Дети дупликатора

— Ой, будем!

Кружки встретились с металлическим лязгом.

Наверное, Сиверцев давно не пил приличного вина — белый крымский из железной кружки показался ему сущей амброзией.

— Хорошая у тебя сестра! С понятием! — заметил Сиверцев и осекся, осознав собственную ошибку.

— Если жива, ей уже под семьдесят, — сказал Псих, вроде бы без нервов.

— Не пробовал искать? — со всем возможным тактом спросил Ваня.

— А как? — Псих пожал плечами. — В квартире нашей никаких намеков куда все уехали. Да и из Зоны я в последнее время почти не выходил.

— Ну, может, у родственников каких-нибудь. Не может же быть, чтобы у вас не было родственников?

— Родственники, скорее всего, давно умерли. Сорок лет прошло, не забывай!

— Ну, дети их живут! Родовые гнезда обычно не пустуют, кто-то же должен в них жить!

Псих вздохнул и не очень весело махнул рукой:

— Вот здыхаюсь дупликатора этого, тогда, может, и поищу родичей. Представлюсь собственным сыном, наверное, чтоб не пугать попусту. В общем, хватит об этом, собирались же за второе рождение пить. Вот и давай за рождение!

— Давай! — поспешил согласиться Сиверцев, поскольку тема была действительно скользковатая.

Чокнулись, выпили. Сиверцев чувствовал себя невероятно хорошо, чуть ли не впервые с зимы. Отдыхал душой и телом.

В общем, они с Психом позавтракали и не торопясь, со смаком, прикончили портвейн. Смешно было надеяться, что два русских мужика, которым некуда спешить, ограничатся одной бутылкой спиртного. Одно жаль: «Массандры» у Психа больше не нашлось.

Конечно же за выпивкой разговаривали о разном — однако Сиверцев размяк и никаких важных или рискованных тем больше не затрагивал.

Несколько часов прошли незаметно. За разговорами не особенно обращали внимание на время. Негромкий писк откуда-то из угла с рабочим (не кухонным) столом и полками со всяким мелким скарбом Сиверцев поначалу и не заметил, а вот Псих сразу насторожился.

— Тихо! — произнес он, вытянув в сторону Сиверцева открытую ладонь.

Ваня умолк на полуслове и наконец-то обратил внимание на зуммер.

— Что это?

— Кто-то рядом шарится, — сквозь зубы объяснил Псих.

Он достаточно твердо встал и переместился к столу. Ваня направился за ним — не сидеть же на прежнем месте?

Освободив стул от вещмешка Сиверцева, Псих уселся и вынул из ящика стола старенький ноутбук. Воткнулся в розетку, подключил еще какой-то провод и оживил ветерана.

Ноутбук грузился очень долго, минуты две. Но едва на экране появилось изображение, отличное от логотипа операционки, Ваня сразу сообразил, что оно заведено с камер наружного наблюдения.

— Ух ты! Тут и такое есть? — заценил он.

— Есть, как не быть, — отозвался Псих, управляясь с допотопным тачпедом — экран ноутбука был совсем древний, не сенсорный. — Эту ухоронку военные строили, а потом то ли Долг оккупировал, то ли еще кто. Слежение — вещь полезная, вот и пользовались да следили-чинили.

Псих раздробил экран на несколько частей, по числу наружных камер, выяснил которая транслирует наиболее интересное изображение и целиком переключился на нее.

Ко входу в бункер приближались люди. Шестеро.

— Опаньки! — Сиверцев напрягся, но потом вспомнил внешние мегадвери немного успокоился. Гаубицы или миномета при гостях, вроде бы, не имелось.

Одеты они были стандартно — пятнистые комбинезоны, легкие шлемы, только один предпочел сталкерскую полумаску. И именно его Сиверцев узнал первым.

— Это Грек! — воскликнул он. — Нормальный сталкер! Раньше под Кексом ходил.

Упоминание о Кексе разбередило память, а Псих как раз отзумил лица гостей, одно за одним, по очереди. Физиономии тоже были смутно знакомые.

— А это охрана Покатилова, — уверенно сообщил Псих.

И точно: не далее как позавчера двоих из этих орлов Сиверцев имел удовольствие довольно близко лицезреть — они провожали его от заимки к месту беседы с Покатиловым. И, между прочим, ту делегацию Ваня тоже сначала лицезрел на экранах наблюдения, только вояки его быстро прогнали с поста.

