– Не похоже на него.

– Я тоже так подумал. Старички стали выигрывать у него, и я тоже.

– Мне показалось, ты сказал, что выиграл две тысячи фунтов, или я ослышался?

– Ты правильно понял, – ответил Шейн. – Позволь мне продолжать. Так мы играли довольно долго. На самом деле мы закончили всего час назад.

– А как моя тетка?

– По-моему, она была недовольна поведением князя. Она несколько раз заходила к нам, приглашая князя в бальную залу. Но он все время отказывался, не желая слушать ничего из того, что она говорила. Когда же она предложила ему попрощаться с гостями, он сказал, чтобы она сделала это за него.

– Но он всегда славился безупречностью своих манер!

– Сегодня вечером он отказался уйти от карточного стола и даже не встал, когда леди Одель ледяным голосом простилась с ним до утра.

– Наверное, его расстроило то, что он не смог сделать предложения Шарлотте, – пробормотал виконт.

– Я не намерен предоставлять ему другую возможность, – сказал Шейн. – Ты же понимаешь, Ричард, с такими деньгами все упрощается. Мы с Шарлоттой сможем протянуть на них весь тот год, пока будем скрываться от ваших родителей. Я должен сказать тебе еще кое-что.

– Что именно? – поинтересовался виконт.

– Среди приглашенных был судья Хадсон.

– Знаю. Я разговаривал с ним перед ужином.

– Когда он собрался уезжать, я отвел его в сторону и попросил разъяснить мне пункт в законе, который мог бы помочь одному моему другу.

– И что же ты хотел выяснить? – загорелся любопытством виконт.

– Я спросил судью, может ли не достигшая совершеннолетия особа, которая хочет вступить в брак, но не имеет возможности связаться со своим опекуном, каковым формально является ее отец, может ли она получить разрешение на брак у другого лица?

– И что ответил судья?

– Он сказал, что при таких обстоятельствах роль отца может взять на себя мать девушки, ее дядя или, разумеется, ее брат, если он достиг совершеннолетия.

– Я об этом не знал, – удивился виконт.

– Кажется, судья понял, что дело касается меня лично, потому что прощаясь он похлопал меня по плечу и сказал: "Удачи, мой мальчик!"

– Я все понял. Тебе нужно мое письменное разрешение?

– Разумеется!

– Ты решил ехать немедленно?

– Как только Шарлотта с Аланой будут готовы. – Шейн облегченно вздохнул. – Все оказалось проще, чем можно было предположить. Например, сундуки, в которых Шарлотта привезла свои платья, оказались в шкафу в ее гардеробной. Как и все женщины, она решила не отправляться в путь без своих туалетов!

– Возможно, она понимает, что твоих денег надолго не хватит, – предположил виконт.

– На некоторое время хватит, а на будущее я кое что придумал, Ричард.

Он говорил так уверенно, что виконт с изумлением взглянул на него.

– Никогда не видел тебя в таком настроении, Шейн. Похоже, в данный момент мы поменялись ролями.

Шейн понимал, что его друг имеет в виду. В их дружбе лидером всегда был Ричард. Это он принимал решения, это он добивался того, чтобы они воплощались в жизнь.

– Кажется, я пришел в чувство, когда осознал, что вот-вот потеряю Шарлотту, – спокойно ответил Шейн. – Надеюсь, в будущем я больше буду похож на мужчину, чем раньше.

– Ты в любом случае можешь рассчитывать на меня, – ответил виконт. – Но ты не сказал, что собираешься предпринять.

– Много лет назад мой отец купил участок земли на юге Ирландии. Когда я думал о том, где нам с Шарлоттой можно укрыться, я вспомнил, что там есть домик в григорианском стиле. Конечно, он нуждается в ремонте, но рабочие руки в Ирландии очень дешевы. – Шейн говорил медленно, будто еще раз продумывая то, что ему предстояло сделать. – Но что еще более важно, это прекрасное место для разведения лошадей. Ты же знаешь, я всегда хотел заниматься этим. Теперь у меня есть деньги, которые я выиграл. За жилье платить будет не надо, и скоро я смогу организовать маленький конный завод. Я буду зарабатывать достаточно для того, чтобы наша жизнь была вполне сносной.

