Ницан сел, продолжая переживать исчезновение денег. Воришка воспользовался его коротким сном и выудил из кармана кругленькую сумму. Хорош сыщик, нечего сказать! Конечно, можно было бы, с помощью жезла, определить ментальный след преступника, но… Ницан тяжело вздохнул и тотчас вспомнил о заклятии, которое суровый Лугальбанда наложил на его полицейский жезл.

Вдова повернула ключ зажигания, двигатель зарычал.

– Стойте! – воскликнул Ницан. – А сумка? Моя сумка! Со свечами и досье!

К счастью, воришка на сумку не позарился. Сумка стояла у камня. Ницан облегченно вздохнул, в два шага преодолел расстояние. Наклонился к сумке.

И тут же глаза вновь начали слипаться, а ноги – подкашиваться. Еще мгновенье – и сыщик уткнулся бы носом в дорожную пыль и забылся странным глубоким сном.

У него хватило сил отступить на два шага от коварного места.

– Сны… – пробормотал он. – Вещие сны… Вот так-так… – он растерянно оглянулся на заказчицу, наблюдавшую за ним из машины. Заметив на ее запястьях многочисленные охранительные браслеты, он облегченно вздохнул и крикнул: – Госпожа Барроэс, мне нужна ваша помощь!

Вдова тотчас вышла из машины, приблизилась к нему.

– Если вас не затруднит, – сказал Ницан, – возьмите, пожалуйста, эту сумку и положите ее в багажник… А теперь, – он облегченно вздохнул, – уж коли вы настолько любезны, подвезите-ка меня к полицейскому управлению.

Машина рванула с места.

– Так что вы хотели мне рассказать? – спросил Ницан, стараясь не смотреть на дорогу.

– Мне кажется, вам стоило бы обратиться в храм Нергала – Повелителя снов, – сказала вдова. – Я вспомнила, что именно к ним мой муж обращался по поводу толкования своих сновидений. И после этого он впервые назвал имя своего врага – Ошеа Бен-Апсу.

– Да-да… – пробормотал Ницан, мрачнея. – Сны. Вещие сны. Очень интересно. Вы правы, я непременно обращусь в этот храм. Кстати, а почему – Нергала? Почему он не обратился в храм Мардука?

– Не знаю. Кто-то порекомендовал, наверное, – ответила вдова безразличным тоном. Ее внимание приковано было к дороге. Ницан подивился тому, с какой неожиданной быстротой пустая еще недавно трасса заполнилась вдруг летящими в обе стороны грузовиками. – Думаю, что храм Нергала числился у нас в иждивенцах, – добавила Нурит Барроэс.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Мой муж щедро жертвовал храмам. Если не ошибаюсь, в общей сложности – десять процентов дохода. А храм Нергала – Повелителя снов получал большую часть пожертвований.

– Понятно. А почему ваш муж счел сон вещим?

– Потому что увидел его первого Нисана, в канун Дня нисхождения Мардука. Как известно, сны, которые человек видит в этот день – и в три последующих – являются вещими, – вдова замолчала.

Оставшуюся часть пути они молчали. Ницан думал о странной сонливости, источником которой, вне всякого сомнения, стала сумка с магическими предметами; о чем думала вдова – он не догадывался. Может быть, о том, что у лучшего сыщика вряд ли на пустой дороге средь бела дня вытащили бы деньги.

– Вы не волнуйтесь, – сказала вдруг вдова сочувственно. – Даже у лучшего сыщика могут вытащить деньги. Среди бела дня. Бывает.

Ницан хмыкнул.

– Вспомнила! – воскликнула вдруг госпожа Барроэс и, очевидно, от радости заложила такой вираж, что Ницана едва не расплющило о дверцу. – Впервые о вещем сне он упомянул в черную декаду… – она выровняла руль.

Теперь машина неслась по широкому проспекту, и Ницан очень надеялся, что никаких поворотов больше не предвидится.

– Да, – повторила вдова. – Именно в черную декаду, в первый день.

– Черная декада? – переспросил сыщик, отрываясь от опасливого созерцания проносившихся навстречу грузовиков. – А что такое черная декада?

– Так мы назвали декаду, полтора года назад, когда резко упали акции нашей компании, – объяснила вдова. – Как-то он увязал тяжелую ситуацию в фирме, вещий сон и Ошеа Бен-Апсу.

– А как же День нисхождения Мардука? – осведомился сыщик.

– Так у нас черная декада началась как раз в канун этого праздника! Неужели вы не помните? Все экономические обозрения только и гудели об этом!

– Да-да, – подхватил Ницан, – конечно, помню. И долго продолжалось тяжелое положение?

