Ивона кивнула.

— Я продала все драгоценности, которые мне оставила мама, и истратила все деньги, которые получила от Чарльза. Я не могла продать мебель, потому что она принадлежала брату.

— И вам не осталось ничего другого, как обратиться за помощью к Маркхэму.

— Он всегда восхищался моим отцом и, когда папа погиб, оплакивал его почти так же, так я. Он знал, что папа одобрил бы мою помощь этим морякам.

— И он начал фальсифицировать отчеты? — резко сказал Джастин. — Вы понимаете, что толкнули его на преступление, миссис Уодбридж?

— Вы не совсем правы. Прошу вас выслушать меня, ваша светлость. Когда слуги стали один за другим уходить на войну, он не брал никого им на смену, а отдавал мне те деньги, которые полагались на выплату их жалованья.

— Но этого перестало хватать?

— Мы справлялись, — ответила Ивона, — но все больше и больше людей приходило к нам за помощью, и, хотя я пыталась быть жесткой и отказывать некоторым, я не могла вынести их беспомощности. Они не упрашивали меня, они просто говорили: «Я понимаю, мадам, я как-нибудь справлюсь».

Ее голос прервался, и она немного помолчала.

— Я знала, что они не справятся, это было невозможно с такими воспаленными ранами, грозящими гангреной. Некоторые потеряли на войне руку или ногу, другие после контузии очень плохо соображали или… были полупомешаны, так на них повлиял ужас, который им пришлось пережить.

— И что же вы сделали? — спросил маркиз, хотя и догадывался, что именно ответит Ивона.

— Я продала табакерку.

Последовало тягостное молчание. Джастин смотрел на Ивону, а она, казалось, не могла рассказывать дальше.

Сделав над собой усилие, девушка продолжала:

— На мой взгляд, она была не из самых лучших, мне она даже не казалась красивой, но ювелир, который купил у меня мамины драгоценности, неожиданно дал за нее много денег.

Джастин вспомнил табакерку, которую ему показывал Перегрин Персиваль.

— Но одной вам показалось мало, и вы продолжали красть.

— Да, — призналась Ивона. — Сначала я взяла одну, и Марки ничего не заметил. А потом еще… и еще.

Она беспомощно посмотрела на маркиза.

— Это были не лучшие табакерки. Я выбирала такие, которых вам было бы не так жалко, если бы приехали в Хертклиф и заметили пропажу. Вы так долго отсутствовали, что подобное казалось маловероятным.

— Так вы все-таки принимали меня в расчет в этой экстраординарной ситуации! — желчно сказал Джастин.

— Я знала, как эта коллекция была дорога вашему отцу, Марки рассказывал мне об этом. Но у вас, ваша светлость, было столько других интересов за пределами Хертклифа, я не думала, что вы будете жалеть о том, что ничего не значило лично для вас.

— Это было абсолютно необоснованное предположение.

— Теперь я поняла это, когда вы приехали и я увидела ваш интерес к картинам. Но в тот момент я думала, что вы далеко, заняты своими делами, вам нет дела до этого поместья, в то время как люди, прошедшие войну, голодают и нуждаются в помощи.

Ивона сказала это, глядя прямо в глаза маркизу, и на лице ее был написан вызов.

— Продолжайте, — приказал Джастин. — Мне интересно, когда на сцену вышел Бэйтмен.

Бэйтмену не нравилось, что он остался без слуг, — ответила Ивона. — Сам он ничего не мог делать, так как, имея ключи от погреба, все время пил и большую часть времени был не в состоянии даже двигаться.

— Маркхэм должен был доложить мне об этом, — сердито сказал маркиз. — Для этого я поставил его управлять имением.

— Он собирался, но я его отговорила, потому что нам были очень нужны деньги. Я стала регулярно посылать сюда Траверса, чтобы он поддерживал чистоту и порядок.

— Траверс служил у вас?

— Да, он один из друзей Чарльза. Он был только легко ранен, и это означало, что он должен сойти с корабля на полгода, но не успел Траверс выздороветь, как наступил мир. Не знаю, как бы я без него обходилась.

