Клуб шальных бабок

Муж Лидии, Сергей Сергеевич, очень тяжело переживал смерть жены. Он начал посещать психотерапевта, и тут, под гипнозом, Синицкая узнала от него об исторических изысканиях покойной жены, а также о том, где она спрятала свои записи.

С ней уже связывался Игорь Гагарин, который пытался найти пропавшие записи Лидии. Он предложил Синицкой долю, и они быстро нашли общий язык.

Раз в неделю Нелли Дмитриевна как консультант посещала частную психиатрическую клинику. Там она увидела Алену, которая чем-то напоминала покойную жену Сергея Сергеевича.

План быстро созрел в голове Синицкой.

Продолжая сеансы психотерапии с Румянцевым, она все больше и больше узнавала о его покойной жене: ее привычки, манеры, любимые мелодии, характерные слова… Теперь ей ничего не стоило так подготовить Алену, чтобы Сергей Сергеевич принял ее за воплощение своей любимой жены и влюбился в нее.

Алене нужно было только проникнуть в дом к Румянцеву и украсть записи Лидии.

– Дальше ты все сама знаешь! – проговорила Нелли Дмитриевна, делая шаг вперед. – Ты нашла эти записи и должна была передать их мне на той вечеринке. Но вместо этого ты куда-то пропала. Что случилось? Я ведь дала тебе визитку с номером телефона и велела в любом случае звонить мне.

Синицкая подошла к концу своего рассказа. Она говорила тихо, медленно, монотонно, и этот голос постепенно завораживал, подчинял Анну. То, что не удалось Нелли Дмитриевне сразу, она сделала постепенно, исподволь – девушка почти впала в гипнотическое состояние. Заметив это, Синицкая шагнула вперед, схватила ее за левую руку, разжала ладонь и выхватила картонный квадратик.

– Не стоит так горячиться! – раздался вдруг у нее за спиной негромкий голос, и из-за стеллажа вышла Надежда Николаевна. – Вы ведь психолог и должны знать, как обманчивы бывают человеческие чувства. Нельзя безоговорочно доверять ни своему зрению, ни своему слуху. До сих пор, правда, только вы обманывали своих пациентов, но теперь сами попали в такую же ловушку.

– Кто вы? Что вам нужно? – проговорила Синицкая, вглядываясь в темноту и в то же время поспешно пряча в карман свою добычу.

– Как, вы меня уже забыли? – насмешливо проговорила Надежда. – А ведь только недавно вы якобы избавляли меня от детских страхов, связанных с зарезанной курочкой!

– Ах, это вы? – Синицкая заметно успокоилась. – Ну что, вам стало лучше?

– Спасибо, – усмехнулась Надежда, – мне и было неплохо, но уж ваши сеансы мне вряд ли помогли бы, потому что вместо излечения детского стресса вы пытались под гипнозом выведать у меня все, что я знаю про исчезнувшую Алену!

– Это ложь! – воскликнула Синицкая. – Вы не можете знать, что я спрашивала, вы были под гипнозом.

– Вас ничуть не труднее обмануть, чем любого другого человека! На меня гипноз не действует, а вот на вас… Да будет свет!

В ответ на эти слава свет в зале вспыхнул.

Синицкая жмурилась, вертя головой.

Когда ее глаза привыкли к свету, она удивленно уставилась на Аню в светлом парике.

– Кто это? Ах, это та медсестра из клиники. Что все это значит?

– Это значит, что вы сами во всем признались! – ответила Надежда Николаевна.

– А эти бумаги… – Синицкая вытащила из кармана злополучный картонный квадратик.

– Естественно, это никакие не бумаги, а кусочек, вырезанный из вашей визитки!

– Будьте вы прокляты! – воскликнула Нелли и бросилась к выходу из библиотеки.

Однако наперерез ей из-за стойки библиотекаря выступил Сергей Сергеевич Румянцев. Он схватил Синицкую за руку и пристально вгляделся в ее лицо.

– Что вам нужно? – истерично выкрикнула Нелли, пытаясь вырваться.

– Посмотреть вам в глаза! – проговорил Румянцев.

– Вы ничего не докажете…

– А я и не собираюсь что-то доказывать! Вы пытались манипулировать мной, пытались использовать мое горе… Вы посмели влезть ко мне в душу и украсть мои воспоминания! Ну что ж, теперь я сделаю все, чтобы вас уничтожить!

