— Я только могу добавить, что ваше имя вам очень подходит, — заметил герцог.

Эльфа посмотрела на него и сняла свою шляпу для верховой езды.

— Без шляпы намного удобнее, и я надела ее, только чтобы произвести на вас впечатление.

— Вы полагаете, это было необходимо?

Он задал этот вопрос автоматически, потому что опять задумался, глядя на ее волосы, которые, как и ее лицо, были необычными.

Казалось, что они были цвета листьев бука, но покрытых золотом, как лучами солнца, которое сверкало необычным огнем на фоне зеленых деревьев.

Без шляпы Эльфа, несомненно, еще больше походила на эльфа, чем на реальную земную девушку. При этом она была настолько тоненькая, что о ней с трудом можно было думать как о женщине.

Пальцы, в которых она сейчас теребила перчатки, были длинными и тонкими и, как только теперь заметил герцог, очень белыми.

— Итак, леди Эльфа, — сказал он громко, — после того, как мы представились друг другу, не соблаговолили бы вы сообщить мне секрет, из-за которого прервали мою поездку?

Эльфа сидела очень прямо, зажав ладони рук в коленях, и герцогу казалось, что и ее глаза сверкали тем же странным огнем, что и волосы.

При этом он подумал, что она смотрит на него какого оценивающе, проникая в самую душу и стараясь там что-то найти. Но что именно — он не мог понять.

На самом деле наряду с тем, что она боялась того, что ей предстоит сказать. Эльфа думала, что герцог выглядит даже лучше, чем ей показалось издалека на той охоте.

В то же время она видела, что в нем было что-то властное и даже пугающее. Она ожидала, что у него будет снисходительный вид, но не настолько, чтобы он выглядел ошеломляюще всевластным, если это верное определение.

Он был великолепен и в то же время величествен, а его голос и манеры наводили на мысль о его решительности и, возможно, даже упрямстве.

— Итак, что вы хотели сказать? — спросил герцог, и в его голосе прозвучали нотки нетерпения.

— Ваша светлость, — сказала Эльфа, — я прекрасно знаю, что вы едете просить руки моей старшей сестры Каролины. А не могли бы вы оставить ее в покое и жениться на мне?

Если Эльфа собиралась поразить герцога, то, как она поняла, ей это удалось.

Он не шелохнулся и не повел бровью, но она увидела выражение недоверия в его глазах. Затем его губы сжались в жесткую линию.

— Это, вероятно, шутка? — резко спросил он.

— Конечно, нет, — ответила Эльфа. — Это очень серьезная просьба, скорее даже мольба о помощи.

— Что вы подразумеваете под этим?

— Моя сестра Каролина, которую отец хочет выдать за вас замуж, очень любит другого человека. Они надеялись пожениться через год, но сегодня отец заявил Каролине, что она должна стать вашей женой. Если ее вынудят сделать это, ее сердце будет разбито.

Герцог выглядел так, как будто все, что ему говорят, не может быть правдой. И, что поразило Эльфу, договариваясь с отцом, он ни на миг не допускал мысли, что Каролина не будет в восторге от идеи выйти за него замуж.

Она подумала, что после многочисленных женщин, которые домогались его, а если верить отцу, за ним тянулся длинный шлейф амурных побед, для герцога было шоком, что какая-нибудь девушка может не захотеть стать его женой.

Линчестер молчал, и Эльфа через некоторое время добавила:

— Это может выглядеть весьма удивительным, ваша светлость, что у Каролины нет желания выходить за вас замуж, но любовь более важная вещь, чем герцогский титул, и она предпочтет делить нужду с Эдвардом, чем жить в роскоши с вами.

Герцог наконец обрел способность говорить.

— Я принял решение о женитьбе, — сказал он медленно, — полагая, что предложение вашего отца получило одобрение его дочери.

Эльфа усмехнулась.

— Не предполагаете же вы, что Каролину спросили, хочет ли она выходить за вас замуж? — сказала она. — Папа просто сказал ей, что она должна сделать это, но, к счастью, я случайно подслушала, как он рассказывал маме о своем плане по прекращению ссоры между нашими семьями, сообщила это сестре и, как могла, постаралась утешить ее.