– Я же говорю – ровно декаду, – повторила госпожа Барроэс. – Затем все выправилось, доходы очень быстро вернулись к прежнему уровню. Но муж продолжал жить в ожидании подвоха. Сами понимаете: убытки составили четыре миллиона новых шекелей, а тут три дня подряд снится один и тот же сон…

«Онагр» остановился у приземистой серой коробки полицейского управления примерно через полчаса.

– Вас подождать? – спросила госпожа Барроэс. И, услыхав отрицательный ответ, поинтересовалась: – А как насчет сумки? – она указала на багажник. – Вам она не нужна?

Ницан, уже ступивший было на первую ступеньку высокого крыльца, вернулся. Тяжело вздохнув, он поднял крышку багажника.

И вновь физически ощутил исходившую от спрятанных в сумку предметов волну дремоты. Правда, на этот раз он был готов к такому эффекту и заранее прочел несколько охранительных заклинаний на староаккадском. К счастью, память его не подвела, и заклинания, застрявшие в голове еще со студенческих времен, были прочитаны верно.

Ницан вытащил сумку, закрыл багажник. Тотчас обманчиво-дряхлый экипаж богатой клиентки, лихо развернувшись, рванул в обратном направлении, обдав его горячим нефтяным облаком.

Ницан, с сумкою в руках, легко взбежал по ступеням и оказался перед массивной дверью с зеркальными стеклами. Тут он немного помедлил, прежде чем толкнуть ее. К зданию – вернее, к учреждению, его занимавшему, у частного сыщика было особое отношение. Ни в каком другом месте Тель-Рефаима не собралось такое количество его врагов. Но и друзей Ницан находил здесь больше, чем где бы то ни было.

Дверь подалась не сразу, ему пришлось изрядно напрячься, прежде, чем массивная створка отошла в сторону.

Ницан ступил в прохладный полумрак коридора. Коридор был невероятно пуст – почти бесконечен, – и непривычно пуст. Впрочем, Ницан знал, что здешняя пустота обманчива – местные специалисты умели скрываться от глаз посторонних. Ницан всегда жалел, что одна дурацкая история помешала ему закончить курсы полицейской магии – в результате чего до практических занятий по созданию зон невидимости он не дошел.

Добравшись до двери с табличкой «Магическая экспертиза. Осторожно! Опасно для души!», Ницан решительно толкнул ее – и предстал пред грозные очи старого своего друга и коллеги Лугальбанды.

Главный маг-эксперт полицейского управления сидел за огромным и совершенно пустым письменным столом в кресле, больше походившем на царский трон. Собственно говоря, когда-то оно и было троном – его величества Набуккуднецарра XII. Трон хранился в центральном историческом музее и был украден во время знаменитого ограбления музея десять лет назад. Преступников обезвредили в большой мере благодаря мастерству Лугальбанды. А после возвращения коллекции трон торжественно вручили магу-эксперту вместо премии. Тем более что, как выяснилось, был он поддельным.

Синяя мантия мага, расшитая официальными серебряными звездами, скрадывала фигуру Лугальбанды. Пышная белоснежная брода закрывала грудь.

Ницан негромко кашлянул и понял, что «пред грозные очи» предстать не удалось. Ибо грозные очи мага-эксперта были крепко смежены, укрытая бородою грудь поднималась и опадала в покойном ритме.

Словом, Лугальбанда дрых на рабочем месте, в самый разгар рабочего дня. Живая радость наполнила душу Ницана, едва он узрел эту картину. Он открыл было рот, чтобы пошутить насчет полицейских бездельников. Но тут маг-эксперт, не открывая глаз, открыл рот и спросил:

– Ницан, что это за гадость ты с собой принес?

Сыщик поперхнулся, растерянно глянул на сумку.

– Э-э… – протянул он. – Собственно, вот… Хотел с тобой посоветоваться.

Лугальбанда приоткрыл один глаз – светло-серый – и подозрительно посмотрел на сыщика.

– С каких это пор ты стал нуждаться в моих советах?

Вместо ответа Ницан поднял сумку и двинулся к столу, держа сумку перед собой на вытянутых руках.

Лугальбанда открыл второй глаз – темно-зеленый.

Ницан поставил сумку перед ним и отошел на два шага.

– Вот, – сказал он. – Что ты на это скажешь?

Маг-эксперт пошевелил огромным носом. Не притрагиваясь к сумке, пренебрежительно сказал:

– Следы от сновидений. Кто-то их очень школярски толковал. Так, что они расползлись на лоскутки и застряли здесь, в нашем мире… – он поднял руку, чтобы небрежно смахнуть сумку, но рука вдруг замерла, а глаза раскрылись широко. – Стоп-стоп… – пробормотал он. – Не только это… Тут еще и некро… нет, что-то… Короче, откуда мусор? – грозно вопросил он, поднимаясь с трона-кресла.

Ницан вернулся к столу, неторопливо расстегнул замок и извлек на свет божий странные предметы, переданные ему вдовой. Маг-эксперт внимательно рассмотрел свечи, диск, пожал плечами.

