Помоги проекту - поделись книгой:
– Ты один? А где Ильза?
– Я проводил её домой, – сказал Северин.
– И ты оставил её одну?!
– Ну да, – пожал плечами Северин. – Шлюхи – это не мой профиль.
– Шлюхи?! Идиот… – Лада поморщилась, точно от зубной боли. – В Инфоре нет шлюх. Здесь люди при всей своей странности ещё не докатились до мысли торговать тем, что есть у каждого.
– Какого же тогда чёрта делала Ильза у входа в каждый ресторан, который попадался мне на пути? – раздражённо возразил Северин. – У меня создалось впечатление, что она – непременный декоративный элемент таких заведений. Своего рода каменный лев. Или скорее – красный фонарь.
– Она ждала тебя, – в угасших глазах Лады стояли слёзы.
– Меня? Но если бы к ней подошёл другой…
– Другой бы не подошёл. Это было бы кощунством. Эти люди ещё не настолько одичали, чтобы похищать невесту со свадьбы. Тем более, если эта невеста – четыреста пятьдесят седьмая Ильза из рода Зиграйтэр.
А ведь она права, подумал Северин. Ведь тогда действительно всё встаёт на свои места. Необычный наряд Ильзы был свадебным платьем, её застенчивость, неопытность, сияющие глаза были намного естественней для невесты, чем для проститутки.
– Погоди, но ведь это сплошной бред. Мы ведь с ней раньше никогда не виделись, как она могла знать меня, и тем более ждать, да ещё в подвенечном наряде?
– С тех пор, как Инфор сошёл с ума, его обитатели забыли почти всё, что делало их цивилизованными людьми. Но кое-что они помнят. Среди этого немногого – древняя легенда, которую они передают из уст в уста, из поколения в поколение. Вот что это за легенда: когда время кончится, и город будет на краю гибели, придет человек из большого мира. Этот человек возьмёт в жены четыреста пятьдесят седьмую девушку по имени Ильза из рода Зиграйтэр. Имя ему будет Северин, и будет иметь он отличительный знак: родимое пятно в виде перевёрнутого сердца посредине груди. Этот человек спасет город и вернёт ему течение времени. Так что ты был для них легендой, Северин: теперь ты больше не легенда.
– Про родинку сама придумала? – неуверенно усмехнулся Северин, хотя ему было уже не до шуток. Увесистая пощёчина вывела его из равновесия: он отступил назад, чтобы устоять на ногах, но затем, так и не выпрямившись, повернулся кругом и бросился в дверь. Сбежал по лестнице, вылетел на улицу, «регина», взвыв, прыгнула вперёд. Но я ведь не смогу её найти, я ведь не помню ни улицы, ни дома – подумал Северин и затормозил у первой встретившейся будки информата:
– Алло, это приезжий! Где живёт Ильза четыреста пятьдесят седьмая?
– Минуту, – сказал информат. Время тянулось бесконечно, однако ровно через минуту последовал ответ: – Алло, приезжий?
Минуту назад Ильза четыреста пятьдесят седьмая покончила с собой.
7
Лада ждала его у гостиницы. Едва он затормозил, она опустилась рядом с ним на сиденье:
– Поехали. Нам надо поговорить.
– Я убил её, Ильза… – тяжело выдохнул Северин.
– Во-первых, меня зовут не Ильза. Во-вторых, этого и следовало ожидать. В-третьих, если мы останемся тут ещё какое-то время, ты убьёшь и меня.
– Тебя? Но Лада… – Северин отъехал от гостиницы.
– Теперь я уже и не Лада. Теперь у меня нет имени. Меня могут забрать в любую минуту. В машине будет безопасней. Поехали.
– Но – почему? – недоумённо спросил Северин, разворачиваясь.
– Твои летающие тарелки оказались шпионами Великого Информатора. Я не должна была этого знать. Но я узнала, и теперь меня переводят в Вестники.
– В Вестники? Поздравляю, – рассеянно пробормотал Северин.
