— Правда?

— Ее больше никто и ничто не волнует, кроме заботы о давно увядшей красе! О, дорогая, надеюсь, что я никогда не стану такой! — У тебя это и не получится; Ты никогда не думала о себе, беспокоясь только о других людях.

— Я вижу, что маркиза тоже войдет в их число, — сказал герцог, — но ваша мать права — маркиза сейчас выглядит жалкой.

— Она выглядела не совсем нормальной, — заметила леди Сузи, — когда твердила о том, что должна найти эликсир молодости.

— Ты ей рассказала о его существовании? — спросила девушка.

— Это сделал Жан.

— Ваша мать пытается сказать, что из нее получилась плохая обманщица, — улыбнулся герцог. — Я сообщил маркизе, что чудесный эликсир, секрет которого скрыт в веках, будет в ее распоряжении через два дня. Это не слишком скоро?

— Нет, думаю, что к этому сроку успею его сделать, ваша светлость, — заметила Трина. — Однако мне кажется, что нам надо успеть потренироваться в подъеме и опускании хитроумного движущегося кресла.

— Я думаю, что мы можем воспользоваться еще одним тайным ходом, — сказал герцог. — Вы правы — наш спектакль будет выглядеть более убедительным, если устроить его посередине комнаты, а не у стены или книжной полки, где легче заподозрить какой-нибудь хитроумный трюк.

— Мы справимся с этим, — убежденно заявила Трина. — Кроме того, мне хотелось бы, чтобы вы, ваша светлость, нашли средневековый аптекарский флакон, в который я перелью эликсир, когда тот будет готов.

— Я точно знаю, что вам необходимо, — заметил герцог.

— Однако все же подробнее расскажите мне, о чем говорила маркиза, — попросила девушка.

— Она до сих пор неплохо выглядит, хотя красота ее заметно увяла, — ответила леди Сузи. — Однако она использует слишком яркую краску для волос, которая придает ей неестественный вид, как будто она раскрашенная кукла.

— Я понимаю, о чем ты говоришь. Может быть, мы изготовим ей другую краску. В некоторых книгах подробно описывается, какие травы для этого надо использовать, а также способы применения готовых красок. Например, в одном из рецептов говорится, что кровь зайца очень способствует росту волос.

Леди Сузи была шокирована.

— Не могу даже представить себе чего-либо более неприятного!

— О, есть, еще более ужасные рецепты, — сказала Трина. — Но давайте все же вернемся к маркизе. О чем еще она говорила?

Леди Сузи снова улыбнулась.

— Она говорила только о том, как выглядит, а также о тех многочисленных способах возвращения молодости, которые она уже испробовала на себе, посетив Париж в прошлом году.

— Я уверена, что ее заставили там выложить ужасающую сумму за все эти способы, — заметил герцог.

— По ее словам, ей были предложены все известные сейчас способы омоложения, — ответила Сузи. — Когда же она вернулась в Англию, то сочла, что массаж, который ей делали в Париже, слишком растянул кожу ее лица.

— Думаю, что все эти омолаживающие процедуры принесли ей скорее вред, чем пользу, — отметила Трина.

— Это заставило маркизу прийти к выводу, — продолжала леди Сузи, — что наружные методы лечения бесполезны и что она как-то где-то должна отыскать эликсир молодости.

— Она не упоминала, сколько собирается заплатить за него? — спросила Трина.

— Да, конечно, — ответила ее мать. — Маркиза сказала, что готова отдать все до последнего пенни тому, кто вернет ей былую красоту, когда мужчины вставали при ее появлении, чтобы посмотреть, как она проходит мимо, а когда она направлялась в оперу, ее сопровождали десятки экипажей с воздыхателями.

— Да, я могу понять, что она испытывает сейчас! — Впервые в голосе Трины послышались нотки сочувствия.

— Познакомившись с маркизой, я решила, что, когда наступит время, я приму старость со смирением, — заметила леди Сузи. — Пожалуйста, если ты когда-нибудь заметишь, что я придаю слишком большое внимание своему лицу, напомни мне о маркизе Клайвдон и о том, что не существует средств, чтобы остановить время.

Она адресовала свои слова Трине, но смотрела при этом на герцога, который сказал ей в ответ:

— Думаю, что в любом возрасте есть свои привлекательные стороны. Что до меня, то я, например, считаю, что бабушка выглядит просто чудесно, и с каждым разом восхищаюсь ею все больше.

— Вы видели ее сегодня, ваша светлость? — спросила Трина.

Герцог кивнул утвердительно.

— Она простила меня до такой степени, что даже согласилась дать мне аудиенцию! В то же время она намерена оставаться в своей комнате до тех пор, пока не почувствует, что снова готова принять мир, в котором ее внук унизится до того, что будет получать деньги за аренду родового замка!

Его тирада показалась Трине настолько остроумной, что она рассмеялась, однако леди Сузи заметила:

— Если только вы, Жан, не передумаете, чтобы не расстраивать ее.

