Все оттенки мрака

Через полчаса Григорий уже входил в небольшое полуподвальное помещение, увешанное фотографиями. У него даже мурашки по коже пробежали. Тут ничего не изменилось. Значит, и хозяин тот же.

У прилавка стояла очередь, две девушки с трудом справлялись с нетерпеливыми посетителями. Гриша знал, как пройти в лабораторию, и не стал беспокоить занятых делом девушек, а они и глазом моргнуть не успели, как ретивый мужик проскользнул у них под носом.

Фима сидел за столом и разглядывал слайды в лупу. Вошедшего он не видел, но слышал. Не отвлекаясь от работы, хозяин строго сказал:

— Три слайда из семи бракованные, Саня. Такая погрешность непростительна для человека с твоим опытом. Это же свадьба. Каждый кадр дорог.

— Вот и я пришел за кадрами, которые мне дороги.

Маленький человечек с горбом на правом плече даже вздрогнул. Вряд ли его кто-то напугал. Просто он услышал знакомый голос, который не ждал услышать. Фима резко обернулся.

— Гриша! Едрит твою налево! Это ты?

— Он самый. Соскучился. Вот и прикатил.

Коротышка встал, и они обнялись. Смешная картина. Высокий крепкий парень и небольшой горбун, едва достающий ему до груди.

— Надо бы отметить твой приезд. Наудачу у меня пузырек застрял в холодильнике. Хороший коньячок. Собирался взять его с собой в гости, но сорвалось. Месяц уже киснет.

Сели, открыли бутылку, закуска тоже нашлась. Немного поболтали о пустяках. Наконец Гриша спросил о своей пленке.

— В принципе сама пленка пустяковая, Фима. Девушка на пленке имеет ценность.

— Да, да, я ее хорошо помню. Редкой красоты экземпляр. Такие приезжают сюда с мешком денег. Я говорю о мужиках, похожих на мешки. А почему ты решил ее здесь искать? Девушки такого плана только в сезон здесь тусуются. А зимой город вымирает. Пансионаты уходят на бесплатное обслуживание пенсионеров, инвалидов и прочий нищий люд.

— Она работала горничной в отеле «Источник». Там я с ней и познакомился. Встречались мы на стороне. Дорожила своей репутацией.

— Отель «Источник». Это же какая-то старинная усадьба. Чуть ли не самый старинный дом на окраине. Каким-то князьям принадлежал.

— Ты прав, — согласился Григорий. — Хозяева этим гордятся. Даже интерьер оставили нетронутым.

— Твоя пленка у меня сохранилась. Я ценю свой архив и никогда ничего не выкидываю. Иногда клиенты через пять лет приезжают, а я им сюрприз преподношу. Подружку мы твою напечатаем. Ты классный мастер. Снимки очень достойные. Я даже сделал один отпечаток и держал его в витрине. Недолго, к сожалению. Тут вот какая петрушка получилась. Боюсь, что девушка тебе голову морочила. Уж не знаю, что она забыла в старом особняке и зачем работала там горничной, но это не основная ее работа.

— Как я должен тебя понимать? — удивился Григорий.

Ефим встал и подошел к стеллажам, занимающим всю стену. Это были небольшие, но очень длинные ящики, похожие на банковские ячейки, с той лишь разницей, что сделаны были из дерева и не имели замков. Он долго копался в пакетах и наконец выудил один из них.

— Небольшая прелюдия, Гриша. Вот тут число написано. Материал я получил двенадцатого ноября. Сезон уже закончился. Сюда наездом приезжали лишь бизнесмены из соседних городов. Наш стриптиз-клуб работает круглый год для такой публики. Я думаю, что девушки такой внешности могут зарабатывать там хорошие деньги, если они ладят с клиентами….

Гриша поднял руки.

— Не перегибай, Фима. Соня отличалась от шлюх из стриптиз-баров. Уже поверь мне, я разбираюсь в женщинах.

