– У вас она есть, – настаивал преподаватель. – Я уже говорил вам, что от глаз этой вашей девчушки, Мамочки, трудно что-то скрыть. Она великолепна. А такой эпитет я могу дать немногим. Она – едва ли не самый лучший "глаз божий", какой мне встречался. Даже мои собственные люди с большим трудом проводили свои трюки, когда она вела наблюдение. По правде говоря, я бы хотел поговорить с ней перед отъездом насчет возможности самому нанять ее, когда кончится срок ее службы… если вы не возражаете.

– Вы, конечно, можете попробовать поговорить с ней, – ответил Шутт, улыбаясь, – но не думаю, что у вас получится. Она непробиваемо застенчива, когда доходит до личной беседы. Именно поэтому, в первую очередь, мы и оснащены всеми этими камерами и микрофонами. Если вы действительно хотите с ней поговорить, советую вам одолжить один из наших коммуникаторов и побеседовать с его помощью.

– Чуть не забыл, – сказал Тулли, щелкнув пальцами. – Хочу поблагодарить вас за этот безумный тренажер с камерами и микрофонами. Давно уже я не видел такой странной штуки, но она творит чудеса. Я даже решил попробовать то же самое у себя в школе и внести в число предметов "глаз божий". И это благодаря вам. Думаю, ни в одной другой школе не обучают на таком тренажере.

Тулли имел в виду особую тренировку, которую Шутт организовал для ротного специалиста по связи – Мамочки. Зная, что застенчивость не позволит ей эффективно нести дежурство на людях, он предложил ей дежурить в центре наблюдения казино, и та согласилась. Этот центр представлял собой комнату, имеющуюся в любом казино, где стояли мониторы от всех объединенных в сеть камер, скрытых в потолке над различными игровыми столами. Эти видеокамеры были оборудованы телеобъективами, позволяющими давать электронное увеличение для пристального изучения любого дилера, игрока или карты, и являлись одним из основных средств защиты казино он мошенничества с любой стороны стола.

Чтобы научить Мамочку этому наблюдению, Шутт взял напрокат дюжину таких камер и микрофонов и установил их над столами, за которыми тренировались легионеры, чтобы Мамочка могла видеть и слышать все, что происходит, оставаясь в привычном уединении. Сперва Тулли скептически относился к этой затее, но однажды Шутт дал ему наушники, чтобы он мог разговаривать с Мамочкой по ходу занятия. Даже циничный преподаватель был поражен скоростью, с которой Мамочка разбиралась в правилах игры за столами, и ее способностью моментально замечать любые отклонения от них, хотя неизвестно, что поразило его больше: новаторская система обучения или сама Мамочка.

– Значит ли это, что я могу рассчитывать на скидку при оплате ваших услуг? – с невинным видом осведомился Шутт.

Тулли одарил его улыбкой.

– Могу понять, почему вас любят солдаты, мистер Шутт, – сказал он. – Чувство юмора, подобное вашему, на каждом шагу не встретишь.

– Это мне уже говорили, – ответил с улыбкой командир, давая понять, что и не ждал, чтобы преподаватель поступился частью прибыли. – Ну, если больше вопросов нет, то считаю, мы почти все обсудили.

Он взглянул на лейтенантов, ожидая подтверждения, но снова заговорил Тулли.

– Если не возражаете, мистер Шутт, у меня есть вопрос.

– Какой, Тулли?

– Ну, как я уже сказал, ваши парни получили большие познания в нечестной игре во время нашего полета, а в нашем договоре сказано, что ни одном из школьных документов они не будут названы в числе учеников, так?

– Правильно, – кивнул Шутт. – И что же?

– Как вы можете быть уверенным, что только что не подписали мой счет за обучение новой банды мошенников? Что удержит их от искушения самим использовать полученные знания и заняться этим бизнесом после службы в Легионе? И я вовсе не имею в виду, что они откроют свои школы дилеров.

– Мистер Бэском, – осторожно начал Шутт, – мы также обучаем наших солдат обращению с оружием, несмотря на то, что они могут использовать это умение и стать маньяками-убийцами на гражданке. Мы обучаем их навыкам, которые нужны для несения службы в Космическом Легионе, а за его рамками нам приходится верить, что они не используют их во зло после окончания срока службы.