– Кретин. Стать Вестником – значит нечто похуже, чем просто умереть или сойти с ума. От меня останется только тело – но в этом теле уже будет распоряжаться сознание другого человека. Хорошо ещё, если это будет человек.
– Прости, – Северин поехал быстрее: освещённые окна слились в сплошные цветные полосы. – Знал бы, чем обернётся, был бы нем, как рыба. Но ведь и ты тоже. Могла бы подумать, прежде чем рассказывать им о тарелках.
– Я никому ничего не говорила. Дэзи никому ничего не рассказывает. Он сам – глаза и уши Великого Информатора. Вследствие сильной деформации информационного поля организмы дэзи изменились так, что он слышит нашими ушами и видит нашими глазами.
– Ты? Лада…
– Смотри на дорогу. В этом никто не виноват. Так мы расплачиваемся за право иметь ограниченный доступ к информации. За право быть на ступеньку выше серой орды дикарей, которая существует одними инстинктами и условными рефлексами.
– Значит, и этот наш разговор…
– Да, и не только. Кроме ГУДИ, Информатор имеет много других глаз и ушей. Он видит и слышит всё, что происходит в городе. Но теперь это не имеет значения. Мне всё равно осталось самое большее пятнадцать минут. А тебя он не тронет. По крайней мере пока не получит от тебя нужной информации.
– Но что я такого могу знать…
– Ты этого можешь и не знать. Но эта информация – только в тебе, и ключ к ней можешь найти только ты. Он сделает всё, чтобы выудить из тебя эти знания. Через пятнадцать минут в городе погаснет свет – тогда меня заберут. При свете не посмеют – слишком много свидетелей. Может произойти информационный взрыв.
– Лада, но почему бы нам не бежать из города?
– Бежать из города? – Лада грустно рассмеялась. – Из города невозможно уйти. Инфор – замкнутое пространство. Из него нет выхода.
– То есть как…
– Очень просто. Нечто вроде листа Мёбиуса. Куда бы ты ни пошёл – ты идёшь вглубь города, удаляешься от его границ. Горожане уверены в том, что город безграничен. Они считают, что город исчерпывает собой Вселенную, а другие вселенные – большой мир, например это только отдалённые кварталы Инфора.
– Но ведь такое невозможно…
– Для Информатора нет невозможного. Он покорил не только пространство, но и время. Его летающие тарелки парят в небесах всех времен Земли, выслеживая и похищая талантливых ученых. Только Виктор, мой шеф, прибыл сюда из твоего времени. Далёкие предки Ильзы были похищены в Германии восемнадцатого века; мой отец попал в Инфор из 2155 года. Великий Информатор заселял город талантливейшими учеными, крупнейшими умами всех стран и эпох. Он лишил Землю интеллектуальной мощи, которая, возможно, уже в восемнадцатом веке позволила бы ей достичь звёзд. И, может быть, львиная доля крови, пролитой в ужасных войнах двадцатого века, тоже лежит на Великом Информаторе. В конце концов город оказался вне времени. Инфор… Конечно же, это не клочок земли в глухой сибирской тайге. Инфор – везде. Всегда и везде, где живут люди.
– Никогда бы не подумал, что ты из будущего. Впечатление такое, что мы с тобой десять лет учились в одном классе. Или по крайней мере пять – в одном институте.
– Дело в том, что я – хороший специалист, – усмехнулась Лада. – И моя специальность – твоё время. Остальные пласты времён и пространств для меня закрыты. Я как бы живу в твоей стране в одно время с тобой.
– Что такое информатории?