— Предложение вашего отца выглядело весьма практичным, — ответил герцог, покачав головой. Эльфа улыбнулась и сказала:

— Мы все вздохнем с облегчением, когда перестанем слышать бесконечные споры о Магнус Крофт, день за днем, год за годом. Но вы не сможете праздновать победу, если не женитесь на мне вместо Каролины.

— Вам так хочется стать моей женой? — спросил герцог, и в его вопросе прозвучали отнюдь не ласковые нотки.

— Нет, конечно, нет, но я хотя бы не влюблена в другого, — серьезно ответила Эльфа. — Но, если жертва необходима, пусть это буду лучше я, чем Каролина.

Она увидела по выражению лица герцога, что он оскорблен, и быстро добавила:

— Извините! Я не хотела вас… обидеть, но вы вряд ли можете ожидать от женщины, чтобы она была в восторге, когда ей говорят, что она должна выйти замуж за человека, с которым даже не обмолвилась ни одним словом.

— Я, видимо, — медленно произнес герцог, — слишком мало общался с молодыми девушками и не ожидал, что они столь трепетно относятся к браку, полагая, что их родители лучше знают, что им нужно.

— Вы тоже были когда-то молоды, — возразила Эльфа, — и, конечно, должны помнить, что тогда ваше отношение к жизни, окружающим людям и самому себе отличалось от сегодняшнего. То же самое и у женщин, за исключением, может быть, того, что они более идеалистичны, чем мужчины.

Герцог все еще выглядел пораженным, но при этом понял, что ему есть что возразить.

— Настолько же идеалистичны, как вы, которая готова пойти за меня замуж при самых неидеалистичных обстоятельствах? — с иронией спросил он.

— Я тщательно обдумала ситуацию, — сказала Эльфа. — Здесь нет другого выхода: или вы женитесь на Каролине и этим разрушите ее счастье. Боюсь, это заставит вас чувствовать себя весьма неловко, если не сделает несчастным…

— Или?

— ..я предложу вам себя вместо нее, — решительно закончила Эльфа.

— У меня сложилось впечатление, — насмешливо сказал герцог, — что вы ощущаете себя овцой, которую ведут на заклание.

— На самом деле, я думаю, вы нисколько не проиграете от этого обмена, — храбро произнесла девушка.

— Что вы под этим подразумеваете?

— В то время как Каролина только плакала бы и скорбела по Эдварду, я действительно постараюсь, насколько мне это удастся, стать вам хорошей женой.

Ей показалось, что он опять поражен ее словами, и она быстро добавила:

— По мнению папы, любовь приходит после женитьбы. Но не к женщине, на которой вы женитесь, таким образом этой проблемы у нас не будет.

Герцог рассердился.

— Я не верю, что ваш отец мог сказать вам подобную вещь!

— На самом деле он сказал это маме, — ответила Эльфа, — когда не знал, что я его слышу.

— Так вы подслушивали!

— Я же уже говорила, что именно так я одной из первых узнала, что вы с папой заключили соглашение по поводу Магнус Крофт.

— Я всегда полагал, что слушать то, что не предназначается для ваших ушей, вряд ли соответствует поведению настоящей леди.

Эльфа улыбнулась, и ямочки показались на ее щеках.

— Леди не должны быть «джентльменами», и не они составляли кодекс чести.

— Я рад, что вы предупредили меня, — сказал герцог. Эльфа вопросительно посмотрела на него, и он ответил:

— У меня очень неприятное чувство, что я делаю ошибку, но мне представляется затруднительным, леди Эльфа, найти возможность отказать вам в вашей просьбе.

Эльфа издала возглас радости и, сжав руки, спросила:

— Так вы согласны? Вы действительно согласны?

— В противном случае мне придется повернуть лошадей назад.

— Что будет означать, что папа сохранит у себя Магнус Крофт.

— Именно!

У герцога между бровей пролегла морщинка.

— Теперь я вижу, что мне сразу надо было отказаться от этого нелепого предложения.

— Вы не можете так говорить после всех споров, которые велись годами из-за Магнус Крофт!

