Она приехала в Бриллинг после обеда. Держа в руках простую полотняную сумку, с которой она вышла из дома викария, она спросила дежурного по станции, не едет ли кто-нибудь в деревню.

– Это не мое дело, – ответил он. – Спросите на улице.

Наверное, он ответил бы по-другому, будь на ней прелестный дорожный костюм и отороченное мехом манто, в которых она ехала вместе с Шарлоттой в замок. Ее собственная одежда, очевидно, не вызывала ни уважения, ни даже дружелюбия. Переодеваясь в нее, Алана, будучи женщиной, не могла не испытывать сожаления: таким убогим и прозаичным казалось ее старое платье по сравнению с элегантными, роскошными туалетами Шарлотты.

– Нужно было оставить вам часть своих платьев, Алана! – внезапно, словно прочитав ее мысли, воскликнула Шарлотта. – Вы были так хороши в них! Но я не подумала об этом, а сейчас слишком поздно все распаковывать.

– Они будут нужны вам самой, – ответила Алана. – Надо будет беречь каждый пенни, который заработает Шейн, чтобы обеспечить себя самым необходимым.

– Да, я знаю, – согласилась Шарлотта. – Я буду очень, очень экономной. Но когда-нибудь я получу те деньги, которые принадлежат лично мне. Ведь папа не сможет отнять их у меня?

– Конечно, нет, – ответила Алана. – Ну а пока экономьте! Траты возникают там, где их меньше всего ожидаешь.

– Вы так умны, – сказала Шарлотта, поцеловав ее на прощание. – Я буду очень скучать без вас, хотя со мной будет мой любимый, замечательный Шейн.

– Я тоже буду скучать, – ответила Алана. – Вы все благодарили меня, но на самом деле это я должна благодарить вас за то время, которое провела с вами, и за Чарл. – И, не осмелившись произнести это вслух, она добавила про себя: "И за встречу с князем, всегда, всю мою жизнь!"

Глава 6

Алана купала Билли в плоской жестяной ванне, которую наполнила принесенной из кухни горячей водой и придвинула поближе к огню. Время было позднее, но она не успела управиться раньше, потому что осталась с детьми одна.

Викарий и миссис Бредон вместе со старшим сыном Лайонелом отправились погостить к матери викария, которая жила на другом конце графства.

– Надеюсь, ты со всем справишься, – сказала миссис Бредон ей на прощание. – Я попросила миссис Хикс переночевать вместе с тобой.

– Я справлюсь и без нее, – поспешно заверила ее Алана.

– Ты не можешь оставаться в доме одна. Это неприлично, – укоризненно произнесла миссис Бредон.

Алана подумала про себя, что ей будет гораздо проще без миссис Хикс, от которой было больше хлопот, чем пользы. Однако она понимала, что вся деревня будет судачить о том, как ее, незамужнюю девушку, оставили на ночь одну, без компаньонки, и поэтому только улыбнулась:

– Не беспокойтесь. С детьми ничего не случится. Отдохните от них немного.

– Эта поездка будет хоть каким-то разнообразием, – с готовностью согласилась миссис Бредон. – Правда, семейные встречи нередко бывают утомительными.

Алана ничего не ответила, ведь у нее самой не было близких родственников. Почувствовав свою бестактность, миссис Бредон поспешно поцеловала детей, наказала им вести себя хорошо и на сем удалилась. День был холодным и ветреным. После прогулки они все вместе жарили каштаны в камине и пили чай с горячими бутербродами. К вечеру дети были более тихими и сонными, чем обычно. Исключение составлял Билли, который поспал после обеда и теперь пребывал в бодром состоянии духа. Поэтому первыми Алана приготовила ко сну троих старших.

Двое из них уже достигли того возраста, когда дети с удовольствием читают и самостоятельно играют с игрушками, и, умывшись по ее настоянию, они охотно пошли к себе в комнату, которую делили с Лайонелом.

На попечении девушки осталась одна Элоиза, которая сейчас, в голубом шерстяном халате, сидела за столом, уписывая молоко с хлебом, густо посыпанным желтоватым сахаром.

Билли долго бегал голышом по комнате, пока ей не удалось поймать его и затащить в ванну. Он плескался, как маленький дельфиненок, и Алана отметила про себя, что была права, надев фланелевый фартук. Платье у нее было простенькое, сшитое ею самой из приятной зеленой шерсти, но оно выгодно подчеркивало белизну ее кожи и усиливало загадочный блеск глаз.