— Единственное, что бабушка сказала мне твердо, это то, что она не намерена ни под каким предлогом встречаться с английской маркизой, арендовавшей наш замок, — отметил герцог. — Думаю, что она сдержит свое слово.

Герцог помолчал немного и добавил:

— Это лучшее из того, что можно было придумать. Однако теперь я озабочен тем, как ей рассказать о существовании Трины.

— Ну и прекрасно, — сказала Трина. — Наша цель будет достигнута, когда мы получим обещанные маркизой деньги и сможем уехать.

— Ты действительно думаешь, что мы должны поступить именно так? — спросила леди Сузи.

— Ну конечно, — ответила Трина. — Мне не хотелось бы здесь находиться, когда маркиза обнаружит, что эликсир действует совсем не так, как она ожидает. Я могу обещать лишь одно — она станет чувствовать себя лучше, да и выглядеть тоже.

— Действительно, это ей не помешает, — заметила леди Сузи. — Я думаю, хотя, конечно, могу и ошибаться, что она соблюдает строгую диету, чтобы сохранить фигуру. Она не ела ничего сладкого за чаем, которым нас угощала, хотя там было много разных английских деликатесов.

— Когда у тебя будет время, — попросила Трина мать, — мне хотелось бы, чтобы ты попробовала эликсир, который я почти приготовила. На мой вкус, он получился вполне приятным, но, чтобы я была совсем уверена в нем, надо убедиться, что он не вызывает расстройства желудка или головокружения.

— Вы не должны экспериментировать на матери, — решительно возразил герцог. — Давайте попробуем эликсир на мне.

— Конечно, вы тоже можете его попробовать, — ответила Трина. — Однако сомневаюсь, что ваша реакция на него будет такой же, как у мамы.

— Мы вместе попробуем его, — решительно сказала леди Сузи.

Как она сказала, так и сделали. Оба выпили по целому бокалу эликсира перед тем, как идти переодеваться к обеду.

Когда же они вернулись в гостиную, леди Сузи сказала.

— Я пытаюсь понять, есть ли какие-то изменения в моем самочувствиии. Однако я чувствую себя настолько хорошо, что мне сложно сказать, как эликсир подействовал на меня.

— А что скажете вы, ваша светлость? — спросила Трина герцога.

— Я чувствую себя так, что готов перевернуть весь мир, переплыть вплавь Ла-Манш и полететь на Луну! — воскликнул де Жирон.

— Не может быть, чтобы это эликсир так на вас подействовал!

— Я знаю, — ответил он, — однако ваша мама не верит мне, когда я ей говорю, что единственный эликсир, который мне нужен, — это она!

— Так заставьте ее в это поверить! — сказала Трина, и они заговорщицки улыбнулись друг другу.

Во время обеда они много смеялись, наслаждаясь обществом друг друга, вкусными и изысканными блюдами. Когда же обед закончился, Трина подумала, что пришло время снова оставить мать и герцога одних. Покинув их за оживленной беседой, она вышла в парк и точно так же, как прошлым вечером, пошла по газону к реке.

Луна уже поднялась, и к тому моменту, когда девушка дошла до каменной скамьи под кипарисами, на которой прошлым вечером слушала соловьев, лунный свет уже серебрил воды текущей между высоких берегов реки.

Она пока не слышала соловьев. Трина подошла к скамье, на которой они вчера сидели с маркизом, и подумала о том, что, интересно, тот делает в это мгновение.

Думал ли он о ней сегодня так же, как она о нем?

Девушка была уверена, что в Монте-Карло маркиза ожидает множество всяких интересных развлечений и прекрасных женщин, которые будут только рады пофлиртовать с ним и сделают его пребывание в княжестве Монако чрезвычайно приятным.

Она размышляла о том, почему маркиз не женат, и пришла к выводу, что это, наверное, потому, что он наверняка относился к тому типу мужчин, которые уделяют внимание всем известным красавицам сразу и, говоря словами одного циника, проводят время, путешествуя из одного будуара в другой.

Так случилось, что Трина знала достаточно много о лондонском свете, хотя в пансионе училось не так много девушек из Англии.

Когда она впервые была в Мадриде, а затем в Риме, ей приходилось выслушивать массу сплетен, которыми обменивались между собой ее подруги. Таким образом она смогла изучить не только амурные сплетни той страны, где находилась, но и своей собственной.

Не было ничего удивительного, что многочисленными любовными приключениями принца Уэльского восхищались не только в Англии — о них прекрасно знали во всей Европе: от Бордо до Варшавы и от Мадрида до адриатического побережья.

Трина тоже следила за похождениями принца, поэтому написала домой матери, чтобы та еженедельно пересылала ей иллюстрированные «Лондонские новости», журналы «Салон»и «Дамский журнал», в которых находила сведения обо всех известных в высшем свете личностях и с интересом их изучала.

