Все оттенки мрака

И этот удар она выдержала, сделав вид, будто они пили на брудершафт.

— Следила за тобой, Гриша. Выпивала. Хотела понять, чем эта дыра может притягивать к себе такое количество людей.

— Из перечисленного тобой я не могу понять лишь слежки за мной. Остальное выглядит вполне нормальным времяпровождением.

— Могу сказать. Ты тот самый парень, который встречался с Соней в прошлом году. Думаю, что ты ее ищешь.

Тут парень растерялся. Он не ожидал прямого удара в лоб. Неожиданный поворот событий.

— Так, понятно. А ты тут при чем?

— Ни черта тебе не понятно, Гриша. Я о вашем романе знаю из писем Сони. Она моя племянница, и я тоже хочу знать, что с ней случилось. Соня исчезла. Бесследно.

— Спроси о ней хозяев отеля. Имеешь право. Ты родственница.

— Причем единственная на сегодняшний день. Родители ее погибли, когда Соня была еще девочкой. Кроме меня у нее никого не осталось. Так что о ваших отношениях я знаю больше, чем ты думаешь. На сегодняшний день я пришла к выводу, что ее больше нет. Она погибла. И не случайно, а от чьих-то рук. Хозяева отеля входят в число подозреваемых. Так что спрашивать у них о Соне я не буду.

— Кто? Этот милый старик? Или его придурковатый сын, который из кухни не вылезает. А может, дочь? Ты ее видела. Слабоумное создание, которое никто не видит, чтобы не распугать клиентов. Я даже голоса ее не слышал. Она молчит, будто глухонемая. Соня для них подарком была.

— Вероятно. Пока на них работала.

— Ах вот оно что. Значит, если ты увольняешься, тебя следует убить?! — возмутился Григорий.

— Не надо кричать, Гриша. Я рядом и хорошо тебя слышу. Береги нервы. Они скоро тебе пригодятся, когда полиция будет тебя допрашивать по поводу убийства директора стриптиз-клуба. И не задавай мне ненужных вопросов. Сейчас речь идет о хозяевах нашего отеля. Так вот, в городе никто с ними не общается, кроме рыночных торговцев. Потому и в сезон здесь есть свободные номера. Соня не первая горничная, пропавшая бесследно. Три года назад тут работала некая Оксана из Киева. Она сбежала от родителей, приехала сюда и устроилась горничной. А в конце сезона пропала. Ее отец крупная фигура в новом правительстве Украины. Он взял след дочки, приехал сюда и поднял скандал. На первый раз обошлось. Никто ничего не сумел доказать. Ответ прост: была, работала, уволилась, уехала. Всё! Точка. Как бы не так. На следующий год история повторяется. И опять пропадает горничная. Новый скандал, но никаких доказательств. Таксисты даже не возят курортников к нашему отелю. С нашим хозяином никто не хочет иметь дел. Его тихо презирают. Ему объявлен бойкот. Но мы, чужаки, ничего об этом не знаем. Я живу здесь неделю. Во всем городском дерьме покопалась. Оттого и знаю больше остальных. И если я или ты поинтересуемся Соней, то получим короткий ответ: «Уволилась и уехала». Расспросами мы привлечем к себе ненужное внимание. Мне одной трудно вести поиски. Вот я и подумала, а почему бы нам не объединиться.

— Кого же мы будем искать, если ты считаешь ее мертвой?

Лиза сама налила себе коньяк и выпила. Промокнув губы шелковым платком, она тихо продолжила:

— Две предыдущие девчонки были малолетками. Глупыми несмышленышами. А Соня женщина умная и опытная. Ее голыми руками не возьмешь. Руку откусит. Я должна довести дело до конца и узнать правду. Вряд ли я сумею обезвредить и наказать убийц, если они есть. Но я должна докопаться до истины.

Григорий кивнул.

— Я тебе помогу. Меня этот вопрос тоже касается. На данный момент я знаю одно. В последний раз живой ее видели двенадцатого ноября. А еще она каким-то образом связана со стриптиз-клубом. Деталей я не узнал. Директора шлепнули.

— Детали не у директора надо выяснять, а у стриптизерш в постели. И выбирать надо не новенькую, а ветераншу. Купи себе такую на одну ночь. Денег я тебе дам.

