Дети дупликатора

— Только идем тихо, спокойно и молча, — приказал Храп. — А то ваши выверты у меня вот уже где!

Судя по жесту, Храп по шею сидел в вывертах.

Вышли из лежки, поднялись из подвала в холл, пересекли его, спустились по широченной лесенке, миновали лишенные стекол двери и оказались на институтском крыльце.

На крыльце Грек обернулся к Налиму:

— Ну, где?

— За углом, — мрачно ответил тот. — Через дорогу, там будочка такая и кусты.

— Веди… сруль, — хмыкнул Грек, пропуская Налима вперед.

Налим повел; едва свернули за угол он тоскливо поглядел на светлое пятно в небе, в том месте, где валилось к горизонту закатное солнце. Налиму трудно было поверить, но все действительно выглядело так, словно он из полудня каким-то непостижимым образом переместился в вечер.

Не доходя метров десяти до упомянутой будочки, и в самом деле обрамленной пышными кустиками, Грек всех задержал и полез в поясной чехол за ПДА.

Поглядел. И победоносно обернулся:

— Так я и думал! Глядите!

ПДА, он же портативный детектор аномалий, показывал, что будочка расположена как раз в центре небольшой аномальной зоны, опознанной как «хроно» отрицательной полярности.

— Хроно? — Храп прочел название вслух. — Это что за хрень?

— Хронояма, зона локального нарушения течения времени. Отрицательное хроно — значит замедленное. Налим не виноват, для него действительно прошло минут десять-пятнадцать или сколько там. И часы в его коме никто не переводил. Просто за то время, пока они сидели в хронояме, снаружи прошло больше шести часов.

— Кто — они? — переспросил Храп, шалея от переизбытка информации.

— Ну, Налим и ком, — объяснил Грек. — Это единственная аномалия, которая не вредит в физическим смысле, она просто ворует время. Ну, или дарит, если положительная.

— Охренеть! — подытожил Оцеола. — Веселая у вас жизнь, господа сталкеры!

У Грека сделалась кислая рожа — по всей видимости, опасных аномалий сталкерам встречалось неизмеримо больше, чем безобидных.

— Так, — примирительно пробурчал Храп. — Все понятно, экскурсия окончена. Живо все в хату, на разбор полетов. А ты, Налим, не воображай, будто легко отделался. Вчера просто в яму, сегодня в хронояму — я даже боюсь предположить куда ты провалишься завтра. Получишь свое, не переживай.

— Я и не переживаю, — уныло сказал Налим, но вышло у него не очень убедительно.

Когда они уже вошли в лежку и Храп запирал дверь, Грек задумчиво изрек:

— Я не знаю кто устроил и эту Зону, и эти аномалии. Но он уже может на нас, людей пожаловаться: в каждой хронояме насрано!

Народ захихикал, но Налима трудно было смутить подобными словами. Гораздо больше его беспокоила ожидаемая выволочка от Храпа.

До ужина Храп людей беспокоить не стал. Не едва потребили чай с галетами и джемом, он начал:

— Мужики! — сказал Храп тоном дачного активиста. — В последние пару дней меня сильно беспокоит поведение некоторых из нас. Думаю, все понимают: конкретно меня беспокоит Налим, потому что какие претензии могут возникнуть, например, к Киргизу или Оцеоле? Абсолютно никаких. Тебе, Тучкин, тоже кое-что можно поставить на вид. А именно — ты отпустил этого охламона наружу, хотя я запретил туда ходить. Что, блин, за бардак, а? Пока я вами командую, вы будете делать то, что сказано, иначе мне босс жопу оторвет. Поэтому пока этого не произошло, я буду отрывать жопу вам. Ты понял, Налим? Ну что мне, в рыло тебе настучать, чтоб мозги прочистились?

— Не надо в рыло, — промычал нахохлившийся Налим. — Храп, ну виноват я, конечно, но кто ж знал про эту долбаную хронояму?

— А детектор аномалий тебе на что? — со значением вопросил Храп. — В тетрис играть? Детский сад, блин! А если бы там не яма эта паршивая, а что похуже поджидало? Трамплин какой-нибудь или карусель?