— Почему?

— Потому что, как вы знаете, моряков увольняли сотнями. Думаю, в других местах было еще хуже, но и здесь я не могла бы справиться с таким количеством нуждающихся в помощи.

— Что вы имеете в виду? — не понял Джастин.

— Большинство из них имели дом или могли, по крайней мере, вернуться в родной город, где им помогли бы местные власти. Беда заключалась в том, что им было не на что добраться туда.

— И вы давали им на это деньги?

— Вы не представляете, что происходит, когда моряки сходят на берег, — сказала Ивона. — Их окружают мошенники и воры, которые вытягивают из них все сбережения за время службы. После двух ночей, проведенных на суше, большинство остается без единого пенни.

— Но ведь в этом их собственная вина? Это взрослые люди, которые должны жить своим разумом…

Ивона так взглянула на него, что Джастину неожиданно почудилось лицо леди Роз, которое он увидел, проснувшись после неумеренных возлияний.

— Продолжайте рассказывать, — сказал он резко.

— Траверс выбрал людей, которым действительно надо было помочь, — объяснила Ивона, — и мы давали им денег на дорогу домой и на пропитание. А попрошаек он прогонял. Я никогда бы не смогла справиться с этим сама.

— Так что Траверс в действительности ваш слуга?

Да, — призналась Ивона, — но, когда мы услышали о вашем приезде, я сразу же отправила в Хертклиф его и еще четверых человек из самых подходящих, которые были у нас в этот момент.

Джастин вспомнил четыре нелепые фигуры в плохо сидящих ливреях и Траверса, который один работал за всех.

— Думаю, Траверс служил на корабле вашего брата, — сказал он.

— Он был личным слугой адмирала.

«Я мог бы и сам догадаться», — подумал маркиз и сказал:

— В действительности подозрения возникли у меня еще до приезда сюда. Один из моих гостей в Верьене показал мне табакерку, которую я хорошо помнил по коллекции отца. На ней изображен военный корабль, плывущий по волнам из изумрудов и сапфиров.

— Я боялась, что вы будете жалеть о ней, когда продавала ее, — призналась Ивона.

— Видимо, я должен еще раз поблагодарить вас за заботу обо мне, миссис Уодбридж, — саркастично заметил Джастин, — и позвольте вам сказать, что, когда я приехал и увидел, что комод почти опустел, я сразу обнаружил отсутствие большей части коллекции.

— Я очень надеялась, что вы не обратили на это внимания до того, как я ограбила вас!

Маркиз посмотрел на нее с изумлением.

— Святой боже! Это вы были главарем грабителей!

Ивона кивнула.

— Я считала, что это единственный способ поправить положение и сделать так, чтобы вы не узнали о пропаже табакерок.

— Так это было все, что оставалось от отцовской коллекции? — спросил Джастин. — Я-то думал, что часть ее хранится в сейфе.

— Я предполагала, что вы можете так подумать, — ответила Ивона. — Именно поэтому я приказала одному из людей войти через дверь из буфетной.

— Вы действительно продумали все. Мне трудно поверить, что вы так прекрасно сыграли роль мужчины, хотя я начал подозревать вас, после того как вы признались, что хорошо имитируете различные голоса.

При всей нелепости ситуации Джастин не мог не испытать удовлетворения от подтверждения правильности своих умозаключений.

— Я сделала ошибку, когда позвала попугаев, — сказала Ивона со вздохом, — но вы так настойчиво расспрашивали меня об амбаре, я испугалась, что вы будете настаивать на том, чтобы войти туда.

— И что бы я там увидел? — спросил маркиз с любопытством.

— Сейчас у нас осталось только пять раненых, — ответила Ивона, — но тогда там было еще десять человек, которых мы на следующий день отправили по домам в разные графства.

— Нельзя не отметить, что на мои деньги вы поставили дело на широкую ногу. — Джастином вновь овладел гнев.

— Я… прошу прощения, но я могу вернуть оставшиеся табакерки, часы и золотой корабль.

