Сегодня же она получила опыт, которого у нее раньше не было, несмотря на то, что, когда она была в Испании, успела достаточно узнать об отношениях мужчин и женщин.

Маркиз сильно отличался от всех других мужчин, с которыми Трине довелось общаться. Наверное, это было вызвано тем, что он англичанин, может быть, и из-за того, что он был гораздо старше всех ее предыдущих знакомых. Девушка подумала, что маркизу двадцать девять или тридцать лет.

Хотя у Трины и не было повода так считать, она предположила, что маркиз готов всегда приударить за слабым полом и наверняка так же разбивает женщинам сердца, как это прежде делал герцог де Жирон до встречи с ее матерью.

Когда Трина дошла до замка, то сказала себе, что, каким бы маркиз ни был, она наверняка больше его не увидит. Мысль об этом почему-то подействовала на нее удручающе.

Трина впервые задумалась о том, так ли уж необходимо разыгрывать доверчивую маркизу, с тем чтобы вытянуть из нее десять тысяч фунтов стерлингов.

Глава 4

Вернувшись в замок, Трина решила сразу же отправиться в постель.

Когда она проходила мимо музыкального салона, то услышала голоса матери и герцога. Девушка на цыпочках прошла мимо двери, не желая им мешать.

Когда она раздевалась, то снова подумала о странности того, что герцог умолчал о пребывании маркиза в замке. Они, конечно же, сегодня встречались и разговаривали друг с другом, и было бы естественно, если б Жан де Жирон во время ужина упомянул о том, что маркиза приехала не одна.

Единственное подходящее объяснение, которое пришло ей в голову, заключалось в том, что герцог, скорее всего, не хотел, чтобы циничный маркиз с его скептическим отношением ко всему вокруг встретился с Сузи.

«Он наверняка понял, — подумала Трина, — что мама легко теряется в присутствии подобных типов, и я думаю, что она не смогла бы так уверенно разговаривать с маркизом, как я сегодня вечером. Очень удачно, что завтра утром он уезжает. А как только мы получим десять тысяч фунтов, то и сами тут же уедем».

У нее возникло ощущение, что как бы легко ни было ввести в заблуждение маркизу, сделать это в присутствии ее сына будет гораздо труднее.

Потом девушка попыталась внушить себе, что тревожиться об этом не имеет смысла.

Ну кто сможет вообразить, даже в самых буйных фантазиях, что существуют две женщины, мать и дочь, которые так похожи друг на друга, как Трина с леди Сузи?

В то же время Трина беспокоилась, что, несмотря на схожесть волос, кожи и глаз, любой внимательный наблюдатель неизбежно обнаружит между ними разницу при более тщательном рассмотрении.

Сузи, как бы молодо ни выглядела, все же родила ребенка, и материнство оставило свои следы — у нее была чуть более полная грудь и не такая тонкая талия. Ее движения были не такими порывистыми, как у восемнадцатилетней девушки. Опять же, контуры ее лица были чуть грубее, чем у Трины.

Трина была достаточно сообразительна, чтобы понять, что поодиночке им было бы нетрудно выдавать себя друг за друга. Однако если поставить их рядом, такой искушенный человек, как маркиз, без колебаний обнаружит, что перед ним две разные женщины.

«Мы должны уехать из Прованса, — вновь про себя повторила девушка, — однако это не означает, что нам придется сразу же вернуться в Англию».

Они могли бы оставаться некоторое время в Париже, где герцогиня Д'Оберг была бы только рада принять их у себя.

— Вы так мало у меня гостили, Сузи, дорогая, — сказала герцогиня во время их отъезда. — Я, конечно, понимаю, что вы хотите посмотреть на замок Жана, но, когда вы устанете от сельской жизни, возвращайтесь в Париж. Я обещаю, что вы с Триной станете здесь самыми популярными женщинами; общества которых все будут искать.

Герцогиня говорила об этом с такой сердечностью, и Трина тогда подумала, что с удовольствием приняла бы ее радушное предложение.