— В женщинах никто не разбирается. Они имеют преимущества. Важно, чтобы она нравилась мужчине. Он сам пойдет у нее на поводу. Не потому, что верит ей, а потому, что хочет верить. Наступает куриная слепота.

— Чепуха. Я всякое повидал, меня невозможно удивить.

— И все же она тебя удивила, если ты приехал сюда.

Ефим понял, что спорить с этим парнем бесполезно. Он слишком самоуверенный и ни черта не разбирается в людях. Ему все легко доставалось. Ефим был полной противоположностью. Он выложил на стол фотографии. Не все, а лишь три из целой пачки. На снимках была обнаженная Соня, стоящая в полный рост, в профиль.

— Что ты видишь, Гриша?

— Черт! Это же Соня. Но я не фотографировал ее голой.

— Думаю, она сама себя фотографировала, со штатива. История началась так. Двенадцатого ноября в мастерскую зашла Соня. Настроение воинственное. Она увидела свою фотографию в витрине и потребовала ее убрать. Я убрал. Боюсь, что ей кто-то пожаловался. Дня за три до этого сюда заходила какая-то женщина. Не молодая уже, но очень элегантная и воспитанная. Она поинтересовалась портретом. Я замялся, мол, случайный снимок кого-то из клиентов. Она настаивала. Будто работает в доме моды Зайцева в Москве и подбирает манекенщиц. Но я ей так ничего и не сказал. А потом пришла Соня и закатила скандал. Есть ли связь между этими визитами, я не знаю. Но, пошумев, девушка оставила мне эту пленку. Просила лишь проявить и все. Но за пленкой она так и не пришла. Убирая невостребованный товар в архив, я решился ее напечатать. И вот ты видишь часть этой пленки.

— На третьем снимке она беременна, — едва пробормотал Гриша.

— То же самое сказал мне доктор Калягин. Это один из опытнейших врачей по женской линии. У него все девушки лечатся. Ну, у кого денег много. Врач он дорогой. Соню раньше не видел. По его мнению, она на третьем месяце беременности. Значит, ты тоже в отцы не годишься. Она уже залетела, когда ты приехал.

— Зачем ей нужны такие снимки? Если только хотела шантажировать будущего папашу.

Ефим рассмеялся.

— Как дело доходит до криминала, то тут ты на высоте. Ладно. Согласен. Снимочки и впрямь годятся для шантажа. А если так, тогда понятно, почему она скрывала ваши встречи от посторонних глаз. Тот, кого она шантажировала, должен был верить в ее непогрешимость, так же как и ты. Иначе он послал бы ее к черту. Подумаешь, беременна. И что? Не малолетка же. Мало их беременных с курортов возвращается. Нет. Тут речь о другом…. И что бы ей делать в ноябре в этой дыре? Мы же об этой девушке ничего не знаем. Местная она или нет? Откуда приехала и зачем ей была нужна паршивая работа горничной? С такими данными она могла получать неплохие деньги в стриптиз-клубе. И вот тебе подтверждение.

Ефим выложил на стол целый ряд ярких цветных фотографий, которые до сих пор держал в руках.

— А вот наш знаменитый стриптиз-клуб. Вот только фотографировать в нем нельзя. А это значит, что Соня делала фотографии скрытой камерой. Вот почему она мне принесла пленку на проявку. В клубе работают опытные фотографы. Профессионалы. У них даже свое подпольное издательство есть, где они шлепают рекламные буклеты с голыми девочками и рассылают их богатым клиентам. Если Соня работала там, тогда понятно, что она делала здесь круглый год.

Гриша разбирал снимки и раскладывал их в определенном порядке.

— Боюсь, Фима, твоя версия не верна.

— Опять защищаешь ее?