– Прекрасная мысль!

– Я знал, что ты одобришь меня, – ответил Шейн. – Но не говори никому об этом до тех пор, пока не станет слишком поздно увозить от меня Шарлотту и аннулировать наш брак.

– Ты можешь довериться мне, – сказал виконт. – А теперь я напишу разрешение.

При этих словах он встал с постели и подошел к красивому инкрустированному письменному столу эпохи Людовика XIV, который стоял в простенке между двумя окнами. Шейн зажег лампу, а Ричард вынул из красного кожаного бювара, украшенного монографией князя, толстую пергаментную бумагу. Быстро набросав несколько строк и промокнув написанное, он положил бумагу в конверт, который с улыбкой протянул другу.

– Мне хотелось бы сопровождать Шарлотту, – сказал он, – но, наверное, вы и без меня справитесь.

– Я очень благодарен тебе за твою помощь. Надеюсь, вскоре ты станешь первым гостем Деррифилда.

– Так называется это поместье?

– Так его назвал мой отец, – кивнул Шейн, – но, насколько я знаю, он не посещал его вот уже десять лет. Мы проживем в нем еще десять, и он даже не узнает об этом!

– Тогда в Деррифилде вы будете в безопасности, – улыбнулся виконт и, встав из-за стола, спросил: – Каковы твои ближайшие планы?

– Сейчас я пойду переоденусь, а в пять, когда поднимутся слуги, распоряжусь, чтобы мне подали экипаж, потому что мне надо немедленно уехать в Ирландию.

– Ты уверен, что никто не доложит об этом князю?

– Вряд ли. Мы с ним ушли последними, после того, как разошлись судья и остальные гости. Князь был так погружен в собственные мысли, что даже не пожелал мне спокойной ночи.

– Не очень-то мне хочется оставаться здесь, – грустно заметил виконт. – А что с Аланой?

– Она поедет с нами, разумеется. Я имею в виду, до ближайшей железнодорожной станции, – ответил Шейн. – Ты объяснишь, что нам с Аланой пришлось неожиданно уехать в Ирландию, но она была так расстроена, что Шарлотта решила составить ей компанию.

– Понимаю, – задумчиво произнес виконт. – Если честно, я предпочел бы тоже уехть с вами.

– Извини, Ричард, но это невозможно. Покажется странным, если мы удалимся все вместе. Виконт внезапно рассмеялся, закинув голову.

– Не могу поверить! – воскликнул он. – Ты стоишь здесь, отдаешь мне распоряжения, увозишь мою сестру, даже не спросив на это моего разрешения!

– Ты же знаешь, я поступаю правильно, – ответил Шейн. – Не понимаю, почему ты сам не додумался до этого еще тогда, когда мы только узнали о намерениях твоей тетки.

– Ты забыл, что тогда в твоем кошельке не было этих хрустящих бумажек! – ответил виконт.

– Все обернулось к лучшему, – уверенно сказах Шейн. – А сейчас, Ричард, пойди поторопи девушек, пока я соберу свои вещи. У меня это не займет много времени.

Сидя в вагоне второго класса, Алана размышляла о том, что эти три дня, хотя и останутся в ее памяти на всю жизнь, всегда будут казаться ей волшебной сказкой, не имеющей ничего общего с реальностью.

Когда Шарлотта разбудила ее, – а тогда ей показалось, что не прошло и двух секунд после того, как она закрыла глаза, – и сказала, что через час они с Шейном уезжают и ей надо ехать вместе с ними, такой конец показался ей единственно возможным.

Сейчас Алана в первый раз смогла подумать о том счастье, которое она испытала в объятиях князя. Его поцелуи явились для нее как бы неизбежным продолжением музыки, в которой она выразила то, что хотела, но не могла выразить в словах. Невозможно было отрицать не только то, что он тронул ее сердце с самой первой минуты их встречи, но что все ее существо устремилось к нему.