«Было бы совсем неплохо, если бы мама блистала в парижских салонах, — подумала девушка. — Вся молодость ее прошла в самоотречении. Ее всегда подавляли и унижали ужасные сестры отца. Ей пришлось посвятить капризному инвалиду свои лучшие годы, но ни от него, ни от его родных она не дождалась даже доброго слова».

Когда Трина легла в кровать, она снова подумала о том, как несправедлив был отец в своем завещании, и твердо решила вознаградить самоотверженность матери, когда ей исполнится двадцать один год.

«А пока, — решила она, — я могу оплачивать ее наряды, как будто я покупаю их для себя, и если поверенные будут жаловаться на мою расточительность, я буду так с ними спорить, что они предпочтут дать мне те деньги, которые я у них попрошу».

Она не заметила, как ее мысли вернулись к разговору с маркизом.

«Если быть честной, то он наиболее привлекательный мужчина из всех, кого я до сих пор встречала», — успела сказать она себе, прежде чем заснула.

Вместе с утром пришли и первые проблемы: как сохранить в тайне от маркизы и ее многочисленной прислуги существование Трины.

— Прежде всего, мы теперь не сможем вместе ездить верхом, — сказал герцог. — Извините меня, Трина, но, когда мы с таким воодушевлением составляли наши планы, я не предполагал, что это будет связано с какими-то ограничениями для вас.

— Я согласна перетерпеть кое-какие мелкие неудобства, только бы вы получили десять тысяч фунтов, — улыбнулась Трина. — Лучше всего вам с мамой кататься верхом, пока я буду работать в кладовой. Когда я тайком прогуливалась перед завтраком, то видела в саду большие заросли розмарина.

— В парке замка также есть чабер и фенхель, — сказал герцог, — кроме того, я сказал садовникам, чтобы они принесли сюда еще некоторые растения, которые здесь растут и которые, я уверен, будут вам полезны. Это окопник и французский эстрагон, которые, думаю, надо добавить в эликсир.

— Конечно, они будут полезны! — согласилась Трина. — И если еще не отцвели майские ландыши, я хотела бы, чтобы их тоже принесли.

— Вы получите все, что хотите, — сказал Жан де Жирон. — Как долго вы будете готовить этот магический напиток?

— Мне хотелось бы приготовить его как можно быстрее, чтобы покончить со всем этим, — ответила Трина, — но определенного срока назвать не могу. Вы же понимаете, что, пока этот спектакль не будет сыгран, мама будет очень волноваться! Если мы с этим провозимся слишком долго, она и в самом деле так постареет, что ей самой понадобится такой же обман, как мы затеяли!

— Позвольте мне позаботиться о вашей матери, — попросил герцог.

У нее было такое чувство, хотя де Жирон ничего и не говорил, что он тоже думает о том, что все должно быть проделано до возвращения маркиза из Монте-Карло.

Девушка отправилась в кладовую, которой, к счастью, не пользовалась прислуга маркизы, и начала, постоянно сверяясь со старинными манускриптами и книгами, растирать отобранные травы. Она собирала их сок, аккуратно смешивала, добавляя компоненты по капле, и добилась того, что полученная жидкость испускала очень приятный аромат.

Сами по себе многие лекарственные растения содержали горечь, поэтому Трина решила добавить в свою смесь немного меда, чтобы слегка ее подсластить.

Еще когда она была ребенком, няня часто говорила ей, что мед обладает чудодейственными свойствами. Трина также вспомнила, что свежий мед всегда можно было найти в трапезной у монахинь-долгожительниц близлежащего женского монастыря.

Во время обеда Трина спросила герцога, есть ли возможность найти в Провансе определенные сорта меда.

— Конечно, — ответил тот, — и достаточно редкие. Например, мед с цветков чабера, лавандовый мед и даже мед с весенних первоцветов…

— ..которые, конечно, тоже должны войти в состав нашего эликсира, — закончила за него Трина.

Герцог обещал, что мед будет доставлен в замок. Потом он сказал:

— Сегодня вечером я представлю вашу мать маркизе. Думаю, что нужно нанести легкие мазки грима на ее лицо, чтобы она выглядела немного старше.

