Трактат о Явлениях Ангелов, Демонов и Духов

«И по настоящее время, говорит Кальмет, всем известны бесноватые лудунские монахини, о которых существовали и существуют такие разногласные мнения. Дочь Роморантинского ткача, Марта Бросьер[131] в свое время пользовалась большой известностью, как бесноватая, но ее бесноватость была мнимая, притворная. Карл Мирон, епископ Орлеанский, открыл обман тем, что дал ей напиться священной воды, не сказав ей, что она священная, прикоснулся до нее завернутым в красную тафту ключом, сказавши, что это часть креста Христова, и прочел пред ней стихи из Виргилия, которые мнимый дух счел за заклинательную молитву. Бесноватая, когда приблизили к ней ключ и стали читать Виргилиевы стихи, начала делать усиленные движения. Генрих фон Гонди, кардинал, епископ Парижский, поручил эту женщину для исследования пяти врачам, и трое из них дали мнение, что все дело в обмане, что она на самом деле только несколько больна. Парламент принял также дело к сведению и одиннадцать врачей единогласно признали, что бесноватости в ней никакой не было.

В царствование Карла IX, во Франции, в городе Вердюне, одной молодой девушке, 15 или 16 лет, по имени Николе Авбри[132], являлось привидение, которое выдавало себя за ее дедушку и требовало, чтобы она за упокой его души совершала молитвы и служила обедни. В виду лиц, которые стерегли ее, она часто переносилась в какие-нибудь другие места. Не оставалось никакого сомнения, что все это делается злым духом. Но ее только с большим трудом могли убедить в этом. Епископ Ляонский приказал совершить над ней заклинания и по окончании их представить отчет о ходе дела; заклинания продолжались более трех месяцев и совершенно исцелили бесноватую. Бедная страдалица вырывалась из рук у 9 или даже 10 человек, которые при этом употребляли все силы, чтобы удержать ее; а в последний день целых 16 человек едва могли удержать ее. Когда она подымалась с земли, то становилась так твердо, как столп, и в этом случае никакие усилия стерегших ее не могли заставить ее не подыматься. Она говорила на многих языках, открывала сокровенные вещи, рассказывала о том, что совершалось в самых отдаленных местах и в тот самый момент, когда это совершалось. Многим она открывала состояние их совести, в одно и то же время говорила на три голоса и между тем, как на полфута высовывала язык, в то же самое время без труда говорила. Несколько времени заклинания совершались в Вердюне, а потом епископ приказал перенести их в Ляон; здесь епископ для совершения заклинаний ставил бесноватую на возвышенном месте, которое было устроено в соборной церкви. Стечение народа при этом было так велико, что иногда бывало от 10 до 12-ти тысяч человек. Многие приезжали из других стран; князья и другие великие лица, который не могли при этом быть сами, присылали от себя уполномоченных с тем, чтобы они потом передали им весь ход дела. Был при этом папский нунций и послы от Парламента и от высшего парнасского учебного заведения. Дело шло своим порядком, и демон в продолжение его, побуждаемый заклинаниями, представил так много доказательств истинности католической веры, действительности Евхаристии, как истинного таинства, и неверности кальвинизма, что кальвинисты, вместо того, чтобы делать возражения против этих доказательств, в жару гнева совершенно растерялись. Еще когда заклинания совершались в Вердюне, в то время, когда бесноватую водили в храм Богоматери в Liesse, кальвинисты посягали на самую жизнь ее заклинателей. В Ляоне, где они составляли преобладающее население, они были еще ожесточеннее и несколько раз угрожали открытым восстанием. Они требовали от епископа и Магистрата, чтобы амвон (устроенный для заклинаний) был разрушен и процессии, какие обыкновенно совершались перед заклинаниями, прекращены. Демон был теперь горд, дразнил и поносил епископа. Потом кальвинисты потребовали от Магистрата, чтобы бесноватая для лучшего исследования дела была заключена в тюрьму, и тут один врач, по имени Карльер, кальвинист, был обличен в том, что он однажды, в то время, когда больная лежала в конвульсиях, вбросил ей в рот какие-то порошки, которые она во время припадка продержала во рту и по прошествии его выбросила, и которые оказались самым сильным ядом. Это обстоятельство заставило опять возобновить процессии и заклинания. Теперь кальвинисты огласили подложное предписание от г. фон Монтморенси, которым повелевалось прекратить заклинания и в котором вместе с этим делалось приказание королевским чиновникам привести в исполнение это предписание. Демон торжествовал, но тут же он открыл епископу подлог этого предписания, — он назвал всех лиц, участвовавших в обмане и говорил, что благодаря слабости епископа, который более подчиняется людям, чем воле Божией, он выигрывает время. При этом демон публично объявил, что он вошел в девушку против своей воли, по повелению Божию, с той целью, чтобы или обратить кальвинистов, или же ожесточить их, и что для него очень тяжело таким образом говорить против себя самого. Об этом донесли епископу, и теперь нашли нужным совершать процессии и заклинания два раза в день, для того, чтобы таким образом возбудить в народе большее внимание к делу. Прелат согласился, и дело начало совершаться еще с большей торжественностью, чем прежде. Демон еще чаще говорил, что срок его отдален; как на причину этого, он указывал один раз на то, что епископ перед заклинаниями не исповедовался, в другой раз на то, что при заклинаниях епископ был не натощак, наконец на то, что не все общество, не все судьи и другие королевские чиновники были в сборе. Говоря все это, демон изрыгал проклятия на Церковь, на епископа, на духовенство, и проклинал тот час, когда вселился он в тело девушки. Наконец настал последний кризис. В полдень собрался весь город и епископ произнес последние заклинания, при этом совершилось много чудесного. Епископ хотел приблизить Св. дары к устам бесноватой, демон схватил его руку, девушка рванулась из рук 10-ти человек, которые ее держали, и подняла их над собой. После сильного сопротивления, демон наконец вышел из нее; она была спасена и прониклась чувством благодарности к милосердию Божию. Теперь, при звуке всех колоколов, пропето было «Тебе Бога хвалим»; это был общий праздник для христиан: целых девять дней совершались благодарственные процессии. Установлено было ежегодно, 6 Февраля, совершать благодарственную литургию и все происшествие было записано в Церкви на барельефе вокруг клироса, где эта запись существовала еще перед революцией. Принц Конде, который именно в это время выступил на поприще, по внушению некоторых из своей секты, призывал к себе девушку Авбри и Каноника д’Эспинуа, который все время неотлучно присутствовал при заклинаниях, допрашивал того и другую порознь, употреблял угрозы, обещания и всевозможные меры, не для того, чтобы открыть действительный обман, а с той целью, чтобы во что бы то ни стало взнести на них обвинение в обмане. Он зашел даже так далеко, что предлагал Канонику большую награду за то, чтобы тот согласился переменить свое вероисповедание. Но он ничего не мог добиться от людей, которые так ясно, так непосредственно видели дела Божия милосердия и силу своей Церкви. Твердость Каноника и наивная правдивость девушки доказывали только ему истинность того факта, который для него был неприятен, и он их оставил. Но в минуты нового припадка злобы, он приказал арестовать девушку Авбри и заключить ее в одну из своих темниц, где она и находилась, пока наконец ее родители обратились с жалобой на такую несправедливость к королю Карлу IX, вследствие чего она, по приказанию короля, и была выпущена на свободу. Многие из кальвинистов, под влиянием всей описанной истории, обратились к католической церкви, потомки их известны и теперь. Между этими кальвинистами был между прочим Флеримонд де Раймонд, который и описал всю историю в своем сочинении о ересях. Когда потом король посещал Ляон, он расспросил обо всей этой истории у кафедрального декана, который сам был ее свидетелем, и приказал огласить ее[133]. С одобрения Сорбонны, вся история была опубликована сначала на французском языке, потом на латинском, на испанском, на итальянском и немецком. К этому присоединились рескрипты Пия V и Григория XIII, кроме того, епископ Ляонский издал об этой истории короткую статейку под заглавием: Le Triomphe du S. Sacrament sur le Diable.

Рагсказанное происшествие, по-видимому, столько заключает в себе признаков несомненного факта, что больше и желать нельзя.