— Нет. Дело не в этом. В одежде можно и не заметить беременность на столь ранних сроках. Вот почему она разделась перед камерой. Но беременная стриптизерша звучит нелепо, как пепельница на мотоцикле. А теперь глянь на снимки. Тут много портретов девушек. Никто не может запретить им танцевать у шеста. Но она снимала их лица через зеркала в гримерной. Потом вход в клуб. Вот почему ты его узнал. А далее идут обычные дома, номера квартир и подъезды. А тут главное. Девушки выходят из клуба с мужчинами. И если разложить фотографии по порядку, то мы имеем дело с обычной проституцией. И что? Женщины разные, мужчины тоже. Их мы не найдем. Девчонок поймать можно. С большим трудом. Нужна «контрольная закупка». Ну а дальше? Ты ее оштрафуешь и отпустишь.

— Вероятно, деньги поступают в кассу, а не девочкам. А это уже притон. Вот почему она снимала разных женщин, а не фиксировала внимание на одной, — задумчиво протянул Ефим.

— Если это притон, то очень высокого класса. Я не думаю, что там сидят лохи и принимают оплату через кассу. Все значительно сложнее и продуманнее. И Соня это понимала. Она же не цеплялась к конкретной парочке. Она рисовала общую картину. Но нельзя объять необъятное. Речь может идти только об одном человеке, которого Соня решила взять в оборот.

— И с которого можно срубить большие деньги, — добавил Ефим.

— Деньги с ее внешностью можно и в Москве срубить. У Сони не было характерного местного говора. Скорее всего, она приехала сюда из Центральной России. А там денег хватает. Если здесь миллион долларов бешеная сумма, то в Москве это лишь квартира средней вшивости. Ей нужен был надежный помощник. Сейчас я начинаю это понимать. Она присматривалась ко мне. Не как женщина. А как партнер. Но я оказался ненадежным и легкомысленным. Чем-то я ей не подошел. Тогда Соня начала искать человека на стороне.

— А мне твоя идея нравится, — пробормотал Ефим, все время о чем-то думая. — Только все наоборот. Это ты был человеком со стороны. Здесь ты никто. Гость. На побережье своя мафия, свои отношения, свои обязанности. Здесь любят гостей с большими деньгами, но гость остается гостем. Тебя надо раздеть догола и отправить восвояси до следующего отпуска. Настоящих хозяев положения в городе единицы. Вот такой человек ей и был нужен. Очевидно, она не очень хорошо понимала ситуацию, если пошла ва-банк. Тут ты прав. Местные девушки на такое не решатся.

— Речь идет, скорее всего, о директоре клуба.

— А что это меняет? — пожал плечами Ефим. — Руководит клубом некий Михаил Шалвович Колпакчи. Он уважаемый бизнесмен, друг мэра и находится в очень хороших отношениях с Иннокентием Суконниковым. И что? Ты придешь к Колпакчи искать правду?

— А почему я должен его бояться?

Ефим понял, что этот парень обязательно полезет на рожон и обломает себе зубы.

— Ты, конечно, парень боевой, Гриша, но с такими людьми в драку не лезут. Почему бы тебе не поискать дипломатических подходов. Так оно будет спокойнее и результативнее.

— Ты это о чем, Ефим?

— Языки знаешь?

— Языки? Ну, вроде бы болтаю по-английски и немного по-арабски. Для дела изучал.

— Отлично, — кивнул Ефим. — Колпакчи ищет курьера. Уж не знаю, что за товар он собирается перевозить, но ему нужен крепкий надежный парень со знанием английского. Проверять сам будет. Мужик он дюже грамотный. Зайди к нему в клуб. Вид у тебя солидный. Глядишь, и на работу устроишься. А окольными путями пойдешь, ничего кроме неприятностей не наживешь. В наших местах каждый знает свое место. Лучше не рисковать.

— Стоящая мысль, — улыбнулся Григорий. — А ты мог бы стать неплохим дипломатом, Фима.

— Потому и выжил. Их люди меня не трогают. И я не лезу в их дела. На том и кончается моя дипломатия.