– Верить? Этому сборищу проходимцев?

Армстронг уронил свой блокнот и бросил испуганный взгляд на командира, который пристально смотрел на Бэскома.

– Простите, – произнес Шутт угрожающе тихим голосом. – Я не вполне расслышал.

Тулли пожал плечами.

– Я только хотел сказать, что никогда еще не видел столько явных или потенциальных преступников, собранных в одну…

– Мне кажется, капитан хочет сказать, мистер Бэском, – поспешно перебила его Рембрандт, – что… не могли бы вы перефразировать свое утверждение?

До преподавателя наконец-то дошло звучащее в ее голосе предупреждение. Командир Космического Легиона, несомненно, знал цену находящимся под его командованием солдатам, но они были его солдатами, и нельзя было уничижительно отзываться о них, пусть и не без оснований.

– Я… гммм… только хотел сказать, что ваши парни проявили подлинную… склонность к мошенничеству, – сказал Бэском, поспешно давая задний ход. – Я просто несколько беспокоился… Ну, всегда есть шанс, что они испытают искушение злоупотребить тем, чему я их научил. Вот и все.

– А я им доверяю, – интонация Шутта больше подошла бы голосу, раздавшемуся из горящего куста. – Вопрос закрыт. Еще есть вопросы?

– Нет. У меня – нет, – сказал Тулли. – Это все.

– Отлично, – заметил командир. – Тогда, если вы нас извините, нам с лейтенантами надо еще обсудить некоторые вопросы. Еще раз благодарю вас за работу с ротой. И непременно передайте мою благодарность и восхищение вашим преподавателям.

– Обязательно, – ответил Бэском, и с облегчением покинул совещание.

– Вы представляете? – гневно произнес Шутт после ухода Тулли. – Этот человек подозревает, что наши солдаты не будут законопослушными гражданами!

Трое офицеров переглянулись и расхохотались.

В их веселье было нечто истерическое, и неудивительно для людей, которые слишком долго обходились без сна и наконец-то нашли способ разрядить напряжение.

– Наверное, он никогда раньше не работал с Космическим Легионом, – задыхаясь от смеха произнес Армстронг.

– Ну, с нашей командой – наверняка не работал, – согласилась Рембрандт, вытирая выступившие от смеха слезы.

– Но если говорить серьезно, – сказал командир, беря себя в руки, – Тулли действительно прав. Не забудьте предупредить роту, чтобы они держали руки в карманах, по крайней мере, пока не выполнят задание. Никакого хвастовства, никаких попыток добыть карманные деньги при помощи жульничества. Предполагается, что мы должны охранять это казино, и не годится, чтобы кого-то из нас замели как раз за то, от чего мы его охраняем. Такая реклама нам ни к чему. Кроме того, по-моему, с точки зрения тактики пока лучше не раскрывать, что мы знаем и чего не знаем.

– Ясно, босс, – ответила Рембрандт, отдавая честь указательным пальцем. – Вы хотите, чтобы мы сказали об этом сразу всем, или каждому в отдельности?

– И всем, и каждому, – твердо заявил Шутт. – Большинству хватит и общего предупреждения, но некоторым, мне кажется, пойдет на пользу, если им лично напомнить, что мы за ними наблюдаем и на этот раз не потерпим никаких штучек.

– Что у вас еще для нас есть, капитан? – спросил Армстронг, берясь за блокнот.

– В общем-то, ничего, – произнес Шутт, поднимая руки и потягиваясь. – Я просто подумал, что надо дать вам двоим возможность задать мне вопросы, которые не предназначены для ушей Тулли. У вас есть немного времени, чтобы просмотреть ваши заметки, а потом перейдем к окончательному распределению заданий – и нужно немного поспать. Вы оба все это время в полете работали на износ.

Рембрандт фыркнула.

– Кто бы говорил, – ответила она. – Вы лучше сами поспите, капитан, а то Бикер подсыплет вам чего-нибудь в еду.