В Лотарингии, в Нанси[134], около 1620 г. жила одна бесноватая, которая пользовалась большой известностью во всей этой стране, но вне ее еще очень мало известна. Имя ее — Елисавета фон Ранфейнг. Пичард, Лотарингский лейб-медик, записал историю этой бесноватой в 1622 г. После того как над ней, 2 Сентября 1619 г., в Рамире-монте были совершены предварительные заклинания, она была приведена в Нанси, где этот медик и был очевидцем всей дальнейшей ее истории. Епископ Тулский, Порцелет, назначил для нее заклинателями доктора Богословия Виардина, одного иезуита и одного капуцина. При совершении заклинаний присутствовали почти все нанческие монахи. Присутствовали также вышепоименованный епископ Тулский викарий Страсбургский, Занси, прежний Французский посол в Константинополе, Карл Лотарингский, епископ Вердюнский и два уполномоченных молодых доктора из Сорбоннского университета. Последние заклинали бесноватую на еврейском, греческом и латинском языках. И она, тогда как в нормальном состоянии едва с трудом могла читать по-латыни, теперь совершенно свободно и верно отвечала на все их вопросы. Старлай, который тогда славился знанием еврейского языка, — писал, что он едва только начинал шевелить губами и не успевал еще произносить еврейских слов, как она уже давала ответы; этот же господин представил много и других фактов ее бесноватости. Гарньер, доктор Сорбоннский, также предлагал ей различные вопросы на еврейском языке, и она отвечала ему также совершенно верно, только уже на французском языке, так как демон сказал, что он согласен говорить только на местном языке. Когда Гарньер стал было допытываться далее (почему он не говорит по-еврейски), демон отвечал: разве для тебя недостаточно того, что я понимаю все, что ты говоришь. Когда потом Гарньер начал говорить по-гречески и по невнимательности сделал ошибку в склонении одного слова, злой дух заметил: ты ошибся. Гарньер потребовал по-гречески, чтобы он определеннее указал ошибку; демон отвечал: довольно и того, что я вообще заметил твою ошибку, и больше ничего от меня не требуй. Гарньер по-гречески приказывал ему замолчать; злой дух отвечал: ты хочешь, чтобы я молчал, но я не хочу молчать. Когда соборный схоластик, Мидот Тулский, велел ему по-гречески сесть, — демон сказал: я не хочу сидеть. Мидот опять сказал по-гречески: садись на пол, повинуйся; но тут он заметил, что злой дух хочет с силой повергнуть девушку на пол, и сказал ему опять по-гречески, чтобы он садился тихо, и демон повиновался. Затем Мидот сказал: протяни правую руку, — приказание было исполнено. После этого Мидот велел демону возбудить в колене бесноватой холод, и она действительно тотчас объявила, что чувствует в колене сильный холод. Когда потом другой Сорбоннский доктор, Минс, поднес к бесноватой в руке крест, демон сказал про себя тихо по-гречески, однако так, что некоторые из присутствовавших слышали: дай мне этот крест. Доктор потребовал, чтобы он громче повторил свои слова; — я повторю свои слова, сказал демон, только наполовину по-гречески, — и сказал по-французски: donne moi (дай мне), а потом добавил уже на греческом языке: этот крест. Алберт-капуцин повелел ему на греческом языке, во имя семи радостей Марии, сделать на полу языком семь крестов. Демон сделал крест три раза языком, а два раза носом. Когда приказание было повторено, — он его исполнил; затем он исполнил и другое приказание, — поцеловать ноги Тулскому епископу. Когда Алберт заметил в нем желание опрокинуть сосуд со священной водой, он приказал ему тихо взять этот сосуд, — демон повиновался; потом Алберт приказал ему отнести кропильницу коменданту города. Так как Алберт говорил по-гречески, дух заметил, что этим языком не принято заклинать; Алберт отвечал: не ты нам для этого постановил заколы; Церковь имеет право заклинать тебя на каком ей угодно языке. Бесноватая схватила кропильницу и понесла ее сначала к Гвардиану Капуцинов, потом к Эриху, принцу Лотарингскому, к графам Брионскому Ремомвилю, Ля Бо и другим присутствовавшим. Когда Пичард наполовину по-гречески и наполовину по-еврейски приказал ему, чтобы он освободил от боли голову и глаза бесноватой, демон отвечал: мы, демоны, не виноваты в этой ее боли, — ее голова наполнена дурными соками, что происходит от ее природного сложения.

Потом первый заклинатель, Виардин, спросил его по-латыни: Ubi censebaris quando mane oriebaris? демон отвечал: между серафимами. Pro signo exhibe nobis patibulum fratris Cephae, продолжал Виардин; демон скрестил руки и таким образом сделал знак Андреевского креста. В ответь на слова: Applica carpum carpo! он положил один кулак на другой. При словах: Admove tarsum tarso et metatarsum metatarso! он крестообразно сложил ноги. Excita in calcaneo qualitatem congregantem heterogenea! бесноватая сказала, что она почувствовала в пятках очень сильный холод. На слова: Rapraesenta nobis labarum Venetorum она сделала крестное знамение. На слова: Exhibe nobis videntum bene precantem nepotibus ex salvatore Egypti! она сложила руки крестообразно, как складывал их патриарх Иаков, когда благословлял Ефрема и Манассию. На слова: Exhibe crucem conterebrantem stipiti! она сделала знак опрокинутого креста Св. Петра. Когда Виардин сказал: Per eum qui adversus te praeliavit! дух, не давши ему времени поправить ошибку, (Виардин по невнимательности сказал, вместо praeliatus est, — рrаеliavit) сказал: осел! рrаеliatus еst! Демон также отвечал на все, о чем у него ни спрашивали, на итальянском и немецком языке. Когда ему сказали: Sume encolpium ejus qui hodie functus est officio illius de quo cecinit Psaltes: pro patribus tuis nati sunt tibi filii демон пошел и схватил наперсный крест Эриха, принца Лотарингского, который в этот самый день совершал за больного епископа Тулского литургию и приобщался Св. Тайн. Демон угадывал самые сокровенные мысли и слышал, когда присутствовавшие говорили между собой так тихо, что естественным образом их нельзя было слышать со стороны. Он сказал, между прочим, что знает содержание одной охранительной молитвы, какую, между прочим, один благочестивый священник читывал пред совершением Евхаристии. Когда ему наполовину по-латыни, наполовину по-итальянски сказали: Adi scholastrum seniorem et osculare ejus pedes, la cui scarpa ha piu di sugaro! он подошел к Жуилету, схоластику монастыря Св. Георгия, который действительно был старше Виардина и который, так как у него правая нога была короче, носил на ней род деревянной туфли, которая делала ногу длиннее, и которая по-итальянски называлась sugaro. Демон давал ответы заклинателям не только на слова, но даже уже по одному движению их губ, — или по одному тому, если они прикладывали к устам книги или руку. Один протестант, англичанин, сказал ему: в доказательство того, что ты действительно находишься в этой девушке, — назови мне господина, который когда-то учил меня вышивать? — демон отвечал: Вильгельм. Пичард рассказывает еще много и других таинственных сокровенных вещей, которые открывал демон; он передает также, что демон делал такие вещи, которых человек, как бы он ни был гибок и изворотлив, не может сделать естественным образом, как напр. то, что демон без всякого участия рук и ног ползал по земле.

Описавши подробно заклинания и факты, доказывающие действительную бесноватость девушки, ее вопросы и ответы, Пичард приводит при этом подлинные свидетельства о действительности описанной истории Богословов, медиков, епископа Эриха Лотарингского, епископа Вердюнского, Карла Лотарингского, многих монахов, — наконец, приводит еще письмо иезуита Коттона, который тоже подтверждает эту историю. Письмо это писано от 5 июня 1621 г. в ответ на письмо к этому иезуиту Эриха, Лотарингского князя.

Я вошел в слишком частные подробности относительно заклинаний и доказательств действительной бесноватости девушки фон Ранфейнг: — думаю, я достаточно сказал для того, чтобы каждый, кто сколько-нибудь добросовестно смотрит на вещи и свободен от предубеждений, признал описанное происшествие несомненным фактом и вообще возможными подобные происшествия. Расказанная история произошла в Нанси, главном городе Лотарингии, в присутствии большого общества просвещенных людей, двух князей из Лотарингского дома, двух епископов, — очень образованных мужей, — далее в присутствии и по распоряжению высокопочтеннейшего господина епископа Тулского, Порцелета, человека весьма просвещенного и заслуженного, — в присутствии двух Сорбоннских докторов, которые нарочито были вызваны затем, чтобы дали свое мнение относительно действительности бесноватости, — наконец в присутствии даже последователей так называемой реформатской веры, которые были заранее предубеждены против подобных вещей, как бесноватость.

Ранфейнг была девушка очень благородная и умная. Нельзя предположить никаких причин, которые бы могли побудить ее притвориться бесноватой, притворно принять на себя положение, причинившее ей столько неприятностей.

Г. Николай Занси и г. Виардан, это мужи, которые по своим личным заслугам, по своим духовным дарованиям, по своим должностям и заслуженности пользовались большой известностью. Первый был французским послом в Константинополе, другой резидентом доброго Герцога Генриха при Римском дворе. Мне думается поэтому, что нельзя указать никакого другого примера, который был бы способнее приведенного доказывать действительность бесноватости.

ГЛАВА VIII

Возвращение и явление душ по разлучении их с телом по Священному Писанию

Так как продолжение существования души по разлучении ее с телом и ее бессмертие есть несомненная истина, так как сам Спаситель утвердил ее против непризнавших ее Саддукеев, то уже по этому одному возвращение отшедших душ и явление их живущим на земле людям, по допущению или повелению Бога, вполне возможны и не представляют ничего невероятного. У Иудеев, современных Спасителю, вера в это возвращение и это явление была всеобщею верою. Иисус Христос предполагал ее уже, как несомненную, и никогда не говорил ничего такого, из чего бы можно было заключить, что он не одобрял или осуждал эту веру. Он только учил, что духи, являясь, не имеют ни плоти, ни костей, как имел их Он по своем воскресении: дух плоти и кости не имать, якоже мене видите имуща[135]. У Если Св. Фома усомнился в воскресении своего Учителя и в действительности Его явления, то усомнился он в этом единственно потому, что знал, что часто явления духов бывают только кажущиеся, мнимые, что часто люди, слишком занятые какими-нибудь мыслями, воображают, что видят и слышат то, чего на самом деле не бывает; и если бы Иисус Христос явился Своим ученикам не в теле, никакой другой образ явления не мог бы доказать им истинности Его воскресения; дух может являться и тогда, когда его тело находится в земле, или уже само превратилось бы в землю. Апостолы не сомневались в возможности явления духов: увидевши Спасителя, идущего к ним по водам озера Геннисаретского, они думали сначала, что видят духа[136]. Евангельский богач, находясь в адских мучениях, просит Авраама послать на землю Лазаря, чтобы тот предостерег его братьев от опасности подвергнуться тому ужасному состоянию, в каком он сам мучится[137]. Следовательно, он несомненно верил, что души умерших могут возвращаться в мир, являться людям и говорить с ними.

Во время преображения Иисуса Христа на Фаворе явились Моисей и Илия, умершие несколько столетий тому назад, и вели разговор со Христом[138]. По воскресении Спасителя восстали многие давно умершие лица и явились многим в Иерусалиме[139].

В Ветхом Завете царь Саул обращается к волшебнице Эндорской и просит ее вызвать дух Самуила[140]: Самуил являлся и говорил с Саулом. Мы предвидим те бесчисленные возражения, которые представят против этого рассказа. Появлялся ли Самуил или нет, действительно ли вызывала его волшебница, или же его явление было только кажущееся, мнимое, во всяком случае из этого события мы можем заключить, что иудеи верили, что души умерших могут являться людям и открывать им сокровенное и будущее.