– Своеобразный атавизм, пережиток культурного прошлого. Когда-то в городе работало огромное количество учёных. Они через сеть информаториев вносили в городской информбанк данные о своих разработках, открытиях, результаты своих исследований и тому подобное. Информатории составляли одно целое с сетью информатов, через которую можно было получить любую нужную информацию. Но потом произошла катастрофа. Случилось нечто страшное – солнце перестало всходить над городом, смешались времена, люди в один миг потеряли память и способность усваивать информацию. Мощнейший научный центр превратился в приют для слабоумных. Никто не мог вспомнить, чем он занимался раньше, никто не сохранил способности читать и писать, и считанные единицы сохранили способность к примитивному счёту. Более того – городская информационнная сеть оказалась совершенно пустой, а входы информбанка – блокированными. Создалась угрожающая ситуация: население города в один миг превратилось в дикую толпу, поведение которой непредсказуемо. Нужно было во что бы то ни стало обуздать эту толпу, направить её грозную дремучую силу в мирное русло. Выяснилось, что от прежней жизни у дикарей сохранилась только страсть к знаниям – на уровне инстинкта. Этим и воспользовались. Внушили несчастным, что они должны собирать и сдавать в информатории всю информацию, которую им удастся раздобыть. Этим они якобы и зарабатывают на жизнь. Но, поскольку никто из них уже не был способен ни к творчеству, ни к запоминанию, им предписали собирать информацию друг о друге.
– А кабины для приезжих?
– Это канал Великого Информатора. Он забирает знания приезжих.
– Лишает памяти?
– Не просто лишает памяти – забирает, как нечто материальное. Память может вернуться, но знания, отнятые Информатором, не возвращаются никогда. Если бы ты назвал в микрофон своё имя, ты бы уже никогда не вспомнил, как тебя зовут, а если бы встретил это имя – не узнал бы его. Человек держит в памяти не так уж много, так что скоро приезжий становится таким же беспечным полуидиотом, как все в городе.
Они проезжали мимо ресторана. У входа в него, точно каменный лев или скорее красный фонарь, застыла фигура в кремовом платье.
– Останови, это она!
– Ильза покончила с собой – возразил Северин не снижая скорости. – Это призрак, – он повернул в боковую улочку, потому что не мог оторвать взгляда от зеркала заднего вида.
– В Инфоре нет времени. Прошлое и будущее здесь существуют одновременно. Это была Ильза из прошлого – Ильза, с которой ты ещё не встретился.
Северин резко затормозил и начал разворачиваться.
– Поздно, – сказала Лада. – Её там больше нет. Я живу в городе дольше тебя, но ещё ни разу не попадала дважды в одно и то же место. Здесь невозможно куда-либо вернуться. Инфор – это океан времени и пространства, пребывающих в непрерывном волнении. Вернуться можно только домой. Но это происходит бессознательно, без ориентировки в пространстве. Иногда человек уходит из дома на километры, на десятки кварталов – а возвращается в несколько шагов.
Свернув за угол, Северин убедился, что Лада права – улица, на которую они выехали, не имела ничего общего с прежней. На ней не было ни Ильзы, ни ресторана – в том месте, где Северин ожидал их увидеть, улица упиралась в серую глыбу информатория и уходила вправо.
– Что это за информация, которой он ждет от меня?
– Не знаю. Информатору принадлежит вся информация во Вселенной, ни одно существо в бесчисленных мирах не может задать вопрос, на который он не знал бы ответа. Ни одно событие, происходящее во времени и пространстве, не может для него быть тайной. Но то, что знаешь ты, не принадлежит ни времени, ни пространству. Вопрос, на который он ищет ответа, и на который ответить можешь только ты, выходит за пределы Вселенной.
– Никогда бы не подумал, что знаю…
– Если бы ты это знал, проблем бы не было – он сам нашёл бы ответ в твоих мыслях, в твоём сознании в конце концов. Однако этого ответа в тебе нет – ты только на пути к нему.
– Ты видела Великого Информатора?
– Его никто не видел. Говорят, что увидевшего Информатора постигает мгновенная смерть. Возможно, он не человек. Во всяком случае, я не могу представить его человеком. Когда я начинаю о нём думать, передо мной возникает странный образ: чёрный, непроницаемо чёрный силуэт. Тень, у которой нет человека.
– Чёрная дыра, – пробормотал Северин. Лада вдруг насторожилась:
– Что такое чёрная дыра?
– Видишь ли… – замялся Северин. Но Лада не стала дожидаться его объяснений – она взглянула на часы и заторопилась:
– Осталось пять минут. Через пять минут во всем городе погаснет свет, и мы больше не увидим друг друга. Могу я тебя попросить об одной вещи? Пусть это будет моим последним желанием.