– Я так понимаю, у тебя появился заказчик? – спросил он.

Ницан кивнул.

– Зная тебя, я с уверенностью могу сказать, что заказчик вполне кредитоспособный, – продолжил Лугальбанда язвительно. – Так какого черта я должен тебе помогать за просто так? Забирай все это и проваливай. Мне нужно подумать над серьезным делом, ты мне мешаешь.

– Видишь ли, – вкрадчиво ответил Ницан, – я бы, разумеется, никогда не пришел к тебе попрошайкой. Но какая-то сволочь… я хочу сказать, некий неизвестный злоумышленник… Так вот, некий злоумышленник заколдовал мой жезл! Не могу же я вести расследование, не имея элементарных средств, правда?

Лугальбанда сердито засопел, но ничего не сказал на это.

– Короче, Лугаль, сними заклятие, и я займусь своими делами, а ты – своими.

И вновь в ответ – молчание.

– Имей совесть! – взмолился Ницан. – Я не могу работать без жезла! А если ты думаешь, что с твоей помощью я стану трезвенником, так ты ошибаешься. Невозможно человека принудить силой к изменениям образа жизни.

– Еще как можно! – заорал в ответ Лугальбанда, грохнув кулаком по столу. От этого удара обе свечи и деревянный диск подпрыгнули. Свечи раскатились в разные стороны, а диск, некоторое время постояв на ребре, вновь лег плашмя, заняв самую середину стола. Лугальбанда внимательно осмотрел предметы. – Хм… – пробурчал он. – Любопытно, черт возьми. Похоже на ритуальные, но, хоть убей, не помню, в каком ритуале используется это сочетание…

– Есть такое божество, – осторожно заметил Ницан, – напоминающее Баэль-Дина, но с двумя мечами. Не с одним, а с двумя. Слыхал?

Лугальбанда отрицательно качнул головой.

– Я тоже, – вздохнул Ницан. Он коротко поведал другу о сегодняшнем визите госпоже Нурит Барроэс, загадочной смерти ее супруга и о странной сонливости, навалившейся на него по дороге из поместья Барроэс. Не преминул сказать и об исчезновении аванса.

– Ну, с сонливостью все понятно, – отмахнулся Лугальбанда. – Это остатки истолкованных сновидений, усиленные общим магическим полем, которое генерируется свечами.

– Понятно, понятно… – пробормотал Ницан. Машинально он пару раз хватанул рукой воздух – так, словно пытался взять невидимый стакан. Лугальбанда презрительно фыркнул. Ницан вспомнил, что оставил Умника дома и что виновником этого редкого случая был как раз маг-эксперт.

– Так вот, – сказал Ницан мрачно. – Без жезла невозможно провести сколько-нибудь серьезное расследование. Даже вернуть собственные, законно заработанные деньги! Все остается на твоей совести. Впрочем, можешь провести расследование самостоятельно – чтобы я оставил себе хотя бы аванс.

Лугальбанда шумно втянул носом воздух, закрыл глаза и ничего не ответил. Руки он сложил на животе под бородой. Его можно было бы принять за спящего, если бы не едва заметное подрагивание век. Ницан огляделся по сторонам, пододвинул себе стоящий в стороне стул, уселся напротив мага-эксперта.

Лугальбанда начал похрапывать. Ницан покачал головой, пробормотал: «Ну, ладно, сам виноват…» – после чего вытащил из внутреннего кармана прихваченную из дома бутылку лагашской горькой. Ту самую, которой вдова Барроэс соблазнила сыщика заняться запутанным делом со смертью ее мужа. Посмотрев на свет и убедившись, что бутылка еще на треть полна, Ницан удовлетворенно вздохнул и приложился к горлышку. Делал он это неторопливо, глотал громко, оторвавшись от горлышка громко выдохнул воздух и утер губы. После чего поставил бутылку перед собой.

Лугальбанда немедленно открыл оба глаза и грозно уставился на приятеля.

Ницан, как ни в чем не бывало, вновь приложился к напитку, после чего благодушно спросил:

– Так на чем мы остановились? Да, ты сказал, что чересчур скрупулезно толкуемые сны могут застрять в нашей реальности и оказывать негативное воздействие на окружающих. Но всякий ли толкователь способен истолковать вещий сон, не повредив его ткани?

– Что?.. – Лугальбанда перевел взгляд на бутылку. – Да как ты… – он гневно взмахнул руками, так что широкие рукава синей мантии пошли волнами, и уже готов был испепелить вдовий подарок.

Ницан, спешно спрятав бутылку, воскликнул:

– Не имеешь права! Это вопиющее нарушение закона!

– Что? – маг-эксперт изумленно округлил глаза. – Нарушение закона?