Алана как раз закатала рукава и пыталась намылить Билли, который отчаянно сопротивлялся, когда дверь в детскую отворилась. Девушка не обернулась, решив, что это пришла миссис Хикс – рассказать об очередном постигшем ее несчастье. На эту тему она могла говорить часами, не требуя от слушателей ответа.

– Плеск! Плеск! – радостно вскрикнул Билли и немедленно воплотил слова в действие.

– Хватит плескаться, – твердо сказала Алана и, взяв большую губку, принялась смывать с него мыло. Малыш поднял ручки, чтобы удержать воду в ладошках, и весело засмеялся.

Алана тоже не могла удержаться от смеха. Но тут она услышала за спиной голос Элоизы: "Что ты здесь делаешь?" – и обернулась.

Возле дверей стоял князь, необычайно элегантный и из-за низкого потолка казавшийся еще выше и значительнее, чем она его помнила. Алана замерла, не в силах произнести ни слова, не в силах поверить, что это происходит наяву.

Все это время она пыталась забыть князя, но думала о нем так много, что постепенно он стал частью ее жизни, не в виде реального человека, но некоего образа. Каждый вечер, оставаясь одна, она вспоминала его поцелуи, и ее снова охватывало чувство душевной близости с ним. Иногда днем его присутствие казалось ей настолько реальным, что она едва удерживалась, чтобы не обратиться к нему с вопросом. Невероятно, необъяснимо, но сейчас он был здесь!

С тех пор как Алана уехала из замка, а с этого момента прошло уже более трех недель, она ждала известий о Шарлотте и Шейне и, не желая даже себе признаваться в этом, о князе. Только вчера, когда она почти отчаялась, пришло наконец письмо от виконта. Увидев на конверте парижский штемпель, она поняла, почему письмо так запоздало и почему не вызвало никаких пересудов в деревне. Опустив обращение, виконт писал:

"Я знаю, что Вы с нетерпением ждете от меня известий, но у меня не было возможности написать раньше. Да и рассказывать особенно нечего. Моя тетка, как мы все и предполагали, пришла в ярость, когда узнала, что Вы, Шарлотта и Шейн без ее ведома покинули Чарл.

Я объяснил ей, как мы и договаривались, что Шейн получил телеграмму, которая предписывала Вам с ним немедленно возвращаться в Ирландию, и что Шарлотта решила поехать с вами. Кажется, тетка заподозрила о действительной причине отъезда Шарлотты, но предпочла держать свои мысли при себе.

Было заметно, что она всячески пытается успокоить князя и сохранить с ним прежние отношения.

Я делал вид, что не придаю большого значения вашему отъезду, и в целом, думаю, я ее убедил. Как бы то ни было, чтобы не участвовать в скандале, который поднимут мои родители, когда узнают правду, я решил переместиться в Париж, где и живу сейчас у своих друзей. Как видите, мне немного удалось сообщить Вам. Вы и без меня легко можете представить себе, что творилось в замке после вашего отъезда.

Я обязательно увижусь с Вами, как только вернусь в Англию. О сплетнях не беспокойтесь, я позабочусь о том, чтобы о нашей встрече никто не узнал.

Мне о многом надо поговорить с Вами. Мне никогда не забыть, как прекрасно Вы справились с такой трудной ролью, и это еще одна тема для разговора. Берегите себя. Р".

Алана несколько раз перечитала письмо, но оно только разочаровало ее, потому что не содержало никаких известий о Шарлотте.

По приезде Алана боялась, что вот-вот разразится скандал, но, как ни странно, в деревне до сих пор ничего не знали о Шарлотте и Шейне. Это можно было объяснить лишь тем, что горничная леди Одель, по-видимому, еще не встречалась с родителями; а граф с графиней уехали на север, погостить у друзей в Нортумберленде, и до их возвращения оставалось еще два дня.

Сейчас, увидев князя в доме викария, Алана испугалась, что произошло какое-то несчастье. Вдруг князь приехал, чтобы сообщить ей, что Шарлотта попала в беду? При этой мысли она застыла на коленях у жестяной ванны, уже не думая о том, как и почему ему удалось разыскать ее.

– Что… случилось? Почему вы… здесь? – сдавленным голосом, чуть слышно произнесла она, не отрывая от него взгляда казавшихся огромными на внезапно побледневшем лице глаз.

– Я нашел вас, и, значит, все хорошо, – произнес князь, пройдя в комнату.