Это был тот мир, в котором леди Сузи так и не успела блеснуть, поскольку ее муж заболел и не мог больше покидать дом.

Трине вспомнилось, что, когда она была совсем маленькой, иногда видела мать, которая надевала большую бриллиантовую диадему, бывшую частью фамильных драгоценностей Шерингтонов, и выглядела в ней просто неотразимо. А бриллиантовые же ожерелье, браслеты, кольца и броши, которые ей также приходилось надевать на светские рауты, выглядели на леди Сузи слишком тяжелыми и скорее подходящими для зрелой матроны, чем для нее.

— Ты выглядишь как сказочная принцесса, мама! — говорила ей тогда Трина. — Наверное, принц ждет тебя на балу.

Мать в ответ только смеялась.

— Мой принц — твой папа, дорогая.

Однако со временем Трина, сравнивая мать с отцом, пришла к выводу, что ее отец все же слишком стар для того, чтобы быть принцем из сказки.

Девушке вдруг пришло в голову, что воображаемый принц, которого она хотела бы видеть подле матери, очень похож на маркиза Клайвдона.

Как раз когда она подумала о маркизе, кто-то вдруг сел на каменную скамью рядом с ней.

От неожиданности Трина чуть вскрикнула. Это был маркиз. Когда лунный свет упал на его лицо, то оно показалось девушке еще более привлекательным, а сам маркиз еще более широкоплечим и высоким, чем прошлой ночью.

— Добрый вечер, леди Шерингтон, — поздоровался он. — Вы, несомненно, удивлены, увидев меня снова.

— Я… думала, что вы уехали в Монте-Карло, — с трудом выдавила из себя девушка.

— Я и отправился туда, — ответил он, — однако, когда добрался до Арля, узнал, что поезда не ходят из-за какого-то обвала на железной дороге. Я прождал несколько часов, затем решил, что меня совсем не прельщает ночь в каком-нибудь малокомфортабельном отеле, и предпочел вернуться сюда.

Трина с облегчением вздохнула.

Обращение маркиза, с которого он начал разговор, означало, что он, к счастью, не видел ее матери. Правда, в первое мгновение девушка подумала, что ее мать и герцог просто решили не говорить ей о возвращении маркиза в замок, не зная, что эта новость была бы ей интересна.

— Значит, вы уедете завтра? — спросила она, овладев собой.

— Вы так спешите избавиться от меня? — удивился маркиз.

— Нет, конечно, нет! Я просто спрашиваю. Наверное, вы очень огорчились из-за того, что ваши планы в последний момент расстроились.

— Я должен признаться, что рад возможности снова видеть вас.

— Не думаете же вы, что я поверю вашим словам? — Трина с сомнением покачала головой.

— Тогда давайте считать, что я настроен романтично и рассчитываю на то, что соловьи будут сегодня петь с особым вдохновением.

— Вы разве не заметили, что они решили не давать сегодня представления?

— Они совсем с нами не считаются. В этом случае мне придется общаться с вами. Вы споете мне песнь любви?

— Сомневаюсь, что мой голос может быть таким же зачаровывающим, как у птиц.

— Тогда давайте вместо этого поговорим, — предложил маркиз. — Ну, а поскольку мы встречаемся уже не впервые, мне кажется, нам пора узнать друг друга получше. Предлагаю вам рассказать о себе.

— Это совсем неинтересно, — ответила ему Трина. — Так вышло, что в момент вашего появления я как раз думала о вас.

— Вы думали обо мне? — переспросил он насмешливо.

Трина поняла, что маркиз вряд ли воспримет ее откровенность должным образом, и добавила:

— Не о ваших качествах, а о той социальной жизни, в которой вы наверняка играете видную роль.

— По тону, каким вы это сказали, я готов заключить, что данный вопрос волнует вас не так уж сильно.

— Я не собираюсь критиковать вас, — поспешно заверила его Трина. — Могу лишь сказать, что эта тема мне достаточно интересна, поскольку я о ней только читала или слышала досужие сплетни.

— Которые, я убежден, не только искажают действительность, но и являются чистой клеветой! — убежденно заявил маркиз. Трина рассмеялась.

— Как вы можете быть в этом так уверены?

— Поведайте мне, пожалуйста, о ком из представителей высшего лондонского света вы слышали в последнее время, и я уверен, что смогу рассказать правду, а не сплетни об этих людях.

— Я думаю, что это очень нескромно, — сказала Трина, — однако скажите, по вашему мнению, это правда, что вся Европа восхищается похождениями принца Уэльского и тех, кто считается его друзьями?

— Из разговоров со своей матерью я понял, — сказал маркиз, — что это ваш первый визит во Францию.

Слишком поздно Трина сообразила, что забыла о том, что выдает себя за леди Шерингтон, и выбрала тему для вопросов маркизу, о которой она сама, а не мать слышала в Мадриде и Риме.

— Я сделала остановку в Париже по пути сюда, милорд.