— Это было весьма неспортивно со стороны вашего дедушки — воспользоваться состоянием человека, который не осознавал, что он делает. Я всегда был уверен, что, когда ваш дедушка предложил сделать ставку, мой отец полагал, что речь идет о поместьях с обеих сторон.

— Если это было неспортивно, — возразила Эльфа, — то, полагаю, еще более неспортивно скулить и жаловаться, вместо того чтобы списать свой проигрыш как потерянный долг!

Она буквально бросила ему в лицо эти слова, и герцог недоумевающе уставился на нее, а затем неожиданно, откинув голову назад, рассмеялся.

— Ну вот, мы опять начинаем старый спор! — воскликнул он, и Эльфа в ответ тоже рассмеялась.

— Я не думаю, что выдержу это еще восемнадцать лет! — сказала она.

— Значит, вам восемнадцать?

— Я прибавила себе месяц. Мне исполнится восемнадцать в июне.

— Вы так молоды.

— Чтобы выходить замуж? — спросила Эльфа. — Каролине двадцать лет, но я всегда знала, что ее надо опекать и защищать. Я не думаю, что возраст определяется годами, а не разумом.

— И вы полагаете, таким образом, что вы очень опытная, умудренная особа?

— Я надеюсь, — просто ответила Эльфа, — хотя вообще-то у волшебников, фей и эльфов нет возраста, и они живут вечно.

В глазах герцога промелькнул огонек, и он, скривившись, заметил:

— Это, несомненно, великолепная мысль. Эльфа подняла свою шляпу с земли.

— Я полагаю, — сказала она, — что если вы действительно согласились не предлагать руку Каролине, вам следует поехать в Тауэрс. Мама сидит в картинной галерее в ожидании вас и считает минуты, которые у нее отнимают для занятий цветами.

— Может быть, вы научите меня, что мне делать и что говорить? — спросил герцог с издевкой в голосе.

— Может быть, это слишком дерзко с моей стороны — «, — ответила Эльфа, словно не замечая сарказма в его тоне, — но факт нашей с вами встречи здесь должен остаться секретом, о котором никто никогда не узнает.

Она вздохнула.

— Кто-нибудь мог видеть нас и рассказать папе, а он придет в ярость из-за того, что вы не женитесь на Каролине.

— Почему? — удивился герцог.

— Потому, что она у него любимица, и теперь, когда вы сказали, что согласны, я могу сказать вам, что она очень, очень красива.

— Я уже слышал об этом.

— Тогда вы знаете, что она выглядит именно так, как должна выглядеть герцогиня, а я вас в этом плане разочарую. Но тут уж ничего не поделаешь.

— Может быть, мне проявить благоразумие и вернуться к первоначальному плану? — с вызовом спросил герцог.

— Если вы сделаете это, я любым способом найду для Каролины деньги, чтобы они с Эдвардом смогли бежать, в результате чего разразится скандал, в котором вы будете весьма глупо выглядеть, когда все узнают, что она предпочла нищего молодого человека богатому могущественному герцогу!

— Так вы шантажируете меня! — воскликнул Сильваниус. — Я думаю, что вы не эльф, а маленький дьявол, который намерен бросить мне вызов.

Эльфа рассмеялась.

— Вы подумали о гоблинах, которые живут под землей и могут доставить много неприятностей людям, если захотят.

— Я помню о гоблинах и о неприятностях, которые они могут доставить, — сказал герцог, — но о ни выглядят несколько отлично от вас!

— Я знаю, что после всех прекрасных женщин, которых вы любили, для вас это будет большим разочарованием, — сказала Эльфа, — сидеть за столом с женщиной, которая не сможет в самом выигрышном свете продемонстрировать ваши фамильные бриллианты. Но, как бы я ни хотела, я не могу изменить свою внешность.

— Осмелюсь сказать, что этого и не надо делать! — возразил герцог.

Говоря это, он поднялся.

— Я полагаю, — сказал он, — что леди Каролина, а может быть, и кто-нибудь еще, знает, что, когда я приеду в ваш дом, я не предложу ей обещанного?

— Вы не увидите Каролину, — ответила Эльфа, — и, таким образом, у вас будет шанс сообщить папе и маме, что вы предпочитаете меня.