– Именно, именно, – спешно закивал сыщик, по-прежнему держа бутылку за спиной. – Ты, будучи государственным служащим, не можешь применять магию в личных целях! А уничтожение этой бутылки как раз и есть – применение в личных целях. И я буду вправе пожаловаться твоему начальству, после чего тебя лишат лицензии. И станешь ты, Лугаль, беспомощным, как велосипедист на междугородней трассе.

– Да как ты смеешь! – вскипел маг-эксперт. – Да я тебя…

– Конечно, но давай не ссориться! – воскликнул Ницан, быстро поднявшись со стула и отступив на шаг. – Предлагаю компромисс. Ты снимаешь заклятие с жезла, а кроме того, с Умника. Я же, со своей стороны, обещаю тебе, что до конца расследования буду пользоваться только его услугами, а гонорар, полученный от вдовы Барроэс, использую, во-первых, на выплату долгов, а, во-вторых, на новое платье для Нурсаг. Ну, за вычетом аванса, украденного сегодня. Идет?

Лугальбанда, скрепя сердце, согласился, после чего друзья еще с полчаса беседовали на сугубо профессиональные темы. Маг-эксперт ничего более сообщить о загадочных предметах не смог. Правда, поворчав немного, пообещал выяснить личность зловещего Ошеа Бен-Апсу.

– Как ты думаешь, – задумчиво спросил Ницан, – хранят ли толкователи копии расшифрованных сновидений?

Лугальбанда пожал плечами.

– Зависит от того, в каком храме дело происходило, – ответил он. – Некоторые хранят. Но редко. Ты ведь не забывай: сны приходят из Страны мертвых, а Эрешкигаль, – тут Лугальбанда на всякий случай очертил вокруг себя магический круг, – Эрешкигаль не любит, когда ее имущество долго хранится в чужих руках. Но даже если интересующее тебя толкование жрецы сохранили: что ты надеешься в нем узнать? Ты же не специалист. Да и специалисты зачастую больше надеются на собственную интуицию, нежели на профессиональные знания. Очень тонкая это штука – толкование чужих снов, – заключил маг-эксперт. Ницан с ним согласился.

В заключение, прочитав несколько заклинаний на староаккадском, с вкраплениями слов на непонятном Ницану языке, Лугальбанда выполнил свою часть обещания – расколдовал полицейский жезл, принадлежавший частному детективу, а затем снял заклятье, трансформировавшее напитки, которые Умник таскал с Изнанки Мира своему хозяину. Тогда Ницан торжественно вылил остатки лагашской в раковину, стоявшую в углу кабинета, а пустую бутылку аккуратно положил в корзину для мусора.

Теперь можно было возвращаться домой. Ницан попрощался с Лугальбандой.

Выйдя из кабинета, он стал свидетелем интересного зрелища. Два патрульных полицейских – один человек и один голем – бережно несли кого-то. Судя по видавшему виды платью – бродягу или даже нищего. Тот безмятежно спал, с блаженным выражением лица.

К груди бродяжка прижимал кошелек, показавшийся Ницану знакомым.

– Стоп! – воскликнул он, бросаясь к патрульным. Те остановились. – Ребята, – сказал Ницан, – а это мой кошелек.

Он протянул было руку, но тут же получил неслабый удар дубинкой по пальцам.

– Честное слово, – воскликнул Ницан, пряча обе руки за спину. – Минутку! Подождите минутку, у меня есть доказательства!

Патрульные тотчас сгрузили спящего воришку на пол. Голем просто замер, а вот патрульный-человек героически боролся с дремотой.

Пришедший по зову сыщика Лугальбанда проверил жезлом кошелек и подтвердил: это действительно собственность частного детектива Ницана Бар-Аба.

– А ведь на нем, по-моему, остались те же лохмотья снов, что и на прочих предметах, – заметил маг-эксперт, вручая Ницану кошелек.

– Разумеется, – откликнулся Ницан, пряча кошелек во внутренний карман куртки. – Он же лежал рядом со свертком… Но теперь-то мне это ничем не грозит. Спасибо, Лугаль!

Ницан вышел из полицейского управления в заметно улучшившемся состоянии духа. Оглядевшись по сторонам, он решил не испытывать более судьбу и неторопливо побрел в сторону Оранжевой улицы. Солнце уже клонилось к горизонту, от домов и деревьев потянулись тени, а легкий ветерок с моря как нельзя точно предупреждал о близившейся вечерней прохладе.

Дома Ницана ждал малоприятный сюрприз. Проходя мимо зеркала, он машинально бросил взгляд на свое отражение. И остолбенел.

Отражение выглядело совсем не так, как отражению полагалось. В зеркале Ницан-двойник стоял, вольготно прислонившись к стене. По небритому его лицу блуждала совершенно идиотская, по мнению оригинала, улыбка, а мутный взгляд никак не хотел встречаться с взглядом Ницана.