И по тому, как он целовал ее, Алана знала, он тоже испытывал нечто подобное. В тот миг, когда его губы коснулись ее губ, они испытали радость совершенной любви – божественной и священной, устремляющейся к небесам, и одновременно земной и страстной, вбирающей в себя всю красоту окружающего мира. Это была та любовь, которая, она знала, Должна была прийти к ней тогда, когда она встретит мужчину, которому предназначена изначально, с которым они, как две половины, составляют единое целое.

Алана поехала в Чарл не только потому, что об этом ее попросила Шарлотта, но руководствуясь собственной, сугубо личной причиной. Она не могла предположить, что, несмотря на ее твердое решение никогда не выходить замуж, в ее сердце войдет князь.

Алана видела, как относились друг к другу ее родители, и для нее была естественной мысль о том, что любовь и музыка едины, что Бог дал их людям, чтобы напомнить им о себе. Пусть ей не суждено было познать любовь в замужестве, тем не менее это чувство стало неотъемлемой частью ее существования.

Алане казалось, что с первой минуты, когда она увидела князя, ее сердце затрепетало, и она поняла: "Вот тот мужчина, которого я искала!" Да и он испытывал то же чувство, когда водил ее в комнату с иконами, когда неотрывно смотрел ей в глаза. Их губы говорили одно, а сердца другое.

Тем не менее он был непоколебим в своем решении сделать предложение Шарлотте. Его остановило лишь то, что Алана пошла в музыкальную комнату вместе с ними. И здесь их обоих захватила магия "Волшебной флейты". Отец не раз говорил ей о скрипках Страдивари.

Она никогда не забудет, что ей выпало счастье сыграть на одной из них, как не забудет объятий и поцелуев князя, которые соединили их в единое целое.

Его поцелуй длился так долго, что ей казалось, она умрет от захлестнувшего ее восторга. Когда наконец он оторвался от нее, они долго, невыразимо долго молча смотрели друг на друга. Его черные глаза были полны огня. Потом он отнял от нее руки и, так и не сказав ни слова, вышел. Дверь закрылась за ним. Алана не могла поверить в случившееся. С трудом удерживаясь на ногах от переполнявших ее чувств, она оперлась на рояль. Спустя некоторое время она осознала, что сидит на винтовом стуле. Казалось, с небес она спустилась на землю, но и та качалась у нее под ногами. Она просидела так около часа, потом отправилась к себе в спальню.

У нее не возникло мысли, что можно спуститься в бальную залу. Ей хотелось побыть наедине с собой, избежать разговоров с чужими ей людьми, чтобы подольше сохранить тот восторг, который все еще переполнял ее.

Наконец она легла. Воспоминание о губах князя заставляло ее трепетать снова и снова, пока она не забылась сном.

Когда Шарлотта рассказала ей о своих планах, Алана рассудила, что Шейн принял правильное решение. То, что произошло между ней и князем, было лишь продолжением того вечера, когда они вместе смотрели на иконы, а в тот раз он еще более укрепился в своем решении жениться на Шарлотте.

Почему он был так настойчив? Алана не понимала этого. Впрочем, все, связанное с ним, было загадочно и непонятно. Она только знала, что любит его и что, сколько ни отрицай он этого, он тоже ее любит. Она не могла ошибиться, как не могла ошибиться в том, что она дышит или что ее сердце бьется. Его любовь была такой же реальностью, как сам замок, и в то же время и то и другое было только иллюзией.

Впрочем, как бы то ни было, опера, в которой она играла ведущую роль, подошла к концу, и у нее оставалось лишь несколько часов, чтобы приступить к своей прежней роли – помощницы в доме викария.

Утренний поезд, которым они ехали до Лондона, обычно называли "молочным". В нем не было даже вагонов первого класса. Вагоны второго класса были, но и те оказались полупустыми. Обратный путь был совсем не похож на их путешествие в личном поезде князя, но для Шейна с Шарлоттой главное было – поскорее уехать. Они сидели рядом, взявшись за руки и глядя в глаза друг другу.

– Единственное, что нам угрожает, – это твоя тетка, – сказал Шейн. – Она может узнать о нашем отъезде и телеграфировать начальнику станции в Лондоне, чтобы он задержал нас.

– Неужели это возможно? – испуганно спросила Шарлотта.