– Бикеру всегда кажется, что я мало сплю, – пожал плечами Шутт, закрывая эту тему. – К его ворчанию через какое-то время привыкаешь. Поэтому, если хотите обсудить еще что-нибудь, – выкладывайте. Любые вопросы, не только по докладу Тулли.

– Больше ничего не могу придумать, сэр, – сказал Армстронг, бросив последний взгляд на свои записи. – Насколько могу судить, мы все уже охватили.

Командир кивнул.

– Знаю. И честно говоря, меня это немного беспокоит.

– Почему?

– Ну, в бизнесе есть одна старая пословица, – сказал Шутт, грустно улыбаясь. – Если вам кажется, что вы все охватили, это значит, вы что-то недоглядели.

– Веселенькая идея, – сухо заметила Рембрандт, затем бросила на командира озорной взгляд. – По правде говоря, у меня есть один вопрос, сэр, если вы действительно разрешаете задавать любые вопросы.

– Выкладывайте.

Рембрандт украдкой подмигнула напарнику.

– Мне просто интересно, насколько вы преуспели в предотвращении Красной Угрозы?

Красной Угрозой легионеры прозвали Тиффани, в основном из-за ее откровенных и очевидных попыток затащить Шутта к себе в постель. Конечно, когда обращались к ней самой, то звали просто "Красная".

– Не слишком ли это личный вопрос, лейтенант? – прорычал капитан с притворной строгостью в голосе.

– И да, и нет, сэр, – с ухмылкой вмешался Армстронг. – Видите ли, команда заключает пари на то, что вы устоите, поэтому можно сказать, что это влияет на моральный дух всей роты, а он, как вы нам без устали повторяете, именно наше дело.

– Правда? – спросил Шутт. – И какие ставки?

Армстронг замигал и взглянул на Рембрандт, которая призналась в неведении, пожав плечами.

– Я… я точно не знаю, сэр, – заикаясь пробормотала она. – Только слышала что-то такое. А что? Это важно?

– Ну, если ставки достаточно высоки, я бы мог и сам поставить некоторую сумму, а потом загреб бы весь банк – если вы понимаете, о чем я, – заметил Шутт, зевая.

Ответа не последовало; он взглянул на лейтенантов и увидел, что те молча уставились на него.

– Эй! Я пошутил. Понятно? – объяснил он. – Вы же знаете, я не валяю дурака с женщинами, которые находятся в моем подчинении – или должны уже были бы знать.

Младшие офицеры шумно рассмеялись, хотя их смех и звучал несколько принужденно.

– Конечно, – ухмыльнулась Рембрандт, – поскольку она из числа субконтрактников, то можно возразить, что Красная в действительности не входит в число ваших подчиненных.

– На время выполнения данного задания – входит, – сурово ответил Шутт, – а если ей захочется продолжить преследование после этого…

Их прервал стук в дверь, и они увидели в дверном проеме Клыканини.

– Простите, капитан, – прогремел гигант-волтрон. – Должен говорить с вами… скоро.

Шутт махнул рукой.

– Входи, Клык. Мы как раз заканчиваем. Скажи, как твоя новая напарница – как там ее зовут – Мелисса?

– Хорошая девочка. Очень умная, – ответил легионер. – Но не боец, как Супермалявка. Волнуйтесь нет, капитан. Я за ней присматривать.

– Не сомневаюсь в этом, – сказал капитан. – Итак, что тебя ко мне привело? Ничего, если лейтенанты тоже послушают, или это личное дело?

– Не личное… всей роты.

– Ладно. Что там у тебя?

Волтрон протянул ему небольшую пачку бумаг.

– Вы просили меня… просмотреть дела служащих казино? Посмотреть, откуда они пришли?

– Правильно.

Клыканини страдал бессонницей и был страстным любителем чтения, и Шутт использовал его, превратив в ротного клерка, чтобы прочитывать массу бумаг, необходимых для ведения дел в роте и связи со штабом. Недавно, разрабатывая план проникновения в казино легионеров-разведчиков, командир попросил волтрона просмотреть досье нынешних служащих казино и составить список различных агентств по найму, через которые их наняли. Обладая такой информацией было бы сравнительно нетрудно организовать компьютерный взлом и внести тщательно подготовленные характеристики и рекомендации в соответствующие файлы.