Блаженный Августин [141] писал Симплицию в ответ на его рассуждение об этом предмете: «Каким образом Самуил мог быть вызван посредством волшебства, понять это так же трудно, как и то, каким образом диавол может говорить, каким образом он мог искушать святого мужа Иова, или просить позволения совершить свои казни против Апостолов, или каким образом он мог Самого Христа перенесть на кровлю Храма Иерусалимского». «Должно полагать, что дух Самуила действительно был вызван и объявил Саулу имевшее с ним случиться не вследствие силы заклинания или власти диавола, но единственно по воле и допущению Бога».

Августин прибавляет к этому: «Можно даже думать, что не Самуил, а только призрак, произведенный обманом и силою демона, являлся Саулу. Если же Св. Писание называет этот призрак именем Самуила, то в этом случае оно следует тому свойству обыкновенного человеческого языка, по которому часто именем действительных предметов называют то, что на самом деле есть только их образ или представление».

«Если же спросят, каким образом этот призрак мог открыть будущее, возвестить Саулу его близкую смерть, то да позволено будет нам отвечать на это таким вопросом: каким образом диавол мог узнать в Иисусе Христе истинного Бога, или каким способом девушка, о которой рассказывается в деяниях Апостольских, узнала в Апостолах посланников Бога?»

В заключение Св. Августин говорит, что он не понимает надлежащим образом предмета, о котором идет речь, и потому отказывается произнести решительное суждение о том, может ли диавол посредством силы заклинания вызывать души умерших, так чтобы они являлись в телесном образе и способны были говорить и открывать сокровенное и будущее.

Первосвященник Ония, спустя несколько лет после своей смерти, являлся Иуде Маккавейскому[142] в образе мужа с поднятыми вверх руками, молящегося за народ Божий. Вместе с ним явился Иуде так же давно уже умерший пророк Иеремия. Ония при этом сказал Иуде: вот святой муж, защитник и покровитель своих братьев, неусыпно ходатайствующий за народ Божий и за святой город Иерусалим. При этих словах Иеремия обратился к Иуде и, вручая ему золотой меч, сказал: прими этот меч, как дар Божий; им ты сокрушишь врагов моего народа — Израиля.

Во второй книге Маккавейской[143] рассказывается следующее: во время сражения Иуды Маккавея с Тимофеем, начальником войска Сирийского, явились вдруг пять мужей; они были на богато убранных лошадях и стали во главе Иудейского войска. Два из этих мужей неотступно сопровождали Иуду Маккавея в битве и своим оружием защищали его, а на врагов его метали стрелы и молнии и таким образом ослепляли их и устрашали.

Эти пять вооруженных всадников, которые сражались за Израильтян, были, очевидно: Маттафия, отец Иуды Маккавея[144] и четыре его сына, все в это время уже умершие; ибо из семи сыновей Маттафии в то время оставались в живых только три: Иуда, Ионафан и Симон. Можно также принять этих мужей за Ангелов, посланных на помощь Иуде Маккавею. Достоинство книги и свидетельство целого войска ручаются за подлинность этого явления.

Из всего сказанного очевидно, во-первых, то, что Иудеи не сомневались в возможности возвращения на землю душ умерших и верили, что они действительно являются и открывают людям много такого, что превышает обыкновенное человеческое разумение; во-вторых, то, что возможность и действительность этих явлений утверждается Св. Писанием. — Моисей запрещает вопрошать мертвых[145]: Да не обрящется в тебе (во Израиле)… вопрошаяй мертвых.

Души усопших, конечно, являются и могут являться на землю не по своей собственной воле, а не иначе, как только по повелению и допущению Божию. Бог повелевает и допускает им являться только для каких-нибудь особенных достойных его целей. Если бы они могли являться по своему собственному произволу, в таком случае их явления были бы, конечно, гораздо чаще, чем как есть на самом деле; в таком случае, конечно, мало нашлось бы между ними таких, которые бы не стали являться на землю по разным личным побуждениям, из побуждения, напр. родственного чувства; из желания свидания с своими близкими и пр. — Такое мнение высказывает Блаженный Августин, говоря о своей матери, Св. Монике[146], которая его так нежно любила. Евангельский богач непременно бы посетил своих братьев и родственников, чтобы известить их о той несчастной участи, которая постигла его в загробной жизни. Но Бог по своему милосердию и всемогуществу позволяет являться душам усопших только очень редко. Поэтому ко всему тому, что говорят и пишут о явлениях усопших, должно относиться с большою осторожностью и осмотрительностью.

ГЛАВА IX

Явления отшедших душ, представляемые историей

Блаженный Августин[147] признает, что часто умершие действительно являлись живым людям, указывали им места, где были зарыты их тела без должного погребения, и просили для них такого погребения. При этом он замечает, что часто во храмах, в которых похоронены были умершие, слышен бывает шум, и что часто видали, что мертвые входили в дома, в которых они жили на земле.

Собором Эльвирским[148], бывшим около 300 г., было запрещено ставить на кладбище свечи для того, чтобы таким образом не беспокоить душ святых. В ту ночь, когда умер Юлиан, Св. Василий[149] видел в видении, что Св. мученик Меркурий получил от Бога повеление умертвить Юлиана. Вскоре по получении этого повеления, Св. Меркурий опять явился к Василию и сказал: «Господи, Юлиан ранен насмерть, как Ты это приказал мне». Наутро Св. Василий объявил об этом народу. Св. Игнатий, епископ Антиохийский, после своей мученической кончины в 107 г.[150], являлся своим ученикам, приветствовал их и оставался с ними долгое время. Когда они начинали усердную молитву, Св. Игнатий являлся им, увенчанный короною и облитый светом, как воин, вышедший победителем из опасного сражения. — По смерти Св. Амвросия, в ночь, когда крещены были оглашенные, многие из новокрещенных детей видели Св. епископа[151] и указывали его своим родителям, но те не могли видеть его потому, как говорит Св. Павлин, ученик этого святителя, написавший его жизнь, что глаза их не были достаточно чисты для этого.

Св. Павлин прибавляет, что в день смерти Св. Амвросия он явился многим Св. мужам на Востоке, молился вместе с ними и возлагал на них руки. Когда прислано было известие об этом с Востока в Медиолан, оказалось, что день явления святого на Востоке был действительно день его смерти. Письмо это сохранилось ко времени Св. Павлина, который сообщает обо всем этом. Много раз видели Св. епископа уже после его смерти на молитве в так называемой Амвросианской церкви, которую он обещал еще при жизни посещать. Во время осады Медиолана, Св. Амвросий явился одному гражданину и обещал ему на другой день подать помощь осажденным. Один слепец, узнавши, посредством видения, о прибытии в Медиолан тел Св. мучеников Сизинния и Александра и увидевший при этом видении епископа Амвросия, выходившего навстречу этим Св. телам, обратился к нему с молитвою о возвращении ему зрения. Амвросий отвечал: иди в Медиолан, там встретишь моих братий, они прибудут туда очень скоро и даруют тебе зрение. Слепец отправился в Медиолан, в котором прежде ни разу не был и, прикоснувшись ко гробу Св. мучеников, прозрел. Рассказ этот Св. Павлин записал со слов самого исцеленного. Жития Святых наполнены подобными явлениями и много книг можно бы наполнить ими.

Эводий[152], епископ Упсальский, друг Св. Августина, был также убежден в действительности явлений умерших и передает некоторые примеры этих явлений. — Эводий говорит: «Имеет ли душа по отделении от тела какое-нибудь тончайшее тело, в котором она является и посредством которого может переменять места? Не имеют ли сами Ангелы какой-нибудь телесной оболочки? Если они бестелесны, то как можно определить число их? Как мог Самуил явиться Саулу, если бы он не имел никакого тела? Я помню, как Профутурус, Приватус и Сервиций, которых я знал еще в монастыре, явились мне после своей смерти, и говорили со мною, и все сказанное ими исполнилось. Являлись ли мне их души, или это был какой-нибудь другой дух, принявший их образ?» Эводий полагает, что души усопших не совершенно бестелесны, так как один только Бог есть чистый дух: Animan igitur omni corpore non posse, illud, ut puto, osten-dit quia Deus solus omni corpore semper caret[153].

Но Августин, к которому Эводий обращался с указанными вопросами, не допускает, чтобы душа по отделении от тела соединена была с какой-нибудь материальной субстанцией. Впрочем, он сознается, что очень трудно найти объяснение для многого, происходящего в нашей душе как в бодрственном, так и в сонном состоянии, когда мы видим, слышим, ощущаем и делаем то, что, очевидно, может быть вызвано в нас только влиянием от действительных предметов, трудно именно потому, что дух не заключает в себе ничего материального. И как возможно, продолжает он далее, объяснить такие вещи, как явления отшедших душ, — когда мы многого из нашей обыкновенной обыденной жизни не в силах объяснить? Quid se praecipitat de rarissimis aut inexpertis quasi definitam ferre sententiam, cum quotidiana et continua non solvat? Эводий говорит, что часто видел, как многие умершие после своей смерти приходили в свои дома и уходили из них как ночью, так и днем, и что во храмах, в которых погребены умершие, ночью часто бывает слышен такой шум, как будто бы там громко молятся люди.

Августин, писавший об этом предмете к Эводию, говорит, что строго должно отличать истинные явления от ложных. Он между прочим рассказывает одну замечательную историю, которая имеет очень близкое отношение к нашему предмету. Один врач, именем Геннадий, бывший с ним в дружеских отношениях и, за свою ученость и любовь к бедным, пользовавшийся всеобщей известностью в Карфагене, — сомневался в будущей жизни. Однажды он во сне видит юношу, который говорит ему: ступай за мною. Он последовал за ним и пришел в какой-то город; с правой стороны города доносились до него дивные звуки мелодии; потом тот же юноша является ему во сне в другой раз и спрашивает его: знаешь ли ты меня? Очень хорошо, отвечал он. — А почему ты знаешь меня? Врач указал на то, как он водил его в какой-то город. После этого юноша спросил: во сне, или наяву видел ты все это? Во сне, отвечал врач. — А то, что теперь я говорю с тобою, во сне или наяву слышишь ты? Во сне, отвечал тот. Юноша продолжал спрашивать: где же в настоящую минуту твое тело? — В моей постели. — Знаешь ли ты, что в настоящую минуту ты ничего не видишь твоими телесными глазами? — Знаю, был ответ врача. — Что же такое эти глаза, которыми теперь ты видишь меня? — Врач смешался при этом вопросе и не знал, что отвечать; тогда юноша сказал ему: как в настоящую минуту ты видишь и слышишь меня, хотя глаза твои сомкнуты и все чувства твои в бездействии, так будешь жить ты после твоей смерти; ты будешь видеть, но глазами духовными; поэтому не сомневайся, что после этой жизни будет другая жизнь.

