Дети дупликатора

Зомби покатиловскую охрану, к счастью, не заметили — брели себе и брели.

— Переждем, — шепнул Грек и присел у самого угла корпуса.

— Вот елки зеленые, — тихо выругался Храп. — Как времени мало, так всегда пережидать приходится!

— Ты не этого бойся, — угрюмо ответил Грек. — Хуже, что мы у самой стены сидим.

Налим наверняка упомянул бы какую-нибудь пакость, способную свалиться из окон или с крыши прямехонько им на головы, но Грек к сталкерским суевериям относился серьезно и ни о чем плохом старался вслух не говорить. Удивительно что он вообще заговорил. Но в принципе Грек был прав, долго находиться вплотную к стенам строений в Зоне, мягко говоря, не рекомендовалось. Ко многим зданиям вообще не рекомендовалось приближаться — если жизнь дорога.

К счастью, зомби ковыляли очень целенаправленно, поэтому достаточно быстро прошли ворота, так что очередная мини-дискуссия иссякла сама собой и команда в свою очередь двинулась к воротам.

Процессия мертвяков очень удачно пошуровала по заросшей дороге в сторону Свалки, поэтому четверка быстренько покинула территорию НИИ и свернула направо — вдоль заборчика, вдоль заборчика, точно на юг. Замыкающий — Храп — периодически оглядывался, но все было в порядке: зомби продолжали себе ковылять к Свалке и расстояние между ними и командой быстро росло. Вскоре Храп и оглядываться стал пореже, только в смысле общей бдительности, а не из-за мертвяков.

Минут пятнадцать шли как по маслу, потом задержались: Грек высмотрел здоровущий разлом, рядом с которым было толком и не пройти. Предпочли вильнуть к востоку — общую дистанцию это, в отличии от отклонения к западу, хотя бы не увеличивало.

Фокусы начались километре на пятом примерно. К тому времени вошли в ритм, бодренько отрабатывали аномалии, сравнительно редкие, и это были, по большому счету, все невзгоды первого часа марша. Остальное подразумевалось: глядеть под ноги, даже если вблизи и нет аномалий, глядеть по курсу и по сторонам дабы никто на четверых людей не поохотился, и поглядывать назад с той же совершенно целью. На небо в чистом поле глядеть было, в общем-то, незачем, но поглядывали и туда. Чисто для порядку.

Движение далеко справа первым отследил Оцеола.

— Так! — выдохнул он и встал, повернув туда голову.

— Черт! — ругнулся Грек.

— Это то, что я думаю? — мрачно осведомился Храп. — Киргиз, ты у нас глазастый…

— Псевдогигант, — спокойно прокомментировал Киргиз и сбросил рюкзак на землю. С пояса он быстро, но без ненужной спешки снял прозрачный пластиковый магазин и заменил на него изначально примкнутый к винтовке. Новый магазин был вдвое короче прежнего.

— Разбегаемся в стороны, — неожиданно тонко пискнул Грек. — Тогда трое, глядишь, и выживут!

— Ты чего, служивый? — удивился Храп. — Стой где стоишь!

— Так гигант же! — не унимался Грек.

— Стой говорю!

Киргиз тем временем откинул неожиданно длинные для такой винтовки сошки и пристроился для стрельбы с колена.

Псевдогигант приближался.

— Вы что, ребята, это же не пулемет! — совсем уж отчаявшись, всхлипнул Грек.

Он, видимо, окончательно достал Храпа своим скулежом и старшой просто рявкнул ему:

— Заткнись!

Грек заткнулся — во всяком случае, скулить прекратил.

— Готовьтесь тоже, — спокойно, даже где-то скучновато произнес Киргиз.

Он нарочно говорил потише и поспокойнее, чтобы беречь дыхание.

Храп с Оцеолой тотчас залегли и припали к автоматам. Глядя на них залег и изготовился к стрельбе и Грек, хотя вид у него был все еще растерянный.

— Левая нога, сгиб, — объявил Киргиз прежним тоном. — Реально левая, для нас она справа. Начинайте после моего пятого выстрела.

«Хоть одно попадание — уже плюс», — хотел добавить он, но решил, что и сказанного хватит. Прикрыл на несколько секунд глаза и задышал равномерно и глубоко.

— Яволь, после пятого! — выдохнул и Храп.

До монстра оставалось метров сто, не больше. Если бы Киргиз хоть раз до сегодняшнего дня видел живого псевдогиганта, он мог бы отметить, что встречаются в Зоне экземпляры и покрупнее. Этот в холке тянул метра на два, вряд ли выше. Но Киргиз видел псевдогиганта впервые в жизни поэтому сравнивать ему было не с чем.