– Нашли… меня? – растерянно повторила Алана и, словно ребенок мог приглушить нахлынувшие на нее чувства, вытащила Билли из ванной и, завернув в большое белое турецкое полотенце, которое грелось возле камина, уселась с ним на руках в низенькое кресло. Билли шумно возмущался тем, что его вытащили из воды. К тому времени, как ей наконец удалось утихомирить его, князь уже сидел в кресле напротив. Он молча наблюдал за тем, как она возится с малышом. Алана смутилась, вспомнив, как изменился ее внешний вид с момента их последней встречи.

– Я доела, – объявила Элоиза из-за стола.

– Не забудь поблагодарить Господа, – автоматически заметила Алана.

Элоиза, очень хорошенькая девчушка со светлыми волосами, прелестно сочетавшимися с ее белой кожей, сложила маленькие ручонки и закрыла глаза.

– Спасибо – Господи – за – прекрасный – ужин – можно – мне – выйти – из-за – стола, – выпалила она на одном дыхании и, не дожидаясь разрешения, сползла со стула и подошла к князю. – Ты больше моего папы, – доверительно произнесла она.

– А ты меньше Аланы, – ответил князь.

Волна возбуждения пробежала по телу Аланы, когда она услышала в его устах свое имя. Но она тут же одернула себя. Конечно, он назвал ее по имени лишь потому, что она уже не была для него "леди" или даже "мисс", а просто служанкой, которой можно отдавать приказания.

– Ты пришел к Алане? – с любопытством спросила Элоиза.

– Да, к Алане, – ответил князь. – Я очень долго искал ее.

– Она от тебя пряталась?

– Да, пряталась, но я очень умный и сумел разыскать ее.

– Она была здесь, с нами.

– Теперь я это знаю, – согласился князь.

– Иди спать, Элоиза. Я приду через минуту и послушаю твои молитвы перед сном, – строго произнесла Алана, которую смущал их разговор.

Элоиза смотрела на князя.

– Ты можешь поцеловать меня перед сном, – разрешила она.

Алана не могла удержаться от улыбки. Неужели все женщины, независимо от их возраста, находят его привлекательным? Внезапно ее болью пронзила мысль о том, как много женщин было в его жизни. Она сама – лишь одна из них и, возможно, еще более глупая, чем все остальные.

– Ты будешь очень хорошенькой, когда вырастешь, – сказал князь, сажая Элоизу к себе на колени, – Тогда тебе не надо будет предлагать поцелуев. Это молодые люди будут добиваться их.

Элоиза не слушала. Она играла с пуговицей на его пиджаке.

– Не поощряйте ее, – Алана старалась, чтобы голос у нее звучал, как обычно. – Боюсь, она уже неисправимая кокетка!

– Разве это плохо? – возразил князь. – Естественная потребность женщины – привлекать к себе мужчин.

– Вы делаете обобщения исключительно на основе собственного опыта, – резко заметила Алана.

– Мне надо было предполагать, что подобное утверждение вызовет у вас возражения, – засмеялся князь. – Уложите детей, и мы с вами поговорим.

Алана хотела было ответить, что им не о чем разговаривать, но решила, что это прозвучит глупо.

Она надела на Билли ночную рубашку и, взяв его на руки, сказала Элоизе:

– Пойдем!

– Спокойной ночи. – Элоиза протянула ручонки и обвила шею князя.

– Хочешь, я отнесу тебя в кровать? – предложил он, поцеловав ее.

– Хочу. Ты такой большой. У тебя на руках я буду высоко над землей.

К этому времени Алана уже подошла к двери в комнату, в которой спала вместе с Билли. Она сообщалась с крохотной, величиной со шкаф, комнаткой, которая целиком была предоставлена в распоряжение Элоизы как единственной девочки в семье.

Когда они вместе входили в спальню, Алана на мгновение вообразила себе, что они – муж и жена, укладывающие своих детей спать. Впрочем, тут же одернула она себя, князь вряд ли способен играть роль любящего отца.

"Наверное, он наслаждается новыми ощущениями", – почти сердито отметила она про себя, наблюдая, как князь несет девочку в комнату. Руки Элоизы все еще обвивали его шею, а светлые волосы касались его подбородка. Внезапно у Аланы заныло сердце: так чужд был образ жизни князя этим незамысловатым радостям.