Св. Антоний увидел однажды в совершенно бодрственном состоянии, что душу Св. отшельника Аммона возносил на небо сонм Ангелов. Действительно, в тот самый день, когда Антоний видел это, на пять дней расстояния от него в пустыне Питрийской совершали погребение Св. Аммона. Тот же Св. Антоний видел также душу Св. отшельника Павла, возносимую хором Ангелов и Пророков к небу. Св. Бенедикт видел душу Св. Германа, епископа Капуи, возносимую Ангелами на небо. Он же видел душу своей сестры, Схоластики, восходившую на небо в образе голубя. Подобных примеров можно бы привести бесчисленное множество из Житий Святых.

Св. Сульпиций Север, однажды, находясь вдали от города Тура, погрузился в легкий сон. Во сне явился ему Св. Мартин в белой одежде, с сияющим лицом и глазами, и пурпуровыми волосами; Сульпиций узнал его. Св. Мартин держал в руке книгу, в которой Сульпиций Север описал его жизнь. Сульпиций пал к ногам его, обнял его колена и просил его благословения, которое Святой и дал ему. Когда Св. Мартин поднялся на воздух, Сульпиций Север увидел, что с ним возносится на небо также и ученик его, священник Кларус. В эту минуту Сульпиций пробудился и увидел подле себя мальчика, своего слугу, который объявил ему, что из Тура пришли два монаха и принесли известие, что Св. Мартин умер.

Св. Иоанн Златоуст[154], во время своего заточения, в ночь, предшествовавшую его смерти, видел Св. мученика Базилика, который сказал ему: «Не унывай, брат Иоанн, завтра мы будем вместе».

Церковь свято чтит день открытия мощей Св. Стефана, первого христианского мученика. Оно случилось в 415 г. таким образом: в Иерусалиме одному священнику, по имени Люцию, который обыкновенно спал в церковном притворе, где совершался обряд крещения, для охранения священных сосудов, во сне явился Гамалиил, учитель Апостола Павла до его обращения и сказал ему, что тело его и тело Св. Стефана, первого мученика, погребены в Кафаргамале, предместье Дилагабиса. Видение повторилось три раза. И Иоанн, патриарх Иерусалимский, бывший в то время на соборе в Дилагабисе, отправился к указанному месту, открыл святые мощи и перенес их в Иерусалим, где при этом произошло от них много чудес.

Лициний, находясь в своей палатке и занятый соображениями относительно предстоявшего ему на другой день сражения, увидел Ангела, произносившего молитву. Лициний запомнил эту молитву, научил ей своих воинов и при помощи ее победил Максимина[155]. Масцецел, начальник римского отряда, посланного Стиликою в Африку против Гильдона, по примеру Великого Феодосия, приготовлялся к предстоявшей войне молитвой и испрошением помощи Божией. Он взял с собой на корабль монахов, которые во все время путешествия пребывали в молитве, посте и пении псалмов. Гильдон имел войско в 7000 человек, Масцецел только в 5000 и потому отчаивался в успехе. Ночью явился ему Св. Амвросий, скончавшийся за год перед этим; он держал в руке посох и ударил им три раза по земле со словами: «Здесь, здесь, здесь!» Масцецел понял, что святитель предсказывал ему этим, что имевшее быть через три дня сражение произойдет на этом самом месте. Действительно, спустя три дня, он встретился с неприятелем и вынужденный необходимостью начал просить мира. Но когда один знаменоносец начал было возражать против этого, он нанес ему сильный удар в руку, так что тот выпустил знамя. Стоявшие в отдалении, полагая, что знаменоносец сдался и наклонил знамя в знак покорности, поспешили сделать то же самое. Павлин, написавший жизнь Св. Амвросия, уверяет, что этот рассказ он слышал от самого Масцецела. Орозий знал об этом также от очевидцев. Когда в Галатии семь христианских девиц осуждены были на мученическую смерть[156], одна из них в следующую ночь явилась Св. Феодосию Анкирскому и открыла ему место, где она и ее подруги, с камнями на шее, будут брошены в озеро.

Св. девица Поталина[157], принявшая мученическую смерть в Александрии, являлась после своей смерти очень многим и обратила многих из них ко Христу. В особенности она являлась одному воину именем Василию, защитившему ее от насилия черни, в то время, как она шла на смерть. Однажды, явившись, она возложила венец на главу Василия; по ее наставлению он принял крещение и венец мученический.

Св. Григорий Чудотворец, много и неутомимо подвизавшийся против еретиков, проводил большую часть ночей в составлении опровержений ересей. В одну из таких ночей явился в его комнату какой-то почтенный старец и с ним прекрасная женщина; старец этот был Евангелист Иоанн, женщина — какая-нибудь Святая. Она попросила Св. Иоанна объяснить Григорию таинство Св. Троицы и Божества Сына Божия. Данным при этом наставлением от Иоанна Богослова Григорий и руководился при составлении своего символа, который и по настоящее время хранится и признается Церковью.

Что касается того вопроса, в каких телах являлись отшедшие души, то об этом, равно как и вообще о свойстве тел, в каких являлись чисто духовные существа, нам не дают никаких определенных указаний ни слово Божие, ни опыт, ни тем более разум наш, который сам по себе, независимо от слова Божия и истории, ничего не может сказать. Некоторые учители Церкви имели то мнение, что души, и по разлучении с телом, имеют некоторую материальную оболочку. Так, Св. Ириней верил[158], что душа и по разлучении с телом удерживает его образ. Тертуллиан[159] приписывает душе протяженность и утверждает, что она есть нечто телесное. Ориген[160] считает душу за нечто материальное и имеющее образ: он сходится в этом мнении с Платоном и, вероятно, у него заимствовал его. Подобного же мнения были Арнольд, Лактанций. Св. Иларий и многие другие учители Церкви.

Св. Ириней считал за несомненную истину, что душа по смерти тела принимает некоторое другое тело, которое имеет образ прежнего и тем напоминает ей все дела и поступки, которые соделала она в сей жизни. Но с этим мнением, будто наша душа и по разлучении с телом не чужда некоторой материальности, нельзя согласиться, потому что оно не имеет никакого основания в Св. Писании и противоречит самой природе нашей души, как чисто духовной. Мы верим, что по наущению Божию, отшедшие души могут являться, но что за тела, в которых они являются, об этом, по недостатку оснований и данных, мы не можем иметь никакого решительного суждения.

Главная цель, для которой являются на землю отшедшие души, — это, как говорит Св. Григорий Великий, то, чтобы просить совершения за них, для их успокоения, бескровной жертвы и молитв. Опыт показывает, что христианские души всегда являются именно затем, чтобы просить за себя молитв, или раздачи милостыни, или путешествий по Св. местам, или уплаты их неуплаченных долгов, или же затем, чтобы побудить живых к добродетели, к исправлению жизни и вообще к Богоугодной жизни. Часто они при своем явлении сообщают о состоянии, в каком находятся умершие в другой жизни, и при этом они просят о помощи и предостерегают живущих на земле о тех несчастиях, какие ожидают грешников в загробной жизни. Они рассказывают об аде и добрых и злых Ангелах, о строгости суда Божия к грешникам и о Божием милосердии к праведникам.

Нельзя не заметить, впрочем, что явление душ отшедших преимущественно бывает людям живым во время сна. Сообщаясь с живыми людьми, по изволению Божию, они преимущественно являются их духовному оку без посредства телесного образа.

К фактам возвращения и явления умерших принадлежат также, конечно, факты воскресения умерших. А фактов этого последнего рода представляет довольно и Св. Писание и история Церкви. Несомненнейшим, важнейшим и разительнейшим фактом этого рода служит воскресение Спасителя нашего. Действительность воскресения Его выше всяких сомнений. Что Он действительно умирал, что смерть Его была действительная, а не мнимая, это засвидетельствовали не только Его ученики, но и сами враги Его и их. Воины, пришедшие к распятому Иисусу затем, чтобы прибить Ему голени, нашли Его уже и без того мертвым и потому не стали прибивать их; а один из воинов, для большего удостоверения в Его смерти, пронзил копьем Его ребро, причем в Нем не обнаружилось уже никаких признаков жизни, а только из прободенного ребра потекла кровь и вода. От одного этого столь сильного удара прервалась бы, без сомнения, слабая жизнь Божественного Страдальца, если бы Он был еще в это время жив. Сами враги Христа, как во время Его смерти, так и после, никогда не сомневались в ее действительности; между тем как они всеми силами и средствами старались о том, чтобы возбудить в народе неверие в действительность воскресения Христова. Следовательно, для них возбудить сомнение в действительности самой смерти Спасителя было бы очень важно и следовательно, если бы были какие-нибудь обстоятельства, на которых бы можно было основать это последнее сомнение, — они, конечно, не преминули бы разгласить эти обстоятельства: но они не указывают никаких таких обстоятельств; это уже одно доказывает, что таких обстоятельств совершенно не было. Действительность смерти Спасителя была слишком несомненна для того, чтобы можно было подвергнуть ее сомнению. Следовательно, если Спаситель действительно восстал после Своей смерти, то Его воскресение было действительное воскресение, воскресение действительно умершего, и самая Его смерть была действительная, а не мнимая какая-нибудь. Но что он, действительно, воскрес после смерти, это засвидетельствовано свидетелями и очевидцами в таком числе и с такой ясностью, как больше и желать нельзя для того, чтобы признать Его воскресение несомненным фактом. Спаситель воскресил Лазаря. Это тоже несомненный факт действительного воскресения из мертвых; Лазарь воскрешен Иисусом Христом уже через четыре дня после своей смерти тогда, как уже начало тлеть его тело, следовательно, воскрешен после действительной смерти. Так же несомненны и все другие передаваемые книгами Ветхого и Нового Завета факты воскресения из мертвых; таковы напр.: совершенное Пророком Елисеем воскресение сына вдовы Самонитянки, воскресение мертвого через прикосновение к костям того же Пророка и пр.

