Фантазмы

Вадим посмотрел на нее, очнулся и торопливо направился к нише с аппаратурой запуска. Хронотранс обычно запускали дистанционно, с главного пульта управления базой, но по рассказам Дианы Вадим знал, что «машину времени» можно запустить и с помощью автономного задатчика программ.

Все оказалось проще, чем он думал.

«Волчицы», уверенные в том, что никто не станет запускать хронотранс без санкции высшего руководства, не предусмотрели кодовой защиты задатчика хроноспуска. Включенный компьютер запуска спросил вполне человеческим голосом:

— Расчетная глубина спуска?

— Тысяча девятьсот девяностый год… то есть двадцать один год.

— Месяц?

Вадим озадаченно потер пальцем переносицу. Выяснить месяц, в каком высадилась охот-группа «волчиц», он не догадался. Единственное, что запомнилось ему из бесед с Дианой, — ее место рождения: Кострома.

— Запусти меня в январь.

— Масса посыла?

— А?.. Я один… восемьдесят пять килограммов.

— Время подготовки?

— Чего?

— Время подготовки к запуску?

— Да я в принципе готов.

— Вам необходимо расположиться на стартовом столе и включить…

— Понял, хватит и одной минуты.

— Расчет закончен, — равнодушно пробубнил компьютер, на экране которого расцвел узор «дерева хронотрека». — У вас одна минута. Начинаю отсчет.

До Вадима не сразу дошел смысл реплики, затем он опомнился и метнулся к металлическому кругу в центре бункера — стартовому столу хронотранса. Бросил взгляд на вздувшуюся пузырем дверь: «волчицы» пытались пробить ее из гранатометов, но она еще держалась.

— Господи, помоги налоговой полиции! — взмолился Вадим.

Автомат досчитал положенное количество секунд, и при цифре «ноль» на голову Вадиму обвалился потолок: хронотранс швырнул его в прошлое.

 «ХРОНОЯЗВА»

После первых успешных «просачиваний сквозь барьер» — путешествий по слоям Регулюма (планетам Солнечной системы) Стасу запретили самостоятельные выходы за пределы Земли, и как человек законопослушный он смирился со своим положением подопытного кролика. Одного его практически не оставляли, и теперь везде и в любое время за ним следовала команда телохранителей во главе с Димой, имевшая хаб-генераторы. О том, что, кроме генераторов квантового просачивания, она имела аппаратуру пеленгации (ему подцепили «клопа» — иголку торсионного маяка[6] с почти неограниченным радиусом действия), Стас узнал много позже.

Он все еще рылся в архивах РА-квистора, получая все более ограниченный доступ к областям знаний, давно ставших эзотерическими, пока не понял, что пора начинать активный образ жизни. Просто читать, анализировать и впитывать информацию становилось неинтересно. Особенно хотелось выяснить структуру Равновесий и причины их конфронтации, но последнее, что ему удалось узнать, это количество терминалов: РА-квисторов насчитывалось по свету более двух десятков. Три располагались в России, два в Соединенных Штатах Америки, один в Европе, остальные в Азии, Африке и Австралии. Хотя РА-квистор в России был главным, именно его эвменарх выбрал в качестве центра управления системой служб Равновесия-А. И еще Максим проговорился, что Равновесие-А имеет несколько баз на других планетах: три на Луне, считая запасной терминал с моделью Регулюма — стратегалом, из-за которого и разгорелся сыр-бор с нейтрализацией Кеши Садовского, — на Венере, Меркурии, Марсе и на спутниках Юпитера. Однако всеми этими региональными узлами руководил один человек — эвменарх, исследователь Регулюма и абсолютник, опирающийся на Управление — центр стратегического контроля — и на К-корпус — систему тактического контроля, и был этот человек выходцем из Швеции, хотя жил в России с тысяча девятьсот девяносто первого года. До этого он руководил Равновесием вместе с женой, ставшей после раскола маршалессой Равновесия-К, и жил в Стокгольме. Еще раньше — до тысяча девятьсот восемьдесят шестого года — системой коррекции Регулюма управлял другой абсолютник, выходец из мексиканского племени индейцев виррарика Уицило-уичли. Он был убит комбой[7] СТАБСа прямо на общеземном Совете законодателей Равновесия, и его место занял Эльдар Айдарович Юхамма, предками которого были скандинавы-варяги.