— Карусель глазами видать, безо всяких детекторов, — продолжал оправдываться Налим. — Не полез бы я в опасную аномалию, Храп, ну чего ты?

— А того! Как босс с нами — так все путем, все шелковые, а как сами в Зону пойдем — так только блекджека и шлюх не хватает, а в остальном натуральный балаган!

Тучкин вздохнул, покосился на несчастного Налима, и доверительно обратился к Храпу:

— Слышь, старшой, таки да, накосячили мы. Расслабились. Но уже осознали и прониклись, хватит уже грузить, мы тоже не дети. Считай, что вливание пошло впрок. Так, Налим?

— Однозначно, — пробурчал тот.

— Смотри, ты сказал! — развел руками Храп. — Накосячишь еще разок — минус премия и подумай мне только шипеть по этому поводу.

— Не будет третьего раза, — зло заявил Налим. — По правде говоря, и одного было много. Но что-то тут… не так. Вы, мужики, не чувствуете такого… давления, что ли, на мозги? Как будто нашептывает кто-то, и где-то далеко-далеко что-то все время тоненько звенит? Я ночью два раза просыпался, казалось, что в лежке кто-то посторонний есть.

— Ты поэтому фонариком клацал? — спросил Храп подозрительно.

— Поэтому. И как-то неуютно, блин, аж мороз по коже. Второй день я так себя чувствую.

Храп, прищурясь, глядел на Налима, и прикидывал — правду тот говорит, или же сочиняет, чтобы как-то загладить свои фокусы. Но вообще в окружении Покатилова сочинять было как-то не принято, потому что сегодня сочинишь, а завтра непременно аукнется.

— Кто-нибудь еще подобное чувствует? — требовательно спросил Храп и обвел своих людей внимательным взглядом.

— Вообще я ночью тоже просыпался, — признался наконец Тучкин. — Наверное, снилось что-то.

Храп задержал взгляд на Греке — тот поднял руку, сигнализируя, что хочет высказаться.

— Оглашай! — велел ему Храп.

— Вообще говоря, то, что описывает Налим, очень похоже на пси-атаку. Точнее даже, не на атаку, а на прощупывание. Правда, я сам ничего не чувствовал, но Кекс… это мой вожак бывший. Так вот, Кекс говорил, что у меня заниженный порог пси-восприятия. Наверное, я и не должен этого чувствовать. А Налим, очень может быть, пси-чувствительный, вот по нему и долбит в первую голову.

— А кто может долбить? — нахмурился Храп. — Мутант какой-нибудь? Контролер?

— Может, и контролер, — сказал Грек. — А может, и нет. В Зоне много пси-восприимчивых тварей. В любом случае надо вести себя осторожнее.

— Я об этом второй день толкую, — буркнул Храп. — Не курорт же ж, Зона!

Старшой гулко, в голос вздохнул и обратился к Греку:

— Что посоветуешь, сталкер?

Грек немного подумал, поскреб отросшую щетину на подбородке.

— Очевидно, — заговорил он, — не следует оставлять Налима одного. И не ставить его в хвост колонны. Да почаще на детекторы глядеть, в смысле — биодетекторы. Кем бы ни был псионик, на детекторе жизненных форм он будет виден. А видимого врага одолеть легче будь он хоть сто раз псионик. Даже сильный контролер никого не может взять на поводок мгновенно — нужно хотя бы несколько секунд, а то и до минуты. К тому же, нас шестеро, взять всех одновременно он опять же не сможет.

— А эту… Пси-чувствительность как-нибудь измерить можно? — поинтересовался Храп.

— Увы — только установить опытным путем.

— Хреново, — вздохнул Храп. — Это что же получается? Могут кого-нибудь из нас подстеречь и того? Мозги выесть и себе подчинить?

— Получается, так, — подтвердил Грек. — Такое уже бывало. Говорят, если пробыть под контролем больше десяти минут, мозг повреждается необратимо. То есть, тушка может и выжить, но тебя у нее в голове уже не будет. Будет зомби, ходячее растение без разума и личности.

Храп задумался. Лицо у него стало сосредоточенное, как у студента перед экзаменом.

— И часто такое случается? — спросил он хмуро.

— Случается, — неопределенно качнул головой Грек. — Но вообще запугал я вас, кажется. Сам посуди, Храп: люди сотнями ходят в Зону, но лишь с единицами происходила подобная мозголомка. Умные осторожничают, а если никуда безоглядно не ломиться — вполне можно годами сохранять и мозги, и тушку. Контролера бояться — по хабар не ходить.

— Налим! — позвал Храп с чувствующимся беспокойством. — Ты слышал? Ну тебя в баню, как только почувствуешь, что у тебя в мозгах копаются — ори тут же, авось отобьем.

Налим только фыркнул в ответ.

Поразмыслив еще немного, Храп сменил тему:

— Ладно, страшилки страшилками, а надо и завтрашний день спланировать. Знач, так: завтра к перекрестку пойдут Оцеола, Тучкин и… — Храп задумался. — От дьявол, тебя, Налим, теперь и посылать-то боязно!

— Да ладно тебе, — досадливо отмахнулся тот. — Сегодня вы ноги били, завтра моя очередь.

— Вообще я бы лучше Киргиза послал, — признался Храп. — Кира, ты как?

— Как скажешь, так и я, — меланхолично заметил разомлевший после чая Киргиз. — Скажешь сходить — схожу, скажешь остаться — останусь.

— Тогда пойдешь, — решился Храп. — А Налиму я завтра воспитательный день устрою.

Налим сердито засопел, но вряд ли он особенно расстроился по этому поводу или убоялся воспитательного дня. То есть, Храпа он уважал и самую-самую малость побаивался (начальство все-таки), но совершенно не трепетал перед возможными начальственными санкциями. Велит Храп траншею завтра копать — станет копать, велит вокруг Агропрома трусцой бегать — будет бегать, велит все оружие перечистить — будет чистить как миленький. Работы Налим не боялся.

Расстраивала его репутация слабачка, пусть даже это касается малопонятной и в общем-то иллюзорной пси-устойчивости. Не любил Налим быть обузой товарищам, очень не любил.

— Подъем в семь, старт в восемь, — объявил Храп. — Шуруйте по тропе, прямо к перекрестку. До шестнадцати тридцати — наблюдение. И чтоб даже жрали по очереди — все время кто-нибудь должен глядеть на перекресток. В шестнадцать тридцать ноги в руки и по той же тропе назад. Старший Оцеола. Вопросы?

— Нету, — с ленцой отозвался Оцеола и зевнул.

Храп это заметил и отреагировал соответственно:

— А раз нету — отбой. И если кому приспичит — никаких походов наружу, только в гальюн, пусть там хоть сто раз вода отсутствует. И поставьте кто-нибудь датчик снаружи!

— Прикрой, — обратился Оцеола к Киргизу и встал.

Киргиз молча взял винтовку и тоже встал.

Через пять минут датчик движения стоял где ему и положено, дверь была надежно задраена, а команда полегла на спальники. Кое-кто уже начал похрапывать. И правильно: чего попусту время терять?

Воскресенье закончилось.

Глава тринадцатая

Два дня Псих и Сиверцев «ленились» и пьянствовали. На третий Сиверцев решил: хватит. Тем более Псих как раз нарыл в захламленном столе результаты секвенирования, на которые Ване очень хотелось взглянуть. Да и перед завтрашним выходом неплохо бы прочистить мозги и организм. Скорее всего Тараненко появится не завтра, а только послезавтра, но все равно следующим утром придется тащиться в условленное место и выглядывать вездеход.

Поэтому Сиверцев вплотную принялся за результаты, пока Псих досыпал.