Однако это вовсе не означало, что Киргиз не знает как поступить в сложившей ситуации.

Восемьдесят метров.

«Поехали!» — подумал Киргиз и припал к прицелу.

Выстрелил раз. Почувствовал, что попал, но на гиганте это никак не отразилось.

Второй.

Третий.

Четвертый.

Пятый — тут же одновременно грянули три автомата и псевдогигант впервые сбился с равномерного шага. Теперь паузы между выстрелами Киргиза стали чуть длиннее. Автоматы почти одновременно захлебнулись, спутники лихорадочно переворачивали магазины и втыкали на место парные. Но выстрелить никому из троих автоматчиков больше не довелось, потому что после седьмого выстрела Киргиза нога псевдогиганта переломилась в колене; он тяжело, так что слабо дрогнула земля, впечатался в редкую траву и пошел юзом, как соскочивший с тележки железнодорожный вагон.

Поднялся даже слабенький столбик брызг.

— Блеск! — прокомментировал Храп, вскакивая и подхватывая рюкзачок Киргиза. — Уходим!

Помощь была очень кстати — Киргиз цапнул винтовку как есть, с откинутыми сошками и резво потрусил за остальными.

— Грек! Ты скулить перестал? Вести можешь? — справился Храп на бегу.

— Уже веду! — зло отозвался тот. — Извини, сорвался!

— Это потом! Веди!

Гигант тяжело ворочался в большой луже. Он не добежал до огневой точки метров, наверное, тридцать и сейчас даже без одной ноги умудрялся довольно быстро ползти за людьми. Но ползти — это не бежать, к счастью. Люди от ползущего и раненого псевдогиганта ушли без труда.

Когда уже снова можно было просто идти, а не бежать, Киргиз чуть замедлился, вернул сошки в походное положение, отобрал рюкзак у Храпа и на ходу принялся добивать почти расстрелянный магазин до полного из поясного накопителя. Прежний магазин уже был примкнут к винтовке.

То, что они часть пути пробежали, имело и свои плюсы: уже через полчаса вокруг стали появляться кусты и деревья, а потом в разрывах листвы впереди показалась железнодорожная линия.

— Так! — скомандовал Храп и все невольно обернулись к нему. — Вроде спокойное место? Привал десять минут.

Оцеола с готовностью уселся на травянистый холмик, пнув его предварительно ногой — на всякий случай. Храп с Киргизом тоже присели. А Грек остался стоять.

— Мужики! — виновато начал Грек. — Я — урод! Но мне бы и в голову не пришло стрелять по псевдогиганту из автоматов! Если гранатомета нет — учили, что надо разбегаться, тогда он только одного подомнет, а остальные свалят. Я вообще такого не видел никогда — по гиганту из пукалок! Меня другому учили!

— Ладно, проехали, — с легким снисхождением сказал Храп. — Вот если б ты и вправду побежал, тогда, извиняй, разговор совсем другой состоялся бы. А так нормально — упал, стрельнул, группу увел штатно, как и положено. Проехали, в общем.

— Я правда не видел такого, — вздохнул Грек. Было видно, что он страшно досадует на себя за промах и стыдится, что его рефлекс примут за банальную трусость, а попытку побежать — за малодушие.

— Грек! — с по-индейски непроницаемым лицом обратился к нему Оцеола. — Тебе сказали: «Проехали!», значит проехали!

Сталкер опять вздохнул и уже не с досадой, а с интересом покосился на Киргиза.

— А хоть что за пушка у тебя, можно узнать? Или и это проехали?

— Отчего же нельзя? — усмехнулся Киргиз. — Четыреста девятнадцатый Хеклер, как вон и у них, только слегка доработанный напильником.

— То-то я смотрю… — Грек с завистью глядел на винтовку Киргиза. — Ствол, вижу, снайперский, полтинник. Сошки, вижу необычные. А что еще доработано, а?

— Рукоятка и цевье, — честно признался Киргиз. — Индивидуальные, под мои бесценные лапки. А в остальном — штатная модель. Храп, дай водички, лень опять рюкзак скидывать.

— Держи! — немедленно протянул бутылочку Храп. — Заслужил, старик!

И довольно ухмыльнулся.

Грек и сам полез в рюкзачок за водой.

— Ребятам рассказать — не поверят, — пожаловался он. — Гиганта… Из штатного Хеклер-Коха, пусть и с полтинником… Сколько ты раз выстрелил? Восемь?

— Семь, — насчет стрельбы Киргиз старался никогда не врать и до сих пор это у него в целом получалось. — Причем, был один промах. Но зато кто-то из вас точно попал несколько раз, я видел.