История Христианской Церкви представляет также немало фактов воскресения мертвых. Вот какое, напр., событие известно из жизни Преп. Макария Египетского: в одном селении случилось убийство, в котором, по ложным подозрениям, обвинили совершенно невиновного в нем. Случилось так, что обвиненный, бежав от преследований, был схвачен близ кельи Преп. Макария. Несчастный начал клясться в своей невинности, но сбежавшийся народ единогласно признал его убийцей. Услышав сильный шум, Макарий вышел к народу и, узнав в чем дело, спросил, где погребен убитый, и вместе с народом отправился на его могилу; и здесь, ставши на колени, и вознесши пламенную молитву к Богу, праведник сказал к окружающим: «Ныне явит Господь, сей ли человек совершил убийство». Потом он громким голосом назвал убитого по имени и сказал к нему: «Верою Иисус-Христовою повелеваю тебе, открой нам, сей ли, которого народ обвинил, умертвил тебя?» Мертвец громогласно ответил из-под земли: «Не он убийца мой». Народ в изумлении и ужасе пал на землю. Потом все, повергшись к стопам праведника, стали умолять его, чтобы он повелел открыть мертвецу своего убийцу; но Св. Макарий отвечал: «Сего принять на себя не могу; для меня довольно — избавить от наказания невинного, а предать суду виновного не мое дело».

ГЛАВА X

Общие замечания

Мы представили такие факты явлений духов, Ангелов, демонов и отшедших душ, действительность которых уже выше всякого сомнения, потому что они передаются нам несомненно истинными источниками, Св. Писанием и Церковью.

Теперь мы представим и опровергнем более главное из существующих возражений против действительности этих фактов. Так как чистый дух по самой своей природе и по своим законам существенно отличен от природы и законов мира земного и так как Ангелы, демоны и отшедшие души суть существа чисто духовные, то понятно, что как вообще жизнь и деятельность этих существ, так и в частности их явления в мире земном должны представлять много непонятного и необъяснимого по законам этого мира. Отсюда люди, которые признают для разума непреложным законом такое положение, что будто возможным и действительным может быть и должно быть признаваемо только то и настолько, что и на сколько может быть понято и объяснено по законам этого мира, отвергают возможность и действительность этих явлений. Указание на необъяснимость этих явлений по законам земного мира и составляет главное возражение против возможности и действительности первых.

Если вникнуть в дело повнимательнее, то это возражение оказывается в высшей степени несостоятельным, в высшей степени ложным и даже положительно нелепым. Во-первых, в этом возражении высказывается совершенное непонимание законов здравой исторической критики. Действительность известных фактов и способ и законы их совершения совсем не одно и то же, а две совершенно разные вещи. Для того, чтобы известные явления были признаны несомненно действительными, совершенно нет еще необходимости понимать уже и самый способ и законы их совершения. Для этого совершенно достаточно уже иметь достаточные доказательства именно их действительности; способ совершения их при этом может быть и не понят; это, кажется, слишком ясно. Совершенно возможная и самая обыкновенная вещь, — иметь несомненные доказательства в пользу действительного существования известных предметов и в то же время совершенно не понимать, как, от каких причин и по каким законам существуют эти предметы. Большинство людей, напр., и по настоящее время не имеют понятия о том, что такое небесные тела, солнце, месяц, звезды, об их действительном виде и устройстве, об их законах; и однако ж существование небесных тел для всех составляет несомненный факт, и это совершенно законно, каждый имеет право и необходимо должен признавать эти тела несомненно существующими, потому что они подлежат непосредственному наблюдению каждого. Можно даже в области предметов, самых близких к нам, указать много таких вещей, действительность которых не подлежит никакому сомнению, но образа и законов, существования которых мы не понимаем. Во всяком случае, отвергать действительность фактов на том одном основании, что для нас непонятны законы их совершения, совершенно нельзя, совершенно незаконно. Первое необходимое и достаточное условие для того, чтобы мы могли и должны были признать действительным известный факт, это или наше собственное непосредственное наблюдение его, или же верно переданное нам непосредственное наблюдение его другими людьми. Если это условие выполнено, если известный предмет или подлежит нашему собственному наблюдению, или мы имеем несомненные свидетельства о непосредственном наблюдении его другими, в таком случае мы не только имеем полнейшее право, но и необходимо должны, обязаны признать этот предмет несомненно действительным, независимо от того, понимаем ли мы при этом законы существования этого предмета, или не понимаем их; по крайней мере, непонимание этих законов совершенно не должно быть препятствием для этого признания. Таким образом, и для того, чтобы мы имели право и обязаны были признать действительными передаваемые нам Св. Писанием и Церковью явления духов, необходимо и достаточно уже того одного, чтобы были несомненно верны свидетельства об этих явлениях. Если эти свидетельства несомненно верны, то мы уже по этому одному необходимо должны признать и эти явления несомненно действительными, хотя бы мы и не понимали образа и законов их совершения. Непонимание этих явлений не должно быть препятствием дли этого признания. И, следовательно, отвергать действительность этих явлений на основании одной их непонятности, одной необъяснимости их по каким-нибудь законам, значит отвергать их действительность без всяких удовлетворительных оснований. И значит, возражение против их действительности, основываемое исключительно на одной их непонятности, не есть собственное возражение, потому что всякое действительное возражение против этой действительности должно состоять в указании какого-нибудь действительного препятствия к признанию ее, а это возражение указывает на то, что вовсе и не составляет такого препятствия. А что свидетельства об этой действительности несомненно истинны, это выше всякого сомнения; но разбираемое возражение вовсе и не касается этих свидетельств, а потому, для опровержения его, нет и надобности доказывать их истинность; оно вполне опровергается и независимо от их истинности.

Далее, указанное возражение основывают на той действительно несомненной истине, что все действительно существующее необходимо должно быть согласно с законами бытия, и что, следовательно, только то может быть признано возможным и действительным, что согласно с этими законами; но основывают совершенно незаконно. Если судить и с точки зрения этой истины, то опять-таки это возражение оказывается совершенно несостоятельным и даже положительно нелепым. Истина эта не только не заключает в себе никакого основания и оправдания дли этого возражения, а напротив, служит опровержением его. Все действительно существующее существует по известным законам. Это так. Но не все существующее подчиняется одним и тем же законам; а все существующее в этом отношении разделяется на несколько отдельных областей, из которых в каждой, кроме законов общих всем им, есть много законов, свойственных только исключительно ей одной и совершенно чуждых всем другим. Есть мир физический и мир нравственный. Есть законы общие этим обоим мирам; таков напр. закон причинности, тот закон, что каждое явление необходимо имеет свою причину. Но в то же время есть много таких законов, которые свойственны только какому-нибудь одному из этих миров и совершенно несвойственны другому. Так напр. духовному миру свойственны закон свободы, законы мышления, но эти законы совершенно несвойственны чисто физическим явлениям; с другой стороны, и эти последние явления в свою очередь имеют, очевидно, много таких законов, которым вовсе не подчиняется свободная деятельность духа; таковы напр. чисто механические и химические законы. Каждый из этих миров в свою очередь разделяется на несколько отдельных областей, которые опять, при законах общих всем им, имеют и каждая свои особые законы, принадлежащие только ей одной и совершенно не принадлежащие всем другим. Есть законы, которые свойственны мысли, но которые совершенно чужды чувству; есть законы, которым подчиняется чувство, но которым не подчиняется мысль. Есть законы, которым подчиняется органическая жизнь, напр. растительная, и которым вовсе не подчиняются чисто механические явления. Есть законы, по которым живет растение и которым вовсе не подчиняется камень. Значит, все существует по законам, но не все существует по одним и тем же законам. Следовательно, та истина, что все действительно существующее необходимо подчиняется законам бытия, — необходимо должна иметь такое ограничение, что всякий действительно существующий предмет подчиняется не всем существующим законам бытия и не каким бы то ни было из них, а только некоторым и известным определенным законам, именно тем только законам, которым подчиняется та область бытия, та область предметов, к которой он сам принадлежит. Растение напр. подчиняется не всем существующим законам и не каким-нибудь, а именно законам растительной жизни. Камень в своем падении подчиняется законам именно механического движения, а не каким-нибудь другим законам, напр. химическим или физиологическим. И следовательно, если судить о возможности и действительности на основании согласия с законами, то для того, чтобы известные предметы мы могли и должны были признать возможными и действительными, нужно, чтобы эти предметы были согласны не со всеми вообще законами, это вовсе не нужно, и это совершенно невозможно, и не с какими-нибудь, а именно только с теми законами, какие свойственны той области бытия, к какой принадлежать эти предметы по своей природе. Так напр., при таком основании, в области растительной жизни может и должно быть признаваемо возможным и действительным все то и только то, что согласно с законами именно растительной жизни, а не с какими-нибудь другими законами, а не с законами напр. одних чисто механических и математических отношений вещей или с законами духовной жизни. Для того, чтобы мы имели право признать возможными и действительными в этой области известные явления, нет никакой надобности в том, чтобы эти явления подчинялись законам жизни чисто духовной, и несогласие их с этими законами, конечно, не дает никакого права отвергать их возможность и действительность в области растительной жизни. Из того, что камень не подчиняется законам растительной жизни, не следует, что он не существует и невозможен. Из того, что жизнь нравственная не подчиняется законам математическим, не следует, что она невозможна и не существует. Всякие величины нужно измерять только однородными, а не разнородными с ними единицами или мерами. Тяжести нужно измерять пудами, фунтами и пр., а не аршинами, и пространства нужно измерять верстами и аршинами, а не фунтами и пудами. Так точно и о действительности и возможности известных предметов нужно судить по тем законам, которые свойственны именно этим предметам, а не по таким законам, которые совершенно чужды им, которые принадлежат каким-нибудь другим совершенно разнородным с ними явлениям.