Во-первых, Ваня немного удивился: Синоптики проанализировали Психу только ядерную ДНК, а митохондриальную почему-то не стали, хотя эта процедура считается более простой. Вот был бы фокус, если бы м-ДНК у Психа восходили не к условной митохондриальной Еве, как у всех людей, а куда-нибудь в сторону! Сиверцев проглядывал голографические изображения хромосом, непривычно многохвостые, с картированием всех генов. В общем и целом Псих, объясняя свою необычную природу на словах, говорил все верно. Но кто, как и зачем на столько тонко и сильно вмешался в его геном? Безусловно, Психу это давало бездну преимуществ перед обычными людьми. И, скорее всего, он был прав, когда задумывался — а не копия ли он настоящего человека Александра Солодухина? Скорее всего, этот человек давно умер, а его сознание каким-то образом было перенесено в новое, практически суперменское тело, которому нипочем радиация и болезни, которое либо не стареет вообще, либо стареет настолько медленно, что это практически незаметно, которое монстры Зоны не считают добычей и потому не трогают… Естественно, Сиверцев не мог знать как именно все это реализовано. Но если принять основное фантастическое допущение как данность, все остальное легко объяснялось в рамках сегодняшней науки и здравого смысла.

Зона еще и не такое вытворяла.

В общем, когда часам к одиннадцати утра Псих проснулся, Ваня так ему и объявил: мол, я, цитолог Иван Сиверцев, склонен считать все, что ты мне по пути сюда наговорил, правдой.

Сиверцев, наверное, долго еще трепался бы на милую его душе тему, однако Псих, едва выполз из спальни в центральный зал, первым делом запустил ноутбук и поглядел чего кажут наружные камеры.

И трепаться Сиверцеву резко расхотелось.

Прямо напротив входа в схрон, метрах примерно в полуста от него, у относительно целого и вертикального фрагмента агропромовского забора загорали трое парней. Загорали в переносном, разумеется, смысле. Наделе они развели костерок, подвесили над ним закопченный чайник и сейчас сидели спинами к забору в ожидании пока закипит вода. Даже при максимальном увеличении подробности были неважно различимы, но вообще Сиверцеву показалось, что снаряжение у них разномастное и не слишком годное для Зоны. К примеру, рюкзак у одного из них был кричащего ярко-оранжевого цвета, второй был облачен в не менее кричащую ядовито-зеленую куртку-дутыш.

— Это что еще за зоопарк? — удивился Псих, глядя на экран.

— Наверное, прохожие, — осторожно предположил Сиверцев. — Присели на пенек в надежде сожрать пирожок…

— С таким прикидом скорее их самих сожрут, — неодобрительно процедил Псих. — Новички, что ли? Чечако?

Сиверцев про себя отметил, что Джека Лондона его нынешний напарник, по крайней мере, читал.

— Уж на что я новичок, — вздохнул Сиверцев, — но эти, видать, еще хлеще!

Некоторое время Псих глядел на них молча и насупившись. Потом кашлянул и сказал:

— Турнуть их надо бы. Только внимание к нам привлекут.

Сиверцев удивился: вход в схрон показался ему неприступным, о чем он и сообщил Психу, но тот имел в виду совершенно иное. Тишины и скрытности хотел Псих, а три балбеса способны были приманить кого угодно, от своры зомби до бандитов из трущоб. И поди еще угадай — кто лучше. В любой момент Психу с Ваней может понадобиться срочно покинуть схрон. А выходить при посторонних Псих не желал категорически.

— Придется турнуть их, — ворчал Псих. — Соберут они тут толпень, ой соберут…

— Ну, хорошо, — согласился Сиверцев. — Давай турнем. Только как? Выйти и сказать, что это частная территория?

— Да какая тут, к бесу, территория! Пугнуть их надо, да и все. Ладно, сиди, я сейчас.

Псих встал и застыл — задумался.

— Знаешь, нет, — сказал он чуть погодя. — Давай-ка ты тоже собирайся. Совсем собирайся, словно мы уходим. Так оно вернее.

Поскольку сидеть в схроне без дела Сиверцеву давно надоело, упрашивать его не пришлось: сгреб голограммы с генами Психа в стопку и спрятал в ящик стола. Оделся. Обулся. Навьючил вещмешок. Повесил на шею автомат.

Псих деловито совал в свой рюкзачок плоские натовские рационы в зеленых упаковках.

Минут через пять Псих обернулся к Сиверцеву:

— Ну, что? Готов?