Ничего особенного в этих сведениях не было, по мнению Стаса, но Максим, сообщив ему о перестановках во властных структурах, тут же взял с Панова слово, что тот никому не расскажет, о чем шла речь, и Стас понял, что эта информация засекречена не зря. Как и всякие властные структуры, оба Равновесия — А и К — держались на авторитарности и мощных разветвленных силовых системах и усердно собирали друг на друга компромат. Таков был человек вообще — как биологический разумный вид, получавший наивысшее наслаждение от обладания властью и потому добивавшийся ее всеми доступными средствами.

Вечером двадцать восьмого сентября Стас решил добиться аудиенции у Зидана, который руководил процессом его обучения и адаптации, и для этой цели решил найти в недрах базы Максима.

Экс-Макс отыскался в баре РА-квистора в компании с молодым человеком с рыхлым мясистым лицом и неприятным, снисходительно-высокомерным взглядом.

— Можно тебя на минуту? — обрадовался Стас своему везению: контрразведчик бывал на базе очень редко.

— Э, любезный, — небрежно посмотрел на Станислава собеседник Максима, — мы заняты, подожди там, в коридоре.

— Разве нас представляли, что вы обращаетесь ко мне на «ты»? — вежливо спросил Стас.

Молодой человек нахмурился.

— Ты что, глухой? Я сказал: подожди!

— Да пошел ты! — спокойно бросил Стас, глядя на Максима, который в свою очередь с любопытством взглянул на Панова. — Макс, ты мне нужен.

Собеседник Максима сузил глаза, начал медленно приподниматься, и Максим, чтобы разрядить обстановку, остановил его жестом, встал:

— Я сейчас. Кстати, познакомьтесь: Теодор — Стас.

Молодой человек смерил Панова нехорошим взглядом, демонстративно отвернулся.

— Это наш новый сотрудник, — добавил Экс-Макс, — между прочим, абсолютник.

— Да хоть сам архангел Гавриил, — пробурчал Теодор тоном ниже.

Стас и Максим отошли.

— Кто этот напыщенный хамоватый пацан? — оглянулся Панов.

— Сын эвменарха, — хладнокровно ответил Максим. — Кстати, начальник «восьмерки». Что ты хотел?

— Сын самого Юхаммы? — пробормотал шокированный Стас. — Я не знал…

— Ничего страшного.

— Он со всеми так себя ведет?

— Почти.

— Я чувствую, что он нехороший человек.

— Я это знаю. Ну?

— Мне надо попасть к Зидану.

— Зачем?

Стас упрямо сжал губы.

— Я хочу изменить милиссу…

— Дарьи? — поднял бровь Максим, догадываясь, чью мировую линию хочет изменить Панов.

— Да.

— Он не разрешит.

— Тогда я сделаю это сам, без вашей поддержки.

Максим ощупал отвердевшее лицо Стаса проницательными серыми глазами, задумчиво почесал горбинку носа, покачал головой.

— Мне тоже не нравится эта идея.

— Но почему? — воскликнул Стас; на них стали оглядываться входящие в бар сотрудники базы, и он понизил голос. — Разве я требую глобальных изменений реальности? Речь идет всего лишь о судьбе обыкновенной девушки, которую я люблю!

— Это невозможно. Вариант реальности, в котором она дожила до двадцати семи, стал виртуальным. Восстановить его нельзя. По крайней мере, не затронув глобальных планов бытия.

— Какое она имеет отношение к вашим глобальным проблемам?

— Не она. Твоя Дарья попала под корректирующий тренд случайно, изменить хотели вовсе не ее милиссу, а совсем другое. После чего изменился весь Регулюм… и ее судьба вместе с ним.

— Что произошло? Что вы хотели подкорректировать? В каком году?

— В тысяча девятьсот девяностом. «Волчицы» решили изменить реальность таким образом, чтобы в девяностых годах прошлого века появилось психотронное оружие третьего поколения, работающее на любых расстояниях. Это дестабилизировало бы не только социум, но весь Регулюм. Мы ответили…

— Каким образом это коснулось судьбы Дарьи? Почему она погибла в шестилетнем возрасте?

— Макс, — позвал контрразведчика небрежно куривший Теодор, — кончай трепаться.

— Сейчас, — отозвался Максим, разглядывая мрачно-решительное лицо Стаса. — Потом поговорим, это долгий разговор. Но к Эсэсу я тебе ходить не советую.

Стас поморщился. Эсэсом сотрудники «шестерки» называли Саида Саркисовича Зидана.

— Я все равно добьюсь встречи, даже если ты не поможешь.

— Хорошо, зайди ко мне через час, обсудим.

Максим вернулся к столику, за которым его ждал сын эвменарха, и Стас услышал реплику Теодора:

— Что ты возишься с этим болваном? Невелика цаца…

Направившийся было к выходу из бара Станислав споткнулся, подумал и вернулся. Сказал тихо, но чеканя каждое слово, глядя в глаза с шальной мутью на дне:

— Может быть, повторишь погромче, что сказал?

— Пошел ты!.. — небрежно отмахнулся собеседник Максима.

— Сам пошел!

— Что?! — Юхамма-младший вскочил, ноздри его побелели. — Что ты сказал?!

— Что слышал.

— Да я тебя землю грызть заставлю!

— Руки коротки.

Стас повернулся к нему спиной и вдруг совершенно инстинктивно сделал сложное и по-змеиному гибкое движение: наклонился вперед, влево, повернулся, разогнулся, выбросил назад локоть и — попал! Теодор, наносивший ему сзади рубящий удар по шее, промахнулся и получил отличный «смэш» локтем в челюсть снизу вверх, отлетел назад, сбил со стола посуду и упал сам.

В баре стало тихо. Сотрудники базы и телохранители Панова молча смотрели на эту сцену, не зная, как на нее реагировать. Еще никто на их памяти не давал отпор Теодору. И лишь Максим повел себя в высшей степени странно: он спокойно допил тоник, нагнулся к ворочавшемуся на полу Теодору, пошлепал его пониже спины и сказал:

— Если не видишь перед собой тигра, надень очки, малыш.

Сын эвменарха с трудом встал, белый от ярости и унижения, повернулся к Стасу, и рука его метнулась под мышку, выдернула длиннер.

— Я т-тебя с-сейчас навек ус-спокою! — прошипел он. — Чтобы знал, на кого хвост поднимаешь!

Стас приготовился обезоружить ошалевшего противника, обнаруживая знание приемов боя, о которых прежде не имел понятия, однако демонстрировать свои эзотерические навыки не пришлось. Максим положил руку на ствол длиннера, пригибая его к полу, что-то шепнул на ухо Теодору, потом повернулся к Стасу:

— Иди к себе, я сейчас приду.

Стас молча повернулся к остывшему, бормочущему под нос угрозы Теодору и вышел из бара. Но в свой спальный модуль не пошел, нетерпение оказалось сильнее, и он, плюнув на слова Максима, направился на первый горизонт базы, где располагался расчетно-аналитический центр службы кризисных ситуаций, служба контрразведки и кабинет ее шефа Зидана. Дима со своей командой телохранителей Панова последовал за ним, не решаясь подойти ближе.

Вопреки ожиданиям Стаса личная охрана Зидана его не остановила, и он проник в кабинет шефа контрразведки беспрепятственно.

Саид Саркисович по прозвищу Эсэс, как всегда, сидел за компьютером и задумчиво гладил свой бритый лоснящийся череп.

— Проходи, — кивнул он, не глядя на посетителя, продолжая рассматривать какой-то документ на экране компьютера.

Станислав остался стоять у порога, вдруг ощутив робость и осознав незначительность своей проблемы по сравнению с теми, которые приходилось решать Саиду Саркисовичу и его службе. Захотелось бежать отсюда и не отнимать время у столь занятого человека. Однако он переборол себя и, упрямо сжав губы, не двинулся с места.

Зидан повернул к нему голову, окинул рассеянным взглядом, потом выражение лица его изменилось, в глазах протаяли понимание и насмешливое сочувствие.

— Надеюсь, ты хорошо подумал? — сказал он.

Стас растерялся.

— Я хотел… я рассчитывал…

— Мне доложили о твоих проблемах. К сожалению, милиссу этой девушки — я имею в виду Дарью Страшко — изменить весьма непросто.

— Да почему? — не выдержал Стас. — Как раз все очень просто. Пошлите меня вместе с группой поддержки в прошлое, мы последим за ней и предотвратим несчастный случай.

— Нам нельзя посылать такую группу в этот отрезок прошлого, произойдет накладка трендов, глубина плывуна увеличится, придется сбрасывать в «хрономогилу» уже откорректированный вариант реальности…

— Что вы так цепляетесь за этот вариант? Что произошло в этом проклятом девяностом году, из-за чего вам понадобилось корректировать реальность?

— Это секретная информация.