В этот момент Сузи, недавно вернувшаяся с верховой прогулки с герцогом, и в самом деле выглядела очень молодой и красивой. Глядя на нее, никто бы не поверил, что она нуждается в эликсире молодости.

— На самом деле, — пошутила в связи с этим Трина, — это я, а не она должна быть леди Шерингтон, а мама вполне может занять кресло под полом вместо меня!

— А что, это идея, — поддержал ее герцог. Однако леди Сузи воскликнула:

— Вы оба пугаете меня! Если я и выгляжу молодо, то это лишь потому, что я очень счастлива.

— Я хочу, чтобы ты всегда была именно такой, — проникновенно сказал герцог.

Они посмотрели друг другу в глаза, и Трина почувствовала себя лишней.

Чуть позже Трина зашла в спальню матери, где та надевала элегантное вечернее платье, которое придавало ей более зрелый облик, чем те простые белые наряды, которые в основном и составляли ее гардероб.

Платье, которое надевала леди Сузи, являлось ее обычным нарядом во время траура по мужу. Оно было сшито из бледно-сиреневого панбархата, подол его украшали оборки из плиссированного шифона, такие же оборки были на лифе и рукавах.

Вокруг талии обвивался широкий розовато-лиловый пояс, поэтому Трина решила, что мать должна сегодня остановить выбор на аметистовом гарнитуре, состоящем из ожерелья, серег и браслета.

— Это платье всегда казалось мне старомодным и слишком строгим, — сказала девушка. — Я почти уверена, что именно тетка Дороти убедила папу купить тебе его! Однако сейчас это именно то, что нам надо.

— Он подарил мне к нему много прекрасных украшений, — ответила леди Сузи, — поэтому я была бы неблагодарной, если бы выражала недовольство.

— Мама, ты же всегда делала вид, что довольна, однако и ты и я прекрасно понимаем, что аметист слишком скучный камень, хотя мне нравятся твои бриллианты и, конечно, бирюза.

— Ты можешь носить все, что у меня есть, — сказала леди Сузи.

— Тогда, мама, давай договоримся, — заметила Трина, — что, когда ты выйдешь замуж за герцога и у тебя будет недоставать денег на такие мелочи, как одежда, я буду в качестве подарков пополнять твой гардероб.

— Ты не должна делать ни чего подобного — машинально сказала леди Сузи.

Она тут же осеклась и быстро добавила:

— Как могла тебе прийти в голову мысль, что я собираюсь выйти за герцога?

— Ну конечно же, вы поженитесь, мама, — убежденно сказала Трина. — Он так привлекателен, умен и так любит тебя.

— Откуда мне знать, захочет ли он жениться на мне? — тихо спросила леди Сузи.

Когда она произносила эти слова, Трине почему-то показалось, что герцог уже просил ее руки.

— Он и так уже был несчастен с первой женой, на которой женился из-за денег, — сказала Трина, — поэтому ты вряд ли захочешь приговорить его к тому, чтобы он несчастливо провел остаток своей жизни с еще одной такой же.

— А если предположить, — спросила тихо леди Сузи, — что после того, как мы поженимся, он обнаружит, что совершил ошибку, и будет горевать о том, что больше не в состоянии тратить так много денег на содержание замка?

— Если ты действительно так думаешь, мама, тогда мне остается только надеяться, что ты на самом деле не любишь герцога.

Леди Сузи испуганно посмотрела на нее.

Трина продолжала:

— Я уверена, что герцог любит тебя так, как никого прежде в своей жизни не любил. Ты сама себе создаешь трудности, хотя прекрасно понимаешь, что тоже любишь его.

Глаза леди Сузи наполнились слезами.

— О, Трина, я совсем запуталась. Что мне делать?

— Выйди за него замуж и дай ему возможность самому обо всем беспокоиться!

Трина обняла мать и поцеловала в щеку.