По-видимому, все это такая простая и ясная истина, что даже странно и говорить о пей; а между тем, может быть, по тому самому, что она слишком проста и ясна, как часто она не понимается и нарушается на самом деле! Вот иные вообразят себе, что возможно и действительно только то, что подчиняется одним законам материального мира, что все, чего нельзя объяснить по одним этим законам, невозможно и не существует, и потому отвергают существование духа, так как он непонятен и необъясним по одним материальнам законам. Поступать таким образом не значит ли то же самое, что мерить тяжести аршинами, или отвергнуть существование камней на том основании, что они не подчиняются законам растительной жизни? Совершенно то же самое. Дух по самой своей природе существенно отличается от материи; следовательно, судить о возможности и действительности духовного нужно по законам, свойственным духу, а не по совершенно чуждым ему законам чисто материальным. Если законно отвергать бытие духа на том одном основании, что его существование и деятельность необъяснимы по одним законам материальных явлений, то с совершенно одинаковым правом нужно уже отвергнуть возможность и действительность всего существующего; потому что так же точно, как дух не согласуется с законами материального мира, так же точно и всякий другой предмет не согласуется с законами каких-нибудь других предметов, камень напр. не согласуется с законами растений и пр. Следовательно, если отвергать возможность и действительность духа на том одном основании, что он не согласен с законами других материальных предметов, то с совершенно одинаковым правом нужно отвергнуть и существование всякого другого предмета, так как всякий предмет не согласен с законами каких-нибудь других предметов.

Существа чисто духовные, Ангелы, демоны и отшедшие души, конечно, тоже подчиняются известного рода законам; но так как они по самой своей природе, как чисто духовной, существенно отличаются от предметов мира земного, то они необходимо и существенно отличаются от этих предметов и по своим законам. Есть законы общие этим существам со всеми этими предметами, таков напр. хоть опять закон причинности. Но в то же время по самому существу дела необходимо должно быть много таких законов, которые были бы свойственны этим предметам, но совершенно не свойственны этим существам, равно как и таких, которые принадлежали бы исключительно только этим существам и совершенно чужды были этим предметам. Так действительно и есть на самом деле и потому эти существа в своей природе, в своей жизни и деятельности и в своих явлениях необходимо должны представлять много такого, чего нельзя объяснить по одним законам земного мира, так же точно, как и всякие другие предметы непременно представляют что-нибудь такое, чего нельзя объяснить по законам каких-нибудь других предметов. Следовательно, если принять основанием для признания возможности и действительности явлений согласие их с законами бытия, то мерой для определения возможного и действительного в области существ чисто духовных и их явлений и действий должно быть не согласие их с чуждыми этой области законами мира земного, а согласие их с законами, свойственными именно этой области. Признавать здесь мерой согласие с одними законами земного мира так же незаконно, как вообще незаконно судить о предметах по совершенно чуждым им законам, как незаконно мерить пространства мерами тяжестей. И отвергать возможность и действительность явлений и действий духов на том одном основани, что они необъяснимы по законам земного мира, так же совершенно незаконно, как незаконно было бы отвергать возможность и действительность всяких других предметов на том основании, что они представляют много необъяснимого по законам каких-нибудь других предметов, как незаконно напр. было бы отвергать возможность и действительность явлений физиологических на том основании, что они необъяснимы по одним законам чисто механических явлений. Таким образом, разбираемое возражение против действительности явлений духов в той самой истине, на которой оно основывает себя, т. е. в той истине, что все возможное и действительно существующее необходимо должно быть согласно с законами бытия, на самом деле имеет для себя не основание, а опровержение. Потому что, как видели мы, эта истина может и должна быть признана истиной не иначе, как с тем ограничением, что каждый действительный предмет необходимо должен быть согласен не со всякими законами, а только с законами той одной области предметов, к которой он сам принадлежит по своей природе. А в таком виде этой истиной, как мы видели, вполне опровергается это возражение.

Итак, первое и главное возражение против возможности и действительности представляемых нам Св. Писанием и Церковью фактов явления духов совершенно несостоятельно. Неудобопонятность этих явлений вовсе не служит и не может служить основанием для отвержения их возможности и действительности. Так же точно не служит и не может служить основанием для этого и несогласие этих явлений с законами мира земного. Можно сказать, что эта непонятность и это несогласие составляют главное из всего того, на чем основывают отвержение действительности этих явлений; в них уже заключается если не основание, так по крайней мере побуждение и для всех других возражений против этой действительности.

Из других возражений более известны следующие: во-первых, говорят, передаваемые нам Св. Писанием и Церковью явления духов не более были, как чисто субъективным действием собственного воображения тех людей, которые будто бы видели эти явления. На чем основано это мнение? В самих известиях об этих явлениях не заключается для него никаких оснований, потому что в них ясно и определенно говорится, что это были действительные явления духовных существ, а не что-нибудь только мнимое, воображаемое. Притом самый характер этих явлений не допускает мысли об их призрачности. Они имеют такую ясность и определенность, представляют такие подробности и обстоятельства, которые возможны только в действительных происшествиях и совершенно невозможны при одних призрачных видениях. Возьмем напр. хоть явления Ангелов Аврааму; находясь совершенно в здравом, трезвом состоянии духа, свободный от всякой болезненной возбужденности воображения, он принимает Ангелов в виде странников, угощает их, ведет с ними разговор, все это продолжается довольно долгое время, и имеет ясность и определенность, свойственные только действительности; и как в продолжение всего этого, так и после Аврааму никогда и в голову не приходило, чтобы все это было только действием его собственного воображения. Допустить, чтобы подобные явления могли быть действием одного воображения, по крайней мере со стороны совершенно здравых людей, совершенно нельзя. Очевидно, это мнение имеет своим главным основанием тот уже опровергнутый нами взгляд, что будто эти явления невозможны. Оно есть только необходимое логическое следствие этого взгляда. Если бы эти явления, как действительные явления духов, были бы невозможны, в таком случае, конечно, оставалось бы смотреть на них не иначе, как на субъективные произведения человеческого воображения. И люди, разделяющие этот взгляд, поневоле уже должны смотреть на них не иначе, как так. Отвергнув возможность и действительность этих явлений, как действительных явлений духовных существ, нужно же дать и какой-нибудь положительный взгляд на них; а при таком отвержении, взгляд на них возможен не иной, как только тот, что они субъективные произведения человеческой фантазии. А так как это отвержение совершенно безосновательно, совершенно неверно, как мы уже видели, то, значит, этот взгляд остается без всякого основания, потому что другого основания, кроме этого взгляда, для него нет. Так как эти явления совершенно возможны и так как мы имеем несомненные исторические свидетельства о том, что они были действительно, то, очевидно, при этом нет никакого права, никаких оснований признавать их одними субъективными произведениями человеческого духа.

Говорят, наконец, в опровержение защищаемой нами истины так: известно, что существует бесчисленное множество таких рассказов о явлениях духов, равно как и о других чудесных происшествиях, относительно которых уже с несомненностью доказано, что они суть чистые выдумки, порожденные народным невежеством, суеверием и предрассудками, так как это дает основание думать, что к этой же категории рассказов относятся и те рассказы о явлениях духов, которые передаются Св. Писанием и Церковью. Умозаключение совершенно произвольное. Что существует бесчисленное множество рассказов о явлениях духов вымышленных, ложных, это совершенная правда (это доказывается в первой части этой книги). Но этот факт сам по себе дает ли какое-нибудь право признавать вымышленными и рассказы, сообщаемые нам Св. Писанием и Церковью? Конечно, не дает никакого права. Из того, что об известного рода предметах могут быть и есть рассказы ложные, вовсе нельзя заключать, чтобы и все вообще сведения об этих предметах были ложны. Это, кажется, слишком ясно для того, чтобы нужно было даже доказывать это. Едва ли найдутся такие предметы в целом мире, о которых бы когда-нибудь и где-нибудь не существовало каких-нибудь ложных понятий, вымысла, лжи; значит, если судить по той логике, по которой делается указанное умозаключение, то нужно бы отвергнуть верность всяких сведений и о всех предметах.

Что касается того вопроса, что были за тела, в которых являлись Ангелы, демоны и отшедшие души, были ли то действительные тела или только призрачные, мнимые, то, как уже сказали мы, мы не имеем достаточных оснований для решительного решения этого вопроса. Но неудоборешимость этого вопроса, очевидно, вовсе не дает никакого основания сомневаться в самой действительности явлений этих существ так же точно, как вообще непонятность образа совершения факта не дает никакого права отвергать самую его действительность. Этот вопрос касается не действительности этих явлений, а только способа их совершения; следовательно, неудоборазрешимость его ничего не говорит против их действительности.

Итак, действительность передаваемых нам Св. Писанием и Церковью фактов явлений Ангелов, демонов и отшедших душ так же несомненна, как несомненно истинны сами сообщающие их источники. И, следовательно, в одних уже этих фактах мы имеем неопровержимое доказательство действительного бытия мира духовного и неопровержимое опровержение так распространенного в настоящее время отрицания этого бытия.

ЧАСТЬ II

СОБРАНИЕ

языческих мнений и средневековых поверий, народных суеверий, предрассудков и анекдотов о явлениях гениев и духов, домовых и привидений, об отшедших душах, о состоянии загробной жизни, о колдунах и ведьмах

I. О явлениях гениев и духов и о виде, в каком гении и духи являлись людям. Мнения язычников, средневековые поверия и предрассудки

ГЛАВА I

Мнения древних восточных народов о добрых и злых гениях или духах

Вера в добрых гениев, как благодетельные существа, и злых гениев, как вредоносные существа, была общей всем древним народам. Она встречается у древних Шаманов, Китайцев, Персов, Египтян, Индийцев и других. На первой ступени развития религиозного сознания в религиозных убеждениях фетишистов этой веры не встречаем; но как только религия получила более определенную форму, явилась и вера в добрых и злых гениев. Мы приведем здесь взгляд некоторых восточных народов на гениев.