— Для чего, позвольте спросить, вы его взяли?

— Я думала, что вам покажется странным, если грабители оставят на столе такую ценную вещь. Но, честное слово, я бы никогда его не продала. Он принадлежит Хертклифу еще больше, чем все остальное.

— Все это звучит очень убедительно, миссис Уодбридж, — раздраженно сказал маркиз. — Но мне очень интересно знать, если бы я сейчас не приехал, осталось бы здесь хоть что-нибудь из принадлежащего мне? Какие планы вы строили насчет картин и мебели?

Бесполезно оправдываться, — ответила Ивона. — Я представляю, как вы рассержены за все это, но я чувствую, что поступала правильно и справедливо.

— Справедливо для кого? — воскликнул маркиз.

— Для Англии!

— Я нахожу ваши представления о справедливости несколько запутанными, я бы даже скатал, искаженными, — сказал Джастин. — Или вы воображаете себя современным Робин Гудом в юбке, грабящим богатых и помогающим бедным?

Его тон был таким оскорбительным, что Ивона возмутилась:

— Возможно, это правильное сравнение, милорд. Но можно выразиться точнее: это кража у очень богатых для помощи людям, которые были готовы умереть, защищая их собственность от французов.

Маркиз отметил про себя, что этот гейм она выиграла, и сказал:

— Вы вряд ли ожидаете, что я одобрю ваши действия, как бы вы ни украшали их патриотическими рассуждениями.

— Я не собираюсь это делать. Я хотела только объяснить, что во всем, что здесь происходило, моя и только моя вина.

— Маркхэм — мой управляющий, он должен был прежде всего блюсти мои интересы.

— Неужели это все, что для вас имеет значение? — спросила Ивона с горечью. — Маркхэм глубоко уважал моего отца, и, хотя он виноват в том, что отдавал морякам деньги, которые вы выделяли для выплаты слугам, он долгое время даже не подозревал, что я ворую у вас.

— Это не делает ему чести, — холодно заметил Джастин. — Значит, я ошибся в выборе управляющего. А что было, когда он узнал?

— Он был поражен и шокирован, но, когда увидел страдания людей, которым я пыталась помочь, понял, что без денег на еду и лекарства, которые им нужны, они скоро присоединятся к тем, которых мы… похоронили на церковном дворе.

Голос Ивоны дрогнул.

— Четверо умерли в прошлом году, а трое — в позапрошлом. Мы с няней делали все, что могли, но они были безнадежны… они были так сильно искалечены…

Джастин опустил глаза в расходную книгу.

— Мне понятно ваше поведение, миссис Уодбридж, но то, что делал Маркхэм, меня абсолютно не устраивает.

— Я же объяснила вам…

— Я знаю, — перебил ее маркиз, — но, как я уже говорил, Маркхэм — мой управляющий. Я доверял ему, и мое доверие было обмануто, а я этого не терплю!

Ивона вскрикнула и подошла ближе к столу:

— Вы же не хотите… Вы не собираетесь… уволить его?

— Не вижу другой возможности.

— Но вы не должны этого делать! Он прожил здесь столько лет! Он любит Хертклиф, как родной дом. Он готов умереть за него и вашу семью.

— Все, что мне нужно от моих подчиненных, — это честная служба.

— Вы не можете поступить… так жестоко… так бесчеловечно, — горячо сказала Ивона. — Это убьет его. Куда же он пойдет? У него совсем нет денег.

— Полагаю, свои сбережения он тоже истратил на ваше общее дело?

— Я пыталась воспротивиться этому, но он настаивал и часто давал деньги морякам за моей спиной.

— Это было его решение, — сухо сказал Джастин.

Ивона посмотрела на безжалостное выражение его лица.

— Как мне умолять вас? Как объяснить, что Марки не должен пострадать за свою доброту?

Она подошла еще ближе к маркизу и тихо сказала:

— Выслушайте меня, милорд, прошу вас.

Джастин посмотрел ей в глаза и ничего не ответил.