелые темные глаза мистера Сайса. — Проходили ли какие-нибудь из них через ваши руки, мистер Сайс, или через вашу фирму в Нью-Йорке? — мягко спросил он.

— Нет, — решительно ответил мистер Сайс. — Не проходили. — Он повернулся к двери позади себя и открыл ее. — А теперь всего хорошего, джентльмены!

Больше не церемонясь с ними, он решительно вышел из комнаты, и они услышали, как он быстро поднялся наверх по лестнице. Дверь открылась и захлопнулась, и наступила тишина.