— Как ты можешь сомневаться? — спросила девушка. — У тебя есть прекрасный мужчина, безумно любящий тебя и к тому же предлагающий жизнь в потрясающем месте вдалеке от Англии, где останутся все эти несносные родственники моего отца. Если бы это касалось меня, я бы ни секунды не колебалась, чтобы взять его в свои руки, пока кто-то другой не сделал этого!

— Трина, ты говоришь такие ужасные вещи! — с испугом посмотрела на дочь леди Сузи.

Однако ее слезы при этом высохли, и на лице появилась слабая улыбка.

— Я счастлива, я очень счастлива, — сказала она, отгоняя грустные мысли, — что у меня теперь есть ты и Жан. Я годами не знала, что такое радостный смех, когда тебя постоянно тянет танцевать от радости или улететь на небо от счастья.

— Это и есть любовь! — уверенно заявила Трина. Когда она это говорила, то вспомнила, как прошлой звездной ночью соловьи услаждали ее слух песней любви.

Она заставила мать вытереть слезы и очень аккуратно нанесла ей легкие тени под глазами, добавив несколько небольших морщинок на лбу и в уголках рта.

Потом девушка отступила назад, чтобы полюбоваться на дело своих рук.

— Посмотри на меня, мама, — попросила она леди Сузи.

Когда та выполнила ее просьбу, Трина сказала:

— Я думаю, что этот макияж делает тебя немного старше, но ты все равно прекрасна. Не удивляюсь, что герцог влюбился в тебя в первое же мгновение, как увидел.

У нее неожиданно мелькнула мысль, что маркиз тоже может испытывать аналогичные чувства к ней самой. Но она тут же одернула себя, решив, что маркиз намного циничнее, чем герцог, и вряд ли встреча в парке под пение соловьев способна вывести его из равновесия.

Стараясь не думать о себе и маркизе, Трина сконцентрировалась на подготовке матери к визиту. Она уложила волосы, сделав прическу несколько отличной от повседневной. Потом Трина укрепила на прическе небольшую розовато-лиловую шляпку с бархатными лентами, которая очень подходила к платью.

— Ты выглядишь так, как будто собралась в Аскот или на прием в замок Мальборо, а не на простой визит к соседке в глухом провинциальном местечке, — улыбнулась девушка.

— Ты думаешь, Жан подумает, что я слишком разоделась? — заволновалась леди Сузи.

— Неважно, что подумает герцог, — ответила Трина, — ты должна сконцентрироваться на маркизе. Не забудь ненароком похвалить ее намерения найти эликсир молодости и заметь, что и сама была бы не прочь отыскать его.

В конце концов леди Сузи была готова, и, когда они сошли вниз, Трина была уверена, что герцог оценит ее усилия.

Чтобы леди Сузи чувствовала себя увереннее, девушка чем могла подбадривала ее. Наконец под руку с герцогом мать спустилась с парадной лестницы.

«Это именно тот мужчина, который нужен в мужья моей матери», — сказала себе Трина, глядя, как парочка удаляется в открытом экипаже.

Они направились кружным путем, чтобы прибыть к парадному входу в замок и попасть во внутренний двор через подвесной мост, перекинутый через ров с водой.

Позади замка почти до самых средневековых стен простиралась зеленая долина и английский парк, разбитый, как говорил герцог, еще во времена правления Людовика XIV.

Трина проводила экипаж взглядом и не теряя времени побежала наверх в кладовую.

Когда через час леди Сузи со своим спутником вернулись, в кладовую пришел слуга и сказал, что монсеньор герцог и мадам ждут ее в салоне.

Трина вымыла руки, сняла передник, которым предохраняла свое платье, и сбежала вниз, горя нетерпением услышать новости.

Леди Сузи уже сняла шляпку и положила рядом с длинными перчатками и сумочкой на кресло подле себя.

— Как все было? Расскажите мне! — воскликнула Трина, едва вбежав в комнату.

Герцог вежливо подождал, пока леди Сузи заговорит первой.

— Наверное, маркиза когда-то была прекрасной женщиной, — сказала она, — но, Трина, если б ты только видела, как жалко она сейчас выглядит.