– Я сделаю все, что смогу.
– Поцелуй меня.
Басаврюк остановил машину и обернулся к ней. На него смотрели огромные, полные слёз и нежности, зовущие глаза. И в то же время из этих глаз на него смотрел Великий Информатор.
– Закрой глаза, – сказал Северин.
8
Лада опустила ноги и одёрнула подол. Город был уже погружен во мрак. Северин завёл машину и включил дальний свет.
– Всё будет в порядке. Я не отдам тебя ему, – серые призраки стен поползли мимо. Лада на ответила. Северин заглянул в зеркальце, затем повернул голову – её не было. Включил свет – салон был пуст. Дверцы оставались запертыми изнутри, а Лады не было. Первым порывом было – вернуться, вернуть, – но он уже понимал, что это невозможно.
Сжал зубы и выжал рычаг скоростей до предела. «Регина» завыла и понеслась, дома с обеих сторон слились в сплошной серый коридор. Еле успевал укладываться в повороты. А зачем? Зачем, если это – единственный выход из города? Если эта чёрная тварь, которая называет себя Великим Информатором, всё равно его не выпустит отсюда – во всяком случае, живым?
Внезапно Северин обнаружил, что свет его прожекторов тускнеет и тьма снаружи стремительно сгущается. Что за бред, эта тьма, она… она поглощает свет! Возможно ли это? И лишь когда он заметил, что свет тускнеет не только снаружи, но и в машине, Северин понял, что его достали. Стрелка на спидометре стремительно ползла влево, попытки увеличить скорость, сделать поворот, затормозить были безуспешны. Кто-то управлял «региной» – она больше не слушалась своего хозяина. Свет продолжал тускнеть, машина продолжала останавливаться. Свет фар уже не осиливал тьмы даже в метре перед бампером, светильник в салоне мигнул, точно огонёк затухающей сигареты, и погас. Одновременно заглох мотор. Северин мягко ткнулся в руль – «регина» была мертва. Напрасно Северин делал отчаянные попытки привести её в чувство она была мертва и не отвечала ни на какие манипуляции. Что-то чудовищное было во всем этом, словно некто демонстрирует перед ним своё могущество, даёт Северину понять, что он – всего лишь беззащитный и глупый мышонок в когтях свирепого зверя. Некто? Но – он сам только вчера рассказывал об этом Ладе – точно так ведут себя автомобили в зоне действия НЛО. НЛО – шпионы Великого Информатора…
Тьма была непроницаемой – можно было коснуться пальцами глаз и не увидеть пальцев. Темно, как в… Да, именно как в могиле, – подумал Северин. И это не было метафорой – на него вдруг нахлынули ощущения прежних жизней, и самым жутким из них было ощущение погребенного – мрак, теснота и удушье могилы. Мрак забирался под одежду, под полуопущенные веки, давил на уши, на глаза, не давал дышать, душил. Северин чувствовал себя похороненным в тесном сидячем гробе – и вспомнил, что уже был однажды похоронен в таком положении. Правда, тогда его звали по-другому и он был действительно мёртв.
…Тогда его звали Кетсаль Коатль – Пернатый Змей. Он возвращался на Атлантиду с бесценным грузом. Трюмы его кораблей были набиты сокровищами книгохранилищ чаттаков, некогда населявших Индонезийский континент.
Царь Атлантиды Гадир Девятый придерживался несколько иной шкалы ценностей, чем его предшественники. Прежде цари свозили в Посейдонию только золото, драгоценные камни и рабов. Гадир Девятый считал, что подлинную власть над миром могут дать только знания. Его корабли достигали самых дальних берегов, его полководцы углублялись в горы, пустыни и джунгли не в поисках презренного металла. Они привозили своему царю иные трофеи – книги, таблицы, свитки; их пленниками становились не молодые здоровые дикари, а жрецы, ведуны, хранители древних знаний, каждый из которых был живой библиотекой.