4

На бумажке, найденной на столе у убитого, значилась гостиница «Дагомыс», номер 603 и подпись, фамилии не разобрать. Листок оставили люди, побывавшие в кабинете Колпакчи перед убийством хозяина. По-другому и быть не могло. Убийца не оставляет после себя визиток и кучи отпечатков на бокалах. Но как свидетелям им не было цены. Сейчас все имело важное значение. Обычное примитивное убийство в центре города, совершенное едва ли не на глазах десятков людей. Чего уж проще для таких опытных сыщиков, как Визгунов и Балабанов? А тут сплошные нули без плюсов и минусов.

По дороге в отель Балабанов рассуждал:

— В стечение обстоятельств я не верю. Тут без охраны не обошлось. Подумай сам, Андрюша. Система видеонаблюдения не могла отключиться случайно. Ее вырубили намеренно, и в этот момент происходит убийство. Мы знаем, что в короткий отрезок времени у Колпакчи были какие-то партнеры. Двое. Сейчас мы их допросим. Я даже догадываюсь, что они нам скажут. После них к хозяину приходила семнадцатилетняя девчонка. Кто она, мы тоже знаем. Потом пришел парень по поводу работы. И его найти не трудно, если он эту девчонку выносил на руках через двор. Но у нас нет гарантии, что охранник не заходил к шефу или не пустил того, о ком умолчал.

Сидевший на переднем сиденье капитан Угрюмов тихо добавил:

— Я опрашивал охрану, дежурившую в зале. Вход на лестницу хорошо виден. Они перечислили только тех, о ком говорил парень у лестницы. Вряд ли вся охрана клуба вошла в сговор. Это уже перебор. К тому же ребятам платят хорошие деньги. А в городе безработица. Что же они, сами себя на улицу выгонят?

— У охранников нет мотива, — пробормотал Визгунов. — Если их кто-то нанял… Чушь собачья. Вы должны понять главное: Колпакчи не пользовался охраной. Его можно было убить где угодно. Но выбрали рабочий кабинет. Вот от него и надо плясать. Что он мог прятать в своем кабинете? А если прятал, то почему вор не пришел утром, когда клуб пустовал? Это «почему» меня интересует куда больше, чем показания свидетелей.

В номере шестьсот три жил Богдан Анисимович Чулейко, и администратор, глядя на доску с ключами, доложила, что он на месте. Потом что-то вспомнила и добавила:

— Вроде бы я его видела около двенадцати.

— Он вернулся в отель один? — спросил Визгунов.

— Скорее всего, да. Но видите, как много народу в холле. Заезд. Четыре автобуса, один за другим. Мы тут разрываемся.

Поднялись на шестой этаж. Номер стандартный. Обычно бизнесмены живут в люксах, а этот устроился скромно. На стук не открыли. В соседнем номере играла музыка, будить никого не пришлось. Балабанову открыли, похлопали по плечу и предложили выпить. Кто, откуда и зачем не интересовались. Вряд ли тут кто-то кого-то знал. Компания человек из десяти уже хорошо наклюкалась.

Балабанов лишь улыбнулся, вышел на балкон, перелез на соседний. Тихо и темно. Балкон не закрыт, окна тоже нараспашку. Тут даже ночью стояла жара. Июнь в этом году побил все рекорды температур со значением плюс.

Подполковник вошел в номер, на ощупь добрался до выключателя, и комната озарилась ярким светом люстры.

Человек в домашнем халате, накинутом на голое тело, лежал посреди комнаты с перерезанным горлом. Это был мужчина лет пятидесяти крепкого телосложения, с сединой на висках. В руках он держал бутылку коньяка, большая часть которой вылилась на ковер. На столе стояли две рюмки и ваза с фруктами.

Балабанов осмотрел замок, потом открыл дверь, за которой стоял полковник Визгунов и капитан Угрюмов.

— Свидетеля мы потеряли, Андрей Борисыч, — доложил Балабанов.

Они вошли. Дальше порога никто проходить не стал. Следы можно затоптать. На них никто не рассчитывал, но всякое бывает. Если в кабинете Колпакчи на полу лежал дорогой ковер, то в номере расстелен палас от угла до угла. Шум за стеной и здесь был хорошо слышен.