Алана положила Билли в кроватку, потеплее укутала его и поцеловала в щеку. Глаза малыша уже начали закрываться, когда она приподняла край кроватки и задернула шторы, чтобы в комнату не проникал вечерний свет, быстро сменяющийся тьмой. Не успела она подойти к двери в комнату Элоизы, как из нее вышел князь.

– Я уже прослушал ее молитву, – сказал он, – так что вам нет нужды беспокоиться.

– Какое уж тут беспокойство, – ответила Алана и, открыв дверь, заглянула в комнату. Девочка лежала, заботливо укрытая одеялом.

Когда Алана снова закрыла дверь, то встретилась глазами с князем, который с улыбкой наблюдал за ней. Его, очевидно, забавляла ее попытка отыскать недостатки в его действиях.

Девушка задула свечи, и они вернулись в детскую, освещенную керосиновой лампой, которая стояла на столе в центре комнаты. Сейчас, когда они остались одни, она с новой силой подумала о том, как не похожа на ту Алану, которую знал князь. Он целовал девушку в черном бальном платье, украшенном белыми орхидеями, с венком в волосах. Сейчас на ней было простое домашнее платье с закатанными рукавами и фланелевый фартук, непременный атрибут каждой няни. Волосы у нее растрепались от возни с детьми. "Что же, – подумала Алана, – пусть он увидит меня такой, какова я на самом деле", – и, гордо подняв голову, она вызывающе посмотрела ему в глаза.

Князь встал спиной к камину, на медной решетке которого сушились детские носки, которые она постирала до его прихода. У его ног стояла детская ванна и лежала пара полотенец. Алане хотелось поднять их, но она сдержала себя: чем скорее князь скажет, зачем пожаловал, и уйдет, тем будет лучше.

Когда она увидела его в этой комнате, сердце у нее зашлось от неудержимой радости, но сейчас она пребывала в отчаянии: ей так хотелось, чтобы в его памяти остался образ девушки, которую он целовал в музыкальной комнате замка Чарл!

Князь молчал, и она первой начала разговор:

– Почему… что заставило вас… приехать сюда?

– Мне надо было поговорить с вами.

– Как… каким образом вам удалось разыскать меня? – взволнованно спросила она, не давая ему договорить. – Кто вам сказал… где я?

– Шарлотта.

– Шарлотта? – Алана посмотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами. – Я вам не верю!

– Но это правда. Она не хотела этого делать, и мне пришлось прибегнуть к шантажу.

– Шантажу? – в ужасе повторила Алана, но князь улыбнулся.

– Присядьте, и я расскажу вам. Уверен, вы умираете от любопытства.

Ей действительно было интересно, но, даже если бы это было не так, в словах его прозвучал приказ, которому она вынуждена была повиноваться. Машинально развязав тесемки фартука, Алана повесила его на стул. Потом расправила рукава и застегнула манжеты. Князь молча наблюдал за ней. Сознавая это, она нервно пригладила волосы и опустилась на стул, стоявший напротив того кресла, в котором он сидел раньше.

– Вы… встречались с Шарлоттой?

Князь остался стоять и, чтобы посмотреть на него, ей пришлось повернуть к нему голову.

–Да.

– Она… вышла замуж?

В данную минуту этот вопрос был для нее самым насущным, и, словно понимая ее беспокойство, князь ободряюще улыбнулся ей.

– Да. Я никогда не знал, что люди могут быть так счастливы вместе.

– Как… вам удалось найти их?

– Если я чего-нибудь хочу, то неизменно добиваюсь этого, – ответил князь, – Я знал, что Шарлотта убежала с Шейном, чтобы выйти за него замуж.

– Откуда… как вы узнали? – задохнулась от изумления Алана.

– Кому знать, как не вам, что у меня есть инстинкт, который никогда еще не подводил меня.

– Значит… вы… догадались, что они любят друг друга!

– В ту же минуту, как увидел их вместе.

– Тогда почему?.. – Алана остановилась, осознав, что вопрос слишком бесцеремонен и предполагает некую близость отношений. Но князь и без того знал, о чем она хочет узнать.

– Как раз это я и собирался объяснить вам, – ответил он. – Но, честно говоря, я думал найти вас в Деррифидде вместе с Шарлоттой и вашим предполагаемым кузеном.

– Как же Шарлотта… объяснила мое отсутствие? – Алана затаила дыхание.

– Сначала она пыталась убедить меня, что вы уехали к себе, в другую часть Ирландии. Но инстинкт, которым мы с вами в равной степени обладаем, подсказал мне, что это неправда.