Некоторое время гости шарились у входа, видимо, разглядывали двери. Коротко переговорили, жаль — непонятно о чем, звук почему-то не транслировался. В конце концов оставшийся позади всех Грек развернулся и пошел прочь. А за ним и остальные потянулись. Ушли они куда-то влево, стало быть к корпусам Агропрома.

— Ночевать двинули, не иначе, — задумчиво произнес Псих. — Как бы они не про наши души явились, Ваня…

— С чего ты вдруг решил, что про наши? — усомнился Сиверцев.

— А ты сам подумай. Тараненко вернулся из Зоны без меня, хотя в баре со мной встречался. И сразу затеял подготовку к новому визиту в Зону. Могу на что угодно спорить: Покатилов обо всем этом прекрасно осведомлен. И он знает, что мы с тобой прячемся в Зоне. Вот и думай — пошлет он своих ребят на поиски или не пошлет. Как думаешь?

— Пошлет, разумеется, — грустно согласился Сиверцев. — Но как они могли нас выследить? Или об этом схроне вся Зона знает?

— Вся, думаю, не знает, но кое-кто точно в курсах. Хорошо, что нам аж до вторника наружу не нужно. Авось, отсидимся…

«Да уж, авось», — подумал Сиверцев и вдруг с ужасом представил — а вдруг от Покатилова по почте придет какая-нибудь директива? Например, выйти наружу и привести в схрон вот этих ребят, которые недавно толклись у входа. Что тогда? Попробуй не выполни! До сих пор на Сиверцева, вроде бы, и не давили особенно, но с такой публикой это надо считать редким везением. Которое, естественно, довольно скоро заканчивается.

«Вырублю ком нафиг», — решил Сиверцев и шагнул в сторону, к вешалке, где висела его куртка.

Видимо, Ваню хранил какой-нибудь второстепенненький ангел. У кома некоторое время назад села батарея и он благополучно вырубился сам. Правильно, Ваня еще вчера рассчитывал покинуть Зону и о подзарядке просто не задумался, а с той поры прошло уже более суток.

«Вот и чудно!» — подумал Сиверцев с воодушевлением, а потом сообразил, что он и саму зарядку забыл прихватить, точно так же, как зубную пасту.

Интересно, он первый идиот, который радуется, что остался в Зоне без кома и без связи?

— Что там у тебя? — поинтересовался Псих, искоса поглядывая на Ваню.

— Ком сел, — сообщил Сиверцев со вздохом. — А зарядное я тоже в сумке оставил…

— А какой у тебя? У меня тут валяется пару зарядок.

— Да фиг с ним, — отмахнулся Сиверцев. — Все равно ничего важного я ниоткуда не жду. Ленимся дальше.

— Ну, смотри, — не стал настаивать Псих. — Свалили, ребятки. Интересно, завтра проявятся?

— Завтра и узнаем. Пойдем, налито.

Все время в продолжение посиделок Псих то и дело косился в сторону оставленного на столе ноутбука. Сиверцев это, естественно, замечал и в какой-то момент решил поинтересоваться:

— Слушай, Саня! А откуда ты ноутом пользоваться умеешь? Они, насколько я себе представляю, только лет через десять после чернобыльского бабаха в обиход вошли, уже в свободной, шоб она была здорова, России! Ты все это время, извиняй, провалялся в бессознательном состоянии. Или уже потом обучился?

— Потом, конечно, — пожал плечами Псих. — Я ж по Зоне больше двух лет шастаю. Да и было кому обучить… Давай помянем, кстати.

— Давай… А я его знал?

— Вряд ли. Хотя, все возможно. Зулусом его звали. Жил хорошо, но погиб плохо… как и многие здесь.

Сиверцев молча приподнял кружку и выпил. Псих поступил чуть иначе и это, признаться, Сиверцева немного удивило: чуть наклонил кружку и плеснул самую малость водки на бетонный пол схрона, а потом уж выпил.

— Вообще я о нем, вроде бы слышал, — осторожно предположил Сиверцев. — Долговец бывший да?

— Наверное. Я его узнал уже когда он был одиночкой.

— А как сошлись?

Псих немного помолчал.

— Скорее не сошлись, скорее он меня подобрал. Думаю, пожалел другого одиночку, желторотого и несмышленого. Он мне эти хоромы и завещал в итоге.

— Что ж… Пусть ему там… куда там все попадают? Пусть ему там будет хорошо.

Псих вздохнул и налил еще.

— А возвращаясь к вашим электронным штучкам, — заговорил Псих немного погодя. — Уж я млел вначале от восторга! От этого ноутбука, к примеру. Теперь-то я знаю, что это немыслимое старье для каждого из вас. Вот знаю, вроде бы, мозгами, всеми, что остались. А поверить все равно не могу. Плоский, блин, экран!!! И цветной!!! У нас в семье телек был всегда только черно-белый.

— Неужели цветных не было? — удивился Псих. — Вроде, уже должны были!

— Быть-то были, — не стал возражать Псих. — Да только стоили семьсот целковых — полгода впахивать надо, если не знаешь. И при этом ни хрена не кушать, разумеется, потому что если таки кушать — то впахивать уже три года.

— Это и сейчас так, — философски вздохнул Сиверцев. — Если вещь нужная, то впахивай и с голоду пухни, иначе не купишь.

Так они и болтали о том о сем, а спать отползли глубоко заполночь.

Глава десятая

— Я вот что предлагаю, — заговорил Грек, оторвавшись от созерцания карты. — До места, что вы показали, отсюда довольно близко. Ночевать на Болоте или рядом — та еще радость. Давайте просто здесь, на Агропроме сделаем базу, а наблюдать будем бегать налегке. Можно даже не всей толпой. Заодно и шороху меньше.

— Хм… — задумался Храп. — А ведь верно! Сколько тут до Болота-то? Километров десять?

— Чуть меньше, — уверенно сказал Грек. — Восемь. Ну, восемь с половиной. С учетом, что нам еще немножко по самому Агропрому топать — не меньше девяти.

— Значит, от десяти до двенадцати, лучше переберем. За сколько туда реально дойти?

Грек виновато развел руками:

— Ну, Храп, ты спросил! Бывало, я за два часа добегал. А Кексу как-то и шести не хватило. Зона все-таки…

Храп уставился на часы.

— Сейчас почти восемь, — объявил он. — Даже если шесть туда и шесть обратно — примерно к темноте и возврат Будем считать первый выход разведкой. И я поддерживаю мысль, что всем можно и не ходить. Тебе, Грек, по-любому идти. Оцеоле аналогично, понюхать местность для первого раза, а потом будете по очереди остальных водить, вразнобой. Я бы сегодня тоже сходил, осмотреться. И Киргиза бы взял… Черт, и Налима со своими шприцами-таблетками тоже хотелось бы поближе… Получается, оставаться одному Тучкину.

— Ну и останусь, — ничуть не смутившись пожал плечами Тучкин. — Какие проблемы? Пожрать приготовлю к вечеру. Мне не в лом.

— Одного как-то неправильно оставлять, — с сомнением протянул Оцеола. — Если уж делиться, так либо три на три, либо четыре на два.

— Да что с вами без меня сделается? — фыркнул Налим. — Первую помощь прямо на месте любой умеет, а от остального вылечим, как назад притащитесь.

Грек поглядел на Налима укоризненно.

— Ладно тебе, я ж не сталкер. — Налим махнул в его сторону ладонью.

— Зоне похрен кто ты, — тихо сказал Грек. — Не надо, ладно?

— Хорошо, не буду, — сдался Налим.

— Значит, Налим с Тучкиным на хозяйстве, а мы потопали. Чего и куда — на ходу обсудим, а то до обеда так досидим! — подытожил Храп.

— Тогда перепаковаться надо, — озабоченно вставил Оцеола. — Фигли весь рюкзак-то тащить?

— Давайте, причем быстро! С собой — оружие, боеприпасы, воду, жратву на два заглота и пару аптечек. Что еще?

— Антирад, — напомнил Грек.

— Антирад прямо сейчас заглотить! Причем всем, даже вам. — Храп поглядел на Тучкина и Налима. — Ну и с собой по блистеру. Хватит, пан сталкер?

— Хватит, — кивнул Грек. — И нечего бухтеть, запас карман не тянет.

Команда зашевелилась и четверка сегодняшних разведчиков сочла себя готовой к выходу минут через пять-шесть. Киргиз кроме всего прочего еще сменил пластырь на губе и проглотил очередную таблетку.

— По округе не шляйтесь, — посоветовал уже с порога Храп. — А то схроны тут разные интересные без запоров и тому подобная экзотика.

— По схронам у нас Оцеола специализируется, — оскалился Налим. — А мне оно и вчера было фиолетово, и сегодня. Не пыли, старшой, куда мы денемся с этой подводной лодки?

— Вчера, к примеру, некоторые делись с тропы и чуть жопой на кол не нанизались, — ядовито напомнил Храп.

Налим сразу поскучнел, но Храп не собирался его долго поучать. Однако последняя фраза совершенно точно убила всякую тягу к прогулкам не только у Налима, но заодно и у Тучкина.

Между Агропромом и Болотом лежала обширная влажная пустошь, которая от Болота отличалась лишь отсутствием большого количества воды. А говоря проще — в которой суши гораздо больше, чем всего остального, и лужи максимум в ладонь глубиной. На Болоте же почти сплошь малопроходимые топи да стоячие, подернутые ряской озера, в которых стадо слонов легко может сгинуть малейшего без следа. В сторону Болота от старого южного кордона, давно, понятное дело, недействующего, даже остатки дороги сохранились — поросшая по краям мутировавшей осокой колея доходила до железнодорожной ветки, которая тянулась вдоль северной кромки Болота и упиралась в разрушенный мост через реку. Когда-то и сама дорога продолжалась вдоль железки туда же, к мосту, но поскольку от кордона до встречи с железкой по ней до сих пор иногда ездили, а дальше, к мосту — нет, то эту часть быстро размыли дожди и сожрала растительность. По железке, с которой дождям справиться было неизмеримо труднее, к мосту и, вроде бы, даже за реку иногда шастали редкие отчаянные энтузиасты; те же, кто приходил или приезжал от кордона, обычно пересекали рельсы и направлялись дальше на север, в направлении Свалки или Агропрома. Кордон и южная часть Болота когда-то считались южной границей Зоны, но Зона постепенно расползалась, захватывала новые территории и до ныне действующего южного кордона от заброшенного старого теперь было километров пятнадцать.

Место, где Псих с ботаником должны были ожидать институтский вездеход, находилось неподалеку от пересечения железки с упомянутой колеей, ближе к Болоту. Вездеход, в этом не было никаких сомнений, войдет в Зону через южный кордон, который еще иногда именовали первым. Институтские всегда ходят либо через первый, южный, либо через четвертый, восточный. На Болота им в разы сподручнее через южный, это и младенцу очевидно. Поэтому Храп решил дойти от Агропрома до железки, следуя строго на юг, потом по железке до перекрестка и оттуда возвращаться по дороге в сторону Свалки и там уж отклоняться западнее и выходить к Агропрому. По всем прикидкам Храпу, Оцеоле, Киргизу и Греку сегодня предстояло отмахать километров двадцать-двадцать пять, а возможно и все тридцать. Самой безопасной представлялась последняя часть пути. Самой неприятной — вторая, вдоль железки и Болота. Оттуда на рельсы иногда такое выползало, что старожилы Зоны изумлялись, хотя многие для себя давно решили, что разучились изумляться. Одно хорошо: если и выползал из Болота какой-нибудь спрут и добирался до железки, то там он и подыхал, потому что об активной охоте болотной живности за пределами Болота разговоров никогда не возникало.

Вчерашние настырные плоти к утру от места трапезы убрались, причем от пристреленной накануне псевдособаки не осталось ничего — даже костей, только едва различимое темное пятно на растрескавшемся асфальте.

Грек привычно занял место в голове колонны, Оцеола за ним, потом Киргиз и замыкающим встал сам Храп. Едва обошли корпус, в котором ночевали, наткнулись на группу зомби — те, пошатываясь, брели по дороге к бывшему выезду с территории. Когда-то там стояли прочные металлические ворота, но во время войны группировок их начисто вынесли управляемыми ракетами. Там и будочка при воротах сохранилась лишь частично, и забор больше напоминал челюсть без множества зубов — вместо плит рядком торчащие из земли выщербленные осколки бетона.