— Впервые женщина мне предлагает деньги на услуги проститутки.

— Была бы польза.

Теперь Гриша и в Лизе увидел женщину. Ему нравились волевые сильные женщины. Но он их боялся. С дурехами забот меньше. А в Соне он ничего не разглядел, кроме ее шикарного тела. И, вероятнее всего, он так и не понял, как она к нему относилась. Чем больше Гриша узнавал о ней, тем все более загадочной она становилась.

6

Особняк Иннокентия Суконникова впечатлял своей масштабностью и элегантностью. Капитан Угрюмов пояснил:

— Таких дворцов в нашем городе четыре. Не удивляйтесь. Их хозяевами были князья, великие фамилии России, как их сейчас называют. Все они бежали за границу, когда Фрунзе захватил юг. Эти места облюбовали люди, знающие толк в природе и имеющие немало денег на постройки своих хором. Город с его мощеными дорогами начинался с них. При советской власти усадьбы передали санаториям. При нынешнем бардаке эти дома выкупили частники. Кто-то для себя, кто-то открыл отели. Суконников был банкиром и меценатом. Он много сделал для города. Кстати, деньги на постройку стриптиз-клуба тоже он давал. Вот почему детишки магната бегали стрелять мелочь к Колпакчи. Папаша детей не баловал, а дядя Миша им ни в чем не отказывал, хотя с банком он давно уже рассчитался. Три дня назад Суконников умер.

— Да, с этой семейкой надо быть поделикатней, — сказал Визгунов, когда они поднялись на крыльцо.

Дом состоял из трех этажей с высокой крутой крышей, где мог бы располагаться еще один этаж. И это был единственный дворец, оставшийся при своем естественном грязно-сером цвете. Если бы его перекрасили, он стал бы слишком заметным. Очевидно, хозяин предпочитал оставаться в тени. Визгунов и Балабанов были людьми новыми в этих местах. Они не успели познакомиться со всеми крупными бонзами нового места службы. Со своими еще не разобрались в полной мере. Коррупция процветала не только в рядах полиции, но и на всех крупных предприятиях. Чего стоил яхт-клуб, до которого пока руки не дошли. На всем побережье нет столько яхт. А тут еще убийства. Может быть, и это явление здесь считается обыденным? Просто преступления такого характера здесь не фиксировались, а тихо заминались. У Визгунова не было ответов на все вопросы. А главное, жители города умели держать язык за зубами. Появление нового руководства полиции здесь встретили враждебно. Никто не хотел ничего менять. Полгода сезона обеспечивало людей деньгами на полгода застоя. Никто ни на что не жаловался. Правды никто не искал. Два десятка человек заткнули рот всему населению, и оно смирилось. Никто не верил в перемены, а потому и не высовывал носа.

Балабанов взглянул на часы. Уже светало, четвертый час, он тяжело вздохнул и нажал на кнопку звонка.

Дверь долго не открывали. Потом в смотровом окошке появилась физиономия чернокожей девицы. Ее явно подняли с постели.

— Мы из полиции и нам срочно нужна хозяйка. — Балабанов показал свое удостоверение.

Их впустили и велели ждать внизу. Они попали в просторный холл, отделанный белым мрамором, с мраморной же лестницей шириной в несколько метров. Тут стоял белый диван и такие же кресла, а стены были увешаны картинами и медными канделябрами. Они будто в другой век попали.

Хозяйка вышла к ним через двадцать минут. Элегантная дама в длинном черном шелковом халате, обтягивающем прекрасную фигуру, ее карие глаза выглядели томными и таинственными.

— Что должно было случиться в этом городе, если меня поднимают с постели среди ночи?

Она спускалась по лестнице очень медленно, разглядывая трех стоящих внизу мужчин в штатском. Чернокожая горничная отставала на шаг от нее с видом няньки, следящей за не умеющим ходить малышом.

— Я сожалею о доставленном вам неудобстве, — начал Визгунов разговор в несвойственной ему форме. — Но к нашему общему разочарованию я вынужден допросить ваших детей. Обоих. Сына и дочь. Сегодня вечером они оба были в стриптиз-клубе «Афродита» и общались с его директором. Нам важны их свидетельские показания. Михаил Колпакчи был найден мертвым на своем рабочем месте. Дело безотлагательное, это и стало причиной нашего столь позднего или, лучше сказать, раннего вторжения.