1. Мнение Шаманов. Шаманизм допускает во вселенной действие двух начал — доброго и злого и служит тому и другому. Первое место между божествами занимает Тенгери, источник жизни и всякого добра. Сотворенные им гении представляют олицетворение небесных явлений, сил природы, стихий и даже человеческих страстей. Напр. 1. Багатор или Батыръ, Тенгери, гений храбрости; 2. Дайсунтенгери — покровитель войны; 3. Кисаган — защитник и податель победы; 4. Дзол дзаягачи — богиня, дарующая детей и пекущаяся об их счастье и здоровье.

Сюда относятся и Иренюсун-сульде, девяносто девять гениев, которые господствуют над горами, реками, пустынями, лесами, зверями и проч. Шаманы считают сульде сколько храбрыми, столько же и внимательными. Поэтому в напевах Шаманских всего чаще слышится монолог: «Девяносто девять Тенгеринов! внимайте словам нашим! Алтай хан, Кунтей хан……… вы, владычествующие повсюду, поспешите к нам!» Будучи по природе добрыми, сульде или тенгерины ни в каком случае не возбуждают опасения. Они являются лишь там, где нужна их помощь и услуга. К тенгеринам обращаются, как к посредникам между богами и людьми, особенно в тех случаях, когда надобно действовать против Чиктуров и других враждебных человеку духов.

Напротив, Чиктуры, как естественно злые, питают всегдашнюю вражду к людям и к небу. Их-то Шаманы боятся и вменяют в обязанность себе укрощать злобу их жертвами и молитвами. Главными местопребываниями их служат ад и пропасти земные, а также пустыни, горы, леса, воды и даже жилища людские. Чем ближе они к человеку, тем более стараются вредить ему, или по крайней мере враждебно наблюдать за его действиями и направлять их к своим целям.

Нося общее имя Чиктуров, существа эти делятся на многие виды. Замечательнейшие из класса Чиктуров следующие:

1. Элье; он является в виде коршуна, который, сидя на диком коне, впустивши когти в гриву, мчится стрелою по горам и степям. Явление его — предвестник злополучия.

2. Ада, видимо-невидимо носится в пустынях, среди жилищ; пугает людей, возбуждает крамолы и самые неистовые страсти.

3. Албин — существо шутливое. Шатаясь по дебрям и распутьям, он окликает, зажигает ложные огни, представляет фантастические виды, и всем этим вводит людей в обман, сбивает с толку, и заставляет блуждать.

4. Кульчин. Это страшилище принимает на себя разные виды и тешится, что являясь там, где его не ожидают, наводит ужас на человека.

5. Бук. Он принадлежит к числу домовых и, поселившись в юрте, ни днем, ни ночью не дает покоя.

Среднее место между добрыми и злыми гениями занимают Онгоны, т. е. души людей, которые, прославившись в жизни добрыми и злыми деяниями, не прерывают и по смерти своих прежних отношений к миру и продолжают действовать то во вред, то в пользу живых. И те из них, которые приняли злое направление, наносят поветрия, причиняют тяжкие болезни, губят детей, изнуряют скот; словом, они бич того племени, среди которого водворились[161].

Таким образом, Шаманы верили в добрых гениев, которым вверено смотрение за всеми частями мира, и которые пекутся о благе мира вообще и в частности о благополучии людей. Злые духи врываются в их области и производят в них беспорядки, обманывают и пугают людей.

2. Мнение древних Китайцев. По мнению Китайцев, звезды суть жилища духов шень (Schin), которые производят влияние на земную жизнь, почему и называются духами жизни. Звезды разделяются на четыре группы по четырем частям света, из которых каждая имеет своего особенного шень; каждый шень управляет не только известной частью звезд, но и частью года и свойственной ему стихией; восток подчинен дракону, который владычествует над эфиром и весной; север таинственному витязю (Hiuenwu), которому подвластна вода и зима; запад тигру, который господствует над воздухом и осенью: юг красной птице, которая начальствует над огнем и летом. К этим четырем шень принадлежит еще пятый дух земли, пребывающий посредине прочих; ему поклоняются между летом и осенью. Кроме того, каждая из пяти стихий имеет своего шень; а также реки, озера, моря, пустыни и проч. имеют своих шень. Между ними есть и злые духи гуи (kuci). Шень постоянно ведут борьбу с собственно злыми духами — гуй.

3. Мнение Персов. Безначальное существо Церуане-акерене изрекло слово: Гоновер — да будет, и этим творческим словом произвело бесконечное множество низших и высших духов, т. е. феруеров. Все существующее должно иметь и имеет своего феруера. Величайшие из этих духов Ормузд, великий творец, и Ариман — зломыслящий. Ормузд — неизмеримая мудрость, его воля свята; он источник всего истинного и доброго. Ормузду противоположен Ариман — корень всего нечистого, злого. Ормузд и феруеры обитают в невидимом небе, в жилище блаженных городман. Ариман и его сообщники — в преисподней дуцак, в страшной, мрачной пропасти, находящейся под землею. Духи, покровители всех вещей, суть семь Амшаспандов, т. е. бессмертных, святых, и Изеды. Последние подчинены первым. Все месяцы и дни находятся под покровительством Амшаспандов и Изедов, даже части дня подчинены особым Изедам. Таким образом, Изеды, как низшие духи, феруеры, занимают и низшие должности; они преимущественно наблюдают за днями и месяцами.

Должность Амшаспандов, как высших феруеров, гораздо выше и шире. Амшаспанд Баман — хранитель всего животного царства; Ардибегешт — хранитель огня; Шаривер — хранитель металлов, Сапандомада — хранительница земли, плодородия, наук, мудрости и божественного откровения; Кордад — хранитель воды, и Амердад — хранитель растительного царства и стад. Все они подчинены Ормузду, как первому Амшаспанду, который есть защитник, покровитель и споспешник всего истинного, чистого, доброго.

Но по мере того, как Ормузд созидал мир, Ариман, в противоположность ему, творил существа враждебные, и благотворному действию Амшаспандов и Изедов противопоставил вредное и разрушительное влияние своих дервандов и девов. Он создал безобразное, недостойное творения, полчище, но числом и могуществом равное Ормуздову воинству. Ормузду противодействовал сам Ариман. Амшаспандам и Изедам противодействовали дерванды и девы или дивы. Все злое и нечистое в мире физическом и нравственном имеет своего дева, особенно относятся сюда карфестеры, означающие всякое нечистое создание в мире животном. Ариман с своими сообщниками во всей природе распространил зло и нечистоту; планетам он противопоставил зловещие кометы, осквернил стихии: огонь дымом и чадом, воду гадами, воздух зловредными испарениями, землю поражает бесплодием, к растениям примешал яд и тернии, каждому чистому животному противопоставил нечистое, самих людей поразил бедностью, болезнями и смертью и растлил нравственно. Очевидно, что вера Персов, как верование религии рефлективной, гораздо выше, чем вера Китайцев в гениев. Формы религии Китайцев, да вместе и Шаманов, как формы религии природы, по развитию своему ниже, чем рефлективная религия Персов. Оттого у Шаманов и Китайцев самые убеждения о гениях слишком поверхностны. Их гении имеют влияние только на видимую природу; их деятельность простирается напр. на болота, леса, горы и т. п. Гении Персов своей деятельностью обнимают не только мир физический, но и нравственный, и особенно имеют влияние на последний.

4. Мнение Египтян. Кнеф, или творец Мент, взяв часть своего дыхания, соединил его с огнем и другими натурами, произнес некоторые слова, и явилась тонкая, ему только видимая материя; из нее он образовал многие тысячи демонов, образов его самого, потом смешал другие элементы, воду и землю, произнес менее могущественные слова, вдохнул свой дух и произвел множество душ. Он разделил демонов и души, по относительному их достоинству, на 6о классов и разместил их между землею и твердью небесною, в воздухе, с тем, чтобы они не оставляли своих мест под опасением наказания. Этот период не имел определенного продолжения времени потому, что не было еще различия дня и ночи, а следовательно и определенного времени. Это был самый счастливый период. Но когда сила времени, Себа (Кроноса), начала обнаруживать и гибельную сторону своей природы, и когда Себ вступил в борьбу с Оксамосом, который победил и низринул его в тартар, тогда в природе совершился переворот, чтобы совершенно очистить землю от происшедшего в ней замешательства, творческий дух ниспослал на нее потоп, из которого земля вышла в обновленном виде. Для населения очищенной земли, миротворящий дух предоставил демонам, ближайшим к звездам, образовать из оставшейся от миротворения материи различные классы существ, обещая оживить их произведения своим дыханием, и демоны образовали из воздушной материи птиц, из воды рыб, из земли животных диких и домашних, а из холодного остатка пресмыкающихся. Демонам и душам назначены были, по их относительному достоинству, определенные места в воздухе, которые запрещено им было оставлять под опасением наказания. Но демоны, возгордившись своим творением, вышли из повиновения и оставили свои места потому, что покой казался им смертью. Они хотели проникнуть в высшие небесные сферы, но от взора Господня тотчас ниспали оттуда в знак Рака. Божество заключило их в формы видимой природы, для их очищения. Их жалобы не имели успеха. Не имея возможности переносить стыда и не внимая божественным велениям, они распространили беспорядок и раздор, зло увеличилось. Стихии, оскверненные нечистотою их, возопили к божеству верховному, и оно обещало послать им истечение самого себя. И действительно, чтобы судить живых, и награждать или наказывать умерших, явились на земле Изида и Озирис и другие боги второго и третьего поколения.

Таким образом, демоны Египтян лишаются за свое поведение тех прав, которые были даны им у Персов. Злые действия Аримана и его сообщников естественны потому, что они соединены с понятием о самой природе Аримана, сотворенного с злыми наклонностями и способностями. Напротив, у Египтян демоны сотворены добрыми, но пали за свою гордость и неразумную требовательность и произвели в мире много зла. Ариману дана известная доля в управлении миром (во втором и особенно четвертом периоде, когда настанет его владычество). Демоны Египтян лишены этих прав, и если вторгаются в чужую область и производят там беспорядки и зло, то поступают беззаконно, против законов своей первоначальной природы и против велений верховного бога, который требовал от них правды и чистоты, когда заключил их в вещественные формы для очищения. Поведение демонов, как мы сказали, лишило их тех прав, какими пользуются Амшаспанды и Изеды у Персов. Эти высокие должности и права предоставлены Египтянами божествам. Так, Тату приписывают всю Египетскую науку; Хасефу письменное искусство и ученость; Имутеф и Негимеу — виновники врачебной науки; Маи и Тафне — божества поэзии; Тме — богиня правды и т. п. Все эти боги в соединении с высшими богами первого и второго поколения участвуют в разных должностях мироправления и господства над живыми существами, а в преисподней, в аментесе, произносят суд над душами умерших людей.