– Возможно, но маловероятно, – ответил Шейн. – Первый, кто узнает о нашем отъезде, – это мистер Бросвик. Но он встает в восемь, так что у нас два часа форы. К тому же, скорее всего, он не сочтет нужным немедленно сообщать обо всем князю.

– А вдруг князь рано проснется? – спросила Шарлотта.

– Вчера мы очень поздно легли, – ответил Шейн. – Но даже если он встанет рано, то пока он прикажет разбудить тетю Одель, пока она распорядится по поводу телеграммы, пока начальник станции приступит к поискам, мы уже пересядем на поезд в Холихед.

– Я не перенесу… если нас в последний момент… задержат, – тоненьким голоском произнесла Шарлотта.

– Все будет хорошо, – вмешалась Алана. – Вы благополучно доедете до Ирландии. Я чувствую это. – Она улыбнулась Шейну: – Я же говорила вам, что можно добиться всего, стоит только как следует захотеть.

– Я действовал соответственно вашим словам, – ответил Шейн, – так что последствия будут на вашей совести.

– Я счастлива, я горжусь тем, что у вас хватило мужества поступить так, как вы хотите.

– Мы хотим быть вместе, – сказала Шарлотта, – и мы никогда не будем жалеть о том, что сделали.

– Я-то точно, – ответил Шейн, – но ты…

– Я так счастлива, – воскликнула Шарлотта, – что мне хочется петь, танцевать, и в то же время я готова разрыдаться от счастья.

– Любимая! – протянул к ней руки Шейн.

Потом они сидели, тесно прижавшись друг к другу, и шептались о чем-то. Алана тактично делала вид, что дремлет. Сейчас, оставшись одна, она думала, увидит ли когда-нибудь снова Шарлотту и Шейна. Другое дело виконт. Прощаясь с ним в комнате Шарлотты, когда Шейн отправился вниз заказать экипаж и вызвать двух слуг для переноски багажа, виконт задержал ее руку в своей и сказал:

– Я свяжусь с вами, как только смогу.

– Вам надо соблюдать осторожность, – торопливо заметила Алана.

– Ради вас я буду очень осторожен. Никто в Бриллинге не должен заподозрить, что вы имеете отношение к скандалу, который неизбежно разразиться, как только станет известно, что Шарлотта сбежала с Шейном.

– Мне бы очень хотелось получить весточку о том, что они поженились и живут счастливо.

– Я напишу вам, – пообещал виконт. – В любом случае мне надо будет встретиться с вами.

– Это невозможно! – покачала толовой Алана.

– Глупости! – резко возразил он. – Вы сами знаете, у меня есть причина снова встретиться с вами, хотя я и не могу открыто подъехать к дому викария и дать всей деревне повод для сплетен!

– Нет… разумеется.

– Я что-нибудь придумаю, предоставьте все мне. Но, возможно, некоторое время нам придется подождать.

– С письмами тоже надо быть осторожнее, – предупредила Алана. – Жена почтальона читает все открытки, которые приходят в деревню.

– Я изменю почерк, а вам лучше придумать целую гвардию родственников, которые умирают от желания написать вам.

– Пожалуйста, будьте осторожны, – умоляюще произнесла Алана.

– Непременно, – пообещал он. – И спасибо вам за великолепное исполнение роли.

– Нельзя быть более благодарными, чем мы, Алана, – повернула голову Шарлотта, которая в этот момент разговаривала с Шейном. – Только благодаря вам я не вышла замуж за этого ужасного князя. Как только мы перестанем скрываться, я приглашу вас в Деррифилд.

– Мы будем рады видеть вас, – поддержал ее Шейн.

– Значит, мы увидимся там, – улыбнулся виконт, – если раньше нам этого не удастся.

Его глаза говорили много больше его слов, но Алана не хотела их слышать. У нее из головы не выходил князь, хотя она то и дело сурово одергивала себя, что все происшедшее с ней – лишь сказка, в которой он был героем. Сейчас ей надо было захлопнуть книгу и вернуться к обычной жизни, как если бы ничего не случилось. "Будет, по крайней мере, что вспомнить", – повторяла она себе, но то было слабое утешение.