— Надо выяснить, кто живет в номере слева, — предложил Балабанов. — Убийца мог перелезть через балкон. Пара пустяков. Либо покойничек сам открыл дверь убийце. Замок электронный. Такой не трудно выбить, но открыть можно только ключом с магнитным носителем.

— Сходи в администрацию, Угрюмов, уточни вопрос о соседях и приведи сюда дежурного. Дозвонись экспертам. Поспать им сегодня не удастся.

— Убийца действовал тем же методом, Тимур, — начал рассуждать Визгунов. — Так что охрану клуба можно исключить из состава заговорщиков. Но коммерсантов было двое. О втором мы ничего не знаем. Этот тип оставил свой адрес и, видимо, о чем-то договорился с Колпакчи.

— Коммерсанты вдвоем пришли к Колпакчи и вдвоем ушли, — рассуждал Балабанов. — Этот самый Чулейко не собирался убивать хозяина клуба. Адрес ему свой оставил. А второй мог убить Колпакчи лишь на глазах Чулейко. И тот стал свидетелем зверства. Навряд ли они ушли вместе через главный вход.

— Значит, второй вернулся. Портфель забыл. А Чулейко ждал его на ступеньках лестницы. Полоснуть ножом по горлу недолго. Пару секунд хватит, — рассуждал Визгунов. — Потом они поехали сюда. Чулейко переоделся, и они решили обмыть сделку. Второй партнер повторил фокус с ножом. Если ты помнишь, мы не нашли орудия убийства. Нож он унес с собой. Мотивом, скорее всего, может быть конкуренция. Пока мы искали Чулейко, его партнер смотался. Он выиграл время.

— Просмотрим все видеозаписи, которые я конфисковал из зала видеонаблюдений, и вычислим партнеров. Жулебин хранил все записи. Мало того, там даже звук есть.

— Это потом, Тимур. А сейчас убийца удирает из города. И это возможно не только по шоссе, но и на катере по воде. Дай сигнал патрулям. Сейчас приедут спецы, а мы двинемся дальше. Меня и другие визитеры Колпакчи интересуют.

5

Гриша выключил свет, но заснуть не получалось. Луну, светящую в окно, он выключить не мог. Полнолуние. Ему всегда не везло в эти дни. Все шло кувырком, за что бы он ни брался. Конечно, он не верил в приметы, но когда тебя с постоянной навязчивостью преследуют неприятности в определенное время, то поневоле начинаешь задумываться и валить все на непутевую судьбу. Пришел к человеку по делу. Хотел поговорить по-хорошему. Черта с два. Он мертвый. Жил, не тужил, никого не боялся, и надо же в этот самый день его зверски зарезали. Нет. Это не случайность. Вряд ли его замочила девчонка. Может, она и оторва, но не убийца. Черт! С хорошим настроением ехал в отпуск, а прибыл на место, и начались зигзаги один круче другого. Может, собрать вещички и свалить восвояси? А с убийством предпринимателя пусть полиция разбирается.

Он мог лишь рассуждать о бегстве. На самом деле Григорий никогда не бросал начатое дело. Иногда ему это боком выходило, но он был очень упрямым типом. Задумал — значит сделает. О многом приходилось жалеть. Нет, не о планах, а о методах их исполнения. О допущенных ошибках. Но опыт с неба не падает. Сейчас Соня его интересовала еще больше, чем когда он приехал сюда. Год назад, как ему казалось, она искренне прониклась к нему чувствами, им было хорошо вместе. Правда, она ни о чем его не спрашивала, а он не задавал ей вопросов. И что теперь? Он ничего не знает о девушке, которую ищет там, где ее давно уже нет. Голова шла кругом, и он не мог сконцентрироваться ни на одной мысли.