Что же касается демонов или духов непадших, которых относительно очень немного, то им предоставлена только одна обязанность. Каждый падший дух, нисходя на землю, получает себе в спутники и защитники одного непадшего, который и остается при нем во все время, назначенное для удовлетворения за грехи.

Из этих замечаний видно, что боги Египетские второго и третьего поколения исправляют обязанности Персидских Амшаспандов и Изедов, а вместо дервандов и девов — демоны и души падшие. Перво-божество Египтян представляется выше, чем первобожество Персов потому, что Первое не произвело зла; оно само собою явилось — без участия первобожества, тогда как Церуане-акерене само произвело отрицательную сторону добра в лице Аримана. У Персов силы Аримана почти равны силам Ормузда, тогда как у Египтян могущество богов подавляет силы демонов.

5. Мнение Индийцев. Вечный, по истечении времен, восхотел сообщить величие своей природы существам, которые были бы способны участвовать в его блаженстве и служить его величию, и эти существа явились. Он образовал их частью из своей собственной природы, способными к совершенству, а частью, при влиянии качеств природы, оставил их с возможностью несовершенства, возможностью делать зло, предоставляя им выбор свободный между тем и другим. Творение это — мир духов, которых Вечный разделил, по различию участия в них качеств природы, на чины и сонмы и над каждым чином поставил главу. Они молились пред престолом Вечного, каждый по своему достоинству, и гармония царствовала на небе.

Это блаженство и это прославление Вечного продолжалось бы вечно, если бы Магисасура и Равана, ближайшие к Тримурти духи, по зависти к ней, не отказались повиноваться Вечному и по гордости не захотели сами господствовать. Многие подчиненные духи соблазнились их примером. Вечный, разгневанный и опечаленный, повелел Браме возвратить возмутившихся духов к повиновению и возвестить им в таком случае милость и прощение. Возмутители упорствовали в неповиновении. После этого Вечный повелел Сиве, богу смерти и жизни, разрушителю и воссоздателю, низринуть отступников в кромешную тьму — в ондерах, в наказание на 1000 лет.

Между тем, как отверженные духи томились в ондерахе, оставшиеся в повиновении духи не переставали умолять Вечного оказать милость отверженным, — и Вечный, снисходя к мольбам верных духов, дал возможность отверженным возвратиться в первоначальное состояние, к прежнему блаженству, предоставив это их собственной воле; средства к возвращению — испытания, истязания. После этого Вечный решился создать и создал мир вещественный, видимый, потом повелел Вишну сойти в новосозданный мир с тем, чтобы падших духов постепенно переводить из ондераха в мир вещественный, в мир наказания, где, заключенные в тела низших тварей, духи должны подвергаться естественным страданиям сообразно с их преступлениями. Когда духи пройдут все степени испытания, очищения и оправдания, тогда возвратятся в прежнее состояние. Но не все духи достигнут этого.

Вся вселенная, по преобладанию в ней одного из трех качеств природы, разделяется на три мира: і) на мир света, который подразделяется на семь высших областей, или звездных сфер; 2) на мир испытания, мир человеческий, и 3) на мир тьмы, подразделяющийся на семь степеней наказания. Мир света населяют бесчисленные добрые духи и восемь стражей восьми стран неба. Мир испытания представляет собою поле борьбы добрых и злых духов; а мир тьмы предопределен для наказания духов падших. Духи злые будут приобретать все более и более влияния на земле так, что будет исключением тот, кто не прельщен будет ими. И потому, чтобы противостоять злым духам и поражать их, добрые духи предстали перед Вечным и умоляли его, устами Вишну, чтобы он нисходил иногда на землю в чувственном виде и ратующим духам помогал своим советом и примером против наущения злых духов. Вечный милостиво согласился на их просьбу. Вишну, по мнению Индийцев, уже девять раз являлся с этой целью в мир и еще раз явится. Злые духи или гении все силы направляют к тому, чтобы поразить добрых; беспорядки, разрушения, неустройства в природе суть действия злых гениев. Бедствия, болезни и вообще все несчастья, поражающие человека в жизни, следствия грехов низверженных с неба гениев и посланных для наказания в мир вещественный, а также следствия настоящих грехов, совершаемых постоянно человеком по наущению и содействию злых гениев.

ГЛАВА II

Мнения Греков и Римлян о гениях или духах

Подобно восточным народам, древние Греки и Римляне верили в существование двух родов гениев или духов — добрых, благодетельных и злых, зловредных. Они верили, что каждому человеку при самом рождении дается богами два гения или духа — добрый и злой, что добрый гений побуждает человека к добру, злой совращает его ко злу; первый заботится о его счастье и благополучии, второй вовлекает его в худые дела, соблазняет к безнравственной жизни и подвергает его несчастьям.

Греки и Римляне верили далее, что не только частные лица, но и каждый дом, каждый город, каждая провинция имеют своих гениев. Эти, последнего рода гении, т. е. гении, приставленные к домам, городам, провинциям, считались добрыми, благодетельными, благотворными, достойными почитания[162].

Гениям приносимы были в жертву цветы, фимиам, кушанья и вино[163]; именем гениев клялись[164]. Тертуллиан говорит, что у Греков и Римлян считалось великим преступлением нарушать клятву, данную во имя гения царского[165]. Часто встречается на Римских монетах надпись: Genio populi Romani, т. е. гений народа Римского. Когда Римлянин или Грек приходил в чужую землю, то прежде всего он непременно приветствовал гения этой страны, обращаясь к нему с молитвой, и приносил ему жертву. То же самое повторялось и при удалении из страны, — при этом уходивший из страны почтительно целовал землю[166].

Не было ни одного государства, провинции, ни одного города, ни одних ворот, и ни одного общественного или частного здания, которые бы не имели своего гения[167].

Гений дается также богами каждому человеку и руководит его во всем со дня рождения и до гробовой доски: «Так как, говорит Сенека, наши предки верили, что каждому из них дан богами в руководители гений, то каждый человек, по их мнению, имеет своего гения»[168].

«Гений есть бог, говорит другой писатель, — под защитой которого каждый живет с самого своего рождения… он находится при человеке до последнего дня его жизни»[169].

Признавая этих гениев (т. е. охраняющих царства, провинцию, города, дома и людей) благодетельными, добрыми, Греки и Римляне оказывали им, как своим домашним богам, суеверное, идолопоклонническое почитание; молились им и приносили жертвы, состоявшие из благовония, пищи, меда, вина и т. п.; не приносили им только кровавых жертв[170].

Греки и Римляне верили еще, что демоны любят воскурения и жертвенную кровь, пение и женское общество, что они по временам тревожат известные места и здания. И потому Греки и Римляне приносили жертвы и злым гениям, или демонам, с тем, чтобы задобрить их.

Порфирий, неоплатоник, не задумываясь, утверждает, что демоны страстно желают, чтобы их считали богами, и что их воздухообразным телам весьма нравится запах и дым крови и жира животных, приносимых им в жертву[171]. Так рассуждает об этом и Ямвлих. Но из этих рассуждений Порфирия и Ямвлиха вовсе не видно, откуда известно Порфирию, что тела демонов воздухообразны, что они любят принесение в жертву животных и пр. Их свидетельство важно только в том отношении, что доказывает веру Греческой и Римской массы в гениев. И как масса не имела оснований для утверждения своих верований и не знала источников, из которых возникло это верование в гениев, так Ямвлих и Порфирий не могли утвердить своих мнений о духах на разумном основании. Все гении неоплатоников вообще и в частности Порфирия и Ямвлиха — произведение их собственной жалкой фантазии, мистически настроенной. Все их произведения о гениях в частности и о религии вообще не иное что, как жалкое стремление противопоставить свои теософические и теургические тенденции быстро развивающемуся христианству. «Неоплатоники, говорит Швеглер, обнаруживали очевидное стремление создать, как языческое соответствие христианству, такую философию, которая бы могла быть в тоже время универсальной религией»[172]. После этого нисколько не удивительно, что неоплатоники и их последователи могли создавать целые миры богов и гениев, чтобы добиться только до желаемых результатов.

Чтобы определить, что за новосозданные гении или посредники, составлены были целые генеалогии, подробные описания характера деятельности гениев, их свойств и явлений, о которых сейчас будем говорить. Так составилась систематическая вера в гениев у древних народов язычества.

ГЛАВА III

В каком виде представляли гениев древние восточные народы, Греки и Римляне?

Гении, по религиозному верованию древних, считались посредниками между богом и людьми. Они всегда считались добрыми как по природе, так и по тем свойствам нравственным, какие гении необходимо обнаруживали при своих отношениях к миру вообще и к людям в частности. Добрые гении наблюдали за нормальным течением явлений природы, охраняли законы природы и стихии, времена года, жизнь земли и пр. Напр. Шенъ, или гении Китайцев, заведовали временами года, стихиями и пр. Каждая вещь, по мнению Персов, имела своего феруера, или гения. Словом, весь мир подлежал наблюдению гениев, которые заботились о его благе. Но особенному смотрению, особенному промышлению гениев предоставлен был человек; они особенно заботятся о его благоденствии; они слишком внимательны и спешат на помощь, как думают Шаманы, ко всем просящим. С самого рождения, как думают Персы, Египтяне и другие, назначается человеку гений-хранитель, который охраняет жизнь человека до гробовой доски. Далее, гении заботились о развитии человека, о его благополучном здоровье и проч. Как бы, впрочем, и в чем бы ни выражались добродетели гениев, во всяком случае, это были добрые гении, которые пеклись о благе мира и человека.