Женщина спустилась вниз и, немного пошатываясь без крепких перил, прошла к дивану и села.

— Новость печальная, — сказала она, вздохнув. — Вы полиция, вам лучше знать, что и когда надо делать.

Она глянула на чернокожую помощницу и кивнула ей. Возможно, это означало ее одобрение, так как та повернулась и ушла.

Визгунову показалось, будто хозяйка не в себе. Ее лицо ничего не выражало и ей просто хотелось спать. Глаза оставались прикрытыми, она только с высоты лестницы оглядела гостей, но, спустившись вниз, ни на кого уже не смотрела. Вероятно, глаза могли ее выдать. Вряд ли речь шла об алкоголе. За полночи человек успел бы проспаться. Наркотики? Возможно. Но и от снотворного люди дуреют. Почему полковник во всем видел криминал? Этот вопрос он сейчас сам себе задавал. В чем-то он, конечно, прав. Дамочка вела себя неадекватно и плохо держалась на ногах.

— У вас много картин. Это подлинники?

— А черт их знает, — ответила она, не глядя на стены. — Мы нашли их на чердаке. Там целый склад полотен. Остались еще от князей. Удивляюсь, как они сохранились до наших времен. Тут же до нас горком партии был, а тем не до чердаков и подвалов. Да из живописи они вешали в своих кабинетах портреты тринадцати апостолов и других картин не признавали.

— Разве апостолов было тринадцать?

— Я говорю о членах политбюро. Чертова дюжина. — Она бегло глянула на Визгунова, но, поймав его взгляд, опять уткнулась в пол. — По возрасту вы должны помнить те времена.

— Я не представился. Полковник Визгунов. Новый начальник управления.

— Все равно не запомню. Елена Макаровна Еланская. Вдова. Имею двух детей-вампиров, которые пьют мою кровь. Можете их забрать. Я не возражаю. Отца они в могилу спихнули. Похоже, за меня взялись.

— Наш приезд формальность. Это даже не допрос. Если хотите, вы можете не присутствовать, а вернуться к себе. К вам у нас вопросов нет.

— Я рада это слышать.

Женщина поднялась с дивана и направилась к лестнице. Визгунов так и не понял, что с ней происходило. Тут появилась горничная с девушкой, тоже заспанной, но достаточно оживленной и очень хорошенькой. Чернокожая горничная занялась своей хозяйкой, а девушка спустилась вниз.

— Быстро вы работаете. Даже поспать не дали. Как вы меня нашли?

И опять в разговор вступил Визгунов:

— Ничего сложного. Давайте начнем с вас, милая особа. От начала и до конца. Что вам известно?

— Хорошо, что вы приехали. Мне всякие кошмары снились. Я пришла к дяде Мише денег стрельнуть. Не знаю точного времени. Больше двадцати долларов он мне не давал, но мне и этого хватало на дискотеку. Меня всегда к нему пускают. В это время он находился в клубе. Самая работа. Я пришла, поднялась, дверь была приоткрыта, так что звонить мне не пришлось. Захожу, но кабинет пуст. Никого. Я решила его подождать. Прошла к столу и тут увидела его. Он лежал на полу с открытыми глазами и перерезанным горлом. Дальше я не помню. У меня закружилась голова, и я, вероятно, упала. Понятия не имею, сколько я так провалялась. Пришла в себя на улице от ударов. Кто-то хлестал меня по щекам. Я очнулась, и этот мужик поставил меня на ноги. Он вынес меня на руках во двор по лестнице, ведущей с балкона вниз. Охранники должны были нас видеть. Этого парня я не знаю. Видела впервые. На приятеля Колпакчи он не походил. У того были очень солидные друзья и постарше. Этому лет тридцать с копейками. Больше на спортсмена похож. Грубоватый, но красивый. Глаза яркие, светлые, а ресницы длинные и черные. Сам светлый. Я видела его очень близко. Он же меня на руках держал. Моя машина стояла перед клубом. Я отвезла его в центр, и там он вышел. Больше я о нем ничего не знаю. Я поехала домой. Это все.

— Значит, этот тип пришел в кабинет после вас?

— Наверное. Если только не прятался внутри. Я ведь тоже дверь за собой не захлопнула. Но не думаю, что он был убийцей. Если бы он зарезал Колпакчи, то зачем ему я? Лишний свидетель? Скорее всего, он не хотел неприятностей и просто сбежал и меня прихватил с собой.

— Убийство заказное, — вмешался капитан Угрюмов. — А парня раньше никто не видел. Приехал, сделал свое дело и свалил.

Девушка улыбнулась.

— Киллер должен оставаться незаметным. А этот тип слишком яркий, чтобы быть наемником. Такие запоминаются. Да и мне он не угрожал и ни о чем не предупреждал. Я его ничуть не испугалась. А когда он увидел, как я подхожу к машине, еще и напросился, сказав, чтобы я отвезла его к центру, поближе к морю. Я согласилась. Он попросил меня остановиться у яхт-клуба. Я до сих пор не могу в себя прийти. Кому надо было убивать безвредного человека? Дядя Миша никому никогда не сделал ничего плохого.

— Где ваш брат, Ксения? — спросил Визгунов.

— Понятия не имею. Он редко ночует дома. У своих девчонок, вероятно. Дома его не было, когда я вернулась.

Горничная подтвердила отсутствие Алексея. Она не видела его уже два дня.

Они выжали все из имеющихся источников, но следствие не продвинулось вперед ни на шаг.

7

У каждого человека имеется свое представление, как должен выглядеть убийца. Те, кто насмотрелся фильмов о маньяках, такими их и видят. Читатели романов Агаты Кристи строят для себя свой образ злодея. Гриша не любил кино и не читал Агату Кристи. Он воевал и был в плену. Видел наяву, как убивают людей, и при слове «убийца» у него рождался совершенно конкретный образ — неприметная личность, с ножом и автоматом. Тут похожие не встречались. А представить себе в роли убийцы этого обаятельного старика — хозяина отеля ему и в голову не приходило. Версия Лизы смахивала на маниакальный бред.

Старик всегда был внимательным к постояльцам, интересовался, все ли им нравится. А к Григорию относился с особым уважением и даже иногда подсаживался за его столик.

— Уже оклемались? После Москвы вам здесь жарковато. Я слышал, будто в Москве весна затянулась. Холода, дожди.

— Да, Аркадий Николаевич. Москве с погодой не везет. Зато здесь настоящий рай. Но, видимо, не для всех. Я обратил внимание, что у вас новый персонал.

— Да, тут вы правы. Один лишь Гера, мой официант, работает постоянно. И то потому, что местный. Мы нанимаем людей на сезон, а зимой сами справляемся. Да и зарплата у нас не высокая. Люди отрабатывают один сезон и пропадают. Даже если они приезжают на следующий год, то устраиваются в более богатые точки. А мы вынуждены набирать новых людей.

— Да, да. Я помню, у вас работала хорошенькая горничная. И очень скромного поведения, что удивительно. Помню ее огромные голубые глаза.

Зря он это спросил. Этим он себя выдал. Но Григорию очень хотелось взглянуть на реакцию хозяина. Старик никак не среагировал. На его лице ни одна мышца не напряглась.

— Вы, вероятно, Соню имеете в виду?

— Я не помню, как ее зовут.

— Да, красавица. Обещала приехать в этом году, но, как видите, так и не приехала. Думаю, она замуж вышла. Надеюсь, будет счастлива.

Гриша бросил взгляд на официанта Геру. Бугай под два метра ростом с накачанными мышцами. Такой мог работать в стриптиз-клубе вышибалой и получал бы в десять раз больше. Что же его здесь держит? В зале сидели все постояльцы. Все завтракали в одно и то же время. На дверях ресторана висела табличка:

«Завтрак с 9.00 до 10.00 часов.

Свободный вход в ресторан с 16.00 часов».

Интересно, что Лиза ни разу не взглянула в его сторону, в то время как вчера она таращилась на Гришу без стеснения.

Поблагодарив хозяина за вкусный завтрак, Григорий вышел на улицу. Перед отелем располагалась небольшая площадь. Здание стояло не на дороге, как все дома, а в небольшом кармане и резко отличалось своей готической скульптурой от общей однородности курортных улиц, где все дома имели одно лицо. По бокам площади стояли лавочки, и на одной из них сидел Фима, прикрывающий лицо газетой.

— Конспиратор хренов, — буркнул себе под нос Гриша.

Он хотел подойти к приятелю, но тот встал и влился в общий поток прохожих. Гриша последовал за ним. Нагнал он горбатого коротышку через квартал.

— От кого ты бежишь, Фима?

Тот оглянулся, потом свернул в переулок. Пришлось его вновь догонять.

— Ты меня слышишь, приятель? Или я со стеной разговариваю.

Тут он опять оглянулся и облегченно вздохнул.

— Следом за тобой из отеля вышла женщина. Красивая брюнетка лет пятидесяти.

— Думаю, что ей гораздо меньше лет. И что?

— А то. Это она интересовалась Соней.

Григорий сделал удивленное лицо, но не проронил ни слова.

— Я же тебе рассказывал. Сонин портрет стоял в моей витрине. Женщина увидела его, вошла и начала ею интересоваться. Мол, она из дома моделей, ищет манекенщицу.

— Да, да. Что-то припоминаю.

— У меня перед глазами сейчас вся раскадровка промелькнула, когда я ее увидел. А теперь скажи мне, на хрена она искала девушек на юге в ноябре месяце? И что она сейчас делает в отеле, где жила Соня? Значит, тогда она ее не нашла?

— Эту женщину зовут Елизавета Николаевна. Она тетка Сони. Разыскивает ее с тех самых пор. Я уже с ней разговаривал.

Ефим махнул рукой, и они пошли дальше.

— С чего бы ей врать? Она знала о наших отношениях с Соней из писем.

— А с того, что все бабы всегда врут! — возмутился Ефим. — Ты до сих пор этого не понял? Мозги надо включать, когда их слушаешь. Если она является ее теткой и переписывалась с Соней, зачем она приехала ее искать, когда та никуда не пропадала? Может, Соня от нее сбежала?

— Ты меня запутал, Фима, — начал злиться Григорий.

— Включи мозги! Портрет стоял в витрине целый месяц. И предполагаемая тетушка заглянула ко мне, потому что его увидела. А убрал я портрет по требованию Сони. Она пришла позже своей тетки на несколько дней. Теперь понял? Я Соне ничего не сказал о даме из дома моделей. А теперь, когда увидел ее в твоем отеле, понял, что она ее ищет. И очень давно. И никаких писем от нее не получала, потому что не знает, где ее искать. Я думаю так. Портрет в витрине увидел кто-то другой. Он позвонил этой тетке и сказал: «Соня где-то рядом. Приезжай сама и разбирайся». И Елизавета тут же приехала. Но она ей не тетка. Соня в бегах. Мне эта мысль кажется наиболее здравой. Телка с ее данными могла бы в любом месте чувствовать себя королевой. Но она выбирает нашу дыру. Мало того, не идет в стриптиз-клуб, а устраивается горничной в самую паршивую гостиницу. А после появления тетки вовсе исчезает. Она даже за своей пленкой не пришла. Ну? Что ты на это скажешь?

Григорий опешил. Он не знал, что сказать. Почему кто-то должен ему врать? А с другой стороны, Лизе нужен помощник. Она поняла главное: этот красавчик ничего о Соне не знает, значит, можно вешать ему лапшу на уши, типа хозяев-убийц и прочей ерунды.

— Послушай, Фима. Ты парень местный, со связями. Узнай историю хозяев отеля «Источник». Говорят, будто они монстры. Но я в эти басни не очень-то верю. И вообще, не знаю, чему можно верить, а чему нет. Я многое умею и могу, но мне нужно настроиться на определенную волну. Так, чтобы я видел цель. А сейчас я гуляю в потемках и шарю руками в пустоте. Мне даже сны видятся соответствующие. Будто я не умею плавать, а меня сбрасывают за борт в открытом море. Это соответствует моему состоянию. Я должен понимать ситуацию.

— Ладно. Сделаю, что смогу. Приходи ко мне вечером.

— Договорились.