В это мгновение щель под дверью потемнела. В коридоре горел свет; ровная полоска, словно прочерченная линейкой, уже раздражала Гришу. В какой-то момент середина этой самой полосы исчезла. За дверью кто-то стоит и прислушивается. Он умел ощущать такие вещи. Ни один налет пережил за два года службы на Кавказе. Гриша запустил руку под подушку и вытащил пистолет. С оружием он не расставался, но никогда не пускал его в дело. Пистолет оставил под простыней. Зачем зря людей пугать. Второй рукой нащупал шнур от настольной лампы, стоящей на тумбочке, и поймал выключатель. Теперь милости просим. К приему готов. Но тень медлила. Одно понятно, это не хозяева. Они ложатся спать в десять вечера. Им вставать с петухами. Сыну на кухню, отцу на вахту, дочери на рынок. Горничных он не знал. Обе новенькие. Но может быть, они что-то знали и решили с ним поговорить, пока хозяева спят? Любопытная идея. Тогда ему надо превратиться в невинную овечку. Важно выслушать человека, а не сбивать его с толку глупыми вопросами. Ну же? Постучи и войди. Можешь даже без стука вломиться ко мне. Я не обидчивый.

Нет. Тишина. Придется идти на опережение.

Гриша ловко вскочил с постели и в три прыжка оказался возле двери, которая тут же распахнулась. В итоге никого он не изобличил. За дверью стояла элегантная дама в темном не по погоде платье и черной шляпке из крашеной соломы с небольшой вуалью. Он ее вспомнил. Та дамочка из ресторана…. Одинокая леди из непонятного города. Но, судя по тому, что она искала ключ в сумочке, ее явно занесло не туда. Он жил на этаже один, остальные занимали бельэтаж с окнами в сад.

— Вряд ли я смогу вам помочь, если вы намеревались переночевать в моем номере.

Ее движения были немного заторможены. Похоже, она выпила лишних пару рюмок и заблудилась.

— Ночевать не буду, но в гости я, пожалуй, зайду. Так, для шапочного знакомства. У вас есть выпить? — У нее был очень приятный низковатый голос.

— Конечно. Привез из Москвы хороший коньяк. Проходите. Что же на пороге стоять.

Дама проскользнула в комнату с необъяснимой легкостью мотылька. Актерские данные господь Бог дал ей с момента рождения.

Он нашел выпивку. Стаканы пригодились те, что стояли у графина с водой, а вот закуски у него не нашлось. Конечно, он мог сгонять на кухню и что-то там найти. Но дама подняла руку.

— Все в порядке. Мы ни в чем не нуждаемся.

— Тем лучше. Для начала познакомимся. Меня зовут Григорий. На этом хватит.

— А меня Елизавета Николаевна. Теперь наливайте. Первый тост за знакомство уже готов. Следующий скажу я.

О ночной гостье складывалось двоякое впечатление. Такие отпускникам не подходят. Не курортная женщина. Слишком ухоженная и высокомерная. С кем же она напилась? В одиночку? Трудно поверить. Такие женщины к себе на близкое расстояние не подпускают. Что-то среднее между монашкой и дьяволом. Однако Гриша был убежден, что она всегда добивается своего. От нее исходила какая-то сила. Трудно представить себе эту даму на пляже. Похоже, она там и не бывала. Кожа на руках оставалась белой. Зачем она приехала сюда?

Они сели за стол. Григорий сидел в одних плавках, так, как ходил по номеру. Это же курорт, а не московская квартира. С другой стороны, к нему зашла дама, да еще при полном параде. Он решил разыграть из себя простачка и обычного проходимца. Таким море по колено. Итак, они оба разыгрывали друг перед другом спектакль. Чем это кончится, еще не понятно. Во всяком случае, не романом. Гриша любил молоденьких, хорошеньких и глупых девочек. Она же была лет на десять старше его и намного умнее, чем этого хотелось. К тому же от нее веяло аристократизмом, а хозяин номера был мужиком от сохи и старался держаться своей линии.

Они выпили. Григорий крякнул, а для гостьи крепкий коньяк показался водой.

— Со знакомством. — Гриша закурил и перешел на «ты». — Где же ты провела сегодняшний вечер, Лиза?