— И сколько таких цыплят на твоем счету? — спросил Грек с грустной завистью середняка к профессионалу.

Киргиз рассмеялся, запрокинув голову:

— Этот первый! Пожалуй, надо где-нибудь звезду нарисовать.

Грек, как Киргизу показалось, несказанно удивился:

— Первый? А у вас, ребята?

— Аналогично. — Храп солидно покивал, как академик на научном диспуте. — Честно сказать, мы гиганта вживую и видим-то впервые. Я — так точно.

— Я тоже, — подтвердил Киргиз.

— А я как-то видел издалека, даже двух. Но издалека, — гордо сообщил Оцеола. — Так что среди вас я корифей, о!

И довольно захихикал.

— Н-да. — Грек сжал губы и склонил голову. — Железные у вас, ребята, нервы.

— Работа такая, — сказал Храп и встал на ноги. — Привыкай, сталкер! У босса иначе нельзя.

Поднялись и остальные.

Они продрались через не слишком густой лесок, дошли до насыпи и поднялись на железнодорожные пути.

Рельсы были старые и ржавые до такой степени, что стали отчетливо-ноздреватыми. Шпалы не сгнили только благодаря креозотной пропитке. Кое-где между рельсами встречались лужицы темно-коричневой воды, кое-где росла осока и какие-то жесткие ломкие кустики, названия которых Киргиз не знал.

За насыпью и путями открывалась обширная низина, постепенно переходящая в то самое жутковатое Болото с камышами-хвощами, топями-трясинами и большею частью безымянной фауной, поскольку любой, кто удостаивался чести оную фауну лицезреть, как правило внезапно утаскивался в грязь или под воду и навсегда там исчезал, поэтому ничего и никому рассказать уже не мог.

Вдалеке, особенно в самых низких местах, стлался зеленоватый туман в котором, казалось, мечутся неясные тени и от этого мурашки начинали ходить по спине, а в груди холодело и что-то обрывалось.

— Отвратительное место, — брезгливо сказал Киргиз. — Нам, надеюсь, туда не надо?

И искоса поглядел на Храпа.

— Пока нет, — ответил тот. — И я этому рад.

— Лучше сказать: «И я этому пока рад», — встрял Оцеола. — Но вообще удивительно: неужели находятся люди, которые лезут туда добровольно?

Грек издал странный звук, нечто среднее между фырканием и хрюканием:

— Пхр… Представь себе, находятся люди, которые там живут!

— Психи, — покачал головой Оцеола. — Реально психи!

— Кстати, братцы-кролики, — оживился Храп и поглядел на часы. — Десять двадцать семь. А вышли мы примерно в восемь десять. Итого в пути примерно два двадцать. Чудесно!

— Но это ж только до железки, — заметил Грек. — К перекрестку мы еще не дотопали.

— Ну и потопали тогда, раз так.

— Потопали. — Грек поглядел еще разок на Болото, потом вдоль рельсов, на восток.

Со стороны Агропрома местность выглядела более лесистой и высоких деревьев там было больше. Еще там проходила линия электропередачи — высокие ажурные вышки с горизонтальными отростками наверху. Они выглядели вполне сносно, и провода все так же провисали от отростка к отростку, по два на каждую вышку. По обе стороны от колеи попарно вставали бетонные столбики; и на каждой паре покоилась горизонтальная сварная металлическая балка, к которой крепился контактный провод для электровозов. Метрах в ста впереди перпендикулярно рельсам и насыпи тянулось проволочное ограждение; слева оно терялось в подлеске, справа спускалось в низину, к Болоту. В районе насыпи и путей в ограждении были обустроены ворота, как и балки на столбах сваренные из металлических прутьев. Ворота были приоткрыты.

С противоположной, западной стороны, в полукилометре виднелся поезд на рельсах. Лучше всего просматривался ближний к людям вагон — торец пузатой железнодорожной цистерны.

— Знаете, что я скажу, — заговорил Грек. — Не пойдем мы по рельсам. Тут нас видно за версту, да и аномалий на рельсах обычно полно. Вон, ворота проскочим, и левее, вдоль вышек.

— А то под электровышками аномалии редкость! — пробурчал Оцеола. — Их там как бы не больше!

— Значит, еще левее заберем. Леском.

— Лес, — неприязненно произнес Храп. — Не люблю я лес… Там всякое.

— Что предлагаете? — спросил Грек терпеливо.

— Ничего. — Храп пожал плечами. — Ты ведущий, тебе решать.

— Так лес же вам не нравится!