Катастрофа произошла, когда корабли Пернатого Змея уже приближались к родным берегам. Тьма упала посреди дня, в уши вонзился грозный гул, налетел шторм, унесший восемь из десяти кораблей. Затем всё стихло: но берегов родного континента корабли Кетсаль Коатля так и не достигли. Атлантида исчезла: сорок дней и сорок ночей блуждали мореплаватели по волнам, но даже крохотного островка, одинокой скалы не осталось от огромного материка. Когда исчезла последняя надежда, Пернатый Змей направил корабли к американскому берегу…
…Задыхаясь, Северин нащупал дверцу, выбрался из машины. Но легче не стало, потому что гробом была не «регина» – гробом был весь город. Из него нет выхода, а вся его фантасмагорическая реальность – не что иное, как предсмертный бред. Запредельная тьма сгущалась, становилась осязаемой и вязкой, сковывала движения, запирала дыхательные пути. Северин ощущал её всей поверхностью своего тела, всем пространством своей души. Почти инстинктивно, ища спасения там, где его искали далёкие полудикие предки, он задрал голову. И увидел звёзды. Огромное количество звёзд, настоящий звёздный шатёр поднимался от горизонтов до зенита. И сразу отлегло от сердца, вернулось дыхание, тьма, подобно обжегшемуся зверю, отпрыгнула и затаилась. Вот он, выход из города. И ещё они будут говорить о его бесконечности, о замкнутом пространстве. Но уже в следующий момент усмешку облегчения на лице Северина сковал лёд ужаса и по его спине поползли мурашки: вдоль заставленных домами горизонтов ползла тьма. Она наползала на звёзды и задувала их, точно чудовищный ураган. Сделав полный круг по окоёму, полоса передвинулась выше, затем – ещё выше: казалось, некто огромный и невидимый замазывает звёздный шатёр чёрной краской. Кисть чудовищного маляра становилась всё стремительнее: вот уже в зените остался небольшой звёздный островок, вот он уменьшился до размеров большого колеса, вот уже осталось шесть прижавшихся друг к другу светлячков, пять, четыре, три, два, один… Последняя звёздочка мигнула и погасла. Мрак, густой кромешный мрак окутал весь мир, от зенита до преисподни. И Северин смирился. Он понял, насколько самоуверенны и смешны были его попытки выбраться из города. Отсюда действительно нет выхода. Нет и не может быть. Инфор – это действительно замкнутое пространство, которое исчерпывает собой вселенную.
Какую-то чужую, невероятно закрученную вселенную. Ведь даже звёзды, горевшие в небе Инфора, оказались на самом деле вовсе не звёздами, а только огнями его бесконечно отдалённых кварталов.
9
Всю ночь Басаврюк проблуждал во тьме, а когда рассвело, увидел перед собой «регину». Машина стояла у входа в гостиницу. Устало выругался, хлопнул дверью и мимо напряженного, как струна, портье пошёл к себе. Выше примерно на виток лестницы поднимался ещё кто-то, напевая:
Невидимый певец был слегка навеселе и напевал с беспечностью человека, непричастного к зловещим тайнам города. Северин, забыв про усталость, стрелой полетел вверх. Он почти догнал незнакомца на площадке пятого этажа – дверь, ведущая в фойе, ещё не успела успокоиться. Распахнул дверь и увидел его в коридоре напротив. Уже открыл рот, чтобы окликнуть, но крик застрял в горле: незнакомец остановился у дверей его номера и повернулся в профиль.
Он вынул из кармана ключ и попытался вставить его в дверь – но это ему не удалось. Дверь распахнулась сама. Вернее, при помощи стоявшего за ней мужчины средних лет, одетого в слегка франтоватый, но строгий костюм.
– Здравствуйте, Северин. Мы должны были вас встретить, но получили неточную информацию. Виновные в этом уже наказаны. Добро пожаловать в Инфор, – дружески улыбаясь, он взял певца под руку и ввёл его в номер. Дверь за ними захлопнулась.