– Это каким же образом? – Синицкая внезапно успокоилась и заговорила с насмешкой. – Не в ваших интересах предавать эту историю огласке, это может повредить вашему бизнесу! Приличный человек влюбился в убийцу, находящуюся в психиатрической клинике пожизненно!

– Как? – В глазах Румянцева отразился ужас, он отшатнулся.

– Спокойно! – Надежда заступила на его место. – У него большие возможности! Уверяю вас, через некоторое время вас не только выбросят из штата фирмы Румянцева, но и в другие перестанут приглашать даже простым консультантом. Я лично дам интервью нескольким журналистам и в красках опишу всю историю наших с вами взаимоотношений: как я наврала вам про курочку, и вы поверили, а после во время гипноза вовсе не лечили меня, а пытались выведать информацию. Журналисты с удовольствием ухватятся за это. Мы не в Штатах живем, где каждый ходит к психоаналитику раз в неделю, как на маникюр, наши граждане и так-то не слишком доверяют таким, как вы. Шарлатанка! – закричала Надежда, вспомнив, сколько денег содрала с нее Нелли за сеансы.

– Из клиники вас тоже попросят, – вступила в разговор Анна, – там у Варвары Сергеевны сейчас такие неприятности, что если только намекнуть, кто в них повинен, то она мигом вас турнет, да еще и сделает так, что ни в одну больницу вас не возьмут даже медсестрой. Разве что нянечкой горшки выносить…

– А самое главное, – сказал опомнившийся Сергей Сергеевич, – что вы небось взяли у Игоря Гагарина большой аванс, потому что деятельность ваша как психоаналитика больших доходов не приносит – за аренду офиса оплата давно просрочена, я проверял. И теперь, когда никаких сведений про гагаринские бриллианты вы ему предоставить не сможете, месть его будет серьезна.

Синицкая побледнела и сделала шаг назад. Потом еще один, потом повернулась и побежала, едва не сбив с ног престарелую библиотекаршу.

– Девушка, – обратилась старушка к Анне, – я вам Октябрьский манифест нашла!

На следующее утро Надежда Николаевна завтракала в тяжелом раздумье. Казалось бы, вчера они так удачно сумели разговорить Нелли Синицкую, но нынче в душе Надежды Николаевны не было ни покоя, ни удовлетворения.

Как ни крути, а вопрос о том, кто убил Алену, остается открытым. Да тут еще оказалось замешано второе убийство, этой малосимпатичной Ольги. И получается, что убийство в ресторане совершил кто-то из сотрудников фирмы, потому что Ольгу точно убил кто-то из своих: охрана постороннего не пропустит.

Тут Надежда вспомнила, что тело Ольги нашла Татьяна Кнопкина, и не худо было бы с ней переговорить об этом поподробнее. Но как это сделать? Появляться в фирме мужа без приглашения сейчас не стоит: там полиция работает, сотрудники нервничают, гости будут некстати… Вызвонить Татьяну и поговорить где-нибудь за чашкой кофе? Пожалуй, так и надо сделать. Она уходит после трех, а до того времени Надежде надлежит выбросить из головы все мысли про криминал и заняться наконец хозяйством.

Поставив перед собой ясную задачу, Надежда кинулась ее выполнять, но снова раздался телефонный звонок.

– Надя! – раздался из трубки страдальческий голос мужа. – Извини, пожалуйста, что я отрываю. У нас тут форменный сумасшедший дом… Представляешь, директор приехал, а с ним два партнера из Москвы, а меня не предупредили. Через час назначены важные переговоры и… Короче, не могла бы ты привезти мне серую папку, она в верхнем ящике стола в кабинете?

– Конечно, привезу! – подхватилась Надежда. – Раз надо…

– Как можно быстрее, я должен еще успеть просмотреть договор. Господи, ну и времена настали! – сокрушался Сан Саныч. – Мало того что полиция…

– Что-что? – переспросила Надежда, но муж уже бросил трубку.

Надежда собралась быстро, наказала коту быть за хозяина и ушла. Машину тоже удалось поймать легко, и водитель попался толковый, умело объезжал все пробки, так что она успела доехать даже меньше чем через час.

В офисе было непривычно тихо, никто не болтался в холле, не цокали каблучками девушки – кто покурить, кто с бумагами, кто с чашкой, не сновали озабоченные мужчины в приличных костюмах и галстуках – менеджеры, а также длинноволосые молодые люди в расхристанных свитерах и пузырящихся на коленях брюках – программисты.

Не то все были расстроены случившимся не так давно убийством, не то затаились после приезда директора.

В кабинете мужа никого не было, только царил жуткий беспорядок, валялись какие-то скоросшиватели и пластиковые папки, бумаги из них высыпались и покрывали ковер неровным слоем. Стол Сан Саныча был девственно чист, видно, он сегодня и в кабинет-то не заходил. У секретарши Веры, напротив, на столе был беспорядок, валялись ручки, карандаши и резинки, а в клавиатуре компьютера застряли какие-то нитки.

Надежда вошла в кабинет, осторожно ступая, и остановилась посредине в растерянности. Оставлять серую папку посреди этого бедлама не хотелось, еще потеряется, а она мужу очень нужна. Самой идти на его поиски не слишком удобно – приехали важные московские партнеры, люди заняты делом.

В это время в кабинет заскочила Вера, непривычно взволнованная, с непослушными прядями, выбившимися на лоб из гладкой прически.

– Принесли, Надежда Николаевна? – Она даже забыла поздороваться, до того торопилась.

Надежда молча протянула ей папку, Вера вытряхнула из нее пачку скрепленных листов, взяла со стола еще парочку листков, проглядела их быстро и удовлетворенно кивнула головой – то, что надо. Не глядя, выдвинула верхний ящик и пошарила в нем, не нашла искомого, выругалась тихонько – опять кто-то утащил антистеплер! – и выскочила из кабинета, забыв задвинуть ящик, потому что по интеркому раздался непривычно суровый голос Сан Саныча: «Вера, вы скоро? Мы ждем!»

Надежда покрутила головой и решила, что дело свое она выполнила, а теперь можно поискать Кнопкину. Но по дороге к выходу она налетела на выдвинутый ящик и больно ушибла коленку. От толчка ящик дернулся, и на самый верх вывалилась фотография в простой картонной рамочке. Надежда не удержалась и подняла снимок. И тут же удивленно впилась в него глазами. Постояла немного, затем положила фотографию назад и аккуратно задвинула ящик.

Татьяны в офисе еще не было, и Надежда вышла на улицу, чтобы перехватить ее перед работой. Отойдя на приличное расстояние от дверей фирмы, она достала мобильник и набрала номер Гвоздя.

– Это Виктор Петрович? – спросила она, дождавшись ответа. – Вас беспокоит Надежда Николаевна. У меня будет к вам деловое предложение. Кажется, я знаю, кто убил ту женщину в вашем ресторане…

Татьяна Кнопкина вышла из троллейбуса и взглянула на часы. У нее еще было минут сорок свободного времени, и она решила пройтись по магазинам: ей нужно было купить кое-что по хозяйству. Но не успела она перейти улицу, как кто-то дотронулся до ее плеча.

Татьяна вздрогнула. После того случая, когда она нашла на полу в четвертой комнате труп Ольги Ястребовой, нервы у нее стали ни к черту.

Она резко обернулась… и вздохнула с облегчением: за ее спиной стояла Надежда Лебедева.

– Ой, Надя! – проговорила Татьяна, переводя дыхание. – Напугала ты меня!

– Извини, – Надежда подошла к ней вплотную и понизила голос, – Таня, я вижу, ты в последние дни стала очень нервная. Это ведь после того, как ты нашла труп Ольги?

– Ой, не говори!.. – Татьяна зябко передернулась. – Как вспомню ее лицо… мурашки по коже!

– Ты понимаешь, что убийца работает у вас в фирме?

– Что ты такое говоришь, Надя?! – Татьяна попятилась. – Как это в нашей фирме?

– Конечно! – настойчиво повторила Надежда. – Ты это сама отлично понимаешь, только стараешься об этом не думать. Я тебя, конечно, могу понять, но с другой стороны, каково это работать рядом с убийцей, каждый день здороваться с ним… или с ней, находиться в одной комнате…

– Надя, ну что ты меня пугаешь! – взмолилась Татьяна. – Я и так почти перестала спать. Даже если удается заснуть, тут же вижу во сне Ольгино мертвое лицо и просыпаюсь в холодном поту…

– Я тебе точно скажу: ты не успокоишься, пока убийца не будет пойман!

– Значит, никогда не успокоюсь, – вздохнула Татьяна, – потому что вряд ли его когда-нибудь найдут.

– Вот тут ты не права. Я, кажется, знаю, кто это. Но у меня нет доказательств. И чтобы эти доказательства найти, мне нужна твоя помощь!

– Не знаю, чем я могу тебе помочь. – Татьяна опасливо огляделась, как будто почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

– Можешь! – настойчиво проговорила Надежда. – Позвони по этому телефону и скажи вот этот текст. – Она протянула Татьяне листок с короткой запиской.

Татьяна испуганно отшатнулась от нее, но потом в ней проснулось любопытство. Она заглянула в записку, прочла номер телефона, и ее глаза округлились от удивления:

– Так это… Не может быть!..

– Жизнь полна неожиданностей! – Надежда вопросительно взглянула на Кнопкину: – Ну как, поможешь мне?

– Я боюсь… – Татьяна судорожно теребила листок. – Ладно, давай… сама не знаю, зачем я это делаю!

Надежда вложила ей в руку мобильник.

Набрав номер, Татьяна опасливо понизила голос и заговорила:

– Здравствуйте… Вы меня не узнали? Богатой буду, ха-ха! Это Татьяна, уборщица… Нет, я вот по какому поводу. Я тут прибиралась в четвертой комнате… Ну да, в той, где убили Ольгу Ястребову… Вот именно. Так вот, я там кое-что нашла. Думаю, вас это заинтересует. Я сначала хотела отнести это в полицию… А потом подумала: зачем мне это нужно? Лучше отдам это вам… Я женщина бедная, мне деньги очень нужны, а вы могли бы мне немножко помочь… На бедность. Что? Нет, не думаю! Иначе мне придется действительно отнести это в полицию! Подумаете? А о чем тут думать? Лучше приходите через час в зимний сад ресторана «Галеон»… Ну да, там, где была корпоративная вечеринка. А я там тоже прибираю… Договорились? Значит, через час!

Татьяна сложила мобильник, вернула его Надежде и произнесла с тяжелым вздохом:

– Сама не знаю, зачем я согласилась. Теперь мне так страшно… Никогда бы не подумала, что это…

– Не бойся, я буду рядом. Уже через час все кончится.

– Что значит – рядом? – Татьяна еще больше побледнела. – Неужели ты хочешь, чтобы я…

– Конечно! Если уж мы сказали «А», надо говорить «Б»! Надо довести это дело до конца и разоблачить убийцу! Иначе ты так и будешь до конца дней вздрагивать и просыпаться в холодном поту! Так что едем в ресторан «Галеон».

Через сорок минут они уже были в зимнем саду ресторана.

«Здесь все началось, – думала Надежда, – здесь же все и закончится… Надеюсь, что закончится благополучно и трупов в этой истории больше не будет!»

Она виновато взглянула на Татьяну: та выглядела ужасно, буквально тряслась от страха.

– Садись вот сюда, на эту скамейку! – скомандовала Надежда. – Не бойся, я рядом!

– Ты уверена, что мы справимся с убийцей? – спросила Татьяна дрожащим голосом.

– Не сомневайся! Я все предусмотрела! – ответила Надежда, прячась за монстеру.

Про себя же она подумала, что не очень-то уверена в благополучном исходе операции, но не может внушить сомнения Татьяне, которая и так близка к истерике.

Татьяна уселась на скамью, сложив руки на коленях и вздрагивая от каждого шороха. Надежда укрылась за огромными листьями монстеры и настороженно оглядывалась по сторонам, стараясь не пропустить ни одного движения, ни одного звука в зимнем саду.

Минуты ползли медленно, как улитки по виноградным листьям. В зимнем саду стемнело, и среди зелени загорелось несколько декоративных фонарей, не столько разгоняя тьму, сколько создавая романтическое настроение, как в тот, первый вечер, когда здесь была убита Алена…

Впрочем, как и тогда, Надежде было не до романтики: она напряженно следила за дорожками сада, думая, сработает ли ее ловушка и сможет ли она ее вовремя захлопнуть.

И уж точно не до романтики было Татьяне Кнопкиной: она дрожала от страха, пугаясь каждой тени, каждого шороха…

Ей казалось, что в напряженном ожидании прошло уже больше часа, однако, взглянув на часы, она с удивлением увидела, что сидит на скамье всего десять минут и только-только миновало назначенное время встречи…

Разлапистые листья монстеры слегка шевелились от сквозняка, отбрасывая на дорожку страшные когтистые тени. Растения жили своей собственной неспешной жизнью, и им не было никакого дела до испуганной женщины.

Прошло еще несколько минут.

Татьяна в глубине души надеялась, что никто не придет и ей можно будет уйти из этого страшного места и вернуться к своей прежней жизни, такой обыденной, но такой спокойной.

Она уже хотела встать и окликнуть Надежду…