– Взгляните не это, капитан, – сказал волтрон, передавая бумаги Шутту. – Все наняты через одну и ту же службу. Золотое Агентство по Найму.

– Хорошо, – ответил командир, лениво перелистывая бумаги. Он вполне доверял Клыканини, и раз волтрон сказал, что все наняты одним агентством, то так оно и было. – Так в чем проблема?

– Не существует оно. Нет такого агентства.

Шутт рывком сел прямо, будто кто-то подключил к его стулу электрический ток.

– Ты уверен? – спросил он, уставившись на бумаги, словно они сами могли с ним заговорить.

– Да, капитан. Иначе вас не беспокоил. Проверил много раз. Такого агентства нет… никогда.

– Не понимаю, сэр, – нахмурилась Рембрандт. – Как могло столько служащих воспользоваться одинаковыми фальшивыми рекомендациями?

– Это значит, что не только мы засылаем своих шпионов в штат казино, – прорычал командир. – Вот что получается, когда считаешь себя самым умным. Начинаешь забывать, что есть и другие, не глупее тебя.

– На всех стоит подпись одного человека, проверявшего рекомендации. Хьюи Мартин, – подсказал Клыканини, слегка запнувшись на фамилии.

– Новый управляющий казино, – мрачно сказал Шутт. – Если его завербовали, то нам придется вести бой в невыгодной позиции. Отличная работа, Клыканини! Если бы ты это не выловил, мы могли бы получить дверью по лбу.

– Спасибо, капитан, – ответил гигант, гордо выпрямляясь и став еще выше ростом.

– Будем исходить из этого… и вот что, Клык. Никому ничего не говори. Ладно?

– Секреты хранить могу, капитан. Беспокойства нет.

После ухода Клыканини офицеры несколько минут сидели молча.

Наконец, Шутт тяжело вздохнул.

– Помните, что я говорил насчет уверенности, что все под контролем? – спросил он.

– Это назначение становится все более и более милым, – с горечью выпалил Армстронг. – Если я могу так выразиться, сэр, представление штаба о легкой работе в раю оставляет желать много лучшего.

– Что будем делать, капитан? – спросила Рембрандт, не обращая внимания на раздраженный тон своего напарника. – Предупредим владельца, что у него в сарае завелась крыса?

– Пока не надо, – задумчиво произнес Шутт. – Прежде всего, мы не знаем наверняка, что задумал братец Хьюи. Возможно, он просто занимается подстиланием соломки.

– Подстиланием соломки, сэр?

– Заполняет список личного состава друзьями и родственниками, – объяснил Армстронг.

– Подождем бить тревогу, пока не проверим все сами, – продолжал командир, почти что про себя. – К счастью, бдительность Клыканини дала нам точный список тех, за кем следует понаблюдать. – Он постучал пальцем по стопке бумаг и улыбнулся. – Лейтенант Рембрандт, проследите, чтобы весь этот список плюс полные досье на каждого из списка передали Мамочке. А я займусь тщательной проверкой некоего Хьюи Мартина.

– А что, если он и правда окажется мошенником, сэр? – спросил Армстронг. – Он сам и те люди, которых он нанял?

– Тогда дадим ему по башке, – мрачно ответил Шутт. – Но только перед самым торжественным открытием казино. Если он и в самом деле участвует в большом заговоре, пусть думает, что все идет гладко, а потом выдернем у него из-под ног коврик, когда уже будет слишком поздно переходить к запасному варианту.

– Но мы же не можем так долго медлить с заменой всех служащих из этого списка, – возразила Рембрандт. – Казино не сможет подыскать так много служащих на замену в столь короткий срок.

– Они не смогут, а мы сможем, – ответил командир, поморщившись. – Хотя это и будет нелегко. Придется мне снова возобновить переговоры с Тулли, чтобы он сам и его преподаватели остались в качестве запасных – а я только что задал ему трепку ради дешевой возможности пошутить. – Он грустно покачал головой. – Я просто в восторге от перспективы вести переговоры о контракте с человеком, который на меня обижен.