Северин достал из кармана сигарету и попытался прикурить – но спички ломались и выскальзывали из пальцев. Он узнал певца. Это был он сам – Северин Басаврюк из позавчерашнего утра. Приехавший ночью и только что позавтракавший в ресторане.
Спичка наконец зажглась. Северин набрал полные лёгкие дыма. Выдохнул. Ещё раз глубоко затянулся, затем ещё. Нормально, Северин, твердил он себе, пытаясь унять дрожь. Всё в порядке. Город вне времени, только и всего. События прошлого и будущего существуют в нём одновременно. И нет ничего страшного в том, что он вернулся в позавчера. Даже наоборот. Для того, кто теперь в номере, всё ещё впереди. Ещё жива Лада, ещё не лжёт древнее предание рода Зиграйтэр. Ещё не совершены ошибки – а значит, ещё не поздно их избежать. Северин затушил окурок и решительно направился к своему номеру. Подходя, услышал с той стороны приближающиеся шаги и голос:
– … вынужден оставить вас – дела. Желаю вам приятно провести время в нашем городе.
Дверь приоткрылась, выпуская мужчину. Дэзи быстро прикрыл дверь, взял Северина под руку и, не дав ему опомниться, увлёк за собой, обратно и фойе:
– Прошу прощения, Северин, нам необходимо поговорить. Да, я, кажется, так и не представился – меня зовут Виктор. Это проклятое время кого хочешь с ума сведет: иногда встретишь такое, что волосы дыбом. Но вы не обращайте внимания – привыкнете. В этом даже есть свой шарм, – они пересекли холл и вошли в другой коридор. Не выпуская Севериновой руки, дэзи открыл одну из дверей. За дверью неожиданно оказалась вполне приличная приемная эпохи позднего застоя – небольшая комната с несколькими креслами, рабочим столом и секретаршей за ним. Девушка резво стучала на печатной машинке. Она была будто создана для этой приёмной – красивые длинные ноги, стройная фигурка, милое, не очень умное личико. Девушка прекратила работу и улыбнулась вошедшим.
– Это – Зарра, мой секретарь. Хороший специалист, – они вошли в ещё одну дверь и оказались в просторном кабинете. Столы литерой «Т», кожаные кресла, пальмы в горшках – Северин ощутил ностальгическое дыхание эпохи советской бюрократии. Вот только вместо привычного вождя над столом висел странный большой портрет – обнажённый торс античного божества, буйные волосы, буйная взлохмаченная борода, грозно сдвинутые кустистые брови, в руке зажат жезл, увенчанный вычурным трезубцем.
– Зарра – тоже из ГУДИ? – спросил Северин. Из приёмной, приглушённая дверью, доносилась дробь печатной машинки.
– Зарра? Нет, Зарра из горожан, – Виктор в странной задумчивости ходил по кабинету, поправлял пепельницы, кресла, бумаги.
– Из горожан? – удивился Басаврюк. – И она знает азбуку?
– Азбуку? – удивился Виктор в свою очередь. – Нет, а с чего вы взяли? – он прислушался и смущённо рассмеялся: нет, Зарра не знает азбуки. Никто из горожан не в состоянии запомнить начертания литер. А Зарра – она просто хорошо печатает. Это для неё как… ну, как музыка, что ли. Иногда забываешь, где ты – и возникает полная иллюзия. Кажется, что всё по-прежнему. Хотя на самом деле… Да вы посмотрите, что она печатает.
Северин приоткрыл дверь и выглянул. Зарра сидела почти спиной к кабинету, и вся рабочая площадь печатной машинки была как на ладони. В машинке не было ни листа, ни даже ленты. И, несмотря на это, пальцы девушки уверенно бегали по клавишам, передвигали каретку – иллюзия была полной, хотя буквы стучали по пустому барабану, точно стучались в запертую дверь, за которой никого нет. Северин передёрнул плечами.
– Я не знаю, что вам успела сообщить Лада, – говорил Виктор. – Но вы, должно быть, уже знаете, что мы сильно ограничены в возможностях накапливать информацию… – он наполнил бокалы. Выпили.
Поделиться книгой: